Глава 13. Утром
24 марта 2022 г., 14:17
Флёр проснулась утром в пятницу с ощущением, что что-то не так. Не то чтобы совсем уж неправильно, а, скорее, непривычно. По-другому. Сложно описать. Но точно по-другому.
***
Попрощавшись с Гермионой у больничного крыла, остаток четверга Флёр провела просто ужасно. Она не могла сосредоточиться. Кончилось всё тем, что вместо корпения над работами учеников, она решила убираться в доме. Флёр не знала точно, когда придёт Гермиона (чего, похоже, именно и добивалась последняя), и это выбивало из колеи. Она предположила, что вечером, но к семи часам её взгляд так и остался прикован к циферблату. Ждать её уже было бессмысленно, но во сколько Гермиона придёт? Когда? А потом? Что случится потом? Вместо того, чтобы вносить последние правки в свои учебные планы, Флёр снова и снова прокручивала в голове вопрос о каникулах. Как она его поднимет? (А должна ли? А сумеет?) Глаза её, тем временем, продолжали возвращаться к часам. Шло время, и она прокрутила уже бесчисленное множество сценариев. Шло время, и она разволновались не на шутку. Она не могла не смотреть на часы, и каждый раз, когда смотрела, то замечала только, как медленно ползла минутная стрелка. И каждый раз ей становилось дурно. Каждый раз Флёр казалось, что какое бы то ни было время, Гермиона так (до сих пор) и не пришла. Тогда-то Флёр и начала в себе сомневаться. То, что сказал ранее Снейп, стало понемногу допекать. Неужели она «эксперимент»? Гермиона вряд ли могла даже расценивать такой вариант, однако Флёр сомневалась, что могла стать подопытным зверьком для её сексуальности. (Да и кто станет экспериментировать с преподавательницей, которая у всех на слуху, не так ли?) Но всё же, быть может, было бы слишком смело приглашать её во Францию на каникулы? Да и способа предложить как бы между прочим, не было. Всё будет происходить в последний момент. А может быть, Гермиона передумала, застеснялась, разом стала натуралкой и не придёт (не будет признаваться, кто ей на самом деле нравится). К половине двенадцатого, чувствуя, как на душе скребутся кошки, Флёр была уже напрочь подавленной. Измученная и печальная, она опустила ноги с отцовского кресла, на котором провела (места себя не находя) последние несколько часов, пытаясь (притворяясь) читать и работать. Всё равно толку и дальше изводить себя и не ложиться спать — нет. Теперь она очень боялась своего завтрашнего первого урока — спаренного занятия с семикурсникам. Когда она встала, чтобы выключить свет на первом этаже, то услышала неуверенный стук в дверь. Он прозвучал настолько тихо, что Флёр подумала, будто воображение решило сыграть с ней злую шутку. Она почти что могла поклясться, что слышала его — вечером — раньше. Но когда застыла, вслушиваясь и сокрушаясь, то стук повторился и на этот раз смелее. Поколебавшись с мгновение, она вынудила себя не бежать стремя голову к двери. Как-никак, а вдруг снова показалось? — Гермиона, — Флёр слабо улыбнулась, когда открыла дверь, пытаясь стереть с лица любые признаки беспокойства. — Флёр, привет. Прости. Опоздала. Нужно было дописать сочинение для Снейпа, а потом ещё первогодки устроили беспредел гостиной... Слава Мерлину, я староста иначе ни за что бы не выбралась сюда, разве только одолжив у Гарри плащ-невидимку, но он уже взял его, чтобы пойти сегодня к Джинни… То есть… Ты не должна об этом знать, ты же преподаватель… Не то чтобы это нам мешало… — Долгий выдох. Виноватая улыбка. — Прости, что опоздала, — с небывалой скоростью, взволнованно прощебетала своё извинение Гермиона. Было очевидно, судя по её дыханию и румянцу на щеках, что почти, если не весь, отрезок пути она пробежала не жалея ног. — Можно войти? — Oui, конечно, — кивнула Флёр и отошла в сторону, позволив Гермионе войти. Уже внутри Гермиона прильнула и быстро её поцеловала. — Привет, — улыбнулась она. — И тебе привет. — Не готовая так просто её отпустить, Флёр мягко впилась ей в губы поцелуем. Он выдался коротким только потому, что Голди была явственно вознамеренной тут же и как можно быстрее забрать накидку Гермионы. Флёр повела её за руку в гостиную, где потрескивал камин. И стоя у огня, Гермиона протянула к нему ладони, чтобы согреться. — Снаружи так холодно, — кротко пояснила она. — Стоило взять мантию потеплее, но я не хотела чтобы всё выглядело так, будто я собираюсь выходить на улицу. Стоя подле неё, Флёр кивнула, по-прежнему не уверенная продолжать обижаться (теперь уже бессмысленно) или нет. Однако Гермиона не дала ей шанса всё как следует обдумать, когда, придвинувшись, обвила холодной рукой за талию и положила голову на плечо. Флёр поёжилась от ощущения холода пальцев девушки, но, тем не менее, подалась в прикосновение. — Прости, что я так поздно. — Слова Гермионы были тихими, нежными и полными искренности. И Флёр растаяла. — Всё в порядке. Я понимаю, что выскользнуть сюда — та ещё задачка. — Она вздохнула. (Не то чтобы она сама могла навестить Гермиону). Если она ещё когда-то придёт снова, а Флёр надеялась, что придёт, то систему стоит как следует пересмотреть.***
Каким-то образом разговоры завели их в спальню, где девушки разместились в обнимку у изголовья кровати. Просто наслаждаясь теплом, ощущением тела другой рядом и тому, как они подходят друг другу. — Полагаю с вейлами, хоть даже и не чистокровными, всё обстоит немного не так, как с другими волшебниками. Мы воспитаны иначе и для нас пол — по крайней мере, в рамках любви — не играет существенной роли. Ну, я о том, что мы не отшельники. Мы становимся свидетелями норм, социальной структуры, предположений и убеждений, mais… — Флёр пожала плечами. — В нашей культуре мы поддерживаем любовь до тех пор пока она подлинная, — попыталась объяснить она, всё время поглядывая на потолок и тщательно подбирая слова. — У нас нет таких понятий как гей и натурал. Только искренняя или… Пожалуй, некоторые могут перевести её как поверхностная или практичная любовь, или даже как страстное увлечение. — Она вздохнула. — Думаю для себя я всегда знала. В некотором роде. Но боялась. И всегда смотрела в другую сторону. — Гермиона прикусила губу и нахмурила брови. — Я очень сильно хотела полюбить Рона, — (Рон. Опять), — но в прошлом году, когда он встречался с Лавандой… — Подожди, но я думала, что Лаванда… — Теперь уже Флёр озадачено свела брови на переносице и взглянула на Гермиону. — Она пыталась скрыть это. Она ещё тайком встречалась с Парвати чуть ли не всё время. Поверь, это доставило столько хлопот, — Гермиона застонала от недовольства. Похоже она знала, а может даже и видела эти самые «хлопоты». — Наверное, именно поэтому Падма слегка устала от неё. Лаванда просто отнекивается, что у Парвати боязнь обязательств, но я думаю ей виднее. — Гермиона? — Да? — Мы вообще-то сейчас о тебе. — (И Роне). — Ты меня прервала. И я уточнилась! — Я попросила только немного уточниться. Теперь же ты официально избегаешь темы. — А вот и нет! — Гермиона, ты очень милая, когда смущаешься. Но ты рассказывала о том, что произошло в прошлом году, когда месье Уизли встречался с Лавандой. — (И какое отношение имеет ко всему сама Гермиона). — Ну, я просто очень… ревновала. И никак не могла понять причину откуда она вообще взялась. Всё было очень запутанно. — Лицо Гермионы скривилось в невыносимо милом выражении. Было очевидно, что она не привыкла к такому уровню замешательства, что повлекла за собой эта ревность. — Каждый раз, когда видела их вместе, или даже слышала о них, то просто… Но глубоко внутри я поняла, что это не из-за Рона. Хоть даже и хотела, — знала, — чтобы это было так. Я не ревновала Лаванду из-за того, что она встречается с Роном, но… — Гермиона тяжело вздохнула. Стало ясно, что Флёр оказалась первой, кому она открылась. — И у меня ушло очень много времени, чтобы понять что это связано с Лавандой. То есть, я завидовала Рону за то, что он с ней. А не наоборот. — Гермиона вздохнула, прикрыв глаза, и тряхнула головой. Её слова зазвучали куда медленней и обдуманней. К тому же она залилась алым румянцем. — Не думаю, что толком понимала, или что позволила себе… ну, не то чтобы… я имею в виду, до тебя… — Так, значит, тебе не нравится месье Уизли? — спросила Флёр отчасти в шутку, чтобы разрядить обстановку. Она могла представить каково было Гермионе. Вероятно, было много вещей, о которых она никогда раньше не говорила вслух. (Но также спросила потому, что должна была спросить). — О, боже, нет, Флёр! — Гермиона резко и с тревогой в глазах обернулась к ней. — Не «в этом» плане, это уж точно. Флёр только и повела невинно плечами, стараясь звучать непринужденно, но также всем своим видом показывая, что ей весело. — Что? Но первокурсники говорили… Гермиона плюхнулась рядом с недовольным вздохом. — Ты же это не серьёзно, Флёр. Повернувшись набок, Флёр обняла её. Закрыла глаза и позволила себе на секунду раствориться в аромате возлюбленной. (Возлюбленной). — Что ж, последняя гипотеза, предоставленная на этот раз третьекурсниками, гласит, что я поцеловала тебя тогда в коридоре из-за паршивенького любовного зелья, которое на самом деле предназначалось месье Уизли. Тем не менее, поскольку я не ем в Большом зале и никоим образом не пересекаюсь с парнем, они так и не смогли объяснить толком подмену. И сейчас эту теорию пересматривают. Гермиона сорвалась на смех. Им только и оставалось, что смеяться. Повернувшись, она заглянула Флёр в глаза и, внезапно, стала очень серьёзной: — Чтобы ты понимала, Флёр, мои любовные зелья всегда метят точно в цель. — Буду держать на уме, — кивнула Флёр с наигранной невозмутимостью. — Хотя любопытно, зачем тебе вообще варить их. Мне стоит предупреждать Лаванду с Парвати? — Единственный, кто должен беспокоиться, это ты, что бессмысленно, потому что ты уже моя. — (И куда больше, чем ты можешь себе представить). Улыбнувшись, Флёр поцеловала её в лоб. — Замётано. — Как бы между прочим, я предпочитаю поцелуи в губы. Если тебе интересно, — с озорством в голосе объявила Гермиона. — О, ну тогда… — И вот как Флёр её поцеловала, а нить разговора на какое-то время затерялась. И когда девчата отстранилась, Гермиона заговорила не сразу: — Чем будешь заниматься на каникулах? — тон её голоса был застенчивым, а глаза мелькали то с Флёр, то в сторону. — Поеду во Францию к семье. — Ох. А я почему-то считала, что все преподаватели остаются в школе… — Большинство, да. Но есть исключения. И я одно из них. Гермиона кивнула, и Флёр явственно увидела, как в её голове заскрипели шестерёнки. — О. Вообще… Я думала остаться в Хогвартсе на каникулы. У родителей в начале года будет какая-то стоматологическая конференция в Америке, так что они решили отправиться туда на пару недель раньше и провести там отпуск. У меня же нет билета на самолёт, чтобы присоединиться к ним. — На самолёт? — Флёр, до селе молчавшая внимательно слушая, внезапно смутилась. — Это один из способов передвижения для магглов. — А, это тот, что летает? — магловедение для Флёр прошло в Шармбатоне незаметно. Тогда, честно говоря, ей было на это плевать. Теперь же, она искренне сожалела. (Ошибки молодости). — Да, Флёр. Это «тот, что летает», — весело тряхнула головой Гермиона. — Ой, а мне всегда было интересно, как это у него так получается… — размышляла вслух Флёр. Повисла тишина, а затем Гермиона снова заговорила, стараясь звучать непринужденно: — А какая Франция на Рождество? И Флёр на мгновение помедлила, но потом повернулась, чтобы взглянуть на неё. (Сейчас или никогда). — Почему бы тебе самой не узнать. — (Не только гриффиндорцы могут быть смелыми). Гермиона сморгнула. — Я… А это будет нормально? Ну, то есть… это в последнюю минуту. — Если хочешь поехать, то родители уже тебя пригласили. — Что было правдой. Они намекнули, как это делают родители, но дальше не заходили, понимая, что ситуация всё такая же деликатная. — Ой, ну конечно же я с радостью поеду, Флёр. Просто всё дело в самой поездке. Она такая внезапная, — Гермиона замолчала, пытаясь сохранить непроницаемое выражение лица. — Это точно будет нормально? Флёр улыбнулась, не уверенная пытается Гермиона так вежливо отказаться или и в самом деле силится разобраться что к чему. — Родители будут непротив. А добавить ещё одного человека в список гостей — не проблема. Всё больше от тебя зависит. Ты правда хочешь поехать? — Я… — Гермиона запнулась, но затем вздохнула и улыбнулась. — Да, я хочу. — Сперва она кивнула уверенно, но потом куда более веселее. — Это будет здорово. В течение следующих получаса они начали планировать приготовления, и Флер послала родителям сову. Когда птица слетела с подоконника и скрылась из виду, Гермиона стала тише воды, ниже травы. Спустя мгновение, она обернулась к Флёр. — Я не знаю как рассказать родителям, Флёр. — Голос её был тихим, робким и кротким. — О чём рассказать, о своих планах на каникулы? — Флёр, уже устроившаяся более удобно, приподнялась, чтобы полностью взглянуть на Гермиону. — О нас. Обо мне. Это просто станет ещё одной причиной, что отдалит нас. Причиной, которую я не думаю, что они поймут. Не в силах больше сдерживать искушение, Флёр нежно её поцеловала в висок и заговорила: — Скажи им только то, что тебе удобно. Время ещё будет, чтобы рассказать остальное. Если поездка во Францию со мной повлечет за собой ненужные расспросы и головную боль, то можно поехать и в другой раз. Я, конечно, не думаю, что тебе стоить всё сейчас им рассказывать, или что своим приглашением куда-то тороплю. — Нет. — Гермиона мотнула головой. — Я хочу поехать. И к тому же, ты уже послала родителям сову. — И могу послать ещё. Может, мы не всё продумали? Гермиона мотнула головой; в её чертах можно было разглядеть ставшую уже привычной решимость. — Я поеду во Францию. Просто нужно придумать как сказать об этом родителям. Это может быть слегка… — Тяжело. Я знаю, — кивнула Флёр, вспомнив когда родители узнали о том, что случилось во время её первого года в Англии. Но сейчас не стоит о таком вспоминать. Гермиона широко зевнула. — Что-то я устала. А который час? — Уже поздно, боюсь, — ответила Флёр с закрытыми глазами и сама сдерживая зевок. — Мне скоро уходить. Завтра занятия. Кошмарный спаренный урок с этой чёртовой преподавательницей… Знаешь, кто она? Француженка. Она просто ужасна. Едва что смыслит в предмете, плохо организована и не может надолго удержать внимание класса. Старается целиком и полностью полагаться на свою красоту. Флёр насмешливо изогнула бровь. — Легче, не то завалю завтра. — А вот и нет. — Гермиона повернулась к ней так, чтобы они оказались лицом к лицу, и взяла лицо Флёр в ладони. — Я заглажу вину…***
Флёр проснулась от льющихся через окно солнечных лучей. Ещё не открыв глаза, она поняла, что всё было по-другому. Не совсем неправильно, но уж точно по-другому. Для начала, она замёрзла. Так что с закрытыми глазами пошарила вокруг, предполагая, что оно упало ночью. За те несколько секунд, пока она искала одеяло, Флёр поняла несколько вещей, и в её сонном уме всё кусочки головоломки внезапно стали на свои места. Во-первых, ей было холодно потому, что она спала не под одеялом, а на нём. К тому же, она спала в одежде. И не одна. Глаза её живо распахнулись, и она резко уселась. Такая порывистость разбудила Гермиону, которая тихо простонала и придвинулась к тёплому месту на кровати, где мгновение назад лежала Флёр. Однако вся прелесть момента была для неё частично утеряна, когда глаза Флёр метнулись к часам. — Гермион! — М? — Гермиона нехотя повернулась, её глаза были по-прежнему закрыты. — Гермиона, просыпайся. Сейчас же. Мы проспали. У нас урок через десять минут.
