RV

      – Мои родители позвали тебя на ужин.       Хванун убирает телефон от уха и кричит в подушку. На том конце линии слышатся обеспокоенные вопросы, всё ли с ним в порядке, и если он не хочет, то он поймёт.       – Нет-нет, я хочу, правда, но.. Я боюсь. А если я им не понравлюсь? А если я буду вести себя глупо? А если..       – А если ты просто расслабишься и придёшь? Я обещаю, всё пройдёт гладко.       В этот момент в комнату врывается обеспокоенный Киа.       – Ты в порядке? Ты чего кричал?       Хванун без слов показывает на гаджет, мол, я ещё разговариваю, и Киа садится рядом. Пока Ёнджо на линии объясняет, почему его родители решили устроить эту встречу, Хванун берёт с тумбочки листок с ручкой, пишет «его родители зовут меня на ужин» и отдаёт Киа. Судя по его лицу, сейчас закричит и он.       – Ты слушаешь?       – Да, конечно, – конечно, Хванун ничего не услышал.       – Дату и время скажу позже. И да, я заеду за тобой – нечего по автобусам тягаться. Мало ли, украдут.       – Ты такой собственник.       – И я тебя люблю.       Ёнджо кладёт трубку, и вот теперь Хванун может вдоволь проораться. Киа присоединяется к нему, и они оба, как фанатки известной группы на концерте, визжат от таких новостей.       – Но что мне надеть?! – в ужасе спрашивает Хванун. – Его родители явно не обрадуются, если парень их сына придёт в чём-то стрёмном.       – Спокойствие. Позвони братьям Сон – они в этом мастера.       – Точно. И кстати, я всё знаю. Пиздец тебе, Штирлиц недоделанный.       Киа испуганно сглатывает и лишь утвердительно кивает.       Крик Донмёна после рассказанных новостей Хванун слышал не только через трубку, но и, кажется, прямо из их дома.

***

      – Волнуешься?       Ёнджо открывает перед Хвануном дверь своего автомобиля и ждёт, пока тот сядет. Обойдя машину и сев на водительское место, он пристёгивается, смотрит, сделал ли то же самое младший, и заводит машину.       – Очень. Хотя бы потому, что они однажды уже отчитали тебя за то, что тебе нравится парень.       – Я же говорил, что мы уладили этот вопрос. Давай договоримся, – он берёт руку Хвануна в свою, – если тебе хоть на секунду станет некомфортно, ты говоришь мне об этом, и я заказываю тебе такси домой. Договорились?       – Договорились.       – Кстати.. – тут голос Ёнджо немного дрогнул. – Если ты.. ну.. конечно, захочешь.. и если всё будет хорошо.. ты мог бы.. ну... остаться у меня. Но я не настаиваю, правда!       Хванун смущённо улыбается.       – Посмотрим.       Дом семьи Ким выглядит слишком дорого, и Хванун начинает ещё больше беспокоиться. Такие дома он видел лишь по телевизору, в передачах про наследников нефтяного бизнеса или знаменитых футболистов. Парню кажется, что ему здесь не место, среди этой роскоши и аристократичности. Он тенью следует за Ёнджо и неуверенно заходит в дом, спешно разуваясь и стараясь ничего не задеть.       – Вы уже приехали? – откуда-то доносится приятный женский голос.       – Да, мам.       В коридор выходит женщина средних лет, и Хванун понимает, в кого Ёнджо такой красивый. Он максимально низко кланяется ей.       – Знакомьтесь: мама, это Хванун; Хванун, это мама.       – Здравствуй, дорогой, – миссис Ким обнимает Хвануна, на что тот неуверенно, но отвечает, – проходи, пожалуйста. Я так рада увидеть тебя! Ёнджо нам все уши про тебя прожжужал.       – Мам!       – Всё-всё, молчу. Давайте за стол, отец уже заждался.       Хванун идёт за Ёнджо по коридору, крепко сжимая его руку от волнения, и они заходят в большую гостиную, где уже стоит накрытый стол, который, кажется, вот-вот сломается от обилия еды. Во главе стола сидит мужчина, видимо, отец Ёнджо. Хванун, завидев его, весь сжался, но всё же взял себя в руки и также поклонился в знак приветствия. Мистер Ким встал из-за стола, подошёл к Хвануну и протянул ему руку.       – Здравствуй, Хванун. Мистер Ким, отец Ёнджо. Рад встрече.       А от него у Ёнджо, видимо, такой сухой тон.       Хванун аккуратно жмёт ему руку, ещё раз кланяется и стоит, не зная, куда деться.       – Присаживайтесь, – миссис Ким приносит последнюю тарелку, – я уже закончила.       Все рассаживаются по местам, мистер Ким открывает бутылку вина.       – Хванун, ты пьёшь?       – Только если немного. Спасибо.       Отец Ёнджо наливает по очереди всем вино в бокалы и поднимается с места.       – Хочу первым высказаться. Признаться честно, мы с женой сначала были поражены тем фактом, что Ёнджо влюблён в парня.       Хванун опускает глаза. Хорошее знакомство.       – Но, – мистер Ким продолжает, – после мы обсудили этот момент и пришли к выводу, что нашего сына от этого меньше мы любить не будем. Так вот, что я хочу сказать. Мы с женой очень рады, что ты, Ёнджо, нашёл своё счастье, и что ты, Хванун, сегодня здесь, с нами. Я рад, что познакомился с тобой сегодня. Давайте выпьем за это.       Все поднимают бокалы, легонько стучатся ими друг с другом и делают первые глотки. Вино, к слову, очень вкусное – явно лучше того, что пил раньше Хванун. Про цену такого напитка он старается даже не думать.       В целом, вечер проходит хорошо: родители Ёнджо, как ожидалось, очень умные и, как оказалось, очень весёлые люди. Хванун чувствовал себя вполне свободно и наслаждался беседами о поступлении и планах на будущее с миссис Ким, в то время как отец рассказывал сыну идею о новом бизнес-проекте.       Пока Ёнджо внимательно слушает, какие обязанности ему будут поручены и как вести нужные бумаги, он чувствует, как на его бедро внезапно ложится рука. Повернув голову на Хвануна, Ёнджо видит, как тот, ни капли не изменившись в лице, разговаривает с мамой. Тем временем, рука медленно гладит его ногу, переходя с передней на внутреннюю поверхность бедра и обратно.       Ёнджо уже совершенно не слышит отца, все его мысли сконцентрировались на руке, что так медленно и усердно гладит его. "Маленький засранец, он издевается надо мной", думает Ёнджо и говорит отцу, что вынужден ненадолго выйти. Он встаёт из-за стола, натягивает кофту как можно ниже и уходит в сторону туалета. Хванун продолжает с довольной ухмылкой рассказывать миссис Ким о своём варианте рецепта шарлотки.       На телефон ему приходит смс-ка от Ёнджо. – Что за чёрт?

Не понимаю, о чём ты ;)) –

– Если ты продолжишь, я могу не сдержаться.

Сам скажешь маме, что я остаюсь, или мне сделать это? :Р –

      Ёнджо убирает телефон в карман и возвращается за стол. Закончив слушать про необходимые договора, он, покашляв пару раз, привлекает на себя внимание мамы.       – Мам, ты же не против, если Хванун останется у нас? Уже поздно, да и холодно на улице, и..       – Конечно он останется! – женщина возмущённо восклицает. – Как я отпущу его домой? Он такой чудесный!       – Вы меня смущаете, – Хванун улыбается в тридцать два и возвращает свою руку на бедро Ёнджо, в этот раз поднимаясь всё выше, останавливаясь в опасной близости от его паха, – очень вкусный салат, моя мама делает почти такой же.       – Если честно, я уже устал и хочу прилечь, – голос Ёнджо совершенно не слушается его, но он изо всех сил пытается вести себя спокойно и не вызывать подозрений.       – Да, время позднее, пора закругляться. Я постелю для Хвануна в гостевой, – миссис Ким, слегка задев стол, встаёт и направляется к шкафу за постельным бельём. – Хванун, солнце, а рецепт салата я тебе обязательно напишу!       – Непременно, – Хванун допивает остатки вина из бокала.       – А мы пока уберём со стола, – говорит Ёнджо.       Мистер Ким и Хванун носят тарелки и убирают остатки еды в холодильник, пока Ёнджо моет посуду. Он обязательно отомстит сегодня этому маленькому чертёнку. Только надо дождаться, пока родители лягут спать. Когда отец уходит за последними тарелками, а Хванун помогает убирать уже помытые, Ёнджо аккуратно приобнимает его, наклоняется к уху и шепчет ему: "я надеюсь, я правильно тебя понял", на что Хванун лишь с улыбкой пожимает плечами.