Aucune Defense Pour Toi

      К сожалению, интерес Гермионы к личности Флёр в качестве исследовательской работы так и не вышел за рамки насупленного взгляда в реальной жизни. Покуда почти все ровесники девушки тосковали по Флёр (тогда как сама Флёр тосковала по Гермионе), она продолжала сидеть на занятиях по защите от Тёмных искусств, безучастно уставившись в окно или буравя преподавательницу недовольным взглядом.       Со временем, Флёр стала почитательницей наименее привлекательных (и, вместе с тем, слишком знакомых) выражений лица брюнетки. Она даже заботливо дала каждому название и вкус. Была среди них и обычная ванильная насупленность, и мята недовольства неожиданным появлением Флёр, а также, корица когда Флёр заставала Гермиону врасплох. Однако негодование, когда кто-то вздыхал по Флёр во время урока? Это будет чёрным шоколадом. А когда Флёр звала её к доске, то на лице девушки возникала малиновая гримаса. Последнее было явлением довольно частным, потому как Флёр доставляло немалое удовольствие окликать отличницу, упорно отказывающуюся поднимать руку. (В конечном итоге, почему-то все шутки, над которыми Флёр тихонько смеялась себе под нос, в конце не помогли скрасить картину).       Флёр молча одевалась после осмотра, когда Помфри принялась приводить смотровую в порядок. Ей ещё много чего нужно было сделать сегодня, но, сгорая от любопытства, пожилая женщина нарушила (неловкую) тишину:       — Каково это?       — Что именно? — Флёр не пыталась скрыть непонимание.       — Понимать, что нашли с первого взгляда, но не знать, ответит ли взаимностью.       Флёр научилась не задумываться над ответом для такого. Другого варианта, кроме как всё должно получиться, просто не существовало. И точка. Так что вместо слов, она просто неловко улыбнулась.       — Ваше состояние… — неуверенно произнеся слова, внезапно изменила свою тактику Помфри. — В книгах оно, если и описывается, то довольно расплывчато и загадочно. Я толком даже не знаю, что должна лечить.       Флёр застегнула платье раньше, чем ответила на вопрос. Улыбка медленно сменилась белозубой ухмылкой.       — Ну… — и после снова запнулась, пытаясь понять, как получше всё объяснить.

***

      Добрый старческий голос окликнул Флёр, когда она шла к себе домой.       — Полагаю, ваше состояние помешало вам полностью осмотреть наши земли.       — Что же… Полагаю, что так. — Флёр обернулась, застигнутая врасплох внезапным появлением Дамблдора в коридоре.       — Немного природы творит для здоровья чудеса. — Он тепло улыбнулся, жестом указывая следовать за ним. — Думаю, это поможет унять беспокойство.       Не говоря ни слова, Дамблдор принялся показывать послушной француженке школьные земли. Однако не смотря на познавательную и увлекательную прогулку, Флёр была как на иголках, думая над другими вещами, которые могла сейчас обсудить в такие редкие мгновения наедине с директором. Не то чтобы ей не нравились смехотворные решения основателей, как благоустроить территорию; в голове у неё вертелись куда более насущные проблемы.       — Дамблдор, я… — прервала она.       — Рядом с озером есть чудесное место, — помешал он, не дав ей договорить. — И очень красивое, о чём мало кто знает. Рядом с ним можно находиться часами и никто не посмеет вас потревожить. Было бы жаль, если вы его не увидите.       Поняв намёк, Флёр смиренно последовала за стариком. Вскоре тропа привела их через лес к озеру, всё дальше и дальше от основной части школы. Внезапно Дамблдор остановился перед небольшой поляной, с которой открывался величественный вид на озеро и его окрестности. Ещё один маленький кусочек Англии, который она не могла ненавидеть (теперь их стало два). Прежде чем Флёр смогла обрести голос, Дамблдор заговорил:       — Как ваши успехи, мисс Делакур? — тон его голоса был ласковым, едва ли не отцовским. Флёр прислонилась к дереву и ответила:       — Не так хорошо, как я надеялась. — Голос её был пронизан грустью и усталостью. — Думаю было ошибкой согласиться на эту должность. Разумеется, я очень вам признательна, директор, за предоставленную возможность, но не думаю, что всё сложится в мою пользу. Мне стоит вернуться к Филиппу и остальным. Он сказал, что это плохая затея.       Филипп. До сего часа, она совсем было забыла о своём близком друге, с которым работала в Гринготтсе. А после рассталась на невесёлой ноте. Он считал, что отъезд обучать «буйных от гормонов остолопов» был оскорблением её таланта и умений. По его мнению, Флёр унижала себя, «гоняясь за какой-то сопливой англичанкой». Он предупреждал, что это ошибка. (Также он был влюблён в неё и до ужаса неумело это показывал). Флёр к нему не прислушалась.       — Ну что вы, уверен, не стоит спешить с выводами. В конце концов, разве не этого вы ожидали? Разве не это привело вас сюда? — Словно обдумывая ответ, директор на мгновение помолчал, прежде чем продолжить: — Я премного наслышан о трудностях, что могут встретиться вам в ваших поисках. Если вы правда верите, что ваш подошёл к концу ещё несколько лет тому назад, то зачем отрицать это и причинять себе боль?       — Потому что это та боль, которую я знаю. Она как старая подруга, не сравнится с тем, что я испытываю сейчас. Моя жизнь была куда лучше до неё. — Спокойный голос дал слабину, пропустив наружу эмоцию. Иногда ей хотелось, чтобы это была не Гермиона… Но это глупо. В конце концов, это была Гермиона, и Флёр не хотела любить кого-то другого. (Но всё равно чувствовала себя дурой за подобные мысли).       — Лучше или легче? — Дамблдор покачал головой и пошёл дальше. Под его шагами захрустели листья, и Флёр уже не в первый раз задумалась, не влюблялся ли он сам. — Мисс Грейнджер та ещё упрямица. Просто дайте ей ещё немного времени.       (Мисс Грейнджер, которая затаила дыхание, спрятавшись за ближайшим к ним деревом. Мисс Грейнджер, сбежавшая из замка, чтобы побыть в тишине и покое, которая не сдвинулась ни на дюйм, опасаясь, что её обнаружат. Мисс Грейнджер, которая всё услышала).       — Вот только у меня осталось его не так много. — Флёр тяжело вздохнула; обронённые слова были тихими и вымученными, когда она направилась за директором обратно.

***

      На следующий день Флёр не понимала, почему на извечно хмуром лице брюнетки появился подозрительный взгляд. (Она заметила веточку в волосах Гермионы — Мерлин знает, как она туда попала — и рассеянно желала убрать её, когда они рассматривали контр-заклинания).       По крайней мере, Гермиона на неё смотрела, не так ли? Где когда-то чувство любви окрыляло, теперь Флёр поняла, что всё больше и больше изнурялась его реальностью. И неугомонностью. Она изнывала от бездействия, от неудачи по умолчанию из-за ничегонеделания. Пора двигаться вперёд. Сейчас же.       — Мадемуазель Грейнджер? Останьтесь на минутку, пожалуйста?       Брюнетка застыла, так и не дойдя до спасительной двери в конце урока, и, глубоко вздохнув, обернулась. Менее чем за секунду она ждала с нетерпением когда Флёр проведёт толпу своих смущённых и завистливых поклонников из класса.       — Что же, наконец-то мы остались одни, — улыбнулась Флёр несколько мгновений спустя, как только дверь за последним учеником закрылась. — Ты сейчас думаешь, почему я попросила тебя остаться, м?       — Да.       — Вечно что-то подозревает. Меня беспокоит, что ты так думаешь. — Как бы она ни старалась, она не смогла сдержать грусть, вырвавшуюся со словами наружу. Гермиона мигом насупилась.       — Флёр? — Внезапное появление мадам Помфри стало ударом под дых всей новоявленной храбрости Флёр. — Я принесла вам зелье. — К чёрту Помфри за заботу о её здоровье. К чёрту Помфри за то, что не попыталась скрыть своё удивление, увидев недовольную Гермиону. — Вы должны принять его немедленно, и пройти со мной для осмотра. Никаких возражений. Вы знаете, что это необходимо. — К чёрту Помфри за то, что не додумалась перенести встречу.       Это был первый раз, когда Гермиона увидела, как Флёр нахмурилась. Тем не менее, её мрачность быстро исчезла со вздохом.       — Да. — К черту её за то, что сказала «да». — По пути на выход, Флёр задержалась у Гермионы. — Я вскоре вернусь. Дождёшься? — Её просьба была принята натянутым кивком.

***

      Уже в больничном крыле, Флёр приняла зелье и окинула Помфри скептическим взглядом. Как и обычно. Она устала от рутины.       — Итак, вы разговаривали с Грейнджер. — Помфри старалась не выглядеть слишком обнадеживающе, когда приступила к осмотру Флёр.       — Собиралась. Вы помешали.       — У вас назначена встреча. А ещё ваше умение планировать дела оставляет желать лучшего. Что вы собирались сказать?       — Может, если бы подсластили зелье, я бы не пыталась стремглав убежать отсюда. — Одним коротким пожатием плеч Флёр избавилась от игривости в голосе: — Правду, наверное.       — Это ваше вейловское очарование или то, что вы родом из Франции, делает вас таким закоренелым романтиком? — поддразнила Помфри.       Флёр нетерпеливо топнула ногой.       — Полагаю, это загадка века.

***

      Едва ли не стремглав, Флёр направилась в свой кабинет после осмотра, обходя толпу и чуть было не споткнувшись о собственные ноги.       — Где пожар? — окрикнула Макгонагалл, когда девушка промчалась мимо.       «В моём сердце, — подумала Флёр. — Пожар в моём сердце».       Она остановилась перед дверью, чтобы отдышаться, когда услышала резкий тон голоса Гермионы:       — Подобных ей?       — Вейлы, — пророкотал Снейп. (Ну конечно же). И снова Флёр словила себя, что опять подслушивает, стоя у собственного класса, когда Снейп продолжил: — Что за существа будут искать и желать провести жизнь с теми, кто их ненавидит? — Он замолчал, и Флёр почти могла увидеть его оскал. — О, понятно, вы и понятия не имеете, почему она в вас заинтересована, не так ли?       Флёр живо распахнула дверь раньше, чем Снейп сумел добавить что-нибудь ещё.       — Месье Снейп, по какой причине вы в моём классе и разговариваете обо мне с мадемуазель Грейнджер? Или это снова дают о себе знать ваши безупречные манеры?       Поморщившись, Снейп повернулся и сунул ей запечатанный пергамент.       — От Дамблдора. Просил передать вам.       — О? — она подобрала записку. И рассмеялась, быстро пробежав по ней взглядом. Весь (почти) гнев сошёл на нет. Это было название конфеты, которое напрочь вылетело у Дамблдора прошлым вечером из головы. Флёр небрежно махнула рукой профессору зельеварения. — Можете идти.       Веселье не покидало её ещё на мгновение, когда преподаватель выскочил из комнаты.       — Думаю, — после ухода Снейпа, она повернулась к Гермионе, — я не нравлюсь ему больше, чем тебе, м? Ты там поосторожнее, не то он украдёт у тебя работу.       Гермиона заблеяла, застигнутая врасплох прямотой Флёр:       — Я не… То есть…       Флёр снова махнула рукой.       — Всё в порядке, я не настолько самовлюблённая полагать, что всем нравлюсь. По сути, потому что ты так не считаешь, ты так важна для меня. — Она не хотела этого говорить и, смущённая, слегка улыбнулась.       Немного помолчав, Гермиона осторожно произнесла:       — Снейп сказал, что ты во мне заинтересована из-за того, что вейла.       На мгновение Флёр просто окинула её взглядом и вздохнула. Такое заявление не так-то просто оспорить.       — Да. Полагаю, это правда.       — Почему? — тон девушки смягчился, но так и остался неотступно любопытным.       Внезапно Флёр поняла, что не знает с чего и начать. Или как продолжить, когда отыщет отправную точку. Похоже, огонь в сердце поглотил язык, сделав её немой. Как можно было объяснить то, что, будучи на четверть вейлой, она могла влюбиться только в того, кто не восприимчив к её чарам, и что любить его будет всю оставшуюся жизнь? Или то, что стала преподавателем только потому, что хотела соблазнить Гермиону? Такое уж точно без ста грамм не объяснить.       Подойдя к столу, она заглянула в кожаную сумку (подарок от Филиппа) и выудила большую, потрёпанную книгу, «Происхождение и повадки вейл». Она передавалась из поколения в поколения, и теперь Флёр дала её Гермионе.       — Тебе ведь нравится читать, нет? Думаю, ты найдешь все ответы в этой книге. И если тебя не испугает то, что ты здесь прочтёшь… — она посмотрела на девушку, которую нежно любила, в поисках ответа, и закончила тоном тихим и приглушённым: — тогда просто найди меня.       После Флёр уже ничего не могла сказать. Огонь сжёг язык дотла, и слова казались во рту пеплом. Она собрала вещи и молча покинула класс.

***

      — Что же… — Флёр замолчала, рассматривая себя в зеркале — она выглядела старше, старее. Она поправила платье, а затем несколько выбившиеся волосков, пытаясь отыскать молодость в жестах. Помфри наблюдала внимательно и терпеливо. И когда заговорила снова, голос её был тихим, медленным и почти отстранённым:       — Что же, маглы называют это стрессовой кардиомиопатией. Куда более распространенное название, если память не изменяет, — «синдром разбитого сердца». Или это болезнь? Не помню. Порой, у маглов такие дурацкие названия, не так ли? — Флёр небрежно махнула рукой. (Но это не так. Она помнила). — Полагаю, это его магический вариант.