Наша маленькая любимая ворона

      Бокуто не сопротивлялся, когда два более высоких капитана потащили его через полгорода, чтобы встретиться с так называемым «настоящим» Хинатой. По правде говоря, капитан с совиной шерстью не понимал, что так волновало его коллег-волейболистов. Он несколько раз общался с Хинатой после различных тренировочных лагерей, чтобы помочь ему работать и расширять свои разнообразные навыки. Он знал Хинату вдоль и поперек, от того, как он бил по мячу, до его склонности принимать его лицом. Он не понимал, что Куроо и Ушиджима хотели показать ему, чего он еще не знал.       Все трое прибыли в маленький дом на вершине горы, в котором, как предположил Бокуто, жил Хината. Куруо отпустил запястье Бокуто впервые с тех пор, как они начали идти, и подошёл, чтобы постучать в дверь. Троица выждала мгновение, прежде чем показалась знакомая голова с оранжевыми волосами.       — Эй, Хината! — взревел Куруо. — Я надеюсь, что приглашение на ужин все еще в силе!       Хината поколебался секунду, прежде чем осветить воздух вокруг них своим солнечным нравом. Он широко улыбнулся, и Бокуто приподнял бровь при виде внезапных бабочек в животе. Заставив их опуститься, он оторвал взгляд от радостного лица своего ученика, чтобы посмотреть на Куруо.       — Ужин? — тихо спросил он.       Хината с энтузиазмом кивнул в ответ, даже не обеспокоенный внезапным вторжением.       — Да! Мои родители и сестра уехали из города навестить мою семью в Америке, так что я здесь один примерно на полторы недели.       — Это законно? — прошептал Бокуто Ушиджиме. Ас пожал плечами в ответ, все еще с любовью глядя на улыбку Хинаты. Рыжий, казалось, не заметил комментария Бокуто и продолжил.       — На самом деле у меня сейчас на ужине есть еще один человек, но я уверен, что он совсем не будет возражать, если вы двое присоединитесь к нам! — затем Хината вопросительно поднял бровь. — Вот почему ты здесь, верно?       Ушиджима лукаво кивнул. Он, честно говоря, понятия не имел, что Куроо пригласит их на ужин в дом Хинаты; он просто хотел увидеть своего маленького друга. Не то чтобы у него были какие-то возражения против еды у Хинаты. В конце концов, Ушиджима давным-давно узнал, что центральный блокирующий был примерно так же искусен на кухне, как и в выполнении трюков.       — Эм, ты уверен, что это нормально? — вмешался Бокуто, которому, по-видимому, была неприятна мысль о вторжении в чужой ужин.       — Бокуто! — лаза Хинаты загорелись еще ярче, не поняв, что его наставник стоит позади двух других капитанов. Куроо ухмыльнулся. Теперь это не займет много времени. — Ты тоже здесь?!       — О… Э… — когда это слова становились такими трудными? — Э, ну, Куроо просто притащил меня сюда, так что… Я не…       — Ой. Я понял. — глаза Хинаты заметно потускнели, когда сжатые губы сменили его усмешку. — Если ты не хочешь, все в порядке…       — НЕТ! — глаза Бокуто расширились, и он потряс руками перед лицом, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Одна мысль о том, чтобы разочаровать мальчика перед ним, заставила его закрыться, не говоря уже о том, что он уже был в ужасе от того, как легко он стер улыбку с лица Хинаты. — НЕТ, НЕТ, НЕТ, ТЫ ВСЕ НЕПРАВИЛЬНО ПОНЯЛ! Я ОСТАЮСЬ! — он отчаянно кивнул, чтобы подчеркнуть свое замечание, отчаянно молясь, чтобы унылое выражение покинуло лицо Хинаты.       И действительно, рыжик почти сразу оживился.       — Действительно! Потрясающе! — он подскочил к Бокуто и схватил его за руку. — Даже не беспокойся о том, что тебе будет плохо из-за того, что ты пришел сюда так неожиданно! Я все равно приготовил слишком много еды, так что у меня ее более чем достаточно, чтобы обойти вокруг! — он послал Бокуто ослепительную улыбку, прежде чем потащить его через раздвижную входную дверь. — Я в некотором роде польщен тем, что ты решил заглянуть! Теперь я могу сказать, что великий Бокуто Котаро из Фукуродани был в моем доме!       Куроо фыркнул от смеха.       — Вот оно. — прошептал он Ушиджиме. — Последний гвоздь в крышку гроба.       И это был последний гвоздь. Все сомнения, которые Бокуто ранее испытывал по поводу обещания своих товарищей-капитанов показать ему что-то, что изменит его жизнь, отпали в одно мгновение. Он видел суровую и решительную сторону Хинаты только тогда, когда инструктировал его по новым упражнениям или техникам. Этот легкомысленный, счастливый, улыбающийся стороной… это было что-то совершенно чуждое Бокуто. Глядя сейчас сверху вниз на маленького мальчика, когда он тащил его по всему дому, устраивая ему короткую экскурсию, он почувствовал непреодолимое желание защитить.       Если бы Хината попросил Бокуто бросить волейбол прямо на месте, Бокуто не был уверен, что смог бы сказать «нет».       Куроо и Ушиджима прошли по знакомым коридорам в кухню, где их встретило знакомое улыбающееся лицо.       Куроо удивленно моргнул.       — В чем дело?       Игрок, о котором идет речь, поднял руку в знак приветствия.       — Привет, капитан. — его взгляд метнулся к Ушиджиме, прежде чем он вернулся к еде. — Ас Шираторизавы?       Куроо кивнул.       — Да. — Он сделал паузу. — Бокуто тоже здесь.       Инуока фыркнул.       — Думаю, я не должен удивляться, учитывая, кто наш хозяин. — он откусил кусочек от дымящейся груды лапши, лежащей перед ним. Он приподнял бровь. — Это у Бокуто в первый раз?       — Да. — между игроками в Некоме наступило некоторое молчание, и Ушиджима воспринял это как приглашение выйти из столовой, чтобы взять лапшу с кухни, оставив на время двух друзей наедине.       — Извините, что не смог приехать на тренировочный лагерь. — сказал Инуока через мгновение, продолжая запихивать лапшу в горло. Куроо пожал плечами.       — Не беспокойся. Я знаю, что у тебя не бывает возможности часто видеться со своей сестрой. Я думаю, ты можешь пропустить один лагерь ради этого, не так ли?       Инуока благодарно улыбнулся.       — Да. Хотя я огорчен, что вынужден пропустить план Токийской башни. — он усмехнулся, откладывая палочки для еды в первый раз с тех пор, как Куроо вошёл на кухню. — Я бы заплатил хорошие деньги, чтобы получить фотографию его выражения лица, когда он его увидит.       Куроо легонько рассмеялся.       — Да. Я обязательно сделаю для тебя снимок.       — Куроо. Твоя очередь. — капитан, о котором идет речь, слегка наклонил голову влево, чтобы видеть Ушиджиму позади себя, несущего тарелку с едой высотой почти в милю. Он кивнул и направился на кухню. Куроо слегка улыбнулся, услышав, как Хината прыгает по лестнице, когда он ложкой накладывал идеально приготовленную лапшу в свою миску. По легкому топоту ног, который можно было услышать после оживленных шагов Хинаты, Куроо мог сделать вывод, что Бокуто, без сомнения, следовал за ним, как потерянный щенок. Он закатил глаза, хотя за этим не было никакого раздражения. О, что только Хината может сделать с людьми.

****

      Ужин был коротким, но приятным. Бокуто и Хината рискнули спуститься вниз примерно через пять минут после того, как Ушиджима и Куроо начали есть, и примерно через три после того, как Инуока ушел. Куроо чуть не выплюнул свою еду при виде своего совиного друга. Вместо того чтобы упасть совершенно беспомощным, как Ушиджима, или застыть на месте, как он делал всякий раз, когда получал одну из ярких улыбок Хинаты, Бокуто отчаянно пытался сделать ВСЁ для этого мальчика. Это зрелище без конца забавляло его товарищей капитанов.       Бокуто насыпал ложку еды в миску Хинаты, принес ее к столу, поставил на стол, вернулся на кухню, взял немного воды, дал ее Хинате и положил в раскрытую ладонь, бормоча что-то о том, как «Слишком опасно для такого чистого, как он, в этом темном мире». Хината, как обычно, милостиво принимал каждое предложение, совершенно не обращая внимания на то, как подействовали его улыбки и слова на седовласую колючку.       Когда они все закончили, Хината встал, чтобы забрать у всех миски, но его тут же остановил Бокуто. Схватив посуду, капитан Фукуродани снова бросился на кухню, стараясь ничего не уронить и не толкнуть, оставив позади очень смущенного и взволнованного Хинату и удивленных Ушиджиму и Куроо. Они ТАК собирались подразнить его по этому поводу позже.       Троица провела почти два часа в доме Хинаты, прежде чем упомянутый мальчик выгнал их после того, как получил жалобу от соседей на шум из-за того, что Ушиджима слишком громко бушевал, играя в «Clue»*, что заставило Хинату и Куроо согнуться пополам от смеха. В то же время Бокуто просто приложил руки к уху рыжика и зашипел на него, чтобы не повредить его драгоценные барабанные перепонки.       — Ну и что? — спросил Куроо, подняв бровь на своего друга, когда они спускались по скалистой горной тропе. — Как это было?       — Я не понимаю, как нечто столь жизнерадостное и невинное могло жить в этом жестоком, жестоком мире. — Бокуто обхватил голову рукой и глубоко вздохнул.       Куроо резко рассмеялся.       — Я вроде как впечатлен, Бокуто. Я слышал, что, когда Ушиджима впервые столкнулся с Хинатой, он даже не мог составлять правильные предложения. — Ушиджима кивнул. Он ничего не мог отрицать. В конце концов, это было правдой. Бокуто уныло пожал плечами. Он не собирался рассказывать Куроо, как он забыл почти каждое слово в словаре, как только оказался в зоне действия улыбки Хинаты. Некоторое время все трое шли молча. Бокуто задумчиво прикусил губу.       — Я решил, что собираюсь стать личным телохранителем ниндзя Коротышки.       — Хм? — спросили Ушиджима и Куроо, повернув головы, чтобы посмотреть на мужчину, идущего между ними.       — Вы слышали меня. Любой, кто посмеет стереть эту улыбку с лица моего ученика, попадет под мой кулак. — Бокуто скрестил руки на груди и презрительно задрал нос к небу. Капитан Фукуродани мог быть невероятно упрямым, когда хотел.       — Эм. — Ушиджима похлопал доигровщика по плечу. — Разве ты не был единственным, кто заставил Хинату нахмуриться раньше? — он смотрел широко раскрытыми глазами, пока Бокуто обдумывал это, приложив палец к подбородку, прежде чем внезапно резко ударить себя по лицу. Двое его друзей от неожиданности отскочили назад, пристально наблюдая испуганными и растерянными глазами, как он продолжал идти, как будто у него не было огромного синяка, образующегося на щеке.       — Вот так. Теперь мое предыдущее заявление остается в силе.       Куроо тихо присвистнул, прежде чем он и Ушиджима осторожно отступили в линию с Бокуто. О да. Теперь пути назад не было.