Aucune Defense Pour Toi

      Флёр проснулась с чудным (но знакомым) чувством на шее и небольшой тяжестью на плече. Проснулась с ощущением тепла ладони Гермионы, которую та положила (легко прижала) к её плечу, пока поцелуями покрывала шею девушки. В её нежности было нечто такое, что казалось, будто она старалась не разбудить Флёр. Её мягкие и знакомые губы медленно, не пропуская ни миллиметр кожи, двинулись дальше вверх. Флёр так и застыла на месте, всем своим видом стараясь не высказать, что проснулась. Но когда губы Гермионы сдвинулись от поцелуев её век ко рту, она не сдержалась и ответила. Это было так же естественно, как и дышать.       Секунда удивления, секунда заминки. Всё ещё сонная, Флёр без слов убедила Гермиону не придавать большое значение утреннему дыханию. И когда отпрянули друг от друга, то широко улыбнулась.       — Доброе утро. — Она потянулась, едва сдерживая зевок, и снова прижалась к тёплой Гермионе.       — Не хотела будить. Прости. — Гермиона всё такая же красная, словно смущённая тем, что её застали целующей свою спящую девушку. Флёр же находила это невероятно милым. (Вперёд).       — Гермион, это самый милый, если не лучший, способ меня разбудить. И я очень даже обижусь, если тебе покажется, что нужно за него извиниться, — она наигранно свела бровки домиком, но потом довольно улыбнулась. — Joyeux Noel, Гермион. — И легко поцеловала её в губы.       — Счастливого Рождества, — мило улыбнувшись, Гермиона немного привстала и повисла над Флёр. Одной рукой уткнулась в постель, а другой убрала выбившуюся прядь волос за ухо. И Флёр обхватила её лицо ладонями.       — Такая красивая, — изумлённо прошептала она. Замешкалась на мгновение, а затем живо сократила расстояние в нежном поцелуе.       — Joyeux Noel! — Внезапно дверь широко распахнулась, а в её проходе показалась маленькая блондинка в пижаме. Девушки тут же отстранились. Габриэль прислонилась к дверному косяку, отказываясь даже на секунду упускать возможность вставить шпильку: — Оказывается, Гермиона, не такая ты уже и ханжа. Уверена, мама будет вне себя от счастья, как и я, если бы не видела это.       — Габи, если бы ты просто постучалась… — встряла Флёр, не позволяя своей одиннадцатилетней сестрёнке смутить себя. (Хотя бы внешне).       — Стучаться скучно, — Габриэль скрестила на груди руки и пожала плечами, словно всем своим видом показывая, что так оно и есть.       — Тогда тебе стоит быть готовой к последствиям баловства, хм?       — Эльзи готовит завтрак, а мама вся как на иголках, потому что гости начнут прибывать уже через несколько часов. Папа, как обычно, судорожно пытается запомнить всех кузенов. Филипп опять приведёт очередную девушку, так что все готовятся к предстоящему скандалу. К тому же мама и по этому волнуется, а также тому, как оно отразится на вечеринке, — усталым голосом известила пару Габриэль. — Я хотела было спрятаться здесь до завтрака, но… — она приподняла бровь, делая ударение на «хотела» и «но». — Есть у меня подозрение, что вы опять тут занимаетесь гадостями.       — Gabrielle! — донёсся мамин голос на французском снизу лестницы. — Где ты? Ты обещала помочь с завтраком.       — А вот и нет. Это она так сказала. Я не соглашалась. Насчёт завтрака уговор состоял лишь в том, что я его съем. Если он будет вкусным, — с важным видом объяснила Габриэль. — И всё.       — И ещё я говорила не приставать к Флёр и Гермионе, — отчаянным криком продолжила Аполлин, так и не услышав ответа от своей младшей дочери. Флёр боялась, что мать поднимется к ним, и не шибко горела желанием стать объектом всеобщего достояния. Этот момент — не тот момент семейного единения, который она искала с Гермионой.       Габриэль притворилась, что не понимает о чём речь.       — Она, возможно, говорила так пару раз. Впрочем, я уже могу сказать, что вы взрослые и скучные. Очевидно же, что вы даже не притрагивались к своим подаркам.       Таки да, девушки действительно не заметили подарков у изножья кровати. Похоже, они и вправду стали старше.       Флёр закатила глаза.       — Мы пять минут как проснулись, Габи. Времени о них подумать как-то не было, учитывая, как ты ворвалась.       — Но время, чтобы поцеловать свою девушку, у тебя нашлось, — небрежно добавила Габриэль.       — Каждому своё, надо полагать, — задумчиво кивнула Флёр, и румянец на лице Гермионы не остался незамеченным. Наконец, полностью сев в постели, она потянулась к быльцу и под чутким надзором принялась разбирать подарки, львиную долю которых торжественно вручила Гермионе.       — Довольная? — Флёр улыбнулась, повернувшись к младшей сестре.       — Габриэль! — ещё недовольней прозвучала с первого этажа мама.       — Теперь открывай, — взгляд, которым Габриэль окинула сестрёнку, готов был потягаться со взглядом самого милого щеночка. Сидя на краю кровати она едва ли не судорожно вцепилась в одеяло. — Пока она не нашла меня и не заставила что-нибудь сжечь.       Флёр посмотрела на Гермиону, и та пожала плечами.       — Ты первая, — уступила Флёр.       Гермиона взяла подарок и принялась медленно, если не сказать робко, его открывать. Это был подарок от её родителей, и даже с закрытыми глазами Флёр уже могла сказать, что это книга. Что было грустно, ведь втайне ей было очень любопытно, что же дарят друг друг на праздники маглы, а потому она ожидала большего. Книга была романом магловского автора, и Гермионе, похоже, очень пришлась по вкусу. Однако Флёр понятия не имела кто такая Вирджиния Вульф.       Ещё ребёнком, Флёр была не из тех, кто рвёт обёртку в клочья, чтобы в считаные секунды обнаружить что же под ней скрывается. Свои подарки она открывала медленно, изнывая от предвкушения и догадок. Смакуя изумлением, радостью и ощущением рвущейся бумаги под пальцами.       Вот так всё и кончилось тем, что девушки по очереди принялись открывать свои подарки под всё таким же чутким надзором изумлённой Габриэль. Однако не прошло и пяти минут, как ей пришлось сдаться под напором окриков недовольной мамы и спуститься вниз, попутно напомнив, что она не будет сожалеть, если что-нибудь сожжёт. И вот девушки наконец-то остались одни.       Флёр закончила открывать свои подарки — по большому счёту парфюмы и украшения, — тогда как Гермиона, в основном получившая книги, помедлила с последним. Её взгляд странно остановился на маленькой упаковке, в которой, как оказалось, лежала ещё одна книга. Это был почти растерянный взгляд, как будто она не знала, что с ней делать.       — Флёр, твои родители сделали мне подарок, а я нет… — она выглядела пристыженной. — Мне стоило это учесть. Боже, стыдно-то как.       Флёр улыбнулась.       — То, что ты приедешь со мной, решалось в последнюю минуту. Уверена, они ничего не ждут в ответ. Наверняка даже скажут, что лучший подарок — это ты.       — Но мне стоило…       Флёр крепко обняла её и поцеловала в лоб.       — Всё в порядке, я правда сомневаюсь, что это то, о чём стоит беспокоиться.       Открыв её, Гермиона обнаружила книгу, в которой подробно рассказывалось о французском сопротивлении Лорду Воландеморту.       — К сожалению, подарок был папиной затеей, — Флёр невольно улыбнулась и тряхнула головой.       — Нет, мне нравится. — И Гермиона правда выглядела довольной подарком, даже открыла его и пролистала несколько страниц. Она смотрела на книгу с неподдельным интересом. — В ней есть упоминания о твоей семье?       Флёр пожала плечами.       — Это его любимая книга в качестве подарка. Особенно для тех, кто не-Делакур. Он уже успел подарить её коллегам, родителям и другим родственникам, а также любому, кто имеет хоть малейшее отношение к нашей семье. Но я понятия не имею, упоминаемся ли мы в ней напрямую. Должно быть в ней есть записи о маме, но только потому, что папа от этого без ума и ещё того, что саму маму это бесит, хотя, честно говоря, я не знаю точно. Ты только не говори ему, но я сама ещё не читала её. — Флёр выглядела немного пристыженной. В Хогвартсе у неё был свой томик, однако по какой-то причине она никак не могла найти время, чтобы прочесть его. Да и к тому же отец часто цитировал из книги некоторые отрывки, так что читать было не обязательно. Но теперь это было нужно. И Флёр это понимала.       — Погоди, «не-Делакур»? — впервые от вручения подарка взгляд Гермионы оторвался от книги. — Ты о чём? Разве твой отец?..       — Делакур — это фамилия моего клана, которая передалась от моей бабушки Адель. — объяснила Флёр, удивляясь, что не упомянула об этом раньше. Но опять же, для неё это и так было очевидно. — Традиционно в культуре вейл мужчина берёт фамилию жены, что папа и сделал, когда женился на маме. Если он есть в книге, то наверняка под именем Тристан Базаин. А так как сейчас много полукровок, то всё сводится к тому, что пары чаще берут фамилию клана, а не волшебника. Хотя, опять же, всё зависит от самой пары.       — О, — кивнула Гермиона, обдумывая сказанное. А когда заговорила снова, то голос её прозвучал неуверенно, однако неуверенность эту она попыталась спрятать за бывалым тоном: — Значит, если мы когда-либо поженимся, то я буду Гермионой Делакур?       — Если захочешь, да.       — Флёр Грейнджер тебе не совсем идёт, — она слегка всхохотнула от такой мысли, и Флёр решила от неё не отставать. — Делает тебя менее… Ну, менее, чем ты есть.       — Флёр Изабель Делакур Грейнджер. — Флёр произнесла имя так, словно пробуя его на вкус, и постаралась не придавать слишком большого значения их разговору. — Нет, мне так не кажется. Но вот если Флёр Изабель Грейнджер Делакур… — она повела плечами и принялась что-то искать в своём прикроватном столике. А когда обернулась к Гермионе, то держала в руке маленький подарок — скорее всего книгу. — Боюсь, тебе осталось открыть ещё один подарок.       — О, твой остался у меня в комнате. Давай я пойду заберу его, и мы откроем подарки вместе? — Гермиона встала и без оглядки выбежала из комнаты.       От Флёр не скрылось, как Гермиона галопом понеслась по коридору. Она улыбнулась, когда услышала как её любимая прибежала обратно и задержалась у двери, наверняка чтобы отдышаться и напустить вид, что спокойно вернулась как ни в чём не бывало. До чего же это мило. А когда Гермиона наконец открыла дверь, то торжественно вошла с маленьким подарком, завернутым в блестящую белую бумагу и перевязанным серебряной лентой с бантом на верхушке. Она скользнула под одеяло в объятия Флёр и нервно вздохнула. Робко.       И вот они обменялись подарками.       — Осторожней открывай, он слегка… хрупкий. — В словах Гермионы прозвучало беспокойство, как будто ей вдруг стало стыдно за свой подарок, за подарок, о котором нужно предупреждать как обращаться. Словно хрупкость это плохо.       Пальцы Флёр задержались на маленькой, тонкой, почти невесомой упаковке. Которая слегка помялась под лёгким давлением её пальцев. Если раньше она открывала подарки медленно, то сейчас это казалось сродни пытке. В груди бешено колотилось сердце. Словно вдруг всё оказалось чрезвычайно важным, но в то же время нет. Это просто подарок. Нет. Это подарок.       И вот, благодаря её кропотливому труду, на свет показалось то, что казалось сложенным куском обычного пергамента. Слегка смущённая, Флёр развернула его и увидела, что да — это действительно обычный пергамент.       — Помимо прочих, он зачарован Протеевыми чарами. У меня есть ещё один. Так что если кто-то из нас будет на нём писать, другая тут же сможет это прочесть. Если ткнешь палочкой и скажешь правильные слова, то сообщение проявится, а если повторишь — исчезнет. Таким образом мы сможем, ну ты знаешь… — объяснила Гермиона, и чем больше говорила, тем больше становился румянец у неё на щеках. — Это правда… Я знаю. Но я подумала, что это поможет нам больше общаться, потому что порой это сложно, ну ты знаешь, из-за того, что мы…       Флёр широко улыбнулась.       — Я знаю. — А затем подалась вперёд и заключила губы Гермионы в глубоком, терпком поцелуе. Не зная, что сказать и как поблагодарить Гермиону за такой заботливый, милый подарок, она решила подыскать верные слова и предложения у неё на губах. И когда они отстранились, по-прежнему улыбалась. — Большое спасибо. Ты такая милая и заботливая. — Флёр покачала головой, словно не веря, что смогла ухватить себе столь потрясающую девушку. Она примерно понимала какие чары используются для изготовления такого подарка. Большинство из них считались под силу не каждому. — Мне не хватает слов, чтобы описать то, что я сейчас чувствую, но… — Но всё, что сумела — это улыбнуться. — Спасибо.       — Вот, давай покажу как он работает, — Гермиона покраснела. Она показала Флёр верные слова, чтобы проявить и скрыть написанное. А Флёр только и оставалось, что сидеть раззявив рот от изумления. Как Гермионе удалось зачаровать такой предмет? Эти два куска казалось бы обычного пергамента несомненно пригодятся им в не сказать, что совсем уж ортодоксальных отношениях во время учёбы в Хогвартсе.       — Гермион, а как тебе удалось такое сделать?       — Что ж, как я уже сказала, Протеевые чары и…       — Нет, я об идее. Как она появилась?       — Ну, у Гарри был… пергамент со схожими чарами. На нём ещё была нарисована карта. Пару лет назад я поняла, как её сделали, потому что думала, что однажды это может здорово пригодиться. После добавила Протеевы чары, чтобы пергамент можно было использовать в качестве устройства для связи… Ты чего улыбаешься?       Флёр действительно улыбалась, она была горда, впечатлена и тронута.       — Ты такая потрясающая ведьма, Гермион.       — Это правда не так уж и сложно…       — И вот почему ты такая потрясающая, — Флёр поцеловала её снова, на этот раз нежно в губы. — Теперь твой подарок.       Если Флёр думала, что сильно волновалась, открывая подарок Гермионы, то здорово ошибалась. Вот, что значит волноваться. Сердце стучались как сумасшедшее не только в груди, но и, казалось, в висках, и Флёр понятия не имела как оно могло биться сразу в нескольких местах одновременно. Хотелось только, чтобы оно оставалось в груди и вело себя не так громко. Может её подарок был перебором. К счастью, в отличие от неё Гермиона куда быстрее справилась с обёрткой. А потом только молча уставилась на свою ладонь с маленькой коробочкой. Это было слишком. Что Флёр и сама понимала.       — Я… — Флёр открыла было рот (для чего? Чтобы извиниться?), но на ум так ничего и не пришло.       — Я от неё без ума, Флёр! Очень красивая, — заполнила тишину Гермиона, отведя взгляд от подарка. Это была простая серебряная цепочка с маленьким камешком, который, казалось, улавливал и отражал свет внутри себя интересным и почти неописуемым способом. Казалось, будто преломляясь на поверхности лучи попадали в водоворот вихрей, благодаря чему и создавался такой неповторимый рисунок. Это был традиционный кулон, передававшийся в семье из поколения в поколение своим вторым половинкам во время брачного ритуала. Пожалуй, дарить его Гермионе было ещё слишком рано, но сегодня Рождество, а подарок только подсластит ей пилюлю на званом вечере.       — Это семейная реликвия, — тихо пояснила Флёр. — Мне её дала бабушка, — (чтобы отдать тебе), — а она получила её от своей мамы, моей прабабушки, а уже она получила её от своей родственной души перед брачным ритуалом. — Ненадолго замолчав, она прикусила губу. — Она может изменять цвет. — (Клёво, Флёр, лучше не скажешь).       Прежде, чем Гермиона успела чем-либо возразить, Флёр продолжила:       — Нет, я хочу, чтобы он был у тебя. И знаю, что на тебе будет выглядеть бесподобно, — Флёр робко улыбнулась. — К тому же, я его носить не буду. Мне его дали, чтобы подарить, что я и хочу сейчас сделать.       — О. — Гермиона посмотрела на кулон, возможно, не совсем понимая, что имела в виду Флер, а возможно, зная слишком много и пытаясь понять, как переварить услышанное. — Спасибо тебе большое. Он и вправду потрясающий.       — На здоровье. — Флёр опустила взгляд. Это было слишком рано. Слишком.       — Он меняет цвет? Как?       — Полагаю магия, — Флёр пожала плечами. Это слишком скоро. Перебор объяснять какой смысл прячется за простым кулоном. Сейчас хватит того, что он у неё есть. А всё остальное… Гермиона пока к нему не готова. Флёр не могла рассказать, что кулон дарился только суженному, не говоря уже обо всех его магических свойствах. Она и сама толком о них не знала. Узнать их им, как паре, лишь предстояло. Известно было только то, что кулон меняет цвет в зависимости от здоровья и эмоций Флёр, по крайней мере, до ритуала. А пока что он будет простой магической семейной реликвией и поможет Гермионе на вечеринке.       — Снова ты несносная. Ну-ка признавайся, с чем коррелирует изменение цвета?       — Только ты можешь сказать «коррелирует» по отношению к рождественскому подарку, — Флёр задиристо подняла бровь.       — И вот почему ты… — Гермиона на мгновение замолчала, словно собиралась сказать то, чего не стоит. Флёр догадывалась что именно. — Ладно, так с чем оно связано?       — И испортить всю загадку? Нет уж, боюсь, что тебе это ещё предстоит разузнать. Получатель должен сам догадаться о свойствах подаренного.       — Опять-таки, ты невыносима.       — Невыносимо целовательна, — исправила Флёр, подавшись вперёд и сменив русло разговора.       Прошло немного времени, прежде чем они спустились к завтраку.

***

      Завтрак прошёл в спокойной, полной шоколада обстановке. Почти всё время Аполлин рассматривала кулон Гермионы, который та надела перед тем, как спуститься вниз. Когда девушки только появились на кухне она осеклась на половине ругани (Габриэль и вправду что-то сожгла), а Тристан едва не выпустил из рук чашку с кофе. Габриэль только вздёрнула бровь, улыбнулась и отвесила Гермионе комплимент о том, какое красивое у неё украшение. А Гермиона лишь неловко переступила с ноги на ногу и, притворившись, что не услышала его, уселась за стол.       Вскоре посуда была помыта, и начали подъезжать первые гости. Сперва понемногу, но затем уже целыми толпами.