Последствия
15 сентября 2021 г., 18:19
Примечания:
Последствия предыдущей главы!! Пух и все такое, когда все навещают прикованную к постели Хинату.
СЛЕДУЮЩАЯ ГЛАВА-ДОЛГОЖДАННАЯ, ДОЛГОЖДАННАЯ ГЛАВА ДЖОДЗЕНДЖИ!!
Хината проснулся от нежного прикосновения руки к его щеке.
Его реакцией на толчок коленом было скулить, перевернуться и прогнать маму, чтобы он мог поспать еще пять минут, и он почти сделал это, прежде чем воспоминания о вчерашнем дне нахлынули с ничего не подозревающей силой.
Его глаза метнулись, вызвав вскрик у того, кто несколько мгновений назад прикасался к его лицу, и сел прямо, не обращая внимания на черные пятна, которые вторглись в его поле зрения, когда он это сделал. Дерьмо. Он потерял сознание. Черт.
— Хината? — неуверенный голос Суги достиг его ушей, мягкий и успокаивающий, хотя и подчеркнутый более чем небольшим беспокойством. Было очевидно, что он пытался снизить громкость до минимума, опасаясь причинить боль или напугать мальчика.
— Суга? — не успел он произнести эти слова, как кохай заключил его в нежные, но крепкие объятия. Хината на мгновение застыл, не зная, что делать, прежде чем решилась обнять Сугу за плечи, чтобы обнять в ответ. — Ты в порядке?
— Святое дерьмо, мы были напуганы тобой. — выдохнул Суга, его слова сбивались и путались. Хината на мгновение задумался, не пил ли он, но быстро отбросила эту мысль, потому что его фантастический семпай ни за что не сделал бы такого, пока он был несовершеннолетним. Его брови нахмурились, когда Суга крепче сжал его, подчеркивая свое заявление. Что его так взволновало? Обморок во время игры не был нормальным как таковой, но он не думал, что кто-нибудь, даже сам местный наседка, будет чрезмерно волноваться. В конце концов, они, без сомнения, уже обнаружили у него лихорадку, верно? У них не было причин для паники, если бы они знали причину его краха. Верно?
— Хината. — Суга судорожно вдохнул, прежде чем осторожно высвободить руки из-за плеч Хинаты, принимая дополнительные меры предосторожности, чтобы не толкнуть мальчика. Он смотрел на рыжего широко раскрытыми глазами, на его лице читалось явное облегчение. — Ты помнишь, что случилось?
— Э-э… — Хината почувствовал, как его щеки запылали. — Я…упал в обморок? — он подавил желание застонать. Боже, это было так неловко. Он сделал мысленную пометку подготовиться к безжалостным поддразниваниям и нетрадиционным шуткам Цукишимы и Кагеямы, которые, без сомнения, последуют позже, когда он потеряет сознание.
Суга коротко кивнул.
— И ты знаешь, почему? — хотя его вопрос был простым и прямым, Хината не мог не нахмуриться в замешательстве.
— Разве ты не знаешь о… — Хината замолчал, выражение лица Суги заставило слова застрять у него в горле. Ранее ликующее выражение лица его старшеклассника полностью исчезло. Теперь он просто пристально смотрел на рыжие, обеспокоенные глаза, обшаривающие его потную фигуру, впитывая каждую деталь, как будто он боялся, что средний блокиратор растворится в воздухе.
— Да, я знаю о лихорадке, — мягко сказал Суга, успокаивающе положив ладонь на щеку Хинаты. — Мне просто нужно знать, есть ли что-нибудь еще. — он протянул свободную руку, чтобы пригладить несколько непослушных прядей волос. — Будь честен. Никто на тебя не злится.
Хината фыркнул.
— Да. Мне трудно в это поверить. — он сморщил нос. Разговор с кем-то был хорошим отвлечением от стука в голове. Ему придется запомнить это на потом. — Кагеяма, вероятно, злится из-за того, что я упал в обморок во время быстрой.
— Он не такой. — быстро сказал Суга, слегка улыбнувшись. — Это то, в чем я могу тебя заверить.
Хината моргнул, услышав уверенность в словах своего семпая.
— Что, у вас, сеттеров, есть психическая связь друг с другом или что-то в этом роде?
Суга не промахнулся ни на секунду.
— Безусловно.
— НЕУЖЕЛИ?! — Хината сразу же пожалел о своей вспышке, когда небольшая вспышка боли пронзила его череп. Он понизил голос. — Действительно?
Теперь настала очередь Суги фыркнуть.
— Нет, Хината. Не совсем. — он указал на закрытую дверь. — Я знаю, потому что он ужасно беспокоился о тебе с тех пор, как ты потерял сознание.
— Ты лжешь.
Суга моргнул.
— Нет…?
— Бакаяма ни за что не стал бы беспокоиться о том, что я упаду в обморок во время игры. — Хината плюхнулся обратно на койку, не обращая внимания на удивленный возглас Суги. — Например, я знаю, что это ненормально, но люди и раньше падали в обморок во время волейбольных матчей.
Суга фыркнул от смеха.
— Он был не в своем уме, Хината. Поверь мне. — он на мгновение замолчал, словно споря сам с собой, прежде чем медленно подняться с колен и встать во весь рост. — Мы все были.
Прежде чем Хината успел что-то сказать или прокомментировать, как странно вел себя по отношению к нему Сугавара, стреляющая боль в животе полностью стерла его разум. Он застонал, инстинктивно сжавшись и обхватив себя руками за живот в слабой попытке уменьшить боль. Тот факт, что он не ел больше двенадцати часов, в сочетании с его и без того напряженными мышцами живота, создавал смертельную комбинацию, которую Хината быстро решила, что он больше никогда не захочет испытывать.
— Хината! — Суга был на нем в одно мгновение, и хотя он пытался говорить тихо и несколько мягко ради ушей Хинаты, паника пронизывала насквозь. — Что происходит?! Ты в порядке?!
— Я в порядке. — пробормотал Хината, крепко зажмурив глаза. Он знал, что этот недальновидный ответ абсолютно ничем не успокоит нервы Суги, но в данный момент он не мог найти в себе сил сказать что-нибудь еще.
Хината почувствовал, как Суга остановился, фигура сеттера нависла над его свернувшимся телом, неуверенные пальцы в нескольких дюймах от его головы, не зная, прикоснуться ли к дергающемуся мальчику или оставить его в покое. После нескольких секунд раздумий и болезненных хрипов Хинаты, Суга начал нежно расчесывать непослушные локоны своего младшего кохая, заботясь о том, чтобы разгладить любые узлы или шишки.
— Ты в порядке, — тихо пробормотал Суга, хотя Хината подозревала, что это было больше для пользы сеттера, чем для него. — Ты в порядке. Ты здесь. С тобой все будет в порядке. Сейчас это больно, но все будет хорошо.
Каждый инстинкт Суга начал кричать на него, чтобы исправить дрожание мальчика перед собой, защищать дитя, он пришел, чтобы обожать, просто делать что-то, потому что если бы взглядом можно было судить, Хината был в чистой агонии прямо сейчас, а то он ничего не мог сделать, чтобы забрать эту боль было убийство Суга. Так что сеттер сидел там, прямо рядом с ним, осторожно пропуская умелые руки сквозь рыжие локоны и шепча мягкие, нежные слова ободрения.
Все, что Хината мог сделать, это сосредоточиться на дыхании сквозь туман страдания, затуманивший его разум, и ждать, пока боль утихнет. Он смутно слышал голос Суги у себя в голове, но в данный момент он был слишком отвлечен, чтобы слушать то, что должен был сказать его семпай. По общему признанию, его голос немного помог успокоить Хинату, но это абсолютно ничего не изменило от сильного спазма в животе.
Потребовалось целых пять минут, чтобы стреляющая боль утихла, превратившись в тупую боль, и еще десять, чтобы Хината поверил, что он развернется, не опасаясь, что его стошнит слюной или кровью (поскольку это было единственное, что у него осталось в теле на данный момент).
— Я…в порядке. — сказал он дрожащим голосом, медленно садясь лицом к Суге.
Сеттер ничего не сказал. Он просто изменил свое положение, чтобы у него был лучший доступ к волосам Хинаты. Паника была очевидна в его глазах, и неуверенность была написана на его лице, но Суга знал, как сильно рыжий презирал, когда его считали слабым. Тот факт, что он не прокомментировал свой маленький эпизод (независимо от того, насколько это, несомненно, беспокоило седовласого мужчину), был тем, за что Хината был чрезвычайно благодарна.
— Хината. — Суга спокойно почесал голову мальчика, заставляя рыжего наклониться в его прикосновении. Хинате всегда было легко забыть о своих проблемах, когда он был с Сугой. Стук в голове, казалось, значительно уменьшился благодаря массажу головы Суги, и сосредоточенность на осторожных движениях мужчины была хорошим отвлечением от боли в животе.
— Да?
— Ты же знаешь, что мы любим тебя, верно?
Хината моргнул, слегка дернувшись под рукой Суги, прежде чем снова улечься. Из всего, что он ожидал услышать от своего семпая, это, конечно, не было одним из них.
— Эм, я имею в виду…
— Я имею в виду всех нас. — Суга продолжал, как будто Хината ничего не говорил. — Не только все в Карасуно, и не делайте ни единого замечания о Кагеяме, потому что он перевернул бы мир вверх дном для вас, если бы это было необходимо. — Хината нахмурился, открыв рот, чтобы что-то сказать, прежде чем его быстро утихомирили. — Аобаджосай. Датеко. Некома. Шираторизава. Акааши. Бокуто. Я не знаю, как тебе это удалось, но все они у тебя на мизинце.
— Что? Нет, я не знаю. — Хината сморщил нос в знак протеста. — Мы просто друзья, без обертывания или пальцев.
— Мм. — руки Суги оставили волосы Хинаты и встретились с его щеками, нежно обхватив веснушчатое лицо рыжика и повернув его к нему лицом. — Суть в том, что все мы заботимся о тебе. — взгляд Суги был смертельно серьезен, резко контрастируя с тем, как его большие пальцы неторопливо гладили скулы Хинаты. — Так что, пожалуйста, Хината. Ради всех нас, никогда больше не скрывай ничего такого плохого, как это.
Напряженное молчание. И затем…
— Я не буду. — ответ был не более чем шепотом, но это было все, что требовалось Суге. Он немного медленно убрал руки от лица Хинаты, стараясь дать своему старшекласснику время принять правильное положение. Хината застонал от потери контакта, всегда одного для привязанности, но все равно позволила Суге встать.
Суга мягко улыбнулся ему, в его взгляде была неоспоримая нежность, прежде чем убрать несколько выбившихся локонов с потного лба Хинаты и легонько поцеловать его в волосы.
— Я собираюсь сказать всем остальным, что ты проснулся. — Суга закусил губу. — Ты не против побыть несколько минут наедине?
Хината фыркнул, решив не обращать внимания на то, как он чуть не поперхнулся из-за своего заложенного носа.
— Ты же знаешь, я не ребенок.
— Мм. — Суга выглядел до боли неубежденным. — Хината, если что-то болит и ты не скажешь мне, клянусь богом…
— Я в порядке. — Хината прервал его улыбкой и взмахом руки, наслаждаясь тем, как смягчился взгляд Суги. — Действительно. Сейчас у меня нет никакой мучительной боли.
— Но тебе все еще больно. — категорично сказал Суга, скрестив руки на груди. — Это то, что я слышу?
— Ну, очевидно, что я буду испытывать хоть какую-то боль из-за того, что случилось с желудком раньше, верно? — Хината знал, что он не делает никаких одолжений нервам Суги, но так как он просил правды, он собирался сказать ему правду. Кроме того, у Суги мог быть особенно скверный характер, если бы он захотел, временами даже хуже, чем у Дайчи. Хината знал, что его семпай без колебаний отстранил бы его от занятий волейболом, если бы он проявил хотя бы малейшие признаки того, что солгал о своей болезни больше, чем уже солгал. Если бы сеттер считал, что это хороший урок о том, как научить Хинату говорить правду о том, что он чувствует, он бы сделал это в мгновение ока.
— Спасибо тебе за честность. — едва заметный намек на улыбку промелькнул на лице Суги, когда он поцеловал кончики пальцев и прижал их к щеке Хинаты. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто крикни, и кто-нибудь прибежит. — Хината моргнул, наблюдая за этим действием, прежде чем утвердительно кивнуть. Конечно, он знал, что Суга питает к нему слабость, но он никогда не был таким нежным. Может быть, что-то еще случилось, пока его не было дома?
Хината открыл рот, чтобы спросить, но был встречен пустой комнатой в общежитии, дверь все еще закрывалась от выхода Суги. Он фыркнул и плюхнулся обратно на матрас. Нет смысла и дальше беспокоить сеттера бессмысленными вопросами, предположил он. Кроме того, если бы действительно случилось что-то ужасное, пока он был без сознания, Суга наверняка сказал бы ему, верно? У Хинаты не было причин оставаться в неведении о том, что происходит с его друзьями в волейбольном лагере, который он посещал.
С этими рассуждениями рыжий свернулся калачиком на койке, вылез из-под тонкого слоя одеял, покрывавших его, и позволил своим мыслям рассеяться.
****
— ШОЁ!!! — глаза Хинаты распахнулись. Он даже не осознавал, что закрыл их. Судя по часам, висящим на стене, прошло всего несколько минут с тех пор, как Суга покинул комнату. — Чт-УФФ. — он резко оборвал себя, когда другое тело налетело на него, крепко обняло и драматично всхлипнуло. — Что за… — он замолчал при виде Иваизуми, входящего в комнату, руки в карманах и потупленные глаза. Ах, так это означало, что большой, неуклюжий человек, который в настоящее время выжимает жизнь из Хинаты, был Ойкава. Неплохо. — Я ТАК ВОЛНОВАЛСЯ, ШОЁ! — взвизгнул Ойкава, крепче обхватив руками рыжего. — Я ДУМАЛ, ТЫ УМЕР, ААААА! — сеттер издал еще один вопль отчаяния, заставив Хинату поморщиться. Он бросил вопросительный взгляд в сторону Иваизуми, удивляясь, почему тот не вышибает жизнь из своего лучшего друга, как обычно делал. Иваизуми пожал плечами, но не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить сеттера, оставив Хинату на произвол судьбы. — Ты в порядке, Кава? — спросил Хината после нескольких минут терпеливого ожидания, пока его нытье утихнет. Ойкава натянуто кивнул, все еще отказываясь отпускать имбирь, вместо этого решив зарыться лицом в пушистое гнездо кудрей на голове среднего блокатора. — Ты все еще теплый. — тихо пробормотал Ойкава, положив нехарактерно нежную руку на лоб Хинаты. — Слишком тепло. Хината фыркнул. — Конечно. — обычно он бы с большим энтузиазмом ответил на это, но его болезнь высосала большую часть энергии из гиперактивного мальчика, оставив его усталым, с головокружением и немного раздраженным. — У меня жар, болван. — Шоё, такой подлый. — пробормотал Ойкава в волосы, не двигаясь со своего места. — Как ты себя чувствуешь, Хината? — теперь настала очередь Иваизуми заговорить. Он все еще стоял в дверях, слегка шаркая ботинками по полу. — Тьфу, даже не начинай. — простонал Хината, драматично размахивая руками. — У меня такое ощущение, что голова раскалывается, а желудок просто свело несколько минут назад. — он скорчил гримасу. — Это было не весело. Ойкава торжественно кивнул, на его лице было написано полное понимание. — Мне очень жаль, Шоё. Фаомфы — самые худшие. — Я ЗНАЮ! — Они очень сильно болят. — Я ЗНАЮ! Иваизуми скорчил гримасу, наконец отошел от двери и сел рядом с дуэтом. — Вы, ребята, такие чертовски странные. Ойкава фыркнул, почему-то это прозвучало высокомерно. — Ты любишь нас. — Ошибаешься. Я люблю Хинату. — Иваизуми приподнял бровь. — Я просто терплю тебя. Ойкава оторвал голову от рыжих кудрей, приоткрыв рот в притворной боли. — ПОДЛО! — он крепче обнял Хинату, переместив свое тело так, чтобы спина рыжика была прижата к его груди. — Такому презренному человеку, как ты, никогда не следует позволять дружить с тобой. Иваизуми закатил глаза. — Пожалуйста. Просвети меня. Ойкава сверкнул глазами. — Я не могу допустить, чтобы твое пессимистичное, неприятное я «запятнало его чистую ауру.» — Ойкава скорчил гримасу. — Это просто неприемлемо. — Да? — в голосе Иваизуми прозвучал намек на вызов. — Я мог бы сказать то же самое о тебе. — ИЗВИНИТЕ?! Я ПРОСТО В ВОСТОРГЕ ОТ ТОГО, ЧТО РЯДОМ СО МНОЙ! — Я должен был бы не согласиться. — НУ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ?! ДЕРЖУ ПАРИ, ТЫ БЫ ПНУЛ КОТЕНКА, ЕСЛИ БЫ ОН ВСТАЛ У ТЕБЯ НА ПУТИ! — Хината в основном эквивалентен маленькому котенку, и я еще не пнул его. — ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ, ЧТО МОЖЕШЬ?! — Нет. Но я могу пнуть тебя, если ты не заткнешься. Ойкава наморщил нос. — Это жестокое обращение с детьми. — Что? Как. — Ты старше меня. — Примерно на месяц! — На самом деле, один месяц и десять дней. — Тебе буквально восемнадцать. — Как и тебе. — Я ненавижу тебя. — Я знаю. Хината хихикнул, заставив две пары глаз повернуться в его сторону, полностью забыв о споре. Смех Хинаты был как музыка для ушей игроков Аобаджосай, яркий, искренний и совершенно очаровательный. Как и улыбки рыжего, его смех никогда не старел. Оно было наполнено той же искренностью и теплотой, что и эти мегаваттные улыбки и мерцающие глаза, и это каким-то образом сделало его в десять раз симпатичнее, чем он уже был. Это в сочетании с растрепанными кудрями, блестящими щенячьими глазами, игристой личностью, улыбками, которые могли бы посрамить солнце, и в целом бескорыстным, заботливым отношением было идеальным рецептом для очаровательного блокатора среднего размера карманного размера, которым все были абсолютно очарованы. — Вы, ребята, веселые. — искренне пробормотал он, еще сильнее прижимаясь к груди Ойкавы. Он вдруг почувствовал такую, такую усталость. Обмен всего несколькими простыми фразами со своими друзьями физически истощал Хинату в этом состоянии. У него раскалывалась голова, в животе тупо болело, а кожа все еще была горячей на ощупь. И все же рыжий не мог найти в себе сил пожаловаться. Он знал Иваизуми и Ойкаву достаточно хорошо, чтобы знать, что если он заснет прямо здесь и сейчас, они не будут держать на них зла. Хината, конечно, был прав. Иваизуми знал, что их маленькому рыжему другу нужно поспать, и Ойкава был очень рад, что пушистый солнечный шарик свернулся у него на коленях. Хината пробормотал тихие извинения своим друзьям, хотя знал, что в них не было необходимости, и быстро задремал. Он бы предпочел не спать и еще немного поболтать, но знал, что ему нужно выспаться как можно больше, прежде чем его желудок снова начнет бунтовать. Он свернулся калачиком на коленях Ойкавы, нашел удобную позу и через несколько минут захрапел. Иваизуми и Ойкава спокойно наблюдали за этим процессом, и первому пришлось несколько раз шикнуть на своего друга за то, что он тихонько взвизгнул от счастья при виде своего драгоценного ученика, прижавшегося к его груди. — Я рад, что с ним все в порядке. — наконец сказал Иваизуми, поворачиваясь так, чтобы видеть Ойкаву. — Он нас по-настоящему напугал. Сеттер промурлыкал в знак согласия, переводя взгляд с Хинаты на Иваизуми. — Да. Они погрузились в молчание, не желая будить Хинату, но и не желая уходить. — Я не шутил, ты же знаешь. — Ойкава прикусил губу, его самоуверенный вид исчез, как это всегда бывало, когда он и Иваизуми были вместе. — Возможно, я звучал чересчур драматично ради Шоё, но я действительно думал, что он умер. Иваизуми кивнул. — Да. Я понял это по тому, как ты цеплялся за меня, как обезьяна-паук. — Я предпочитаю воспринимать это как комплимент, большое тебе спасибо! Обезьяны обладают отличными рефлексами и очень умны. — Ойкава ухмыльнулся. — В отличие от тебя, мой друг. Иваизуми закатил глаза. — Я собирался сказать, что ты больше всего похож на обезьяну, но я думаю, что и другие вещи тоже работают. — Подло! — сеттер резко прошептал, стараясь не толкнуть спящего мальчика на руках, и бросил на своего лучшего друга сердитый взгляд. — Я точно знаю, что ты тоже волновалась. Иваизуми просто кивнул, взглянув на рыжего. — Кто сказал, что я не был? — Хм. — Хината слегка пошевелился в руках сеттера, заставляя их замолчать. Рыжик слегка застонал, все еще явно не в себе, и пошевелился, пока не скатился с колен Ойкавы на кроватку, на которой они сидели, заставив Иваизуми немного отодвинуться, чтобы не разбудить рыжика. Ойкава слегка нахмурился, слегка раздраженный тем фактом, что потерявший сознание Хината выбрал кровать, чем его колени, но он не мог обижаться на него. Его друг был болен, и ему требовалось все возможное утешение. — Я рад, что с ним все в порядке. — снова прошептал Иваизуми, осторожно поднимаясь на ноги и слезая с койки. — Я имею в виду, он в порядке больше, чем мы думали. Ойкава молча кивнул, полностью соглашаясь. — Ммм. Я не знаю, как бы я справился с тем, что вчера я в последний раз видел, как он улыбался. Иваизуми фыркнул, хотя они оба знали, что он чувствует то же самое. — Гей. — Нет. Бисексуал. — Ойкава насмешливо приподнял бровь. — Ты тот, кто гей. Губы Иваизуми дернулись. — Справедливо. — Хм. Я так и думал. — Ойкава убрал несколько прядей волос с лица Хинаты, прежде чем тоже встать. — Мы, вероятно, должны позволить кому-то другому забрать его отсюда. — Да. — Иваизуми кивнул. — Все убьют нас, когда узнают, что мы были первыми, кто увидел Хинату. — Кроме Сугавары. — заметил Ойкава. — Да. Кроме Сугавары. — Иваизуми нежно улыбнулся имбирю. — Ты всех нас здорово напугал, Хината.****
Хината проснулся от вихря светлых и черных волос, щекочущих его лицо. — Что… — Обнимашки. — Кенма был смертельно серьёзен. — Сейчас. Хината моргнул, пытаясь одновременно прогнать туман из его глаз и обернуть голову вокруг, чтобы понять просьбы Кенмы. Кенма никогда не просил обнимашек, ни разу. Хината знал, конечно, что его другу они всегда нравились, но каждый раз он был тем, кто инициировал или просил физического контакта с сеттером с двумя цветами волос. Никогда еще все было по-другому. — Хм? — слова Хинаты были немного невнятными, все еще немного не в его духе после того, как его разбудили волосы, щекочущие его нос и щеки. — Обнимашки? — Да. Обнимашки. — лицо Кенмы исчезло из поля зрения, заставив рыжего свернуться калачиком на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. Он не удивился, увидев Куроо всего в нескольких футах от Кенмы, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, наблюдая, как эти двое взаимодействуют, как он делал это много раз раньше. Хината как-то спросил его об этом. Он сказал, что это было интересно, почти как наблюдать, как щенок и котенок играют вместе. Хината перевел взгляд с Куроо обратно на Кенму. — Но ты никогда не просишь обнимашек. — он подчеркнул это «никогда», еще плотнее закутавшись в одеяла, зрение все еще оставалось расплывчатым. Кенма пожал плечами, его лицо являло собой идеальную картину безразличия. — Ну, я спрашиваю сейчас. — он щелкнул запястьем. — Так что двигайся. Хината нахмурился. Его мозг все еще не совсем освоился с телом, и вся эта ситуация была настолько необычной, что он не был до конца уверен, спит он все еще или нет. В любом случае Кенма выглядел вполне реальной. Как и Куроо. Обнимашки с Кенмой сами по себе не были редким явлением, но Хината всегда был счастлив, когда они это делали. Рыжий жаждал физического контакта и наслаждался тем фактом, что ему одному разрешалось регулярно обнимать Кенму. Но впервые за целую вечность Хината засомневался. — Но я действительно болен. — пробормотал он, приподнимаясь на локтях, чтобы получше разглядеть своего друга. — Я хочу, чтобы ты оставался здоровым. Кенма закатил глаза. — Все будет хорошо. Я не заболеваю. — он уставился в пол. — И если я это сделаю, я расскажу кому-нибудь об этом вместо того, чтобы держать это в секрете, пока не упаду в обморок посреди игры и не напугаю всех до смерти. Это был один из стандартных пассивно-агрессивных комментариев Кенмы, ничего такого, чего он не слышал раньше, но Хината не мог не отпрянуть от его слов. — Мне очень жаль. — пробормотал он, слезы защипали ему глаза. Если и было что-то, что он ненавидел больше, чем сочувствие, так это разочарование людей. И прямо сейчас он был уверен, что Кенма разочаровался в нём. — Ты ненавидишь меня? — эти слова были едва громче влажного шепота, но их было достаточно, чтобы полностью сломить пассивное выражение лица Кенмы. — Что? — сеттер выглядел совершенно потрясенным этой идеей. — Почему, черт возьми, ты так думаешь? — Потому что мы с тобой поссорились. — пробормотал Хината, едва внятно благодаря одеялу, закрывавшему его рот. — Ты был зол. Кенма вздохнул. — Да, Шоё, я был немного зол на тебя. — Хината слегка напрягся. — Но только потому, что я забочусь о тебе и твоем здоровье. Я знаю, что веду себя безразлично, но последнее, чего я хочу, — это чтобы ты пострадал из-за какой-нибудь глупой ошибки. — сеттер слегка сердито посмотрел на своего друга, но в нем не было жара. — И держать свою болезнь в секрете было глупо. Так что не делай этого снова. — ах, вот оно что — знаменитая прямота Кенмы Козуме. Хината еще немного приподнялся, чтобы встретиться взглядом с Кенмой. — Значит, ты не ненавидишь меня? — Нет, никогда. — мальчик с двумя цветами волос сморщил нос. — Я честно думаю, что это невозможно. А теперь двигайся. — он постучал носком ботинка по плечу Хинаты. — Я просил обнимашек. Хината мгновенно подчинился, подвинувшись к левой стороне кровати, чтобы освободить место для своего друга. Он все еще немного опасался своей лихорадки, но его опасения по поводу того, что сеттер заболеет, быстро исчезли, когда Кенма придвинулся к нему, обнял одной рукой за талию и начал расчесывать пальцами волосы рыжего, как они делали тысячу раз раньше. В этот момент это был практически инстинкт, но Хината никогда не переставала таять в нежных прикосновениях рук Кенмы. — Ты не собираешься нас сфотографировать? — спросил Хината у Куроо через несколько мгновений, слегка приподняв его голову, чтобы посмотреть в лицо капитану, прежде чем Кенма снова опустил его, чтобы продолжить свою работу по разглаживанию рыжих кудрей. — Нет. — необычно короткий ответ для Куроо. Хината нахмурился. — Почему нет? Ты буквально врываешься в дом Кенмы, чтобы сфотографировать нас, по крайней мере, раз в неделю, а теперь упускаешь возможность, когда мы прямо перед тобой? — Ага. — Куроо щелкнул по странице. — Я думаю, что на этот раз мне просто понравится эта сцена. — Это звучит немного по-сталкерски. — пробормотал Кенма, не сводя глаз с головы Хинаты. Куроо просто пожал плечами. — Может быть. — он все еще не сдвинулся со своего места у стены. — Я просто рад, что могу продолжать видеть это, вот и все. Хината приподнял бровь, почувствовав, как Кенма хмыкнул в знак согласия. — Что ты имеешь в виду? Это не значит, что я умер или что-то в этом роде. — честно говоря, все вели себя по отношению к нему так мило и не в его характере, что ему стало немного не по себе. Единственный вывод, к которому он мог прийти, заключался в том, что после того, как он потерял сознание, произошло что-то еще. — Хм. Ага. — Хината не пропустил, как Куроо и Кенма обменялись понимающими взглядами. — Мы знаем. Хината хотел спросить их об этом, но, похоже, у его тела были другие планы. Нежного ощущения рук Кенмы в его волосах, пристального взгляда Куроо и абсолютной мягкости кровати под ним было достаточно, чтобы рыжий уснул в течение нескольких минут.****
В тот день Хинату посетили почти все. Кенма и Куроо уже давно ушли, когда весь Аобаджосай ворвался в его комнату вместе с Ойкавой и Иваизуми на буксире, требуя объяснить, почему они первыми увидели Хинату. Ойкава сделал язвительное замечание о том, что он и Иваизуми были любимцами рыжика, и это вызвало ожесточенный спор между товарищами по команде, когда Хината наблюдал за ними с немой насмешкой. Остальные визиты прошли как в тумане. Ушиджима предложил вывести болезнь прямо из его тела, от чего Семи немедленно отказался, к большому облегчению и разочарованию рыжего. Он вроде как хотел знать, каково это — быть пронзенным великим Ушиджимой Вакатоши. Пока Семи и капитан спорили, Ширабу предложил купить Хинате столько мороженого, сколько он захочет, Гошики все время плакал, а Тендо начал петь песню о «сокрушении сердец людей», пытаясь подбодрить центрального блокирующего. Все из Датеко доставили Хинате обед, и они обращались с ним так же, как и тогда, когда были в доме Аоне все эти недели назад. Они не были новичками в заботе о Хинате, и за то короткое время, которое они провели вместе, все они адаптировались к личности и потребностям рыжика, когда он был расстроен. Конечно, рыжик не был расстроен, только болен, но он не возражал, чтобы его нянчила команда Датеко, как и любой другой. Они видели его в худшем состоянии, и он доверял им, чтобы они не судили. Некома ворвалась позже, за вычетом их капитана и сеттера, что само по себе было другой ситуацией. Яку продолжал болтать о том, чтобы научить его всему, чему он хотел, Инуока и Лев вступили в спор о том, кто должен обнять его первым, в то время как Ямамото все равно просто обнял его, что вызвало еще одну дискуссию между ними тремя о правилах чура или что-то в этом роде. Когда Хината упомянул, что Кенма был фактически первым, кто обнял его, Ямамото быстро выбежал из комнаты, крича кровавое убийство в форме имени Кенмы, заставив Инуоку отказаться от спора со Львом, чтобы просто пойти и обнять Хинату в любом случае, и Лев выбежал из комнаты после того, как Ямамото пригрозил «отправить его на луну». Яку чуть не набросился на седовласого первогодку за глупость. Хината не помнил ничего из визита Фукуродани, но ему сказали, что Бокуто и Акааши пришли навестить его, пока он спал, из-за чего капитан якобы сломался и плакал над его спящим телом, желая, чтобы он «покоился с миром». Акааши пришлось вытащить его из комнаты в попытке убедить чрезмерно эмоционального капитана в том, что их друг на самом деле не был мёртв, а просто, на самом деле, спал. Визит его собственной команды, несомненно, был самым беспокойным. Нишиноя и Танака прижимались к нему, драматически плача, благодаря «богиню Киёко» за то, что их кохай все ещё жив. Хината все еще был немного сонным, когда его навестила команда, и принял Асахи за Иисуса, заставив Ямагучи смеяться до тех пор, пока слезы не потекли по его лицу. Дайчи отругал первогодку за то, что тот был таким громким, сочувственно похлопал Асахи по спине и тут же начал спорить с Энношитой о том, что Асахи на самом деле не похож на Иисуса. Суга встал на сторону Энношиты и настоял, чтобы это сделал ас, после чего между командой началась тотальная война (кроме Танаки, Нишинои, Кагеямы и Цукишимы. Танака и Ноя, потому что они отказались отпустить Хинату, а Цукишима и Кагеяма, потому что их там не было.) Тем не менее, Хината был вне себя от радости, когда позже Дайчи сообщил ему, что у него спала температура.****
Хината уставился в стену, безумно скучая, когда в комнату вошли Кагеяма и Цукишима. — Ого, ого, ого. — Хината поднял руку, заставив обоих мальчиков неловко замереть. — Вы, ребята. Пришли. Навестить меня. Вместе? — Хината разразился приступом хихиканья. — По-настоящему? Я что, очнулся в параллельной вселенной или что-то в этом роде? — Нет, тупица, я имею в виду Хината. — Хината приподнял бровь, услышав заикание Кагеямы. — Ты здесь. Та же вселенная, что и всегда. — Хорошо. — рыжий скрестил руки на груди, сразу же заняв оборонительную позицию. — Это не объясняет, почему вы двое были в одной комнате в течение последних двадцати секунд и еще не оторвали друг другу головы. Цукишима фыркнул. — Препирательства с этим клоуном сейчас не важны. — он умело проигнорировал убийственный взгляд Кагеямы. — Мы просто хотели убедиться, что с тобой все в порядке. Хината моргнул. Цукишима Кей хотел убедиться, что с ним все в порядке? Параллельная вселенная или нет, это было за гранью странного. — Вау. Эм. — Хината почесал затылок. — Это неожиданно. Цукишима заметно напрягся. — Почему это? — Э-э, я не знаю, может быть, потому что ты-это ты. — Хината прищурил глаза. — Я никогда не слышал, чтобы ты так сильно извинялся перед кем-то. — он сделал паузу. — Хотя без обид. Я могу ошибаться. Цукишима закусил губу. — В таком случае, мне жаль, Хината. Мне так, так жаль. Теперь это застало Хинату врасплох. — Хм? За что? — Ты знаешь. — Цукишима махнул рукой вокруг. — Всё. — Рииииайтх. — Хината оглядел блондина с ног до головы. — Ты уверен, что это не параллельная вселенная? — Совершенно уверен, да. — Хм. — Хината повернулся к Кагеяме. — А ты…? — По той же причине, в значительной степени, да. — Кагеяма провел рукой по волосам. — Мне очень жаль, Хината. Я так много раз критиковал твои навыки, называл тебя столькими именами и оскорблял вас невероятно и справедливо… Мне очень жаль. — То же самое и со мной. — пробормотал Цукишима, и Хинате пришлось поднять его челюсть с пола. Что, черт возьми, происходит. Его друзей похитили похитители тел или что-то в этом роде? Ойкава предупреждал его, что это рано или поздно произойдет, но он не думал, что сеттер был серьезен… — Я был ужасным человеком и, откровенно говоря, мудаком по отношению к тебе без всякой причины, и я хочу исправить это, пока не стало слишком поздно. — Хорошо, э-э, идите к черту. — Хината покачал головой. — Я чувствую, что упускаю здесь очень важную часть головоломки. — он сморщил нос. — Вы, ребята, всегда так ко мне относились, и раньше для вас это никогда не было проблемой. — он на мгновение задумался. — Или я, если уж на то пошло. — Послушай, просто в последний раз мы видели, как ты улыбался вчера утром… — Что? — …а потом, когда ты упал в обморок, мы подумали, что больше никогда не увидим этой улыбки… — Что? — И когда Асахи сказал нам, что ты только что потерял сознание, мы были так рады, что у нас появился шанс все исправить… — Подожди. — Хината протянул руку, резко обрывая Цукишиму и Кагеяму. — Вы, ребята, думали, что я умер? — Ну…да. — пробормотал блондин, внезапно обнаружив, что пол очень интересен. — Я имею в виду, последнее, что ты сказал, было «прости», прежде чем упасть на землю. Что мы должны были подумать? — Э-э, я не знаю, может быть, все, что я сделал, это потерял сознание? — Хината не смог сдержать смешок, сорвавшийся с его губ. — Почему ты вообще пришел к такому выводу? Это похоже на худшую и наименее возможную ситуацию, которая могла произойти. — он разразился новым приступом хихиканья. Неудивительно, что все сегодня вели себя так чрезмерно ласково. — Это просто… — Кагеяма заломил руки, отчего Хината засмеялся еще сильнее. Боже, тот факт, что его друзья были так эмоционально подавлены, был забавным. — Мы поняли, как нам будет грустно, если ты умрешь… — Э-э, да, я надеюсь, тебе будет грустно, если я умру. Что, ребята, вы думали, что ваша жизнь пойдет как обычно или что-то в этом роде, если я умру? Если кто-нибудь из нас умрет? — теперь Хината открыто смеялся. — Боже, вы, ребята, ужасны во всех этих «эмоциях» и «извинениях». — Мы… — Да, Цукишима. У вас, ребята, эмоциональный запор. Я знаю. — Цукишима захлопнул рот. — Но, ребята, меня не волнует все то, что вы говорите обо мне. Возможно, это просто говорит мой оптимизм, но я знаю, что на самом деле ты не имеешь в виду ни один из своих комментариев. — Хината криво усмехнулся. — И, пожалуйста, продолжайте вести себя как обычно. Вся эта любезность с вашей стороны одновременно выводит меня из себя. Буквально. У меня мурашки по коже. — он показал свои мурашки по коже, как бы желая доказать свою правоту. Цукишима, казалось, полностью принял этот ответ, потянувшись, чтобы взъерошить свои кудри с определенной нежностью, которую Хината никогда не испытывал от своего сокомандника, прежде чем кивнуть Кагеяме и выйти из комнаты. Хината не ожидал ничего большего. Насколько заметил Хината, Цукишима никогда не умел говорить о своих чувствах. Рыжий подозревал, что он использовал оскорбления и тому подобное в качестве своего рода системы защиты от собственной неуверенности, но он не собирался заставлять его говорить об этом. Кроме того, он знал, что Цукишима ненавидел физический контакт со всеми, даже с Ямагучи. Хината подозревал, что это в какой-то степени доставляло ему неудобство. Просто тот факт, что он активно пытался извиниться, когда ему явно было неудобно выражать свои эмоции, был всем, что нужно было Хинате, чтобы знать, что высокий блондин среднего возраста заботился о нем. Он, конечно, знал это, но всегда было приятно время от времени получать заверения. Кагеяма, однако, не казался столь убежденным. Хината только улыбнулся. — Давай же! Обними меня, Бакаяма! Кагеяма рефлекторно скорчил гримасу. — Ни в коем случае, придурок. Ты болен. Хината усмехнулся, откинул одеяло с его койки и запрыгнул на сеттера, крепко обхватив его руками за шею и используя кончики пальцев ног для равновесия. Кагеяма немного отшатнулся, удивленный внезапной тяжестью, но в конечном итоге вернул объятие, как и ожидал Хината. Кагеяма не был большим любителем случайных проявлений привязанности, но Хината знал своего партнера достаточно хорошо, чтобы понять, что лучший способ успокоить его в чем-то-это тепло и крепко обнять. Хинате пришлось использовать эту тактику всего три раза (и это считая этот), но он никогда не подводила сеттера, чтобы успокоить нервы. Плюс, хотя он никогда этого не говорил, Хината думал, что Кагеяма обнимал его лучше всех на свете.
