По соседству

      С самого утра (правда, утро для Димы с Игорем началось примерно часов в одиннадцать) на участке слышались звуки строительства: стучал молоток, взвизгивала пила и периодически матерился Игорь. С помощью Жилина тот возводил конуру для Мухтара. Сам будущий обладатель конуры, чтобы не мешал, был отправлен на другой конец участка и привязан к забору. Скрашивая собачье одиночество, рядом с ним, скрестив ноги, сидел Катамаранов и периодически бормотал что-то невнятное, гортанно прирыкивая, точно разговаривал с псом на равных.       Дима в строительстве тоже не участвовал, но и Игорь с Сергеем вполне неплохо справлялись вдвоём: скооперировались, болтали, шутили в процессе, Жилин смеялся ухающе, явно получая от происходящего удовольствие. Солнце выбиралось в зенит, начинало припекать; Дима заметил, как Игорь начинает дышать глубже, оттягивая ворот футболки — жарко. Жилин тоже периодически проводил ладонью по взмокшему лбу.       Решив облегчить их участь, Дима принёс из дома две кружки с прохладной водой — ещё одну выпил сам. В доме держалась приятная прохлада, и из нагретого воздуха улицы нырнуть в помещение было приятно.       Вышел он как раз вовремя: Гром явно устал от ощущения липнущей к взмокшей спине футболки, так что плавным движением стащил её, отбрасывая куда-то в сторону. Ещё бы музыку, подумалось Диме, и можно было бы выступать на сцене. Со стриптизом. Лично он был готов бесконечно пересматривать, как Игорь стаскивает футболку: захватывает сзади, перебирает ткань в пальцах, задирая, будто красуясь рельефной спиной, и стягивает через голову одним слитным движением...       Успевший приблизиться Катамаранов одобрительно присвистнул и тут же схлопотал от Жилина лёгкий подзатыльник.       — Э-э... за что?       — А нечего, хороший мой, на чужих благоверных заглядываться, это ж совсем нельзя так, — Жилин попытался ещё раз хлопнуть его по затылку, но тот увернулся. — Лиса вертючая. Меня тебе мало?       — А ты тож сымай, — скалясь, предложил Катараманов. — Будет кнкурс...       — Да ну тебя, — отмахнулся Жилин. — Слушать не хочу гадости твои... пошлость какая-то.       Игорь хмыкнул, приняв кружку с водой от подоспевшего Димы и жадно выпив в несколько глотков. Благодарно поцеловал его в висок и обернулся к соседям.       — Да ладно вам, что вы ссоритесь? Жарко просто.       — Хороший мой, — протянул Жилин, подбирая с земли оставленный молоток, — это ж разве ссора!.. Это так, беседа бытовая, с бешеным этим.       — В-вечн меня рвнует... — Катамаранов хлопнулся в траву рядом с Мухтаром.       — Работа встала, — Игорь подтащил ближе пару досок. — Надо уже добивать...       Добивали долго, почти до вечера, с перерывом на обед и чай с какой-то принесённой Жилиным плюшкой. Даже Дима всё-таки присоединился, став первой жертвой молотка — попал по пальцам, хорошо, что не сильно. Катамаранов же по-прежнему валялся в траве, только притащил громоздкий кассетный проигрыватель, скормил кассету — и дальше работа шла под "Сектор Газа". Юрий Хой распевал про туман и давящие на грудь звёзды, про сигарету во тьме, про подвал и ещё что-то, видимо, очень близкое лично Катамаранову. Песни прерывались шипением и, судя по всему, были записаны на кассету по отдельности.       К вечеру большая, добротная будка была, наконец, закончена. Мухтар радостно занял своё новое жилище, покрутился внутри, полежал, вылез, вспрыгнул на крышу — плоскую, с небольшим уклоном, — и звонко гавкнул, а затем поочерёдно лизнул в лицо всех присутствующих. Игорь и Дима привычно отвернулись, Жилин, умилённо бормоча что-то про "пушистого голубчика", позволил лизнуть себя ещё разок, а Катамаранов ненадолго замер в ступоре, когда по его лицу проехался собачий язык. И через пару секунд спокойно лизнул пса в ответ.       Выражение морды у Мухтара стало крайне сложным. Да и лица у всех, кроме Катамаранова — тоже.       Первым из ступора вышел Жилин:       — Игорь, ты чего? Совсем бешеный... ты зачем собачку пугаешь?       — Да ч-чего ты всплшился, будто я его съесть хтел...       — Да кто ж тебя знает, чудище ты моё болотное... — Вздохнул Жилин, подавая своему бешеному руку. — Вот как выкинешь что-то, хоть стой, хоть падай.       Катамаранов хмыкнул.       — Милые бранятся — только тешатся, — пробормотал Игорь, глядя, как добровольные помощники скрываются в дыре в заборе.       Дима рассмеялся:       — Может, Мухтар на него хоть рычать перестанет?.. — Он погладил пса по голове, ласково потрепал за ухо.       Игорь приобнял его за плечи. Дима кожей ощущал исходящее от него ощущение довольства собой — всё-таки практически дом построил... Для собаки, но всё-таки.       На следующий день Мухтар наотрез отказался выбираться из своей новенькой конуры ради утренней прогулки, и ни на зов, ни на свист не выходил, даже не лаял. Первым заглянуть в будку догадался Гром, и почти сразу же окликнул Дубина:       — Дим, ты посмотри на это!       В будке, неизвестно как вообще поместившись рядом с немаленькой собакой, мирно спал Игорь Натальевич Катамаранов собственной персоной: грязный, босой, с пустой бутылкой в руке, источающий резкий хвойный запах. Мухтар при этом вёл себя абсолютно спокойно и, казалось, весьма философски воспринимал то, что на его боку, зарывшись лицом в жёсткую шерсть, крепко спит вусмерть пьяный мужчина. Пёс лишь отворачивал морду, видимо, чтобы его не так донимал острый хвойный запах. Бутылку Дима осторожно вытянул из рук Катамаранова, развернул к себе этикеткой:       — Скипидар! А я думал, Жилин преувеличил...       — Он и мне про скипидар говорил, — Гром начинал заводиться. Ещё немного — и дойдёт до молний. — Вот пьянь...       — Игорь! — Дима положил руку ему на плечо. — Он же отравиться мог! А если умрёт сейчас?..       — Да он спит и в ус не дует! А ну, вставай, — Игорь как следует встряхнул своего тёзку за плечо.       Растолкать Катамаранова удалось только с третьей попытки, выволочь из собачьей будки — с пятой. Теперь, узрев его действительно пьяным, Игорь понял, как степень его трезвости понимали Сергей с Димой. Похожий на лешего Катамаранов не стоял на ногах и лыка не вязал. Чёрные глаза были безразличными и мутными, и заставить его идти или хотя бы ровно стоять было попросту невозможно, так что Игорь волок его, как мешок с песком. По весу было точно похоже. Он сделал заметку: подумать на досуге, как такой вес концентрируется в этом скелете? Кости у него, что ли, из металла? Благо, тащить было недалеко.       В дверь Жилина Игорь бухнул ногой: руки были заняты Катамарановым. Тот обвисал, как кукла, но при этом куда-то рвался. Гром прислонил его к стене.       — Какой же тяжёлый... я в вытрезвителе работать не нанимался, пусть с тобой Жилин разбирается, у него всяко опыта больше.       — С-сер-рёга... — Это было первое связное слово, которое он услышал от своего тёзки. И согласился:       — Серёга. Вот он пусть и решает, что с тобой делать, алкоголик. И как ты ещё жив-здоров, скипидар-то бутылками хлестать? Давно бы уже почки отказали...       Дверь наконец открылась. На пороге предстал заспанный Жилин в майке и трусах.       — Ох ты ж, — выдохнул он, созерцая двух Игорей: одного — аморфно сползающего по стене, второго — в стадии закипания. Впрочем, больше он ничего говорить не стал: скомканно поблагодарил и с ворчанием утянул Катамаранова в дом.       Игорь, сочтя свою миссию выполненной, достал из кармана пачку сигарет. Да, обещал Диме бросить — но после такого точно следовало закурить.