Наша маленькая любимая ворона

      Хината был в панике.       Внутри, конечно. Снаружи все, что он мог сделать, это — стыдливо повесить голову и не отрывать глаз от пола, как и остальные его несчастные товарищи по команде, в то время как Дайчи продолжал кричать на всех, даже на Сугу, что было редкостью.       Должно быть, он сделал что-то не так в прошлой жизни, потому что день Хинаты пошел на юг с тех пор, как он вышел из своей двери тем утром. Пока он шел в школу, шел дождь, в результате чего промокший джинджер опоздал на тренировку по волейболу, много поддразнивая Кагеяму и Цукишиму, но в конечном итоге все закончилось тем, что встревоженные Дайчи и Суга заискивали перед ним все тренировки. Хината усмехнулся про себя, убедившись, что все достаточно тихо, чтобы он не разозлил своего капитана еще больше, чем уже был. Он в любой день предпочел бы Дайчи разъяренным.       Этим утром он также провалил тест по английскому, а когда пришло время обеда, он сделал прискорбное открытие, что либо оставил свою коробку с бенто у себя дома, либо бросил ее в спешке, чтобы укрыться от дождя.       В любом случае, ему нечего было есть.       Его паршивый день стал только хуже, когда что-то вывело Дайчи из себя. Причина его внезапного гнева могла варьироваться от бесконечных препирательств Хинаты и Кагеямы до вандализма Танаки в раздевалке мальчиков. Тем не менее, суть заключалась в том, что никто не знал, за что их ругают. Однако в данный момент Хината не мог найти в себе сил позаботиться об этом, потому что бесконечные ругательства Даичи продлили волейбольную тренировку на тридцать минут.       Киёко, тренер Укай, Ячи и Такеда давно ушли, бросив последний сожалеющий взгляд через плечо, прежде чем выбежать из спортзала, никто из них не хотел подвергаться гневу Дайчи, если бы они могли этого избежать.       Все еще. Прошло тридцать минут, а Даичи все еще не сдавался. Хината взглянула на часы, поморщившись от времени. Это было плохо. Это было очень, очень плохо.       Обычно энергичный джинджер прыгал при любой возможности остаться в своем любимом тренажерном зале. Хотя наорать на своего капитана было не совсем приятным занятием, Хината не возражал, пока его окружали волейбольные мячи, сетки и его друзья, даже если на них кричали вместе с ним.       Но сегодня все было по-другому.       Палец Хинаты дернулся. Его положение становилось неудобным, но он знал, что если поднимет голову, это только еще больше разозлит Дайчи. Он никогда не умел стоять на месте, и каждая частичка его тела практически кричала ему, чтобы он убирался из спортзала, убегал, пока его команда не увидела то самое, что он не хотел, чтобы они видели.       Или, в его случае, те самые люди, которых он не хотел, чтобы они видели.       Хината прикусил губу и бросил еще один взгляд на часы, борясь с желанием закричать. Сейчас было 5:33, ровно за две минуты до того, как два определенных человека должны были забрать его с тренировки по волейболу.       Та же самая волейбольная тренировка должна была закончиться тридцать долгих минут назад.       Сначала Хината был взволнован, увидев их, но теперь он был просто откровенно напуган.       Рыжий не сводил глаз с часов, кровь стучала у него в ушах, когда тирада Даичи превратилась всего лишь в фоновый шум. Осталась одна минута. О боже, что бы подумала его команда? У них, несомненно, возникло бы много вопросов, не говоря уже о том, что Кагеяма был бы огорчен тем фактом, что человек, которого он ненавидел больше всего, забирал свой шприц из школы.       Хината поджал губы в предвкушении. Неизвестность убивала его. Он боролся с желанием вздохнуть и сосредоточил свою энергию на том, чтобы успокоить нервы. Он думал, что у него все так спланировано и тоже идеально! Занятия волейболом, как обычно, заканчивались вовремя, он и Кагеяма тренировались примерно пятнадцать минут после того, как, как они обычно это делали, Кагеяма уходил, как обычно, и у Хинаты было достаточно времени, чтобы собрать свои вещи и быть забранными двумя его очень близкими друзьями, и никто из его волейбольной команды никогда не знал об этом!       Хината закатил глаза, его челка скрывала раздражение. Очевидно, вселенная ненавидела его, потому что сегодня абсолютно ничего не шло правильно. Его медово-коричневые глаза комично расширились, когда часы пробили 5:35. О боже, он так облажался.       Как по сигналу, двойные двери в спортзал распахнулись, открыв двух высоких, симпатичных и очень узнаваемых волейболистов.       — Эй! Мы должны… ох. — Ойкава замер, когда головы всех членов Карасуно повернулись к нему. — Привет.       Хината боролся с желанием ударить в лицо. Черт возьми, Ойкава, почему ты не мог хоть раз в жизни опоздать?       Крики Дайчи немедленно прекратились, его убийственное выражение лица сменилось удивлением, которое быстро перешло в подозрение.       — Ойкава? — его взгляд метнулся к другому мужчине, который в данный момент смотрел на волейболистов перед ним с виноватым выражением лица. — Иваизуми?»       — Привет. — последний небрежно провел рукой по волосам, незаметно оглядывая толпу волейболистов, пока не встретился взглядом с Хинатой, прежде чем вопросительно приподнять бровь. Хината скорчил гримасу и поднял руку в знак извинения, к счастью, этот обмен репликами остался незамеченным его товарищами по команде, которые все были заняты тем, что смотрели на двух игроков Аобаджосай перед ними.       Танака был первым, кто оторвал свою челюсть от пола.       — Какого черта вы, ребята, здесь делаете? — его неприкрытая ненависть к Ойкаве просочилась в его слова, заставив Хинату бросить слегка опровергающий взгляд на своего старшеклассника.       — Да! — Нишиноя подскочил к Танаке. — Это частная собственность! Вы не можете быть здесь! — он повернулся к Асахи. — Это частная собственность, верно? — Асахи вздохнул и кивнул, от этого жеста лицо Нишинои расплылось в торжествующей улыбке.       Иваизуми поднял руки в знак капитуляции. Он просто выглядел настолько довольным ситуацией, что Хинате пришлось прикрыть рот рукой, чтобы скрыть улыбку.       — Смотри. Мы не хотим никаких неприятностей. — решительно сказал он, настороженно оглядывая команду перед собой.       — Да! — Ойкава сверкнул ослепительной улыбкой и знаком мира, его чересчур жизнерадостный голос эхом разнесся по спортзалу. — Не нужно быть таким враждебным.       — Ты не ответил на наш вопрос. — Кагеяма скрестил руки на груди, отказываясь встречаться взглядом с кем-либо из своих бывших товарищей по команде. — Что ты здесь делаешь?       Иваизуми и Ойкава беспомощно посмотрели друг на друга, не зная точно, что делать. Они были единственной дорогой домой для Хинаты, и именно по этой причине он в первую очередь пошел пешком, а не поехал в школу на велосипеде, и они планировали этот день заранее. Тем не менее, ни один из игроков Аобаджосай не был доволен тем, что рассказал явно разгневанной команде о своих планах с рыжиком, если он этого не хотел, поэтому они остановились на следующем лучшем варианте.       Сваливание.       Ойкава бросил последний взгляд на Иваидзуми, прежде чем драматично помахать пальцем перед лицом Танаки, отчего тот практически задрожал от гнева.       — Я мог бы спросить вас, ребята, о том же самом.       Цукишима с отвращением сморщил нос, окинув сеттера холодным взглядом.       — Это наша школа.        — Но прошло почти сорок минут после того, как тренировка должна была закончиться.       — Но это все ещё наша школа, и… Подожди, откуда ты это знаешь?       Хината вздрогнул, и Иваизуми грубо ущипнул друга детства за руку. Эту оплошность будет довольно трудно объяснить, и все трое это знали. Тем не менее, все были полны решимости сохранить свою дружбу в секрете от, по общему признанию, чрезмерно заботливой команды Хинаты, Хинаты, потому что он знал, что Кагеяма ненавидит их (хотя и не мог понять, почему), и игроков Аобаджосая, потому что они знали, что если Карасуно узнает, то шансы на то, что они смогут побыть наедине с джинджером, которого они так полюбили, резко уменьшились.       Насколько всем троим было известно, Карасуно считал их в лучшем случае просто знакомыми, и они намеревались продолжать в том же духе.       — Эм. Удачная догадка? — Ойкава слабо пожал плечами и почесал затылок, полностью осознавая, насколько глупо прозвучало его оправдание.       — Почему ты здесь? — голос Суги был холодным и требовательным, когда он скрестил руки на груди. Это было утверждение, а не вопрос. Это было совершенно ясно.       Иваизуми закатил глаза и взял Ойкаву за руку, даже не пытаясь быть осторожным. Хината был почти уверен, что он нарочно толкнул локтем своего лучшего друга, просто чтобы отомстить ему за его очевидную оплошность.       — Ничего. Мы как раз собирались уходить.       — Ива-чан! — Ойкава протестующе завопил. — Что ты… мы должны… — он закрыл рот, когда Иваизуми пристально посмотрел на него. Хината с удивлением наблюдал, как между двумя мужчинами, казалось, шел безмолвный разговор, и оба они прекрасно понимали, что говорит другой.       — Мы. Уходим.       Ойкава прекратил борьбу с хваткой Иваизуми и позволил вывести себя наружу, бросив последний предупреждающий взгляд на рыжего, прежде чем двойные двери захлопнулись. Хината краем глаза взглянул на свою команду, чувствуя, что немного расслабляется, так как, казалось, они предполагали, что сеттер смотрел на всех них.       — Ну, так и было…странно. — Асахи все еще смотрел в сторону дверей, нахмурив брови и склонив голову набок. — Что все это значит?       — Не знаю. — весь гнев, который был в Дайчи всего несколько минут назад, исчез, оставив только очень растерянного волейбольного капитана.       — Держу пари, я их спугнул! — Танака гордо выпятил грудь. Цукишиме пришлось физически сдерживаться, чтобы не сделать рука-лицо. — У этого парня могут быть все дамы, но у него нет мускулов, как у настоящего мужчины! — он ухмыльнулся, самодовольно кивая. Торжествующая улыбка Нишинои стала еще шире только после того, как члены Аобаджосая вышли из спортзала, и Хината подозревал, что либеро тоже думал, что он как-то связан с их внезапным отсутствием.       Хината улыбнулся про себя, прежде чем отвернуться от дверей и посмотреть на Дайчи. Он виновато улыбнулся и заложил большой палец за спину.       — Э-э, я знаю, что ты был в середине того, чтобы накричать на нас, но я могу идти? — когда капитан перевел взгляд на Хинату, рыжий воспользовался возможностью ослепительно ухмыльнуться в его сторону, всегда взволнованный тем, что капитан обращает на него внимание. — Сегодня я пошел в школу вместо того, чтобы ехать на велосипеде, поэтому мне нужно идти, иначе я не вернусь домой до темноты!       — Эм. Конечно. — Хината мог бы поклясться, что Дайчи выглядел немного подавленным, глядя на его возбужденную улыбку. Через мгновение капитан моргнул и покачал головой, словно пытаясь прийти в себя, прежде чем украдкой взглянуть на часы. — Ой. Я думаю, уже довольно поздно, ха.       — Спасибо, Дайчи-сан! — хотя это и не был ясный ответ, все, что требовалось Хинате, это — собрать его вещи, быстро обнять капитана и выскочить из спортзала, как будто от этого зависела его жизнь.       — Хм. — то было все, что Суга мог сказать, когда он скрестил руки на груди и уставился на то место, где всего несколько мгновений назад был рыжий. — Он определенно горит желанием.       — Какого черта этот придурок пошел в школу пешком, а не на велосипеде? — Кагеяма раздраженно скрестил руки на груди, по-видимому, недовольный глупостью своего друга. Дайчи просто отмахнулся от своего комментария, его глаза остекленели, а выражение лица было чистым блаженством. Кагеяма подавил желание застонать. Вероятно, это было только потому, что его обнял Хината. Фу. Глупый Хината и его невероятные объятия.       — Эм. — Ямагучи поднял бровь. — Хината оставил свою бутылку с водой.       — Конечно, он это сделал. — Цукишима и Кагеяма ворчали в унисон, стреляя друг в друга смертельными взглядами после того, как это произошло.       Нишиноя, который ухватился за любую возможность заставить своего драгоценного кохая улыбнуться, практически прыгнул со своего места рядом с Танакой туда, где Ямагучи держал стакан с водой Хинаты примерно в пятнадцати футах, заставив бедного веснушчатого мальчика вскрикнуть от удивления и вернуться к Цукишиме.       — Я отнесу это ему! — перевозбужденный либеро выхватил бутылку из рук Ямагучи, прежде чем подскочить к вращающимся дверям, напевая странную мелодию, которую никто из них никогда раньше не слышал. — Если он идет пешком, он, вероятно, еще даже не вышел со стоянки! — Нишиноя гордо ткнул пальцем ему в грудь и усмехнулся. — Я все понял, ребята, не волнуйтесь! Я верну эту бутылку Шоё, даже если это будет последнее, что я сделаю! — отдав последний салют Танаке и издав пронзительный боевой клич, второгодка быстро вышел из здания, пинком распахнув двери и пробежав через них, как маньяк, всю дорогу аплодируя.       — Что с ним такое? — прямо спросил Цукишима, наблюдая, как закрываются двойные двери. — Это буквально просто бутылка с водой Хинаты.       Танака пристально посмотрел на центрального блокирующего, прежде чем вытереть несуществующую слезу с глаза.       — Такой храбрый солдат.       Не прошло и мгновения, как Нишиноя ворвался обратно в двери с красным лицом и широко раскрытыми глазами.       Асахи моргнул.       — Ого. Это было быстро.       — Да. Без шуток. — Дайчи нахмурил брови. — Примерно пять секунд.       Нишиноя закатил глаза и бросил бутылку с водой Хинаты на землю, к большому удивлению своих товарищей по команде, которые перевели взгляд с выброшенной бутылки с водой на расстроенного либеро.       — Что не так? — спросил Суга после некоторого молчания. Его глаза сузились. — Где Хината?       Нишиноя дико указал на двери, все мысли о том, чтобы вернуть бутылку с водой своему любимому кохаю, были забыты.       — Он еще даже не добрался до парковки! — крикнул он шепотом, обводя взглядом спортзал, как будто подозревал, что на него что-то выскочит. — Он за углом, у торгового автомата!       — И что? — Кагеяма скрестил руки на груди. — Этот придурок собирается перекусить, подумаешь. Он все равно сегодня не обедал. Он, наверное, голоден. — он подчеркнул это последнее утверждение раздраженным фырканьем, закатив глаза от глупости своего партнера.       — Что? Он не обедал! — Суга повернулся и пристально посмотрел на Кагеяму. — Почему ты мне не сказал! У меня было лишнее! — он бросил на своего товарища-сеттера многозначительный взгляд, заставив младшего отпрянуть назад. — Он не должен был играть в волейбол на пустой желудок! Серьезно, он может упасть в обморок, или у него закружится голова, или…       — Боже мой, Суга-сан, перестань быть такой мамой! — Нишиноя осторожно согнул руку. — Хината — твое драгоценное дитя-ангел, и ты должен защитить его от всех опасностей и вреда, бла-бла-бла, а теперь, ПОЖАЛУЙСТА, ПОСЛУШАЙ МЕНЯ?!       Весь шум мгновенно прекратился при словах Нишинои. Если было достаточно плохо, что либеро рискнул навлечь на себя гнев Коуши Сугавары из всех людей, то он должен был о чем-то серьезно беспокоиться. Казалось, седовласый сеттер пришел к тому же выводу, что и его команда, скрестив руки на груди и слегка приподняв подбородок в сторону своего младшеклассника, чтобы показать, что он слушает.       Нишиноя облегченно улыбнулся, открыл рот, закрыл его, затем снова открыл. Его команда наблюдала за этой внутренней дискуссией с легким любопытством, зная, что, вероятно, что-то было не так, но опять же, либеро действительно склонен все преувеличивать. Какая бы борьба ни стояла перед Нишиноей, казалось, была решена, когда он поманил всех одним пальцем, серьезный, как всегда.       — Будет лучше, если я покажу вам.       Не говоря больше ни слова, либеро во второй раз за две минуты выбежал через двойные двери, его команда шла в ногу за ним. Они завернули за угол и замерли.       — Смотрите! — Нишиноя энергично жестикулировал при виде открывшегося перед ними зрелища, понизив голос, чтобы его не услышали. — Смотрите, смотрите, смотрите!       Хината переместился со своего предыдущего места перед торговым автоматом и теперь шел по дорожке к стоянке. Единственная проблема заключалась в том, что он был не один. По обе стороны от него стояли двое отвратительно знакомых людей, вид которых заставил Кагеяму выругаться. Иваизуми располагался справа от их джинджера, а Ойкава — слева.       — Черт возьми… — пробормотал Энношита, так же смущенный этим развитием событий, как и все остальные.       Кагеяма уставился в затылок двум своим предыдущим наставникам.       — Клянусь богом, если они что-то с ним де…       Ямагучи успокаивающе положил руку сеттеру на плечо, чтобы тот не выдал своего присутствия и не ударил кого-нибудь по лицу без веской причины. Справедливости ради, Ямагучи подумал, что увести Хинату подальше от опасно сильных волейболистов-соперников, которые потенциально могли раздавить его друга большим и указательным пальцами, было фантастической причиной, просто суд не одобрил бы, если бы Кагеяму обвинили в убийстве.       — Просто наблюдаем. — это было все, что они могли сейчас сделать, и они это знали.       Асахи кивнул, незнакомое зловещее выражение промелькнуло на его обычно мягких чертах.       — В ту секунду, когда они попытаются напасть на него, вот тогда мы изобьем их до полусмерти.       Цукишима поправил очки, уже пресыщенный этой ситуацией.       — Ребята, похоже, им просто весело. — он раздраженно скрестил руки на груди. — Он, вероятно, сверкнул одной из тех глупо милых улыбок на их лицах, и теперь они лучшие друзья или что-то в этом роде.       Суга ткнул Цукишиму в щеку, убирая руку, прежде чем блондин смог ее оттолкнуть.       — Ты только что назвал Хинату милым?       — Ну, да. Я не идиот. — Цукишима приподнял бровь. — Вы собираетесь сказать мне, что я не прав?       Суга просто пожал плечами и снова перевел взгляд на сцену, разыгрывающуюся перед ними.       — Нет. Ты совершенно прав.       При ближайшем рассмотрении члены Карасуно смогли увидеть, что Хината на самом деле смеялась с двумя самыми узнаваемыми лицами Аобаджосая. Хотя они были слишком далеко, чтобы расслышать слова, которыми обменялись Оикава, Иваидзуми и Хината, веселый смех, исходящий от троих, был слабо слышен затаившейся командой.       — Что, если они заманивают его ложным чувством безопасности, прежде чем сбить с ног и побудить бросить волейбол, присоединиться к их команде или что-то в этом роде?       — ТАНАКА! — прошипел Дайчи, разворачиваясь лицом ко второгодке. — ПОЧЕМУ ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ ТАКИМ ПЕССИМИСТОМ, КОГДА БУКВАЛЬНО ВСЕ СВЯЗАНО С ХИНАТОЙ!       Если Танака и был встревожен тихой вспышкой Дайчи, он этого не показал.       — Все, что я говорю, это то, что этого ребенка определенно когда — нибудь похитят. — он на мгновение задумался. — Или он попадёт под автобус.       — Иисус, Танака. — пробормотал Асахи, его лицо странно побледнело. — Откуда, черт возьми, взялись эти идеи?       — Коротышка слишком идеален. — он пожал плечами, как будто это был самый очевидный факт в мире. — Нет никакого способа, чтобы вселенная рано или поздно не сделала с ним что-нибудь ужасное.       — Ты имеешь в виду что-то более ужасное, чем смерть его отца? — Цукишима невозмутимо сверлил дырки в затылке своего старшеклассника.       Танака отшвырнул его, не теряя ни секунды.       — Да. Кроме этого.       — Ты говоришь так, как будто хочешь, чтобы это произошло. — пробормотал Нишиноя, обвиняюще хмурясь на своего друга.       Танака торжественно покачал головой.       — Нет, чувак. Вот почему я всегда должен предполагать худшее? — на лице Танаки внезапно появилась маниакальная ухмылка. — Это чтобы я знал, чью голову оторвать, как только это произойдет.       — О, черт возьми, да! Вот об этом я и говорю!       — Спасибо, Ноя!       — Я могу помочь?!       — Конечно! Мы можем убить любого, кто причинит вред Шоё вместе! — он сжал кулаки в беззвучном боевом кличе, не желая предупреждать о своем присутствии тех самых людей, от которых они пытались скрыться.       Суга закатил глаза на своего кохая, взмахнув рукой в воздухе в знак молчания, которому все немедленно подчинились. Нишиноя уже испытывала терпение Суги однажды в тот день, и никто не хотел видеть, выдержит ли это.       — Мы следуем за ними, верно?       — О да, конечно.       — На сто процентов.       — Разве это не то, что мы изначально планировали сделать?       — Да.       — Мне нужно быть там на случай, если придется избить одного симпатичного мальчика!       — Мне немного любопытно.       — Конечно.       — Э-э, ребята? Они ушли.       Все взгляды обратились на Энношиту, который указывал на теперь уже пустой тротуар перед ними.       — Черт! — Кагеяма вскочил со своего места на корточках и побежал в направлении парковки. Обменявшись решительными взглядами и беспомощно пожав плечами, остальная часть команды быстро последовала за ними.

****

      Охваченным паникой волейболистам не потребовалось много времени, чтобы догнать маловероятную троицу, учитывая, что парковка находилась всего в нескольких сотнях метров отсюда. Карасуно тихо укрылись в особенно густых зарослях кустарника, наблюдая, как Иваидзуми, Ойкава и Хината выезжают со стоянки и вместе идут по дороге.       — Как, черт возьми, мы теперь будем следовать за ним? — раздраженно спросил Дайчи, когда они смотрели, как троица удаляется все дальше и дальше. — Мы никак не сможем следить за Хинатой, чтобы они нас не заметили.       Его товарищи по команде несколько секунд молчали, каждый из них размышлял над своим затруднительным положением. Они не очень задумывались о том, как именно они собираются следовать за своим энергичным рыжим товарищем по команде, так как они вроде как решили последовать за ним по наитию, но никто не собирался так легко сдаваться, особенно когда это касалось их драгоценного солнечного шарика, тусовавшегося с двумя самыми умелыми (и, возможно, самыми опасными). Игроки в Аобаджосай.       — Мы выследим их на расстоянии. — наконец сказал Кагеяма, садясь на пятки. — Мы следуем за ними издалека и видим, куда они идут.       Асахи почесал в затылке.       — Я не знаю. О каком расстоянии мы говорим?       Глаза Нишинои загорелись.       — Так далеко, что мы едва можем их видеть, но если они оглянутся, мы не покажемся подозрительными! — либеро возбужденно ухмыльнулся. — Мне это нравится.       — Мы будем совсем как шпионы! — Танака замахал кулаками в воздухе, при этом их безжалостно царапали многочисленные ветви, окружающие их. Его взгляд скользнул к Нишиное, который серьезно кивнул.       — Мы готовились к этому моменту.       Цукишима закатил глаза.       — Конечно, у тебя есть. — он наморщил нос. — Если мы собираемся это сделать, не думаешь ли ты, что нам, вероятно, уже пора идти?       Все взгляды обратились к тому месту, где несколько мгновений назад были Хината, Иваизуми и Ойкава, только чтобы обнаружить, что троица была едва заметным пятнышком вдалеке, когда они шли все дальше и дальше по дороге.       — Теперь мы можем идти? — Ямагучи повернулся к Кагеяме с вопросом. Сеттер торжественно кивнул, его лицо было совершенно серьезным.       — Да.       Как будто щелкнул выключатель, все одиннадцать волейболистов вышли из кустов и побежали к краю парковки, напугав до полусмерти первокурсницу из класса Кагеямы, которая продолжала кричать о том, как «монстры возникли из глубины листвы», что побудило Нишиною начать расти и гоняться за ней вокруг ее припаркованной машины, что привело к тому, что Дайчи преследовал его, а все остальные смеялись.       К тому времени, когда они, наконец, расположились, те самые люди, которых они пытались выследить, были едва видны на расстоянии. После многих ударов карате по голове от очень нетерпеливого Суги старшеклассники, наконец, отправились вслед за своим однокурсником по команде.       Игроки Карасуно старались держаться на почтительном расстоянии от троицы, как и предлагал Кагеяма, стараясь держать их в поле зрения, но не подходя достаточно близко, чтобы они могли видеть их лица.       — Как вы думаете, куда они направляются? — вороны шли в молчании около десяти минут, прежде чем Ямагучи задал вопрос, который они все задавались, но не знали, когда спросить.       — Понятия не имею. — ответил Дайчи, почесывая подбородок. — Куда угодно, я думаю.       — Я говорю вам, ребята. Они совершенно точно похитили его.       — Танака, я очень сомневаюсь, что Иваизуми Хаджиме и Ойкава Тоору похитили бы Хинату. — Дайчи на мгновение замолчал, прежде чем повернуться к Кагеяме. — Правильно?       Кагеяма просто пожал плечами, не сводя глаз со своего партнера и бывших товарищей по команде.       — Я не знаю. Хотя Ойкава однажды пытался ударить меня по лицу, когда я учился в средней школе.       — ЧТО?! — Суга чуть не поперхнулся, прежде чем обернуться и свирепо уставиться на своего товарища сеттера. — И ТЫ НЕ ПОДУМАЛ СКАЗАТЬ НАМ ОБ ЭТОМ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ МЫ ПОЗВОЛИМ ИМ УЙТИ С ХИНАТОЙ?!       — Я же вам говорил. Они собираются убить его.       — ТАНАКА! — Дайчи щелкнул второгдку по лбу, прежде чем продолжить свою прогулку, время от времени посылая смертельные взгляды через плечо. — Хинату не собираются убивать.       — Да! — Нишиноя подскочил к Танаке, на его лице застыла широкая улыбка. — С ним всё будет в порядке! Мы такие замечательные семпаи, что побьем любого, кто хотя бы прикоснется к волосам на его голове!       Асахи содрогнулся. Было странно слышать, как такая серьезная угроза прозвучала весело и небрежно, как будто кто-то описывал погоду.       — Успокойся. Вся причина, по которой мы следим за Хинатой в первую очередь, заключается в том, чтобы с ним не случилось ничего плохого.       — Я говорю вам, ребята, вы слишком остро реагируете. — Цукишима раздраженно скрестил руки на груди. — Я сомневаюсь, что Хинату собираются похитить, убить или как-то иначе. — он послал острый взгляд в сторону Танаки, который, в свою очередь, просто отмахнулся от косвенного оскорбления.       — Лучше быть в безопасности, чем сожалеть, Цуки-чувак. — заявил Танака, посылая бесстыдную ухмылку через плечо. Цукишима просто фыркнул и отвернулся.       Энношита слегка ухмыльнулся выходкам своей команды, прежде чем прищурить глаза. Единственная причина, по которой они так долго могли следить за тремя волейболистками, заключалась в том, что ярко-оранжевые волосы Хинаты резко контрастировали с коричневыми и серыми цветами города вокруг них, а также с Иваизуми и Ойкавой.       — Они только что зашли в то кафе?       Все разговоры прекратились, когда десять пар глаз уставились на Энношиту, а затем на троицу вдалеке. И действительно, из-за угла показалась едва заметная копна оранжевых кудрей и распахнулась дверь, по обе стороны от которой все еще стояли Ойкава и Иваизуми.       — Хм…       Было не совсем ясно, кто издал этот звук, был ли он ответом на замечание Энношиты или в замешательстве относительно того, почему трое волейболистов пошли в кафе. Тем не менее, это был единственный ответ, в котором нуждался Карасуно, чтобы обменяться взглядами с широко раскрытыми глазами и начать бежать по дороге, отказавшись от всей секретности и скрытности, которые у них были всего несколько мгновений назад. Их первым и единственным приоритетом в тот самый момент было снова взглянуть на Хинату, и, поскольку он сейчас был в этом странном маленьком ресторанчике, все, что они могли сделать, это спуститься туда как можно быстрее и молиться, чтобы Джинджер не обратил внимания на одиннадцать подростков, пробегающих мимо.       — Чего, черт возьми, мы не делаем? — прошипел Цукишима, присоединяясь к своим товарищам по команде в стороне от маленького кафе. Никогда не прилагавший больше усилий, чем он, блондинистый блокирующий начал бегать трусцой по дороге вместо того, чтобы мчаться в ресторан на максимальной скорости, что привело к появлению десяти очень запыхавшихся волейболистов и слегка раздраженного Цукишимы.       — Идём …внутрь… — задыхался Кагеяма, пытаясь отдышаться. — Мы можем…сесть… в кабинку…позади них.       Цукишима заглянул в окно кафе. Конечно же, Хината, Иваизуми и Ойкава сидели в кабинке, самой дальней от двери, что было и удобно, и неудобно одновременно. С одной стороны, будка была достаточно большой, чтобы в ней могла разместиться почти вся их нынешняя команда, и достаточно высокой, чтобы заслонить любой вид на Карасуно от троицы, за которой они пытались шпионить. Кроме того, Цукишима подсчитал, что они могли бы услышать разговоры, происходящие между этими тремя, если бы прислушивались достаточно внимательно, учитывая, что в ресторане было не очень много болтающих людей       С другой стороны, хотя, поскольку кабина находился в задней части кафе, игрокам Карасуно было бы сложнее добраться туда, не привлекая к себе нежелательного внимания со стороны их постоянного солнечного шара. Все вещи и сменные одежды находились в спортзал, так что им нечем было прикрыть свои лица или что-нибудь использовать, чтобы изменить свою внешность. Это было бы хлопотно, но, безусловно, выполнимо, тем более что Ойкава и Иваизуми сидели спиной к двери, а Хината был печально известной болтушкой, который, вероятно, даже не взглянул бы на любого, кто входил в двери, если бы он достаточно углубился в разговор.       Казалось, что Кагеяма пришел к тем же выводам, потому что он поманил всех подойти ближе, его глаза бегали по сторонам, как будто он чего-то ожидал. Он молча указал на переулок позади кафе, прежде чем броситься в его сторону, эффективно скрывшись из вида из окна и жестом приказав своей команде следовать за ним.       — Хорошо, вот план. — проявилась серьёзная сторона Кагеямы, сторона темпераментного сеттера, которого все в какой-то степени боялись. — Мы будем входить группами по три человека с интервалом в пять минут. — он заглянул за угол, чтобы в последний раз заглянуть внутрь, прежде чем успокоиться и снова повернуться лицом к своей команде. — Похоже, что будка была рассчитана на восемь человек максимум, но я предполагаю, что мы сможем вместить девять, так как Ноя-сан такой чертовски маленький.       — ЭЙ!       Танака хихикнул, когда Кагеяма продолжил.       — Проблема в том, что двум людям придется остаться снаружи. — он сделал паузу. — Нет других столиков, которые скрывают нас от Хинаты, как кабинка позади них, и мы не можем втиснуть всех в одну кабинку, не подняв шума и не предупредив их, что мы здесь.       Все несколько мгновений молчали, позволяя этой информации впитаться в себя. Никто не хотел оставаться в стороне от тайны, окружающей их энергичного оранжевого товарища по команде и двух игроков Аобаджосай, но Кагеяма сделал хороший вывод. Они ни за что не смогли бы присмотреть за Хинатой и выяснить, почему именно он тусуется с ними, если бы попытались втиснуть всех в одну маленькую кабинку, что, несомненно, вызвало бы много шума.       — Я останусь. — наконец сказала Нарита, после чего Киношита кивнул.       — Я тоже так сделаю.       Облегченные улыбки украсили лица остальных Карасуно, когда они тепло поблагодарили своих товарищей по команде за то, что они выступили. Хотя эти двое не были так близки с Хинатой, как остальные, они все еще любили рыжего и обожали в нем всё. После того, как Нарита заставил их пообещать рассказать им все, как только они выйдут из кафе, остальные из Карасуно привели свой план в действие.

****

      После продолжительных препирательств было решено, что Кагеяма, Асахи и Нишиноя войдут в здание первыми. Подождав, пока Нишиноя отдаст Танаке резкий салют, все трое вышли из переулка и вошли в кафе. Как и ожидалось, Хината даже не поднял глаз от своего разговора с Иваизуми и Ойкавой, к большому облегчению всех. Первая группа была стратегически составлена из людей, которых Хината, скорее всего, заметит. Кагеяма, потому что они проводили вместе больше всего времени из всех в команде, Асахи из-за его угрожающего присутствия и роста, и Нишиноя из-за его отличительных волос.       Через пять минут после того, как первые трое были в безопасности и расселись, Ямагучи, Цукишима и Танака вошли в кафе. И снова Хината даже не удостоил их взглядом. Поместить Танаку и Цукишиму в одну группу было рискованным шагом, так как эти двое были склонны вступать в драки друг с другом из ниоткуда, но для этого и был Ямагучи. У пинч-подающего был талант успокаивать Цукишиму, с которым даже Хината не мог сравниться, поэтому он был там, чтобы выступить в роли миротворца между ними. К счастью, они добрались до киоска незамеченными и без происшествий.       Дайчи, Суга и Энношита были последней группой, вошедшей в ресторан, иначе стратегически известный как равнины. Ни Дайчи, ни Энношита не обладали никакими настоящими отличительными качествами. Откровенно говоря, они выглядели невзрачно. Если не считать седых волос Суги, которые он легко спрятал под капюшоном куртки, которая была на нем, когда они впервые выбежали из спортзала, все трое незаметно направились к кабинке, где их ждала остальная часть команды.       Там было тесно, по четыре человека с каждой стороны, но, как и ожидалось, Нишиноя смог протиснуться между Асахи и стеной. Все стояли практически плечом к плечу, но, хотя это было неудобно, никто особо не возражал.       — Что теперь? — прошептал Ямагучи, прекрасно понимая, что если они будут говорить слишком громко, то рискуют, что Хината их услышит. — Мы просто будем слушать?       Кагеяма кивнул с другого конца стола и приложил палец к губам. Все немедленно заткнулись и сосредоточили все свое внимание на том, чтобы слышать разговор из кабинки перед ними.       — Ты действительно получил еще одно признание?! — это был голос Хинаты, громкий и ясный, как день. Все немного расслабились, услышав это, все еще прислушиваясь к разговору.       — Очевидно, Шоё. — Карасуно напряглись, услышав, как Ойкава назвал Хинату по имени. Как он вообще узнал об этом? Они никогда не видели друг друга за пределами волейбольных матчей, верно? Неужели он только сегодня начал использовать это прозвище? Каковы именно были отношения Хинаты и Ойкавы? Бесчисленные мысли проносились в голове Кагеямы, пока он изо всех сил пытался стряхнуть их, чтобы сосредоточиться. — Признания для меня практически повседневное явление!       — Как скажешь, Шиттикава. — это явно был Иваизуми. Если уничижительное прозвище не было достаточным указанием, то его более глубокий тон голоса был.       — Имею в виду, Ива!       — Никому нет дела, придурок!       — Не ругайся при моём драгоценном Шоё!       Хината хихикнул. Все было так же весело и весело, как и всегда, к большому облегчению его команды.       — Ойкава, я много раз слышал, как ты ругаешься.       Карасуно обменялись взглядами. Когда он стал для Хинаты «Ойкавой», а не «Великим королем»? Динамика отношений между этими тремя становилась слишком запутанной, на взгляд Карасуно.       Ойкава усмехнулся.       — Я не проклинаю, большое вам спасибо! Я настоящий джентльмен!       Карасуно услышали, как Хината недоверчиво фыркнул и скрестил руки на груди.       — Однажды ты проклял Иваизуми за то, что он «зацепил» меня на тридцать минут, чтобы помочь мне тренировать мои спайки. — его лицо расплылось в ухмылке. — Это было действительно, действительно вульгарно.       Стол взорвался смехом Хинаты и Иваизуми, за которым последовал сердитый визг сеттера Аобаджосая, заставивший Карасуно вздрогнуть и прикрыть уши от внезапного шума, прежде чем растерянно посмотреть друг на друга. Тренировать спайки? О чем они говорили? Хината тренировался только с ними. Ни за что бы он не стал думать о тренировках с такой гнусной вражеской командой, как Сейджо, верно?       — Но я всегда проклинаю Иву! Это не считается! — надутые губы были заметны в голосе Ойкавы, к счастью, гораздо тише, чем раскатистый смех несколькими мгновениями ранее. — Это не моя вина, что я хотел бросить тебе до того, как тебе пришлось уйти!       Ладно, это было странно. Бросить Хинате? До того, как ему пришлось уйти? Что, черт возьми, происходит? Карасуно сидели на краешке их кресел, молча ожидая, когда троица продолжит свой разговор. Яростная забота, которую Карасуно испытывал по отношению к рыжему в начале их путешествия, сменилась жгучим любопытством. Они просто должны были знать, что происходит, ради их здравомыслия и здравомыслия Хинаты.       — Как скажешь, Асскава. — сказал Иваизуми, хотя за игривым оскорблением не было настоящего жара. — Итак, Хината, ты готов ко вторнику?       — Конечно, это да! — Карасуно слышал слабые звуки Хинаты, подпрыгивающего вверх-вниз на своем сиденье. — Я супер-пупер взволнован!       — Хорошо. — на губах Иваизуми заиграла слабая улыбка. — И помни, не говори об этом Карасуно.       Волейбольная команда, о которой шла речь, обменялась обеспокоенными взглядами, ожидая следующих слов от этой троицы. Что-то здесь было не так, и никому это не нравилось.       — Я знаю! — веселый голос Хинаты достиг их ушей, никаких проблем. — Кагеяма будет в ярости. — он содрогнулся при этой мысли.       — Они все бы так сделали. — пробормотал Ойкава так тихо, что подслушивающая волейбольная команда едва смогла его расслышать. Его голос почти сразу же прояснился. — Помни, Шоё, тренировка по волейболу в Аобаджосай в 7:00 вечера, не опаздывай!       — Я не опоздаю!       Каждый член Карасуно немедленно напрягся, глубоко встревоженный тем, что они только что услышали. Все они пришли к одному и тому же выводу, хотя никто не хотел говорить об этом вслух. Это было невозможно, верно? Не было никакого способа. Ничего подобного никогда бы не случилось. Хината любил Карасуно, верно? Ради всего святого, он собирался на национальные с ними! Но что, если этого было недостаточно?..       Команда сидела в кабинке, не двигаясь и не говоря ни слова, пока Иваидзуми, Ойкава и Хината не покинули кафе примерно через десять минут. К счастью для них, троица даже не взглянула в их сторону, но в тот момент им было все равно, заметил их рыжий или нет. Они были слишком потрясены, чтобы сейчас о чем-то беспокоиться.       — Это Хината… — голос Ямагучи был тихим, почти робким.       Кагеяма смертельно побледнел. Он судорожно сглотнул, готовясь произнести слова, которые больше никто не хотел произносить.       — Хината переходит от нас в Аобаджосай.

****

      Хината, может быть, и наивен, но он не был глупым. Напряжение в спортзале на следующий день можно было практически снять ножом, и тот факт, что его товарищи по команде бросали на него странные и страдальческие взгляды, не помогал. Он сделал что-то не так? Что-то случилось? Бесчисленные возможности промелькнули в его голове относительно того, что могло произойти, чтобы его товарищи по команде стали такими.       Первый признак того, что что-то не так, появился в тот самый момент, когда он начал заниматься волейболом. Кагеяма бросился к нему с явным отчаянием в глазах и практически потащил Хинату к сетке, чтобы бросить ему несколько бросков, чего раньше никогда не случалось. Хинате всегда приходилось большую часть времени умолять своего сеттера хотя бы немного признаться в этом.       Второй признак был, когда он ужасно напортачил на приеме позже на практике. Рыжий рефлекторно напрягся, ожидая натиска игривых насмешек и выговоров от Цукишимы или Дайчи, но они так и не последовали. Ни один из них не произнес ни слова, когда они продолжили тренировку.       Последней каплей стал Нишиноя. Единственный человек в спортзале, который мог сравниться с энтузиазмом Хинаты, всю тренировку был спокоен, никаких заявлений о войне, любви или победе вообще не слетало с его губ. Вместо этого его лицо просто выглядело опущенным, глаза были устремлены в пол, и он прилагал только половину своих обычных усилий. Это разрывало сердце Хинаты, которой было намного труднее быть обычным счастливым человеком, когда те самые люди, которые сделали его счастливым, выглядели такими подавленными и немотивированными.       — Хорошо, что происходит? — Хината положил руки на бедра и впился взглядом в окружающих его товарищей по команде, убедившись, что он говорит достаточно громко, чтобы все могли слышать. — Вы, ребята, весь день вели себя странно, и я знаю, что вы мне чего-то не договариваете!       В спортзале было тихо, если не считать подпрыгиваний одного одинокого волейболиста, когда Карасуно начали смотреть на Хинату с непроницаемым выражением на их лицах. Они ждали этого разговора всю тренировку, и теперь, когда он наконец состоялся, они не знали, как подойти к этой теме. Всем было известно, что Хината хорошо разбирался в комнате, и до сих пор комната была унылой и подавленной. Они знали, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он что-нибудь скажет по этому поводу, потому что он всегда был из тех, кто высказывает свое мнение.       — Ты уверен, что нет ничего такого, о чем ты нам не рассказываешь? — Танака резко прервал молчание, хотя это был не более чем шёпот. Он не сводил глаз с пола, отказываясь встречаться взглядом с Хинатой. Это только еще больше встревожило рыжего. Неужели они все-таки узнали об Аобаджосае? Он не думал, что они будут так злы из-за того, что он дружит с некоторыми игроками, не так ли? Он покачал головой. Нет, они никак не могли понять это из-за ошибки Ойкавы накануне.       — Прошу прощения? — Хината моргнул, потому что это был единственный ответ, который он мог придумать. Как он вообще должен был ответить на это?       — Послушай… Хината… — Нишиноя нервно заломил руки. Хината прищурил глаза. Его фантастический семпай никогда не нервничал. Должно быть, что-то действительно напугало его, раз он так поступил. — Если ты недоволен нами, ты же знаешь, что можешь сказать нам, верно?       — Что-что-что-А?! — челюсть Хинаты ударилась об пол. К чему, черт возьми, они клонят?       — Да. Эм. — Ямагучи изобразил улыбку, но это больше походило на гримасу. — Если, ты знаешь, ты думаешь, что мог бы получить что-то большее где-то еще, ты знаешь… — он замолчал, слова застряли у него в горле. Все, что Хината мог делать, это пялиться. Откуда у них вообще взялась эта идея?       — Я имею в виду… — Дайчи раздраженно провел рукой по волосам. — Мы знаем, что несем тебе много дерьма, но никто из нас на самом деле не имеет этого в виду, и мы действительно считаем тебя потрясающим игроком и человеком, и…       — Не переходи в Аобаджосай. — слова Кагеямы были отчаянными, почти умоляющими. Он смотрел на Хинату дикими, неосторожными глазами, глазами, которые умоляли его сказать что-нибудь.       При этих словах вся Хината застыл с придушенным вздохом.       — Что…       Кагеяма продолжал бессвязно, его торопливые слова практически сливались воедино.       — Мы видели тебя вчера с Ойкавой и Иваизуми. В кафе.       Суга кивнул, его глаза были непроницаемы, он поднял руку, чтобы прервать Кагеяму.       — Мы слышали, что ты говоришь о тренировке во вторник с Аобаджосаем, и о том, как Ойкава бросает тебе, а Иваизуми учит тебя, как лучше колоть и… — он не мог заставить себя закончить фразу. Хината застыл на месте. Он знал, что должен что-то сделать, он знал, что должен объяснить, но все, что он мог сделать, это смотреть.       — Что заставило тебя это сделать? — голос Асахи был самым мягким из всех, он теребил выбившиеся пряди волос и отводил глаза от своего младшеклассника. — У них есть лучшие тренажерные залы? Лучшие практики? Лучший тренер? Лучшие товарищи по команде? Просто лучшая команда? Я имею в виду, черт возьми, мы едем на Национальные, Хината, мы…       — Хорошо, я собираюсь остановить тебя прямо там. — Хината поднял одну руку, обретя дар речи и эффективно заставив Асахи замолчать. Он смотрел на свою команду широко раскрытыми глазами. — Вы думаете, я перехожу из Карасуно в Аобаджосай?       — Ну…да… — Хината недоверчиво приподнял бровь, глядя на Цукишиму, единственного человека, которому, как он думал, было бы все равно, уйдет он или нет. Действительно ли это повлияло на него так же сильно, как на всех остальных? — Мы слышали, как ты говорил с ними о тренировках, и ты был взволнован и…       — Хорошо, нет. — Хината взмахнул рукой в воздухе, призывая к тишине. — Вы, ребята, думали, что я уйду из этой команды в Аобаджосай?       В спортзале воцарилась гробовая тишина, когда отчаяние на лицах сменилось замешательством. Хината закатил глаза. Боже, его товарищи по команде, конечно, иногда были тупыми.       Хината скрестил руки на груди.       — Смотрите. Некоторое время назад я заблудился неподалеку от их школы, и Яхаба, один из их сеттеров, нашел меня. Он привез меня обратно в школу, так как было уже поздно, и мне нужно было кому-то позвонить, и в итоге я остался на всю тренировку. — рыжий чувствовал растущую панику в своей команде. Ему нужно было поторопиться с этим объяснением, пока они снова не поняли неправильно. — Да, я играл с ними, но мы все подружились, и это все. И да, время от времени я хожу на их тренировки, чтобы увидеть их всех, потому что обычно у меня нет такой возможности, а не потому, что я бы когда-нибудь думал об уходе из Карасуно или из этой волейбольной команды. — он прикусил губу. — Я могу остановиться, если вам от этого станет лучше, ребята, но это совсем не то, что вы предполагали.       — Конечно, он это сделал. — Цукишима заговорил первым, снял очки и раздраженно провел рукой по лицу. — Конечно. Он подружился с Аобаджосаем.       Хината слабо улыбнулся.       — Эм. Ага. — он пососал внутреннюю часть щеки. — Они очень веселые люди, когда узнаешь их поближе, серьезно. Я не знаю, почему Кагеяме они так не нравились…       — Тупица. — Кагеяма прервал его, бросив на него свирепый взгляд. — Так ты не оставишь нас?       — Очевидно, что нет! Я не могу поверить, что вы, ребята, даже подумали об этом!       — Ну, основываясь на том, что мы слышали, это казалось очевидным выводом… — пробормотал Суга, выглядя безмерно облегченным, но все еще немного смущенным.       Хината с трудом подавил желание закатить глаза. Неужели ему пришлось объяснять им это по буквам?       — Не беспокойся об этом. Я люблю играть с Карасуно! — его лицо озарилось искренним лучом, от которого растаяло сердце, что, к его удивлению, заставило всех немедленно замолчать.       — Просто для ясности, ты не присоединишься к команде с этими ублюдками Аобаджосай?       Хината просто улыбнулся еще шире и бросился в грудь Танаки, обняв его семпая ободряющим объятием, в котором, как он знал, он нуждался.       — Нет!

****

      После этого все пошло гораздо спокойнее. Напряжение рассеялось почти так же быстро и внезапно, как и появилось, к большому облегчению всех. Дайчи, к счастью, позволил рыжику время от времени посещать тренировки Аобаджосая с условием, что если кто-то из игроков причинит ему боль, Танака и Нишиноя имели полное разрешение избить кого-то.       Хината и Кагеяма были последними в спортзале к концу тренировки, Хината предлагал привести себя в порядок, так как он причинил своей команде столько душевных страданий, а Кагеяма, потому что он обычно шел домой с джинджером.       — Эй, придурок?       Хината оторвал взгляд от волейбольной тележки, в которую складывал отбившиеся мячи, и увидел, что Кагеяма возится с ремнем своей спортивной сумки, уставившись в пол. Его голос звучал странно сдавленно. Хината нахмурился. Он думал, что разобрался во всем этом деле, но, может быть, и нет.       — Да, Бакаяма?       — Я знаю, что я…не совсем хороший человек по отношению к тебе или что-то в этом роде, и я знаю, что я много ругаю тебя и твои навыки, но… — он прикусил губу, встретившись взглядом со своим другом. — Никогда не думай, что я не забочусь о тебе или не ценю тебя, хорошо?       Улыбка инстинктивно тронула уголки губ Хинаты.       — Ух ты, Бакаяма! — он подскочил к сеттеру, забыв о волейбольной тележке. — Странно видеть, как ты ведешь себя хорошо, немного пугаешь меня, не буду врать.       — О, заткнись. — проворчал Кагеяма, скрестив руки на груди и глядя в сторону. — Я просто не хочу, чтобы ты когда-либо это делал… Ты знаешь… Хочешь присоединиться к другой команде или чувствуешь себя неадекватным из-за того, что я говорю.       Хината моргнул. Как эта мысль пришла в голову Кагеяме? Они всегда обменивались оскорблениями и ссорились, как будто это было ничье дело. Это было частью его повседневной жизни, и он никогда бы даже не подумал о том, чтобы присоединиться к другой команде, чтобы уйти от этого. Хината, конечно, уже знал все, что говорил Кагеяма, но вместо того, чтобы успокоить его, как он сделал бы это с кем-либо другим, он прибегнул к единственному известному ему способу общения со своим партнером.       — КАГЕЯМА, ПРЕКРАТИ, ТЫ СЕРЬЕЗНО МЕНЯ ПУГАЕШЬ!       — ЗНАЕШЬ ЧТО? БЕРУ СВОИ СЛОВА ОБРАТНО, ОЙКАВА МОЖЕТ ЗАБРАТЬ ТЕБЯ.       — ГРУБО! ТЫ ЛЮБИШЬ МЕНЯ!       — ПОДУМАЙ ЕЩЕ РАЗ, ТУПИЦА!       Ага. Он бы ни за что на свете не променял это.