Клубничка.

Выходя из некогда желаемого дома, Сакуру обвило холодным ветром. Саске вернулся быстро, и с хмурым выражением лица проводил девушку до дороги, вызвав той такси. Харуно хотелось расспросить Учиху, поговорить с ним, но его лицо заранее отвечало стальным «нет» на любой, её шаг. Было неприятно, беспокойство вкупе с огорчением смешались в замысловатое ощущение отчаяния, которое до самого дома не отпускало, даже нет, оно с каждым разом всё сильнее втаптывало девушку в себя, погружая в чёрную пасть бессилия. Придя же в холл небольшой квартиры, Сакура услышала звук с кухни. Зайдя чуть подальше, она увидела маму, которая с кем-то оживлённо разговаривала по телефону. Кивнув друг другу в знак приветствия, розоволосая решила не трогать Мебуки, и поплелась в комнату, яростно желая принять ванну и завалиться в тёплую кровать. Следующая неделя прошла относительно спокойно. Правда Сакуру порядком нервировали странно изменившиеся в лице и поведении Узумаки с Яманакой. Первый стал больше гулять и общаться с Кибой, Ино же вовсе была в прострации, временами пропуская слова Харуно, а на вопросы отвечала усмешкой. Девушке было не по себе, но видя полное отсутствие желания отвечать, она сдалась, в конце концов, не дети малые. Саске же напротив, стал чаще проявлять внимание. Иногда на уроках он отвечал на её красноречивые взгляды ухмылкой, или уходя, невзначай бросал ей пару фраз. Мир будто перевернулся, не понятно, в хорошую ли или плохую сторону. Сакура была эгоисткой, она признавала это, ведь она больше радовалась вниманию Саске, чем изменившимся отношениям между друзьями. На деле Харуно просто выгорела. Каждый день зубрежка, одно и тоже, косые взгляды и колкие фразы, которые раньше били её за живое, теперь стали просто напоминанием о том, что она лишняя в этой школе, в «этом» обществе людей. Было не так больно как раньше, и это уже придавало сил надавливать этим снобам на гордость, показывая хоть где-то своё превосходство. Но жизнь — не яркий огонь, который может гореть вечность, ослепляя своим светом, и согревая в своём неистовстве. Огню выведена лишь одна роль, гореть, пока остались щепки, а после гаснуть, оставляя мир вокруг слушать шёпот темноты. Девушка поняла столь простую истину быстро. Ино всё сильнее закрывалась, и теперь Харуно никак не могла пробиться сквозь толщу Яманаковского упрямство, а Наруто, который раньше бы первый завопил тревогу — лишь отмахивался, говорил это временное. Учиха же стал вести себя странно, казалось, всё стало налаживаться, он даже пару раз предложил Сакуре пройтись в одном направлении. Сейчас же Саске охладел, его взгляд был суровее чем обычно, холодный, пронзающий до нутра, сжимающий сердце. Он брезгливо отдёргивал руку Карин от себя, совершенно не находясь в «нашем мире». Он попусту исчез, и это не осталось незамеченным даже его друзьями. Харуно опять поймала себя на мысли о беспомощности. Она боялась подать руку в сторону Саске, убеждая себя, что тот вероятнее одернет её, а после — осадит. Скуля от своего бессилия, от никчемности, она рвала свои, красивые волосы, грызла ногти, совсем запутавшись как ей поступить. Трусиха, вот что вертелось в голове, доставляя странное облегчение от собственного осуждения. Неделей ранее. Яманака весело вышла из машины Наруто, быстрее направляясь к своей машине, по которой уже успела истосковаться. — Ну спасибо, Узумаки, думала увижу её теперь только в металлоломе. — Радостно воскликнула блондинка, обходя белоснежную иномарку. — Вот так ты мне не доверяешь значит? — С напускной обидой ответил парень. — Будет тебе, — Фыркнула в ответ девушка, снова повернувшись к машине. — лучше бы порадовался со мной. — Чему, твоей машине? — Моему доверию! Девушка хихикнула, и стукнула парня по плечу, пока тот недобро косился в её сторону. Ино с упоением рассматривала собственное авто, будто не веря в его целостность, а ведь с Узумаки он мог превратиться в кучу мусора. Блондин же окидывал подругу ровным взглядом, думая о чём-то своём, и это не укрылось от вездесущей Яманаки. — Чего заглох, Узумаки, даже не попрощаешься? Наруто ответил не сразу. Он как-то искоса проследил за скрещенными руками Ино, и плавно прошёлся к лицу, на котором читалось беспокойство и нервозность. — Ино, скажи, что-то произошло? — Довольно прохладным тоном, даже без намека на тёплые эмоции, которые обычно присуще парню, спросил Наруто. — Что? С чего такие выводы? — Удивленные, голубые глаза посмотрели на друга, не понимая, с чего вдруг последний решил завести разговор на такую тему. — Последнее время ты странно себя ведешь, и я это списывал на твои дела, — Наруто стал ходить из стороны в сторону, а руки скрыл в карман мешковатых, тёмных спортивок. — я конечно не лезу в твои личные дела, но я беспокоюсь, не хотел тревожить этим Сакуру-чан, поэтому решил поговорить лично с тобой. — Ты что, совсем головой стукнулся, Узумаки? — Скривив красивое личико, Ино сделала пару шагов вперед. — Не понимаю, что тебе там показалось, или привиделось, может, ты принимаешь желаемое за действительное, но у меня всё в полном порядке. — Стальной голос девушки явно был нацелен осадить парня, но так было всегда, они были слишком разными и одинаковыми, чтобы кто-то уступил, а излишняя эмоциональность лишь проедала металлический сплав спокойствия. — Да как это, нормально? Считаешь, что ничего не видно? — Наруто перешёл на рык, он явно стал заводиться. — Да что видно то?! — Ино также перешла в состояние эмоционального возгорания. — То ты вечно в телефоне с кем-то веселишься, то напиваешься в стельку, то отмахиваешься от проблем, а пару раз приходила вообще не ясно в каком состоянии, будто тебе было плевать на окружающих вокруг людей, — Узумаки развёл руками, его эмоциональность передавалась на лице, голосе, жестче, и от этого лишь подпитывала накал эмоций у обоих. — но вместо того, чтобы поговорить, рассказать о проблемах, ты всё замалчиваешь, почему? — Не знаю Наруто, с каких пор ты вбил себе в голову, что меня тревожит что-то эфемерное, но ты глубоко заблуждаешься, и пытаешься меня заставить чувствовать вину за что? За твои домыслы? — Ино цокнула, полное пренебрежение темой и в принципе диалогом читалось на её лице отчетливей всего. Наруто злился, очень злился. Они с Ино имели свою, некую связь, которая выделяла каждого друг для друга. Именно Ино первая, кто посочувствовала ему, не пожалела после смерти родителей. Девушка стала для него по-своему особенной, он находил в ней те колкие черты, которые были ему приятны, и за которыми слишком очевидна была доброта. И ему было обидно. Обидно, что она не может открыться, довериться, когда он прекрасно видит, что её что-то гложет, тревожит и изводит. Узумаки чувствует себя слабым, он не может поддержать подругу, которая в свое время дала ему нечто большее, чем поддержку, и это его ранит больше любых слов и поступков. Он не знает, как до неё донести свои чувства, как заставить Яманаку осознать важность их связи и его настроя, и от этого зарождается тотальное отчаяние. Наруто ощущает, как злость пробирает всё тело, и вместе с ней приходит другое чувство, оно заставляет парня двигаться самого, не спрашивает разрешения, просто берет его под контроль. Он делает ошибку, возможно фатальную, глупую, безрассудную, которая ломает всё от до и после. Горячие, как закалённые в адском огне губы парня быстро находят такие альтернативные, холодные как лёд губы девушки. Это было секундное действие, резкий, бессмысленный порыв, чтобы что? Передать непередаваемые эмоции? Он не знал, в голове было всё и ничего. По пустым глазам Яманаки он сразу понял, что подобная оплошность будет дорогого стоить. Парень ждал всего со стороны подруги, удара или истерики, но она молчала, и это молчание отозвалось больнее любых слов. Ино стеклянным взглядом прошлась по Наруто, и будто не найдя ни единую ниточку, за которую могла уцепиться, села в автомобиль и уехала с припаркованного места, оставляя блондина в купе машинного дыма. Настоящее. Нет, конечно подобный расклад очень нравился Сакуре, но неистовство буйного характера не давало полностью насладиться столь желанным моментом. Они вместе с Саске наконец выбрались куда-то вместе. Это будоражило, сладостно волновало, и в тоже время заставляло искривляться от противоречивых чувств. После странного изменения в её сторону, отношения Учихи метались из крайности в крайность. То он перестал общаться с ней, то поцелует в машине, то перестанет снова замечать, то приглашает на… свидание? Хотелось бы таковое этим считать. Брюнет присел напротив, и быстро сделав заказ за двоих, попросил официантку поторопиться. Он повернулся в сторону Сакуры, и немного саркастично улыбнулся, упираясь подбородком на правую руку, выставленную на столе. — Чем-то недовольна? — А? Прости, ты что-то сказал? — Сакура резко вынырнула из астрала собственных мыслей, которые с легкой руки заглушали реальный мир. Саске улыбнулся, немного лукавой улыбкой, но с примесью снисхождения. Такое выражение всегда вызывало у девушки смуту. С одной стороны, брюнету было крайне хорошо с подобной перспективы, она выглядела как штрих, завершающий его образ. С другой стороны, подобный «оскал» не имел подтекста светлых чувств, лишний раз показывая правдивость различных слухов о парне, а также заставляя опасаться, ожидая удара, или лучше привести метафору с ядовитым укусом. Сакура натянуто улыбнулась, принимая с подноса быстро оформившей заказ официантки свой, клубнично-банановый шейк. — Я спросил, почему ты сегодня такая рассеянная. — Отпив глоток горьковатого кофе, повторил Саске. — Извини, просто, твоё предложение оказалось столь неожиданным, — Чуть смутившись, Харуно опустила голову, смотря в пол, наматывая на палец локон волос. — тем более, после твоего отдаления. — А, — Учиха сделал задумчивый вид, наигранно что-то вспоминая. — прости, неделя действительно была кропотливой. Много проблем пришлось, да и приходится решать. Розоволосая благодарно улыбнулась, ощущения тепла в груди разлилось сладкой истомой, радуясь, что подобная холодность была не по вине изменившихся чувств в сторону девушки. Потом за счастьем, пришло жуткое осознание эгоизма, ведь мало ли, какие проблемы были у Саске, если он настолько замкнулся на некоторое время. — Извини. — Повторила девушка, нервно постукивая по бокалу с десертом, — Я не знала, что у тебя проблемы, надумала глупостей. — Сакура виновато посмотрела на парня, пытаясь взглядом передать переживая, которые лихорадкой разразились в душе. Учиха не поменялся в лице, хотя взгляд на секунду чуть помутнел. Ему стало приятно от слов сказанных девушкой, она была столь искренна в своих эмоциях, но после… как бы это описать. На душе стало неприятно, непонятно, от своих ли мыслей, или от Сакуры, но чувство, которое приобретало форму мерзости, знатно подгадило настроение. Хотелось немного закончить фарс, эта игра в двух влюбленных не нравилась Саске, он никогда не любил театры, он ненавидел актеров, и до безумия завидовал собственному брату за искусное смешивание масок в обществе. Саске с отвращением вспомнил нравоучения отца, когда в дом пришла Сакура. Костяшки побелели, но девушка не заметила изменений, это к лучшему. Неделей ранее. — Саске, ты ведь знаешь, как нам необходим такой союз. — Фугаку мрачно осматривал сына, который стоял практически посередине пафосно сделанного кабинета. — Я отказываюсь. Мне повторить? — Злоба, сочащаяся из рта младшего Учихи казалось, могла потопить даже самые высокие небоскребы Нью-Йорка. — Это был не вопрос, который требует ответа. — Мне какое дело? Вот, Итачи прекрасная кандидатура, почему ты не выберешь его?! — Саске не понимал мыслей отца, и в который раз принимая самые идиотские на его взгляд просьбы отца, он возмущённо ударил по столу. — У Итачи другая роль, — Старший Учиха потянулся за папиросой, и найдя спички, которыми ему больше нравилось разжигать сигареты, снова заговорил. — и между прочем, справляется он с ней получше тебя. — Конечно, он же у нас такой правильный, когда я аморальный, значит, козёл отпущения? — Риторический вопрос, больше самому себе. — Разговор окончен, Саске. Если ты еще имеешь в себе каплю гордости, и помнишь, к какой семье принадлежишь — не подведешь. — Тон, которым Фугаку одарил сына, не терпел ответа, и уж тем более отказа. Брюнет ощущал, как внутри него собственное сердце начало плавиться. Он не понимал, почему из-за игрищ отца с братом должен вести собственную жизнь так, как того хотят они. Он — кукла, в руках кукловодов, и от осознания безысходности собственного положения ярость бушевала штормом. Саске не ответил. Он лишь вышел за дверь ненавистного кабинета, с силой хлопнув её, оставляя отца с непроницаемым лицом наслаждаться сигарой. Настоящее. — Сакура. — Холод голоса Учихи казалось, был столь ощутимым, что заставил последнюю поежиться от фантомного ветра. — Да, что такое, Саске-кун? — Не хочешь стать моей девушкой? Сакура неотрывно смотрела в потемневшие глаза Саске, пытаясь найти причину сказанных слов. Она запуталась внутри, словно попавшая в паутину бабочка, которая собственными крыльями летела именно в неё, ожидая паука, который скорей бы оборвал её крылышки. — Ч…что? — Непонимающе переспросила Сакура, явно ошарашенная подобным предложением. — Я спросил, не хочешь ли ты стать моей девушка, Сакура? — Раздражённо переспросил Учиха. Саске не нравилось повторять дважды, и не нравилось слабоумие. Пускай парень прекрасно знал, в какой отрешенности находится сейчас девушка, это не мешало ему испытывать к ней странный негатив, который никак не вязался с недавним предложением. — Прости, Саске-кун, просто, это так неожиданно… я… — У Сакуры не находилось слов. Все мечты, которые давно сделали Харуно личный мирок — оборвались. Предложение Саске казалось настолько манящим, настолько прекрасным, что вызывало страх. Мягкая, любящая сторона Сакуры вопила, истерически плясала и задыхалась от потока чувств, волной омывающих собственное лицо. Но рациональная сторона, которая проявлялась ни при всех, но имела огромное место в собственном, внутреннем Я была насторожена. Нелогичность, бессмысленность, недоверие. Она не понимала, а потому опасалась. Слишком резкий, слишком не Учиховский поступок, она не верит ему. А что Карин? Вроде, пускай и напускные, но у них было нечто наподобие отношений, почему резко она? Учиха заметил метания подруги. Ему не нравилось длительное молчание, он не понимал его, ведь мечта Харуно всегда была стать его девушкой, так почему сейчас она ведет себя с ним столь, настороженно? Саске скривился, но постарался не слишком сбиваться с атмосферы. — Я не тороплю тебя, — Прохладно, отстранённо. — я дам тебе время подумать, дня хватит. Сделал видимость выбора, он и так слишком благосклонен к ней, и это его раздражало. Нет, Сакура не заслужила доброго расположения сегодня, слишком по девчачьи ведет себя, что Учиха успел пожалеть о неожиданном порыве. Он встал, расплатился за обоих, и вышел из кафе, оставляя после себя только звон колокольчика на двери, и скоблящее чувство в груди одной девушки. Розоволосая посмотрела отрешенно на место, где недавно сидел Саске. Что с ней, почему она сразу не согласилась? Паника отражалась в нервных руках, а волнение в покусанных губах. Она тоже не стала задерживаться в кафе. Не таким она представляла себе этот момент, и не такие чувства она хотела бы испытывать.