Тот, кто молчит

      Довольно быстро избавившись от акцента, Инэка принялась учить упрямого Эниаса своему сложному языку. Но, хоть Эниас и был умён не по годам, язык давался ему с трудом. Зато о легендах, животных и птицах он мог говорить бесконечно.       Стояла тихая сентябрьская ночь. Прохлада мягко овевала лицо и забиралась под лёгкую льняную рубашку. Они лежали на траве с обращёнными вверх лицами. По бескрайнему тёмно-фиолетовому полотну рассыпались мириады далёких звёздочек, они хитро подмигивали, сливаясь в затейливые созвездия.       — Как думаешь, там есть жизнь? — спросила Инэка. Эниас украдкой покосился на неё и невольно засмотрелся на то, как волшебно звёзды отражались в её глазах.       — Конечно! — воскликнул он. — Наверняка там есть свой лес и своя опушка. А там двое таких же, как мы, смотрят сейчас на звёзды и думают о том же…       — Тогда не завидую им, ведь… Как только они вернутся домой, их родители устроят им хорошую трёпку!       Эниас хохотнул и попытался успокоить Инэку. Они уже не впервые сбегали из дома среди ночи, чтобы насладиться молчаливой красотой ночного неба, и пока что ни разу их не поймали.       — Недавно, — неуверенно начала она. — Мама наругалась на нас с братом за то, что мы гуляли слишком далеко от нашей деревни. Ингвар спросил: «Почему?», и мама ответила, что в лесу водятся злые ведьмы и колдуны. И что они не гнушаются использовать чёрную магию.       Немного помолчав, Эниас повернулся к ней.       — Отец, конечно, частенько называет мать ведьмой, но колдовства от неё я ни разу не видывал, — они с улыбкой переглянулись, и Эниас вдруг посерьёзнел. — На самом деле мы кое-что умеем, но вряд ли это можно назвать чёрной магией.       Он вытянул руку, и к нему подлетел мотылёк. Сев на его палец, он засветился оранжевым цветом, и Инэка восхищённо ахнула.       — А ещё мы можем принимать обличье зверей, но у меня пока плохо получается, — Эниас печально опустил глаза и проговорил. — Получается, оба наших народа — монстры?       — Или оба наших народа просто ошибаются, — дополнила Инэка.       Они замолчали и некоторое время разглядывали ночное небо. Не выдержав, Эниас вытащил из кармана подвеску и неловко протянул девочке.       — Что это? — спросила она, в лунном свете пытаясь разглядеть необычную вещицу.       — Подарок. Тебе же сегодня исполнилось одиннадцать, вот я и вырезал из дерева кулон… Это жёлтоголовый королёк — маленькая птичка, очень шустрая, часто висит вниз головой. А когда она волнуется, то приподнимает жёлтый хохолок у себя на голове. Королёк — очень доверчивая и красивая птица. Ты… Ты порой напоминаешь мне её…       Закончив говорить, Эниас взволнованно посмотрел на Инэку. Он впервые дарил что-то девчонке, и сердце гулко стучало у него в ушах. Спустя несколько томительных секунд, она подняла на него свои огромные глаза и, быстро чмокнув в щёку, смущённо пробормотала «Спасибо!»       Шло время, близились холода. Осенний лес начал потихоньку терять свою пышную листву, а озёра покрывались тонкой корочкой льда. Сонная опушка вскоре укрылась белым пушистым одеялом, на котором Эниас с Инэкой устраивали весёлые снежные битвы.       Зимой они виделись реже обычного и возвращались домой лишь поздним вечером, полностью вымокшие, продрогшие от снега и дико довольные. На подозрительные вопросы родителей Эниас предпочитал отмалчиваться, или же отвечал односложно и угрюмо. Ему не нравилось врать, но он знал, что отец его не поймёт, даже не попытается. Это было всё равно, что признаться в дружбе с чёртом.       Незаметно прошло ещё несколько месяцев, и природа стала очухиваться от холодного плена. На деревьях набухали почки и взрывались молодыми листочками, пока, наконец, весь лес не облачился в привычное ярко-зелёное одеяние. И вновь зацвёл ракитник, благоухая сладким ароматом. И вновь Эниас бежал на поляну, выискивая глазами знакомый силуэт.       Никого. Разочарованно вздохнув, он уселся под раскидистым дубом и прислонился спиной к его стволу. Опять ему приходилось ждать это несносную девчонку! Вспомнив рыжие веснушки на её лице, он улыбнулся.       Вдруг откуда-то сверху раздался оглушительный вой, пробирающий до костей. Эниас вскочил с места и чуть было не рванул подальше оттуда. Если это волки, то ему вряд ли удастся убежать. Но разве могут волки лазить по деревьям? Тут с дерева спрыгнула Инэка и принялась истерично хохотать, хватаясь за живот.       — Видел бы ты своё лицо!       — Дура! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло! — раздражённо высказал Эниас, стукнув её по плечу, но уже через секунду тоже рассмеялся.       Чуть погодя, когда страх полностью улетучился, ему стало немного неловко оттого, что он сразу не заподозрил эту глупую девчонку. Переведя дыхание, Эниас гордо расправил плечи, стараясь не показать внутреннего смятения. Впрочем, Инэке, похоже, было всё равно.       — В какой руке? — задорно спросила она, пряча что-то за спиной.       — Э-э-э… В левой!       Она протянула ему кулак и разжала. На её ладони покоилась брошь в виде мордочки лисы.       — Ух ты! — опешил Эниас.       — Это мой подарок к твоему дню рождения! — улыбнулась девочка. — Я сама вылепила её из глины, потом обожгла в печи и разукрасила! Это Лисёнок Эниас.       — Красиво получилось… Спасибо!       В душе разливалось приятное тепло. Не совладав с эмоциями, он притянул к себе Инэку и крепко обнял. Та возмущённо захрипела.       — Ты меня задушишь!       Хмыкнув себе под нос, Эниас с улыбкой отстранился и принялся рассматривать брошку. Нос и рот лисёнка чуть уходили в сторону, придавая мордочке ухмыляющееся выражение, но от этого подарок казался ещё более прекрасным.       Наступил июнь. Близилось празднование Дня Солнца, и Эниас с горящими глазами рассказывал, как прекрасна их деревня в этот день. Каждый дом украшается разноцветными гирляндами и цветами. Люди облачаются в праздничные одежды, расписывают лица и руки краской и надевают маски зверей. Вечером, пока дети носятся по деревне, представляя себя Аттоей или Рагомаром, взрослые идут на собрание, а потом, после захода солнца, все вместе садятся за стол под открытым небом. Там они поют песни, танцуют и веселятся до поздней ночи.       Рассказ был настолько красочным, что Инэка восхищённо внимала каждому услышанному слову, а позже пылко просила его взять её с собой в следующий раз. Она обмолвилась, что у них праздник проходит в июле и, к сожалению, не так помпезно. Эниас пообещал, что однажды она увидит всю красоту их праздника.       За прошедший год Эниас неплохо подрос и догнал Инэку, о чём та не преминула заметить вслух. Иногда они ссорились, как и все дети, но не могли долго дуться друг на друга и довольно быстро объявляли перемирие.       Сегодня они опять что-то не поделили, долго спорили, и в итоге Эниас вернулся домой позже обычного. За столом его ждал отец. Тусклый свет лампадки освещал суровое лицо мужчины, играя тенями на его и без того тёмной коже. Эниас попытался оправдаться, но отец ничего не хотел слушать. Разъярившись ещё больше, он вышел из себя и жестоко избил сына. Пока Эниас лежал на полу, забившись в угол, и вытирал кровь с носа, мужчина метался от стены к стене, будто раненый тигр.       — Сколько раз я тебе говорил, предупреждал, не ходить в тот лес?! Пусть это будет тебе уроком раз и навсегда!       — Да нету там ничего страшного! — выкрикнул Эниас дрожащим голосом, сдерживая рыдания. — Вы все только и говорите о монстрах, но даже в глаза их не видели!       Остановившись на месте, отец переменился в лице.       — Ничего страшного, говоришь?! Да эти монстры убили мою мать! На моих глазах!!! — заорал мужчина. Увидев ужас на лице сына, он перевёл дыхание и заговорил спокойней. — Когда мне было столько же, сколько и твоей сестре, мы собирали с матерью грибы в том лесу. Завидя чужаков, мать спрятала меня в зарослях кустарника и велела не двигаться. Они схватили её и… Они делали с ней ужасные вещи… Всё смеялись над её кожей… А потом убили.       В глазах мужчины стояли слёзы, и он постарался спрятать их, потупив взгляд. Он тяжело сел на стул, и его плечи поникли. Эниас осторожно поднялся на ноги, кривясь от боли, и подошёл к отцу. Хотелось как-то утешить его, но он не знал как.       — Прости… — проговорил он тихо и опустил руку на его плечо. Тот молча кивнул.