Наша маленькая любимая ворона

      Последнее, чего ожидал Яхаба, бешено мчась по улицам Японии в попытке успеть на вечернюю тренировку по волейболу в выходные, — это столкнуться с другим игроком. Учитывая все обстоятельства, это действительно не должно было быть таким уж удивительным. Все школы были не так уж далеки друг от друга, хотя и нельзя было думать о них как о близких. Вот почему он был так удивлен, когда, завернув за особенно острый угол, его встретил не пустой тротуар, а удивленное лицо Хинаты Шоё.       — Яха… — Это было все, что смог выдавить маленький мальчик, прежде чем Яхаба, глаза которого расширились от осознания того, что должно было произойти, бросился прямо на него, отправив обоих мальчиков кувырком вниз по тротуару в беспорядке конечностей, ткани и вещевых мешков. Стойка с велосипедами положила конец порядочности мальчика, спина Яхабы врезалась в шину, а Хината со стоном рухнул ему на грудь.       Яхаба на секунду моргнул, не зная, что делать, пока его мозг обрабатывал то, что, черт возьми, только что произошло. О. О нет.       — СВЯТОЕ ДЕРЬМО! — игрок Аобаджосай, не обращая внимания на свои, несомненно, ушибленные плечи, пополз на четвереньках, чтобы опуститься на колени рядом с рыжим. — МНЕ ТАК ЖАЛЬ!       Хината медленно сел; одна рука обхватил его за живот, а свободной рукой он потер щеку.       — Все в порядке. — прошептал он, все еще совершенно ошеломленный внезапным столкновением. — Прости.       Сеттер приподнял бровь.       — За что? — осторожно спросил он, стараясь не нарушить звон в ушах мальчика.       — Я не обратил внимания. — он что-то пробормотал. — Это моя вина. Прости.       Яхаба вздохнул и закусил губу. Вся эта ситуация была бы намного проще, если бы Хината решил накричать на него, проклинать его за то, что он был таким безрассудным, или даже ударил пару раз. Господь знал, что он это заслужил. Но все же он был здесь, бормоча мягкие, искренние извинения, как будто это никого не касалось.       — Это не твоя вина, Хината. — рыжий оживился при этих словах, его глаза слегка расширились. Яхаба мог сказать, что младший мальчик медленно приходил в себя. Он кивнул сам себе. Это было хорошо. Это означало, что ему не придется иметь дело с гневом Карасуно за то, что он дал их драгоценному десятому номеру сотрясение мозга.       — Откуда ты знаешь мое имя?       — Ойкава много говорит о тебе. — ответил Яхаба. — Он был как бы одержим идеей выяснить, какой бы «секрет» ты ни скрывал, даже после того тренировочного лагеря некоторое время назад.       Хината сморщил нос.       — У меня нет никаких секретов. — он надул губы. Мальчик с каштановыми волосами слегка улыбнулся, осторожно взяв руку, обвившуюся вокруг живота Хинаты, и убрал ее, чтобы лучше рассмотреть рану, которую он прикрывал. Хината вопросительно посмотрел на него. — Я не ранен, если тебя это интересует.       Яхаба тихо напевал.       — Мне трудно в это поверить. Я довольно сильно врезался в тебя.       Хината пожал плечами, медленно поднимаясь на ноги.       — Все в порядке. Скорее всего, это будет просто небольшой синяк. — он слегка улыбнулся сеттеру в направлении. — У меня бывало и похуже.       Яхаба сделал паузу, прежде чем тоже встать, чтобы центральному блокирующему не пришлось смотреть на него сверху вниз со своего места на земле.       — Ты уверен?       Хината утвердительно кивнул.       — Да. — на мгновение воцарилась тишина. Но не мог бы ты мне кое в чем помочь?       — Хм? — Яхаба уставился на рыжего. Он как раз собирался развернуться и уйти, видя, что уже опаздывает на тренировку по волейболу в сочетании с тем фактом, что Хината заверил его, что с ним все в порядке. — Эм. Уверен?       Хината нервно заёрзал.       — Спасибо. Ну, э-э… .Я вроде как…заблудился? — он поморщился, было ли это из-за его якобы безобидных травм или из-за смущения из-за того, что ему пришлось признаться в чем-то подобном врагу на корте, Яхаба не знал. — У тебя есть сотовый телефон, которым я мог бы воспользоваться, или что-то в этом роде?       — О. — Яхаба моргнул. — Э-э, нет. Извини. Мой у меня дома. — лицо Хинаты мгновенно вытянулось, автоматически заставив сердце сеттера болезненно сжаться. Это было неприятное ощущение, и, конечно же, он не хотел испытывать его снова.       — Все в порядке. — Хината извиняющимся жестом помахал, поворачиваясь на каблуках, чтобы продолжать идти в том направлении, в котором он шел до того, как игрок Аобаджосай схватил его. — Извини, что беспокою. — Яхаба громко поморщился от этого.       Дерьмо. Он не мог устоять       — ЭЙ, ПОДОЖДИ! — Хината выжидательно обернулась на обычно сдержанную вспышку сеттера. — У кого-то в моей школе он есть, я уверен. — он ткнул большим пальцем через плечо. — Это не так далеко. Если ты останешься здесь, я мог бы взять одну и…       Прежде чем он успел закончить, унылое выражение лица Хинаты мгновенно исчезло, сменившись огромной, сверкающей улыбкой и блестящими, благодарными глазами.       — Я ДОЛЖЕН ЕХАТЬ, ЧТОБЫ ПОЕХАТЬ В АОБАДЖОСАЙ?!» — недоверчиво воскликнул он, используя свою, казалось бы, новообретенную энергию, чтобы подпрыгнуть на каблуках. — ПРАВДА?!       От детского волнения Хинаты и чистого, неподдельного недоверия и откровенной любви, написанных на его лице, решимость Яхабы рухнула в ту самую секунду, когда эти сверкающие глаза посмотрели в его сторону, слова его предыдущего плана замерли у него в горле. Он тут же решил, что о том, чтобы разочаровать ожившего мальчика перед ним, не может быть и речи. Конечно, его товарищи по команде могли бы сойти с ума, но это было только на некоторое время, чтобы они могли одолжить, позвонить и позвонить тому, кому Хината должна была позвонить, верно?       Плюс…       Он все равно не думал, что его сердце позволит ему отказаться.       — Да. — Яхаба тепло улыбнулся через мгновение, практически взорвавшись от выражения, которое Хината все еще смотрела на него. — Давай отвезем тебя в Аобаджосай.

****

      — Эй, ребята? — голос Яхабы эхом разнесся по всему спортзалу Аобаджосая, заставив тренировку с визгом остановиться, когда все повернулись, чтобы выжидающе посмотреть на второго курсанта. Ойкава приподнял бровь в ответ на вторжение и вздернул подбородок в направлении сеттера, давая ему знак продолжать. Яхаба осторожно кивнул и откашлялся. — Хорошо, так что…эм…       — Продолжай. — подсказал Ойкава. Сейчас он был не в настроении для неизвестности. Все, чего он хотел, — это играть в волейбол со своей командой в течение последних нескольких месяцев, которые он сможет, прежде чем окончит школу. Неужели это было так трудно?       Яхаба нервно улыбнулся своему товарищу сеттеру.       — Ох…эм теперь нам предстоит разобраться с этой ситуацией… — он шагнул в сторону, чтобы показать не кого иного, как очень растерянного Хинату Шоё, с оранжевыми волосами, развевающимися на ветру, и глазами, немного пораженными звездами. — Э-э, — Яхаба с тревогой заломил руки, ожидая какого-либо ответа от своей команды. — Да.       — Почему? — просто спросил Иваизуми, бросив на своего товарища по команде равнодушный взгляд. Яхаба застонал и закрыл лицо руками.       — Это моя вина! Я сбил его с ног, и он сказал, что заблудился, а потом одарил меня этой улыбкой и просто…ага! — он провел рукой по волосам, бросая беспомощные взгляды на окружающих его людей.       — Ты гей? — небрежно осведомился Киндаичи у остальных членов суда, игнорируя убийственное выражение лица Яхабы. — Потому что это абсолютно круто, если ты такой. Я имею в виду, что мы поддерживаем всех, пока…       — Я не гей, придурок. — проворчал он, поворачиваясь к Хинате. — Не мог бы ты оказать мне услугу?       Хината нерешительно кивнул, немного смущенный своей нынешней ситуацией и тем, что его окружали люди, которые явно не хотели, чтобы он был там.       — Э-э, конечно.       — Улыбнись им.       — Что? — Хината моргнул.       — Просто сделай это. — Яхаба сделал паузу. — Пожалуйста.       Хината с сомнением посмотрела в сторону Яхабы, прежде чем подчиниться, бросив нервную улыбку в сторону Аобаджосая. Однако это была совсем другая улыбка, чем та, которую он обычно носил. Улыбки Хинаты, как правило, были яркими и яркими, в основном воплощением самой жизнерадостности. Эта, однако, была мягкой и беспокойной, когда маленькие прядки волос выглядывали из-под его непослушных кудрей с широко раскрытыми глазами.       Тишина, которая заполнила спортзал после этого, была оглушительной.       — Я думаю, что умер бы за него. — прошептал Мацукава через мгновение, медленно кивая, как будто подтверждая свое утверждение. Ханамаки, который был единственным, кто был достаточно близко, чтобы услышать шепот своего друга, тихо рассмеялся над этим заявлением.       — Это странно.       Мацукава вопросительно поднял бровь.       — И все же, так ли это?       Наступила тишина, когда Ханамаки оглянулся на обычно энергичного центрального блокирующего, который в данный момент выглядел как идеальная картина невинности.       — Нет. Я думаю, что нет.       — Это по-гейски.       Ханамаки резко повернул голову и пристально посмотрел на Мацукаву.       — Ты тот, кто это предложил! Кроме того. — он вздохнул, указывая на рыжего. — Это не гейство, потому что хочешь защитить это. — верно, Ханамаки, маленькая улыбка Хинаты все еще не дрогнула, а его стеклянные глаза все еще смотрели на команду, как будто ожидая признания или принятия какого-то рода. Его оранжевые волосы были пушистее, чем обычно, без сомнения, из-за того, что ему пришлось идти всю дорогу до чужой школы, и веснушки, которые были разбросаны по его пыльным розовым щекам, были видны на этот раз, а не просто размытыми из-за его обычных прыжков. Кроме того, мягкий закат, льющийся в окна, придавал Хинате совершенно ангельский вид, каким-то образом поразив его в самый раз, отчего его и без того мягкая улыбка выглядела еще нежнее.       Чистота и наивность волнами исходили от маленького мальчика, посылая непреодолимое желание укрыть и позаботиться о члене Карасуно, пробегавшем по венам почти каждого, хотели они это признать или нет. Это было отвратительно, на самом деле, та сладость, которую они чувствовали к нему в тот момент, но никто из них не мог ничего с этим поделать, да и не хотел.       — Смотри! — закричал Яхаба, дико сигналя Хинате. — Это похоже на причудливую сверспособность! — затем он повернулся к мальчику, о котором шла речь, и одарил его теплой улыбкой, совершенно чуждой второкурснику. — Ты отлично справился, Хината. — он взъерошил волосы в знак похвалы.       Хината оживился при этих словах. Подняв взгляд от спортзала к старшекласснику, стоящему рядом с ним, он одарил его настоящей улыбкой, той, в которой Танака клялся, что все было сделано из солнечного света и радуг. Сеттер на мгновение напрягся, на его лице появилось страдальческое выражение, когда он отчаянно боролся с желанием обнять мальчика, который смотрел на него целую вечность. Он почти сдался, он признает, но в последнюю секунду согласился ущипнуть Хинату за пятнистую щеку, когда убрал руку с пушистых, но спутанных кудрей. Он внутренне ухмыльнулся. Никогда не позволяйте говорить, что Шигеру Яхаба не обладал никаким самоконтролем.       Он послал победоносную ухмылку Киндаичи и быстро показал ему птицу, которая была встречена только слабым бормотанием и нерешительным кивком головы от лукововолосого игрока.       — Так или иначе, Хинате нужно воспользоваться чьим-то телефоном, чтобы позвонить кому-нибудь, чтобы забрать его. — он пожал плечами. — Есть добровольцы?       Улыбка Хинаты померкла, когда он отвел взгляд от Яхабы, чтобы извиняющимся тоном взглянуть на команду перед ним, приняв их молчание за отказ (хотя это был не тот случай. Они просто пытались прийти в себя после того, что, черт возьми, они только что видели.)       — Да. Я вроде как заблудился, и у меня ужасное чувство направления. — он нервно рассмеялся и почесал затылок. — Яхаба-сан столкнулся со мной и предложил отвезти меня сюда, чтобы воспользоваться одним из ваших телефонов и позвонить кому-нибудь, чтобы забрать меня.       — Тебе нужно где — нибудь быть? — спросил Иваизуми таким добрым голосом, которого даже Ойкава раньше не слышал.       — Нет. — ответил рыжик, слегка заикаясь. — Не совсем. — при этом в спортзале воцарилась задумчивая, но не неловкая тишина. В этот момент вся активность и шум полностью прекратились, и Хинате показалось, что бело-голубая команда, которой он так восхищался, вела безмолвный разговор, в котором он был совершенно не в курсе. Это заставило его поежиться, если быть честным. Он никогда не любил тишину. Это всегда казалось бесконечно громче, чем что-либо другое, и от этого у него внутри все болело.       — Ойкава. — все взгляды обратились к Бешеному Псу, который быстро переводил взгляд со своего капитана на маленького рыжего рядом с Яхабой. — Если он не торопится… — он сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. — Нет никаких причин, по которым другой волейболист не мог бы остаться и потренироваться с нами, верно? — все остальные в спортзале вздохнули с облегчением, молча поблагодарив своего темпераментного товарища по команде за то, что он спросил, о чем они все думают.       Ойкава фыркнул и скрестил руки на груди. Он и близко не был так поражен обаянием Хинаты, как его товарищи по команде, и подавил трепещущее чувство в животе исключительно из-за маленького центрального блокирующего. Тем не менее, даже он не мог найти в себе силы позволить Хинате гулять по улицам в одиночестве, пока он ждал, кому бы он ни позвонил, чтобы забрать его. Нет, так просто не пойдет.       — Да, я полагаю, что все в порядке. — проворчал он, поворачиваясь спиной к парочке у двери. Хината положительно просиял от этого, его нервное лицо превратилось в душераздирающий луч, послав несколько сдавленных криков, в том числе один от Яхабы, эхом разнесшийся по всему спортзалу.       — Действительно! — воскликнул Хината, в его медовых глазах безошибочно угадывался огонек. — Вы уверены?! — улыбка не сходила с его губ, когда он взволнованно заговорил. — Я имею в виду, это очень великодушно с твоей стороны предложить, но я не хочу мешать!       — Все в порядке, Хината, честно. — тихо ответил Яхаба, едва способный говорить с сердцем, практически застрявшим в горле. — Мы рады, что ты у нас. — он быстро закрыл глаза, прежде чем улыбка Хинаты стала еще ярче. Он не думал, что сможет с этим справиться.       Иваизуми, никогда не позволявший своим эмоциям проявляться на рукаве, даже несмотря на то, что внутри у него все было как в кашу, почувствовал, что сейчас произойдет, и быстро подошел к маленькому волейболисту. Ему не нужно было, чтобы кто-то из его товарищей по команде ослеп сегодня, большое вам спасибо. Он плавно обвил одной рукой плечо Хинаты, чтобы отвести его от двери на настоящую волейбольную площадку.       Умело игнорируя обиженные взгляды, брошенные в его сторону Ойкавой, который был слегка раздражен тем, как его друг детства, который редко проявлял к нему какую-либо привязанность, был так нежен с маленьким мальчиком, Иваизуми покрутил пальцем в воздухе, начиная движение, чтобы дать сигнал всем продолжать как обычно. В конце концов, это была тренировка по волейболу, и они собирались относиться к ней как к таковой, независимо от того, вторглось ли буквальное солнце в их спортзал или нет.

****

      Ойкаве быстро стало совершенно (и досадно) очевидно, что практически все в спортзале по уши влюбились в Хинату. Ну, в платоническом смысле, то есть. Даже его давний друг, тот, кто обычно хмурился или свирепо смотрел, гордо улыбался, наблюдая, как рыжий пытается попробовать свою фирменную технику прикола. После веселой неудачи мальчик помладше просто рассмеялся и быстро осыпал аса комплиментами о том, как здорово, что он смог это провернуть, и как ему повезло, что он играл так хорошо, что каждый раз безошибочно заставляло обычно угрюмого спайкера сильно краснеть.       Ойкава вздохнул и потер лицо руками. В этот момент он был почти уверен, что Иваизуми продолжал настаивать, чтобы Хината продолжал пробовать его смехотворно сложный трюк с ударами, чтобы он мог чувствовать себя оправданным своими правдивыми словами и обожающими глазами. Если быть честным с самим собой, казалось, что каждый игрок на Аобаджосае, кроме него, конечно, хотел встретиться с Хинатой за то или иное. Единственная причина, по которой мандарин не был схвачен другим из его товарищей по команде, заключалась в том, что Иваизуми бросал взгляды на любого, кто подходил слишком близко. Честно говоря, это было довольно весело.       «Так вот что в тебе такого особенного, а?» — Ойкава задумался про себя, в раздумье приложив палец к губам. — «Теперь я понимаю, почему Дайчи хотел держать тебя подальше от всех в тренировочном лагере». — он наблюдал за происходящим перед ним. — «Ты бы никогда ничего не смог сделать». — его глаз дернулся. ОН должен был быть очаровательным; ОН был тем, кого люди должны были любить и уважать. Не надоедливый сгусток энергии и счастья. Рука Ойкавы напряглась. Это раздражало, граничило с бешенством. Солнечных улыбок Хинаты было бы недостаточно, чтобы понравиться злобному сеттеру, это было ясно как божий день.       — Эй! Великий король! — щебечущий голос вырвал Ойкаву из его мыслей.       — Хм? — его спокойные карие глаза встретились с медовыми, обрамленными пушистыми прядями волос. Уголок рта капитана дернулся. Этот маленький придурок, вероятно, был здесь, чтобы что-то доказать ему, похвастаться тем, как он растопил даже ледяное сердце Бешеного Пса, о том, насколько лучше он владел своим фирменным обаянием. Ойкава подавил усмешку. Этот сопляк думал, что он такой замечательный. Он, вероятно, собирался бросить ему вызов или что-то в этом роде, и…       — Вы можете бросить мне?       Разум Ойкавы затуманился. О. Он не ожидал этого. Тем не менее, разум Ойкавы начал бегать со скоростью мили в минуту. Он, вероятно, спрашивал только для того, чтобы критиковать его или насмехаться над ним о том, насколько Кагеяма был лучшим сеттером, чем он или…       — Я надеюсь, что прошу не слишком многого. Ты просто такой потрясающий, и твои броски выглядят так идеально! Кроме того, ты ещё лучший сеттер, чем Кагеяма, и его броски уже действительно очень хороши, так что я могу только предположить, что твои должны быть легендарными! Я был бы польщен, если бы ты бросил мне хотя бы одну. — Хината прикусил губу. — Пожалуйста?       Разум Ойкавы полностью замкнулся. Люди вроде Хинаты должны были вести себя совсем не так, совсем не так. Заклинатели, такие как маленький центральный блокирующий, обычно были высокомерными, эгоцентричными и раздражающими так, что только Ойкава мог распознать в них кого-то, кто сам обладал значительной долей обаяния, даже если это было только с дамами. Они будут требовать чего-то от других, не задумываясь, пользуясь своим даром, и сердиться, если на кого-то это не повлияет. Они были ужасными людьми, и тот факт, что никто, кроме Ойкавы, не мог этого видеть, вызывал у него желание закричать. И все же один из этих людей стоял прямо перед ним с сердцем, практически сделанным из золота. Почему это было? Что заставило эту особенного очарователя быть таким добрым и чистым, в то время как все остальные были эгоистичными и жадными?       Ойкава напрягся от осознания. Хината даже не подозревал, что он это делает. Эта маленькая креветка понятия не имела, какой властью он обладает над людьми, что они сделают для него, если только он улыбнется или скажет доброе слово в ответ. Может быть, это и к лучшему. Кто знает, что могло бы сойти с рук рыжему, если бы он знал, как легко он может растопить сердца людей.       — Пожалуйста? — повторил Хината, теперь уже более мягким голосом, резко отвлекая Ойкаву от его мыслей. Он повернул голову и увидел, что Иваизуми пристально смотрит на него через всю комнату, ожидая ответа от своего друга детства. Ойкава с привычной легкостью проигнорировал его и повернулся к источнику негромкого голоса. И вот так просто, один взгляд в обожающие глаза рыжика, которые практически умоляли о ответе, заставил его замазаться в руках Хинаты.       Его взгляд был таким теплым, таким полным надежды и чистого, детского счастья и невинности. В этот самый момент, в ту секунду, когда их взгляды встретились, Ойкава был уверен, что в его теле нет ни одной злой косточки. Иррациональная ненависть, которую он испытывал всего несколько мгновений назад к мальчику, стоявшему перед ним, исчезла в одно мгновение. Ойкава не совсем понимал, как назвать возникшее чувство. Он был теплым и пушистым. Как будто что-то в его груди клокотало, угрожая взорваться в любую минуту.       Это было увлекательно.       И вот, ловушка, иначе известная как дружба Хинаты, захлопнулась.       И Ойкава попал прямо в это.       Трудный.       — ДА! — внезапно завопил он, и все вокруг вздрогнули от неожиданности при его вспышке. Он сделал паузу и откашлялся, болезненно осознавая, как отчаянно это прозвучало. — Я брошу тебе. — продолжил он, на этот раз немного более спокойным голосом. У Хинаты отвисла челюсть от такого ответа, прежде чем она закричала от радости.       — ПРАВДА?! — он не дал Ойкаве времени ответить. — БОЛЬШОЕ ВАМ СПАСИБО! ЭТО БОЛЬШАЯ ЧЕСТЬ ДЛЯ МЕНЯ!       Ойкава улыбнулся такой радостной реакции. И это была не просто одна из его фальшивых улыбок. Это была настоящая, сострадательная улыбка, та, которую он редко носил и которую практически никто никогда не видел. Единственным человеком в спортзале, который видел её до этого момента, был Иваизуми, и даже он наблюдал это всего один или два раза в этой жизни.       — Для меня это большая честь, коротышка. — он ответил, махнув рукой в сторону энергичного джинджера. — Просто дай мне секунду, мне нужно надеть наколенник. — Хината с энтузиазмом кивнул и подскочил к волейбольным тележкам, где его встретили многочисленные взъерошенные волосы Бешеного Пса и Куними, которые редко проявляли привязанность к кому-либо. Ойкава вздохнул и неторопливо отошел в сторону. Это число десять действительно было чем-то.       — Привет, Шиттикава. — Ойкава надул губы со своего места на скамейке и перевел взгляд со своей ноги на своего друга детства, стоящего над ним.       — Ты должен продолжать называть меня так?       Иваизуми закатил глаза и опустился на колени, чтобы помочь Оикаве расположить колено.       — Что с тобой?       — Что ты имеешь в виду, Ива-чан?       Иваизуми на мгновение сверкнул глазами, прежде чем протянуть руку, давая знак Ойкаве поставить ему коленный бандаж. Ойкава подчинился, секунду порывшись в своем вещевом мешке, прежде чем вытащить знакомую белую ткань и протянуть ему.       — Ты знаешь, что я имею в виду, придурок. Я знаю тебя. — он взял коленный бандаж и подтянул его вверх по ноге Ойкавы, осторожно, чтобы не толкнуть ее. Ойкава просто наблюдал. Это было нормально для них. — И если я что-то и знаю о тебе, так это то, какое лицо ты корчишь всякий раз, когда тебе что-то не нравится.       — Да. Такое лицо я делаю всякий раз, когда смотрю на тебя.       — Заткнись, Дерьмикава. Я задаю вопрос.       — Так подло!       Иваизуми раздраженно фыркнул.       — Все, что я знаю, это то, что ты корчил такое же лицо Хинате, когда он вошел в эти двери. — он подозрительно приподнял бровь. — Что изменилось?       Ойкава пожал плечами.       — Я понял, что он не был эгоистичным парнем. — он с отвращением сморщил нос. — Не то что другие очаровашки, с которыми я сталкивался»       — Другие какие?       Ойкава отмахнулся от него.       — Ничего, ничего. — На мгновение между ними воцарилась тишина.       — Если ты причинишь ему хоть какой-то вред, я надеру тебе задницу до луны.       Ойкава посмотрел на своего лучшего друга со скучающим выражением лица.       — Всегда с угрозами, Ива-чан. Я уже говорил тебе раньше. Насилие тебе не идет»       — Я серьезно, Трашикава. — он сказал. — Я прикончу тебя, если ты сделаешь что-нибудь, чтобы ранить его физически, умственно или эмоционально.       Ойкава вскинул руки в знак капитуляции.       — Расслабься, Ива-чан. Если я что-нибудь сделаю с рыжим, я позволю тебе покончить со мной самому.       Иваизуми утвердительно кивнул.       — Хорошо.       Ойкава закатил глаза и поднялся со скамейки, чтобы подойти туда, где ждал Хината, вооружившись улыбкой, которая могла соперничать с солнцем, и настороженными глазами.

****

      — Ты УВЕРЕН, что мы не можем оставить его у себя? — прошептал Бешеный Пес Иваизуми, когда они оба наблюдали, как Хината ударил в то, что, возможно, было его 35-м спайком. В ответ Иваизуми кивнул головой в сторону упрямого нападающего, стоявшего рядом с ним.       — Карасуно убили бы нас. — прямо сказал он.       — И?       — Вот и все. — Ивайдзуми пожал плечами. — У меня буквально нет других причин, кроме этой, почему мы не можем оставить его.       — Я не знаю. — Ватари присоединился к двум своим товарищам по команде в стороне. — Я видел, что мы просто рискнули и столкнулись с гневом Карасуно, когда придет время.       — Это похищение. — перебил Ханамаки, втискиваясь в пространство между Иваидзуми и Бешеным Псом. — Это незаконно.       — Ты хочешь сказать, что ты против этого? — либеро Аобаджосая поднял бровь.       Ханамаки фыркнул.       — Нет, я полностью за это. Я просто констатирую факт.       — Хм. — Бешеный Пес хрустнул костяшками пальцев. — Ты думаешь, он будет возражать?       — Кто?       — Хината. — четверо игроков внимательно наблюдали, как рыжеволосый сделал еще один летящий прыжок, легко соединив руку с другим идеально настроенным волейболом.       Ватари что-то промычал в ответ.       — Я не уверен. Я имею в виду, что он, очевидно, очень любит Карасуно, но в то же время он был практически поражен, когда вошел в спортзал. — он обвел их жестом.       Иваизуми прищурился.       — Эй, Хината! — Ойкава и мальчик, которого он поначалу звал, одновременно повернули головы и уставились на него. Иваидзуми вздрогнул. Жуткий. — Как бы ты хотел время от времени заходить на тренировку в Аобджосай, как ты делал сегодня?       Все лицо Хинаты засияло, как рождественская елка, когда он бросился к асу Сейджо, оставив позади очень обиженного сеттера.       — Действительно! — он резко остановился прямо перед четырьмя мальчиками. — Серьезно?!       Иваизуми кивнул, сдерживая улыбку.       — Конечно. Я думаю, что все здесь согласятся со мной, когда я скажу, что вам здесь рады в любое время. — он выжидающе посмотрел на своих товарищей по команде, которые все с энтузиазмом кивали в сторону Хинаты.       Рыжий пискнул в ответ, открыв рот, чтобы, без сомнения, бесконечно поблагодарить команду, но был остановлен, когда Ойкава появился рядом с ним и положил руку ему на плечо.       — Давай, Чиби-чан. — он прощебетал, направляя его обратно к волейбольной сетке, бросая несколько сердитых взглядов через плечо на Иваидзуми за то, что он прервал их рутину бросков и спайков. — Давай продолжим играть. Я хочу дать тебе еще несколько бросков для удара.       Хината просиял, глядя на более высокого игрока при этом, непреднамеренно вырвав его плечо из руки Ойкавы, когда он побежал, чтобы занять позицию.

****

      Тренировка закончилась слишком рано для Аобаджосая. Когда часы пробили одиннадцать, а это было уже через два часа после того, как все должно было закончиться, Хината впервые в жизни объявил, что слишком устал, чтобы бить по мячу. Тем не менее, он пережил всех остальных со значительным отрывом. Волейболисты Сейджо были разбросаны по боковой линии корта, наблюдая, как Хината мечется и бросает мячи, подаренные ему Яхабой, который заменил Ойкаву после того, как у последнего чуть не подкосились колени от необходимости так долго стоять в одном и том же положении. Хотя они могли бы пойти домой, если бы захотели, все остались. Если бы Карасуно узнали об этой небольшой тренировке и предложении Иваизуми о большем, был хороший шанс, что у них никогда не будет возможности снова увидеть Хинату вне матчей, независимо от того, было ли у него приглашение прийти или нет.       Маленький, дружелюбный, гиперактивный шарик солнечного света и энергии украсил их сегодня, и они собирались лелеять этот момент так долго, как только смогут.       После заявления Хинаты Иваизуми и Ойкава быстро ухватились за возможность забрать Хинату домой, к большому огорчению своих товарищей по команде. Однако Иваизуми в кои-то веки приехал на своей машине вместо того, чтобы идти на тренировку пешком, так что это было самое логичное объяснение и самый безопасный способ для рыжика добраться домой. Когда Ойкава объяснил это, все неохотно согласились, разочарованные тем, что потенциально это может быть последний раз, когда они видят маленького мальчика, но не желая ни в малейшей степени рисковать безопасностью Хинаты.       После быстрого обмена номерами телефонов и восторженных прощаний игроки уныло наблюдали, как трио умчалось по пустынной улице. Через мгновение все они направились обратно в спортзал с тяжелыми глазами и такими же тяжелыми сердцами.       Яхаба собрал свои принадлежности ноющими пальцами. И все же он чувствовал себя странно совершенным. Было приятно сознавать, что именно он привел Хинату в спортзал Аобаджосай, что именно из-за него его товарищи по команде познакомились с маленьким игроком, которого они так полюбили менее чем за пять часов.       — Спасибо, Яхаба.       Яхаба обернулся и столкнулся лицом к лицу с Киндаичи, который засунул руки в свою волейбольную куртку и спортивную сумку, перекинутую через плечо.       — Для чего?       — Ты знаешь. — он махнул рукой вдаль, неопределенно указывая в ту сторону, куда уехали Иваидзуми, Ойкава и Хината. — Это.       Яхаба улыбнулся.       — Это по-гейски.       — Это НЕ ТАК!       — Это тоже.       — ИЗВИНИ? Я? ОН БУКВАЛЬНО КОТЕНОК. А. КОТЁНОК. ДЕСЯТЬ.       Яхаба перестал поддразнивать и просто уставился вдаль.       — Да. — на мгновение воцарилась тишина. — Как ты думаешь, мы увидим его снова на следующей тренировке, как предложил Ивизуми-сан?       Киндаичи фыркнул.       — Я уверен, что мы так и сделаем, пока Дадчи* не узнает.» — Яхаба хихикнул на это. — Кроме того. — продолжил он. — Мы его друзья, не так ли?       Яхаба утвердительно кивнул. Он никогда в жизни ни в чем не был так уверен.       — Да.