RV

      Закончив с уборкой, парни желают спокойной ночи родителям и идут на второй этаж. Комната Ёнджо находится по левую сторону, гостевая – по правую. Старший зовёт Хвануна за собой и даёт ему комплект сменной одежды. Хванун, пьяно улыбаясь и показательно качая бёдрами, уходит к себе, пожелав ему неспокойной ночи и особенно сладких снов. Ёнджо почти закипает от желания завалить младшего здесь и сейчас, но стойко терпит, зная, что родители ещё точно не спят.       Проходит от силы минуты три с того момента, как он лёг в кровать, когда слышится звук открывающейся двери. В темноте не видно, кто пришёл, но оно и не обязательно – всё и так очевидно. Хванун лёгкими шажками идёт по направлению к кровати и тихо ложиться рядом с Ёнджо, который так любезно поднял одеяло в качестве приглашения. Словно котёнок, Хванун прижимается к старшему, закидывая на него ногу, и Ёнджо медленно гладит его по голове, обнимая свободной рукой.       – Что, страшно одному спать?       – Да, особенно в незнакомом месте. Плюс, мне холодно.       – Неужели? А я думал, что наши радиаторы, купленные за большие деньги, греют хорошо. Надо будет сказать отцу, чтобы поменял.       Вместо ответа Хванун кусает его за шею.       – Ты чего грызёшься? – Ёнджо возмущённо шепчет, чтобы не создавать лишнего шума.       – А ты чего издеваешься?!       – Ты же издевался надо мной за ужином.       – Не понимаю, о чём ты.       Он ещё раз кусает Ёнджо, только на этот раз за ключицу, и того ведёт. Хванун секунду смотрит парню в глаза, приподнимает голову и медленно приближается к его губам. Ёнджо чувствует слабый привкус алкоголя, что делает поцелуй особенно вкусным, и тянет Хвануна на себя, перевернувшись на спину. Удобнее устроившись на Ёнджо, Хванун продолжает целовать его, показывая, чему он научился. Попутно в голове он начинает перебирать, что там говорил ему Дончжу накануне и куда можно целовать, а за что лучше укусить, но внезапно чувствует, как его задницу сжимает сильная рука. И, чёрт возьми, это очень приятно. Он решает не отставать и отрывается от губ, тянется к мочке уха и аккуратно цепляет её зубами. Судя по тому, что рука на ягодице сжалась сильнее, получилось неплохо.       – Какой ты сегодня активный.       – Я подумал, что хочу попробовать что-нибудь новое сегодня.       – Тогда делай всё, что хочешь.       Хванун улыбается и снова льнёт к губам, уже слегка припухшим от поцелуев. Он поднимается, тянет за собой старшего, и когда тот принимает сидячее положение, тянет его майку вверх.       – Думаю, это сейчас лишнее.       – Думаю, да.       Ёнджо стаскивает с себя майку и обнимает Хвануна, удобнее устраивая его у себя на коленях и чувствуя, что его член уже стоит. Он запускает руки ему под майку и невесомо гладит Хвануна по спине, в то время как младший обнимает его ногами вокруг спины.       – И что мы будем делать?       – Если честно, я не придумал что-то конкретное, – Хванун целует его в щёку, – но хочу, чтобы мы зашли немного дальше, – теперь в нос, – и изучили друг друга получше.       – Тогда, ты будешь не против, если я..       Ёнджо медленно ведёт под майкой в районе поясницы и пробирается под бельё, сжимая ягодицу.       – Это немного смущает, но мне нравится, – Хванун говорит тихо, но даже так слышно, что он сильно заведён.       – Если тебе что-то не понравится, ты всегда можешь меня остановить, хорошо?       – Да.       Хванун в очередной раз целует, но в этот раз более развязно и настойчиво. Он ёрзает на коленях Ёнджо, чувствуя его возбуждение своим, и слышит первый тихий стон, когда проезжается особенно размашисто. Ёнджо прерывает поцелуй, снимает с себя младшего и валит на кровать, нависая сверху и выцеловывая его шею. Хванун запускает пальцы в отросшие волосы Ёнджо и тихо скулит от удовольствия. Тумблер в голове щёлкает, и он понимает, что либо сейчас, либо никогда. Рука, что до этого покоилась на груди Ёнджо, медленно спускается вниз и останавливается возле края пижамных штанов. Старший тем временем отрывается от шеи, оставив там парочку красно-багровых засосов, и смотрит на парня, что лежит под ним.       – Ты не должен этого делать, если не хочешь.       – Заткнись и поцелуй меня, чтобы я не нервничал. Я и так слишком волнуюсь.       Ёнджо несколько раз повторять не надо. Он целует, целует мокро и глубоко, прикусывая губы и слушая учащённое дыхание своего малыша.       Тем временем Хванун, набравшись смелости, развязывает узелок на штанах, запускает руку под них и осознаёт, что белья под ними нет. "Негодник", думает про себя и пальцами находит горячий и влажный член Ёнджо. Он обхватывает его, слыша первый стон от старшего за эту ночь, и медленно ведёт вверх. Ёнджо ещё раз стонет, когда пальцы с нажимом проходятся по головке, и в порыве возбуждения кусает Хвануна за шею.       – Ты вроде говорил, что ничего не умеешь, – он томно шепчет в ухо блондина.       – Я просто делаю так, как мне было бы приятно.       – Тогда сожми крепче. Так нравится мне.       Младший кивает, крепче сжимает пальцы вокруг члена и продолжает двигать рукой.       – Подожди, у меня руки устали.       Хванун только сейчас понимает, что парень всё это время нависал над ним и непонятно каким образом держался, и удивляется, как он не устал ещё раньше. Он убирает руку, и Ёнджо ложится на бок, притягивая Хвануна к себе.       На этот раз он решает взять всё в свои руки и накрывает пах Хвануна ладонью, сжимая и поглаживая по всей длине. Хванун, кажется, слишком сильно возбуждён, ведь он только и может, что хватать воздух ртом и периодически тихо стонать. Ёнджо решает, что такая реакция равна зелёному свету, и начинает медленно стягивать штаны с Хвануна. Тот совершенно не сопротивляется, даже помогает с этим, и предмет одежды летит на пол.       – Ты тоже.       Он тянет руки к штанам Ёнджо, стаскивая их.       – Я так-то уже полностью голый, а вот ты нет. Это нечестно.       Хванун вместо ответа лёгким движением освобождается от оставшихся вещей и вновь садится на Ёнджо.       – Понравилось быть сверху?       – Я сейчас слезу.       – Я понял, молчу.       Осязать собственным членом чужой довольно необычно, но сейчас не время об этом думать. Хванун чувствует, как Ёнджо кладёт свои руки ему на бёдра и медленно гладит. Его действия, его влюблённый взгляд, что видно даже в темноте, и его томное дыхание подталкивает Хвануна на то, о чём он раньше и подумать боялся. Он берёт оба члена в свою руку и начинает медленно ею двигать. Ёнджо, явно не ожидавший такого, слишком громко стонет, и Хвануну безумно нравится этот звук. Реакция подталкивает его ускориться, что он и делает, параллельно начиная также постанывать и тяжело дышать. Ёнджо накрывает его руку своей и помогает двигать быстрее, ускоряя приближение разрядки.       Первым сдаётся Хванун – он пачкает свой и чужой живот, и Ёнджо убирает свою руку с руки Хвануна.       – Ну уж нет, мы не закончили.       Хванун быстро слезает, ложится рядом, наклоняется к Ёнджо и целует его. Он чувствует, как липкие тела соприкасаются и будто клеятся друг к другу, и продолжает надрачивать старшему. Хванун перемещается губами к линии челюсти и выцеловывает её, слыша, как тяжело дышат у него над ухом, и периодически прикусывает кожу шеи. Он чувствует, как Ёнджо крепко сжимает рукой его зад и притягивает ближе, целуя в губы.       Спустя пару минут Хванун слышит, как Ёнджо вздрагивает, чувствует, как на руку попадают капли спермы, разрывает поцелуй и обессиленно ложится на грудь старшего.       – Я думал, что ты уже не кончишь сегодня.       – Устал? – он усмехается.       – Очень. Но мне безумно понравилось.       – И мне.       – Ёнджо?       – Да?       – Я люблю тебя.       Ёнджо подтягивает младшего ближе к себе, убирает прилипшую челку и целует во взмокший лоб.       – Я тоже тебя люблю. А ещё я весь в сперме.       – Ёнджо! Ты всё испортил!       Хванун отодвигается от него и смотрит на свой живот. Да уж, не помешало бы элементарно салфеткой протереть. Ещё лучше – принять душ.       – Пойдёшь мыться?       – Только если с тобой.       Глаза Ёнджо распахиваются. Где тот маленький и милый Хванун, который раньше даже целоваться боялся?       – Это на тебя алкоголь так действует? Или адреналин после знакомства с родителями ещё не закончился?       – Я сейчас трезв. Ну, почти. Я просто не хочу оставаться один.       – Идём, горе луковое.       В ванную далеко идти не надо – она расположена прямо рядом с комнатой Ёнджо. Хванун, не найдя своего белья, просит Ёнджо что-нибудь, чем можно прикрыться. «Ты буквально несколько минут назад сидел на мне голый и держал оба наших члена в руке», говорит ему Ёнджо и получает по плечу, но полотенце всё же находит. Сам он, щеголяя голым задом, спокойно идёт к душевой кабинке. Зайдя в неё и щелкнув выключатель, он не успевает заметить, как Хванун забегает и выключает свет.       – Я.. я пока не готов при свете.       – Я понимаю. Смотри аккуратно, не поскользнись.       В ванной практически полностью темно, если не считать слабого лунного света, пробивающегося через маленькое окошко.       – Хочешь, потру тебе спинку? – Ёнджо берёт Хвануна за руку, когда тот отбрасывает полотенце, и тянет за собой в душевую.       – Смой с меня твоих неудавшихся детей, а потом я подумаю над твоим предложением.       Он ощущает весомый шлепок по ягодице и издаёт полувскрик-полустон. Дончжу не врал – когда тебя шлёпают, это приятно.       – Ещё раз.       – Что?       – Ты можешь шлёпнуть ещё раз.       Ёнджо удивляется такой решительности, но терять возможность нельзя. Он шлёпает, на этот раз сильнее, и чувствует, как сладкий стон Хвануна пробирается под кожу и оседает в лёгких. Он бьёт ещё раз, не во всю силу, боясь причинить вред, но Хванун жмётся к нему ближе, целует в шею и тихо просит ещё.       – Маленький чертёнок.       – Это ты так влияешь на меня.       Он вновь целует его, уже мягче и спокойнее, нежели десять минут назад, а затем отрывается, чтобы включить воду. Взяв мочалку и выдавив на неё гель для душа, Ёнджо аккуратно проходится ею по животу Хвануна. Тот стоит молча, держа Ёнджо за свободную руку.       – Моя очередь, – он вырывает мочалку из рук старшего и прислоняет её к его груди. – Только без фокусов.       – Ну конечно, – руки Ёнджо находят своё место на ягодицах Хвануна, и он наслаждается тем, как тот усердно стирает с него остатки последнего получаса.       – Ты не хочешь…       – Не хочу что?       – Продолжить? Я имею в виду, ну.. – Ёнджо готов взорваться от переполняющих его чувств, когда Хванун становится таким стеснительным и милым.       – Не думаю, что сегодня стоит. У нас ещё много времени впереди. Плюс, у меня ничего нет, чтобы продолжать. Я, честно говоря, не ожидал такого окончания вечера.       – Думаю, ты прав, – Хванун берёт в руки душевую насадку и смывает пену с их тел.       Они буквально падают в постель, и Ёнджо накрывает их обоих одеялом.       – Спасибо, – устало шепчет Хванун.       – Смотри, а то застудишь свой прекрасный зад. И, кстати, не знал, что у тебя есть кинк на шлепки.       Хванун поднимает голову.       – Я и сам не знал. Считай, я вообще ничего не умею.       – Для человека, который сегодня впервые держал чужой член в руках, ты достаточно хорош, – Ёнджо смеётся.       – Заткнись, я прошу тебя.       Ёнджо притягивает его ближе и целует в висок, желает спокойной ночи и крепко обнимает поперёк талии. Хванун отвечает на пожелание и спустя пару минут проваливается в сон.

***

      Утро встречает Ёнджо яркими лучами, что пробиваются в комнату, и пустующим местом рядом. Он поднимает верхнюю часть тела с кровати, чешет голову и не понимает, куда делся его малыш. Вроде, ложились спать вместе. Приснилось, что ли. Встав с кровати, он осознает, что ночь провёл полностью голый, а это значит, что не приснилось. Теперь надо найти свои вещи.       Хванун слышит стук в дверь и идёт открывать. В комнату заходит Ёнджо и тянется поцеловать его, но Хванун ставит руку между ними на манер блока и заявляет:       – Сначала почисти зубы. Мы не так давно вместе, чтобы ты целовал меня, будучи вонючкой.       – И это после всего, что между нами было? Мама говорила, что я тебе не нужен! Все мужики одинаковые! – Ёнджо театрально истерит и убирает несуществующие слёзы.       Только он собирается попробовать поцеловать его ещё раз, как вдруг вспоминает, что проснулся один. – Ты почему ушёл?       – Как ты себе представляешь сцену, увидь твоя мама, как мы голые лежим в обнимку? Или, не дай бог, твой отец.       – Не знаю, как мама, а отец пожал бы мне руку.       Хванун на такую наглость даже ответить ничего не может.       – Сколько сейчас времени?       – Пол девятого утра.       Ёнджо присвистнул.       – Надо же. Я никогда так рано по выходным не вставал. Родители, должно быть, ещё спят.       – Скорее всего. Я искал туалет и спускался вниз двадцать минут назад. Их не было слышно.       – Тогда предлагаю сейчас тихонько собраться и сбежать. Позавтракаем где-нибудь в кафешке.       Хванун улыбается и обвивает руками шею Ёнджо.       – Я согласен, Рейвен.       Ёнджо обнимает его в ответ.