Наша маленькая любимая ворона

Кенма не вернулся на тренировку после звонка от Кагеямы. Он даже не покинул трибуны, втиснувшись между своей сумкой и сумкой Куроо с телефоном в одной руке и дергая себя за волосы другой. К счастью, тренер в данный момент не присутствовал и не мог сделать выговор сеттеру за его неучастие, и хотя эта работа выпала на долю Куроо в качестве капитана, тот ни словом не обмолвился о возвращении к их практике. Напряженность в спортзале Некомы была высокой. Хотя Кенма и Куроо были единственными, кто активно слышал телефонный звонок, остальная часть команды имела смутное представление о том, что произошло, по беспокойному выражению лица их сеттера и кратким расспросам о местонахождении Хинаты. Хотя вся волейбольная команда Некомы просто обожала Хинату, Кенма был ближе всех к гиперактивному рыжику. Они были странной парой, особенно учитывая, что их личности были практически противоположны, но их дружба, очевидно, была на уровень выше, чем у кого-либо еще на Некоме, возможно, за исключением Куроо. Логически рассуждая, команда понимала, что заставить Кенму играть в волейбол, вероятно, было бы лучшим решением вместо того, чтобы сходить с ума от беспокойства, но, честно говоря, они не могли винить его. В спортзале воцарилась тишина. Их обычные приветствия и подшучивания исчезли в ту же секунду, как Кенме позвонил Кагеяма, и они еще не вернулись. Команда играла небрежно, и если отсутствие у них стратегических ходов или желания победить было каким-либо признаком, их игра в основном отвлекала от ситуации, пока они ждали обновления больше, чем реальной практики. Команда была на взводе нервов. Лев едва мог попасть в пик, голова Инуоки витала где-то в облаках, производительность Яку сильно снизилась за несколько коротких минут, а остальные были ненамного лучше. Куроо не произнес ни слова, даже чтобы отругать их за отсутствие мотивации или рассеянное отношение. Для капитана было необычно так долго молчать, но опять же никто не мог его винить. Лицо Кенмы сохраняло свое обычное скучающее выражение, но, если судить по тому, как он теребил выбившиеся пряди волос, он был так же напряжен, как и все остальные. Не то чтобы кто-то следил или что-то в этом роде, но прошло двадцать минут с тех пор, как Кагеяма повесил трубку, и двадцать минут, когда десять старшеклассников сходили с ума от беспокойства. Тот факт, что Хината не приехал в Карасуно рано, беспокоил сам по себе, но то, что он опоздал более чем на двадцать минут, было совсем другим. Волейбол был всей жизнью Хинаты, о чем хорошо знала практически вся лига. Для него не отвечать на любое количество звонков или сообщений и пропустить спорт, в котором он спрятал лихорадку в тридцать восемь градусов, просто чтобы поиграть, было выше всяких опасений, и это было единственное, о чем все сейчас думали. Так было до тех пор, пока телефон Кенмы не ожил в его руке. Секунду никто не двигался. Волейбольный мяч, забытый, упал на пол. Десять пар глаз уставились на телефон Кенмы. Кенма прочистил горло, глаза практически излучали неуверенность. — Это Кагеяма. На мгновение воцарилась тишина. Через две секунды начался настоящий ад. Некома практически наезжали друг на друга, пытаясь добраться до Кенмы, более чем несколько игроков получили локтем в лицо или коленом в живот в своем хасте. Кенма, который обычно закатывал глаза и вздыхал над выходками своей команды, даже не удостоил их взглядом, когда ответил на звонок без малейшего колебания. — КАГЕЯМА! — Куроо, не теряя времени, схватил телефон и сунул его в середину импровизированного круга игроков, быстро включив громкую связь, чтобы все слышали. — Ты нашел его? На другом конце линии воцарилась тишина. Кенма едва мог справиться с напряжением. — Да. Голос Кагеямы звучал неуверенно и, может быть, немного настороженно, но это был единственный ответ, который нужен был Некоме, чтобы выдохнуть, о чем они даже не подозревали. — Это здорово. — Инуока наклонился к телефону. — С ним все в порядке? — Э-э. — вот оно что было. Нерешительность. Этого было достаточно, чтобы беспокойство Некомы вернулось в полную силу. — Вроде того? — Что, черт возьми, ты имеешь в виду, типа того? — Кенма выхватил свой телефон из рук Куроо, отступая от круга, хотя его капитан ничего не сделал, чтобы остановить его. — Это не совсем подходящее время, чтобы пытаться быть скромным, Бакаяма. — он выплюнул последнее слово, как проклятие. Оглядываясь назад, можно сказать, что проецировать свой гнев на Кагеяму, вероятно, было не лучшим поступком в мире, особенно когда первогодка был его единственным текущим источником информации о Хинате. И все же, черт возьми, он беспокоился о своем друге. Если Кагеяма решит, что было бы хорошей идеей ходить вокруг да около, Кенме просто придется заставить его рассказать. У Кагеямы, по-видимому, были кое-какие мозги, потому что он сразу же уловил ярость Кенмы. Обычно сеттеру было бы весело дразнить игрока Nekoma, но сейчас их ситуация была совсем другой. «Я собираюсь тебе кое-что сказать, но ты должен пообещать, что не будешь сходить с ума». Кенма закатил глаза. За последние две минуты он проявил больше эмоций, чем за всю неделю. «Ты можешь просто сказать нам, что происходит?» — Пожалуйста? — Лев добавил, что обычно он никогда не отличался хорошими манерами, но не хотел рисковать, что Кагеяма разозлится и повесит трубку. — Мы здесь сходим с ума. — Хорошо. — на линии возникла небольшая пауза, когда Кагеяма прошептал незнакомым, неслышным голосом. Кенма с каждой секундой раздражался все больше, и остальные его товарищи по команде не так уж сильно отставали. Наконец, по прошествии, казалось, целой вечности, голос Кагеямы снова просочился через динамик. — Мы нашли его, но он сильно ранен. Он лежал на обочине дороги, его велосипед был разбит и истекал кровью. — наступила мучительная тишина. Никто не осмеливался дышать. — Пока мы говорим, мы направляемся в больницу в Мияги. Сразу же в головах игроков Nekoma промелькнуло несколько ужасных сценариев. Хината истекает кровью в глухом переулке. Хината изо всех сил старался идти, когда он волочил за собой сломанную ногу. Хината отчаянно звал кого-то, кого угодно, в то время как его друзья и товарищи по команде продолжали играть в волейбол, совершенно очевидно и наивно для состояния крошечного маленького рыжика, который держал звезды в своих ладонях и солнце в своих улыбках. Кенма не мог сказать, дрожал ли он или это была просто вибрация телефона, и, честно говоря, он не мог найти в себе сил, чтобы беспокоиться. Хината. Его милый, невинный лучший друг, у которого за пятнадцать лет жизни не было ни одного эгоистичного поступка, хотя он и был буквальным определением добра, истекал кровью на обочине шоссе. Кенму чуть не стошнило. На самом деле это чувство было взаимным. Кенме было все равно, как далеко Токио от Мияги, точно так же, как ему было все равно, как поздно он придет на занятия, если уйдет. Честно говоря, это было последнее, о чем все сейчас думали. Все прежние мысли и логика были выброшены в окно в ту самую секунду, когда темпераментный сеттер Карасуно произнес слово «больница». Им нужно было увидеть Хинату сейчас. Куроо взял телефон у Кенмы нехарактерно дрожащими руками, глаза расширились до размеров, которые даже не должны были быть возможны, и дыхание стало немного прерывистым. «В какой больнице». Это был не вопрос. Это была команда, за которую Кагеяма дорого заплатил бы за то, что не ответил в ближайшие пять секунд. — Больница общего профиля Мияги. — Кагеяма звучал так же торопливо, как и Некома. — Мы сейчас прибываем туда. Куроо не произнес ни слова благодарности или благодарности, вместо этого решив кивнуть в молчаливом подтверждении. «Мы будем там». Никто не возражал. В конце концов, будь они прокляты, если что-то столь глупое и незначительное, как утренние занятия, помешает им убедиться, что их маленькое солнышко в целости и сохранности.

***

Аобаджосай был практически командой плакатов для паники. В отличие от Некомы, все присутствующие игроки не понаслышке слышали, в чем заключалась ситуация, и в результате все они сходили с ума. Никогда не позволяйте говорить, что игроки в Сейджо были обычными людьми, потому что там, где обычный человек сидел бы спокойно и пытался игнорировать нарастающую панику, бурлящую в груди, Аобаджосай выпустил бы все это сразу. В спортзале царила неразбериха из криков, воплей и граничащих с плачем слез с той самой секунды, как Танака повесил трубку. Волейбольная тележка была забыта сеткой, когда весь Сейхо кричал, пытаясь успокоиться, даже не потрудившись скрыть свою панику или подвергнуть цензуре свои мысли. Те, кто считал Аобаджосай хорошо собранной и крепкой командой, были, конечно, правы, но они явно никогда не были на одной из своих знаменитых панических вечеринок Сейджо. Бешеный Пес и Ханамаки участвовали в эпическом поединке криков о состоянии здоровья Хинаты, Ханамаки бесконечно обвинял Бешеного Пса в попытке убить Хинату, в то время как Бешеный Пес выкрикивал все известные человеку проклятия, пытаясь защититься от безжалостных обвинений Ханамаки. Мацукава рухнул на землю у их ног, пытаясь сыграть роль судьи для своих двух друзей, но в конечном итоге разразился беспомощными слезами и теперь бормотал себе под нос на языке, которого никто не мог понять. Ойкава практически выл, бормоча о своем беспокойстве в своей обычной чрезмерно драматичной манере и время от времени притворяясь, что падает в обморок в объятия Иваизуми, который, в свою очередь, позволял своему лучшему другу делать все, что ему заблагорассудится, в то время как шипун занимался своими собственными заботами об их похожем на щенка друге. Остальная часть команды была не лучше. Кто-то кричал о «крови» и «смерти», в то время как другой тараторил бесконечные объяснения того, почему Хината пропал. Было несколько споров одновременно, некоторые даже не о сложившейся ситуации, а просто служили выходом для их разочарований, и по крайней мере один человек сердито бросал и бил по волейболу снова и снова. Каким бы комичным и драматичным ни казался хаос постороннему, это было не что иное, как простое отвлечение внимания для игроков Аобаджосая. Они были в панике, это было очевидно. Кто бы этого не сделал, если бы узнал, что друг, которого они все горячо любили, практически отсутствовал в действии, но вместо того, чтобы разобраться с этим и поговорить об этом, как взрослые старшеклассники, они занимались бессмысленным подшучиванием и бессмысленными задачами, ожидая (надеюсь) неизбежного телефонного звонка Дайчи. Если, конечно, это когда-нибудь произойдет. Как бы сильно Сейджо ни хотелось встать и что-то сделать со всей этой ситуацией, они не могли. Слишком много импровизированных походов в Старбакс запретили всей команде вообще покидать спортзал, если это не было абсолютно необходимо, или какая-то чрезвычайная ситуация. Хотя поиск пропавшей Хинаты был вполне приемлемой причиной во всех их книгах, это была не та причина, которую одобрил бы их тренер. Что они вообще должны были сказать? Маленький рыжик из Карасуно, который победил их на матче за Шираторизаву, а также время от времени пробирался, чтобы поиграть с ними, опоздал на двадцать минут на свою собственную тренировку по волейболу без каких-либо реальных доказательств того, что он был в какой-то опасности, а не просто болен или что-то в этом роде? Да, поговорим о хорошем оправдании. К счастью для здравомыслия Аобаджосая, небольшой «пинг» с телефона Ойкавы сразу привлек всеобщее внимание. Иваизуми отреагировал без колебаний, небрежно отступив в сторону от своего лучшего друга и схватив его телефон с грубостью, не редкой для говорящего. Он безмолвно ввел код доступа, который теперь знал наизусть, умело игнорируя то, как его товарищи по команде беспомощно суетились вокруг него, непрерывно требуя каких-либо новостей об их пропавшем друге. К счастью для всех них, Иваизуми был не из тех, кто ходит вокруг да около. Дайчи отправил сообщение в групповой чат капитанов, о существовании которого Иваизуми даже не подозревал, но вряд ли это было первым, о чем он сейчас думал. Он не терял времени даром, нажимая на уведомление и просматривая сообщение своими собственными глазами, даже не взглянул на Ойкаву, читающего через его плечо, морщины беспокойства на его безупречной коже углублялись с каждым предложением, когда он повис на своем вице-капитане, как ленивец. Очевидно, Ойкава мог читать быстрее своего лучшего друга, потому что его резкий вдох, когда он дошел до последней строки текста, привел его товарищей по команде в абсолютное безумие. — Ну и что? Что это, черт возьми, такое? — Киндаичи сделал движение, чтобы схватить телефон Ойкавы, и чуть не упал лицом вниз, когда Иваизуми с легкостью уклонился от его попытки, дойдя до конца длинного абзаца. — Не оставляй нас здесь в темноте! — Я… — глаза Иваизуми значительно расширились, совершенно очевидно, что он, наконец, дошел до конца сообщения Дайчи. — Он… Ойкава немедленно вмешался. Он достаточно хорошо знал своего вице-капитана, чтобы понять, что ему нужно, по крайней мере, несколько минут, чтобы осмыслить то, что он только что прочитал, не говоря уже о том, чтобы выкинуть это из головы достаточно надолго, чтобы рассказать об этом команде. «Хината в больнице». Не было и мгновения тишины, прежде чем спортзал немедленно разразился криками. — Что ты имеешь в виду под больницей? — Ойкава, если ты шутишь, то это серьезно не смешно. — Ты, чёрт, серьезно?! Что, черт возьми, случилось?! — Срань господня, с ним все в порядке? С ним все в порядке, верно? Яхаба мгновенно развернулся лицом к Бешеному Псу, его голос был едва слышен среди всех вопросов и панических криков. «Клянусь богом, если это как-то связано с его перерывами…» Бешеный Пес просто кивнул, не делая ни малейшего движения, чтобы защитить себя или заявить о своей невиновности. На его лице была написана паника, казалось бы, развлекающая возможность того, что это была его вина, что Хината пропал в первую очередь. Если бы это была его вина, что ребенок пострадал… Бешеный Пес даже не хотел туда идти. Вместо этого он просто закрыл рот и кивнул вместе с Яхабой. Он принял бы на себя всю ярость своей команды без возражений, если бы он, даже косвенно, был причиной поездки маленького солнышка в больницу.

***

Ситуация в Академии Фукуродани была, мягко говоря, интересной. Тренировка была отложена. Не официально, конечно, но видеть, как Бокуто пытается успокоить кипящего Акааши из всех людей, было достаточно странно, чтобы остальные члены клуба закончили и выяснили, что, черт возьми, происходит. Акааши, обычная картина рассудительности и миролюбия, выглядел так, словно хотел что-то ударить. Его пассивные черты были сложены вместе так, как никто из них никогда не видел, забыв, что испытал это на себе. Что еще более странно (и хуже), чем ближе они подходили ко второгодке, тем отчетливее слышалась череда хриплых, неразборчивых звуков, которые никто из них не мог адекватно понять (но, очевидно, были проклятиями). С другой стороны, было ясно, что Бокуто паникует. Было ли это из-за сердитого Акааши или по какой-то другой причине, команда не знала, но если его сморщенное лицо и судорожные движения рук были каким-то признаком, что-то определенно было не так. Большинство Фукуродани сбились в кучу в нескольких футах от дуэта, частично потому, что они не хотели вмешиваться в какой-либо явно частный разговор, который у них был, но в основном потому, что Акааши был чертовски страшен, когда злился. Тем не менее, благодаря безумно громкому голосу Бокуто, команда могла слышать разрозненную смесь «Хината», «Все в порядке» и «Они ничего не имели в виду». Если бы у Фукуродани не было никакого контекста относительно ситуации (чего у них не было, но это не имело значения), они бы пришли к выводу, что нынешнее состояние Акааши было вызвано тем, что Хината сказал что-то нечувствительное или злое их товарищу по команде, тем самым отправив его в спиральную яму ярости. Однако, хотя команда «золото и черные» еще не имела удовольствия встретиться с десятым номером Карасуно один на один, было до боли очевидно, что Акааши обожал тот рыжий. Если то, как он так нежно улыбнулся первокурснику, когда его команда отправилась в тренировочный лагерь, было каким-то признаком, то то, как Акааши абсолютно растаял в медвежьих объятиях Хинаты, безусловно, было. Хотя никто на Фукуродани по-настоящему не разговаривал с Хинатой, кроме Бокуто и Акааши, трудно было поверить, что мандаринка с милым детским личиком когда-либо скажет кому-нибудь что-нибудь даже отдаленно обидное. Он просто казался таким милым. Кроме того, они сомневались, что кто-то с подлым характером мог обвести практически всю лигу вокруг своего крошечного мизинца, даже не пытаясь. Никто не собирался спрашивать или вмешиваться в ситуацию, в которой они не смогли бы помочь, поэтому, когда телефон Бокуто зазвонил рядом с ним на трибунах, Фукуродани просто наблюдал с разной степенью беспокойства и замешательства, как оба игрока мгновенно нырнули за ним, нащупывая кнопку «Домой» в спешке, чтобы разблокировать его и прочитать любое полученное сообщение. Было почти комично, как быстро ярость Акааши сменилась беспокойством, или как челюсть Бокуто отвисла, а паника в его глазах увеличилась в десять раз. Какое бы сообщение они ни получили, оно было серьезным. Тем не менее, они не ожидали, что это будет настолько серьезно, что их капитан просто встанет и выбежит за дверь всего через несколько секунд после того, как закончит читать любой абзац, который они получили. Команда отшатнулась, когда Бокуто рванулся вперед, даже не потрудившись схватить свою сумку, прежде чем выбежать из дверей спортзала со скоростью, о которой они и не подозревали. — Простите. — Акааши встал прежде, чем кто-либо смог произнести хотя бы один из мириад вопросов, которые, несомненно, вертелись у всех на кончике языка. — Продолжайте тренироваться без нас. Скажите учителям, что нас нет. Его голос звучал странно сдавленно, но прежде чем кто-либо успел подумать, чтобы прокомментировать или задать вопрос по этому поводу, сеттер пронесся прямо мимо них и через теперь качающиеся двери спортзала.

***

Дайчи был как раз в середине своего разговора с Шираторизавой, когда его прервал звонок от Суги. Ему даже не пришлось дважды думать, прежде чем повесить трубку на легендарном Ушиджиме в середине своего предложения в пользу своего товарища по команде. — Ты нашел его? — Даичи даже не мог найти в себе сил смутиться из-за того, как сдавленно звучал его голос, и он был почти на сто процентов уверен, что Суга тоже не смутился, учитывая их нынешнюю ситуацию. Дайчи знал так же хорошо, как и любой другой, что звонок Суги может означать одно из двух: либо они нашли Хинату, либо нет. Обе перспективы были по-своему ужасающими, независимо от того, как можно было бы подумать, что это не так. Конечно, если Суга звонил, чтобы сообщить, что Хинату не нашли, Дайчи был вполне уверен, что его сердце может остановиться. Это, несомненно, был наихудший сценарий, а также тот, который он не хотел испытывать в ближайшее время, хотя он прекрасно знал, что судьбе наплевать на то, что он сделал, и не хотел, чтобы это произошло. С другой стороны, Хината, должно быть, опоздал по какой-то причине. Если Суга звонил, чтобы сказать, что его нашли (и Дайчи молился тому богу, который его слушал), то это был вопрос о состоянии, в котором его нашел друг. Возможности были практически безграничны. Они варьировались где-то от опоздания, потому что Хината просто проспала, до опоздания, потому что Хинату похитили, когда она ехала в школу. Решив, что он больше не хочет зацикливаться на этом, на случай, если у него случится чертов сердечный приступ, Дайчи ответил на телефонный звонок. — Мы нашли его. Дайчи немедленно напрягся, когда голос Суги просочился через динамики. Он слышал, как Кагеяма разговаривает с кем-то на заднем плане, предположительно с Кенмой, так как он казался немного более раздраженным, чем обычно, но не это вызвало тревожный звон в его голове. Можно было бы подумать, что Дайчи пришел бы в восторг от заявления своего друга, и он был в восторге, не поймите его неправильно, но Суга просто звучал…не так. Его голос звучал сдавленно и рассеянно. Даже густой. Его внимание явно было где-то в другом месте, и хотя это должно было быть понятно, учитывая смертельную защитную жилку этого человека против Хинаты, его речь звучала слишком быстро и поспешно, чтобы это было так. Другими словами, что-то было не так. — Это потрясающе! — это было. Действительно. Но голос Суги звучал слишком напряженно, чтобы он мог праздновать так, как ему хотелось. — С ним все в порядке? — Боже, пожалуйста, пусть ответ будет «да», пожалуйста, пожалуйста- — Нет. — от резкости Суги у Дайчи перехватило дыхание. — Мы везем его в больницу прямо сейчас. Его нога разорвана, и из головы у него идет обильная кровь. Напиши всем, чтобы встретили нас там. Дайчи почувствовал, как у него остановилось сердце. Это было плохо. Это было действительно плохо. Если бы Суга даже не потрудился ходить вокруг да около или приукрашивать вещи хотя бы немного, что-то было серьезно не так. Или, гораздо более ужасающей возможностью могло быть то, что Суга приукрашивал травмы Хинаты, и его ученику на самом деле было намного хуже, чем сказал Суга. Дайчи нужно было увидеть Хинату сейчас. Его большие пальцы двигались быстрее, чем когда-либо прежде, когда Дайчи быстро набрал короткий абзац, касающийся ситуации на данный момент и информации, которую Суга только что передал ему, что оказалось сложнее, чем ожидалось, так как его руки практически дрожали. Сначала он отправил сообщение в групповой чат волейбольной команды Карасуно, из которого Цукишима удалился несколько недель назад, но все равно увидит, так как они были в парах, что было огромным облегчением. Он колебался всего мгновение, прежде чем скопировать и вставить сообщение в групповой чат капитанов, посчитав это наиболее эффективным способом донести информацию до всех команд, не теряя времени, которое он мог бы использовать, чтобы добраться до Хинаты. В этот момент ему было все равно, испугало ли, по общему признанию, тревожное сообщение Ушиджиму или Терушиму, учитывая, что звонок Суги прервал его объяснения Ушиваке, и он еще даже не удосужился позвонить Дджоджензи, но, зная их нелепую любовь к Хинате (не то, чтобы он мог их винить), они рано или поздно узнают и примчатся в больницу вместе с остальными. Утаивание информации о Хинаты текущее состояние с даты тек, вероятно, было не самой лучшей идеей в мире, поскольку, если команда не узнал об этом инциденте, они были бы абсолютно в ярости, но ради дата техники собственного спокойствия (не говоря уже шесть школьные волейбольные команды в одиночку был, наверное, уже напрягаясь потенциала приемной, по фигу седьмой) и психического здоровья. В конце концов, по крайней мере одна команда в своей лиге должна иметь возможность сегодня полноценно потренироваться, верно? Как можно быстрее Дайчи отправил сообщение и выбежал из спортзала, отчаянно вызывая uber, когда двери за ним закрылись.

***

Танаке даже не нужно было читать все сообщение, чтобы развернуться и ударить кулаком в ближайшую стену. Он нажал на групповой чат с намерением прочитать абзац до конца, чего он обычно не делал, но считал необходимым в то время, чтобы полностью разобраться в ситуации. Однако оказалось, что это не так, потому что два жалких слова сказали ему все, что ему нужно было знать. Они снова и снова прокручивались в его голове, повторяясь, как мантра. Хината и больница. Он собирался, чёрт, убить Бешеного Пса. Танака ничего не сказал, когда Цукишима поднял свой брошенный телефон с земли, просто продолжая бить по стене с чуть меньшей энергией, чтобы сдержать растущую панику. Цукишима быстро прочитал сообщение, его глаза расширились, а дыхание слегка сбилось, когда он дошел до конца. Его поддразнивание Хинаты может быть граничащим с изоляцией большую часть времени, но последнее, чего он хотел, это чтобы маленький джинджер когда-нибудь пострадал так, чтобы это привело к чему-то столь серьезному, как поездка в больницу. Цукишима молча оттащил Танаку с дороги, у которого теперь было несколько сколов в кирпичах благодаря, по общему признанию, прочным кулакам доигровщика, которые, к счастью, не кровоточили, кроме небольшого пореза у основания одного из его ногтей. Хотя ни один из парней не произнес ни слова, их беспорядочное сердцебиение говорило само за себя.

***

Когда Ямагучи и Асахи прочитали сообщение, пинч-подающий едва сдерживал непролитые слезы, которые он сдерживал в течение последних пяти минут, чтобы не выплеснуться прямо здесь и сейчас. Вся ситуация была просто ужасной, и то, что это случилось с Хинатой из всех людей…его друг заслуживал печенья и радуг, а не чего-то такого ужасного, как истечение кровью на обочине дороги без возможности позвать на помощь. Представить, как Хината Шоё из всех людей в такой ситуации…его кудри прилипли ко лбу и пропитались кровью, он сжимал окровавленную ногу, а его велосипед и телефон были разорваны в клочья повсюду..... это казалось неправильным. Черт, это было неправильно, но, очевидно, какой бы бог ни наблюдал за ними, ему просто нравилось видеть, как страдает ребенок с золотыми улыбками, потому что, по-видимому, это было именно так. Много. Ебля. Веселье. Ямагучи был благодарен Асахи за то, что, казалось, держится лучше, чем он, потому что без помощи своего семпая он сомневался, что он смог бы взять себя в руки достаточно долго, чтобы собраться с мыслями и вовремя добраться до больницы. Теперь сказать, что Асахи воспринял новости лучше, чем Ямагучи, на самом деле не было большим достижением. Этот человек был болезненно мягкосердечен, факт очевидный для всех его товарищей по команде, но особенно он обожал Хинату так, как не обожал остальных первогодок. Может быть, это было потому, что Хината был по сути ребенок из команды, хотя он был только четвертый-младшая, или, возможно, потому что, как он всегда смотрел на него с улыбкой, украшающей его губы и глаза, что смотрели на него, как он повесил звезды в небе заставил его так чертовски мягкий он не мог помочь, но люблю немного имбиря. Хотя из глаз Асахи еще не пролилось ни слезинки, его желудок скрутило так, как он никогда раньше не испытывал. Было ли это от нервозности или страха, ему было все равно. Все, что он знал, это то, что им нужно было как можно скорее добраться до больницы, и если это означало быть вменяемым из его нынешнего дуэта, то так тому и быть.

***

Неудивительно, что Энношита сохранил хладнокровие после прочтения сообщения. Это было хорошо с тех пор, как Нишиноя проиграл. Его. Дерьмо. — ЭТО ВИНА БЕШЕНОГО ПСА, КЛЯНУСЬ ГРЕБАНЫМ БОГОМ! — кулаки Нишинои сжимались и разжимались, как будто он раздумывал, хочет ли он ударить кого-нибудь по лицу или продемонстрировать хоть каплю самообладания на этот раз. — Если травмы Шоё вызваны тем, что он пытался использовать свои перерывы, и они не сработали, КЛЯНУСЬ БОГОМ… — Успокойся. — Энношита осторожно положила руку на плечо Нишинои. Был пятидесятипроцентный шанс, что либеро попытается его укусить, но, по-видимому, сегодня шансы были в пользу Энношиты. — Крик никому не поможет. По правде говоря, Энношита точно знал, откуда взялся Нишиноя. Просто потому, что у него была уравновешенная голова, не означало, что он не заботился о джинджере меньше, чем остальная команда, боже, нет. То маленькое чихание котенка, которое он слышал от Хинаты все эти месяцы назад, все еще оставалось самой очаровательной вещью, которую он когда-либо видел на сегодняшний день. Хината походил на смесь перевозбужденного щенка, которому только что сказали, что он получает угощение, и пушистого котенка ежедневно, и Энношита, как и буквально все, кто с ним общался, без конца обожал имбирь. Очевидно, Нишиноя чувствовал то же самое, учитывая тот факт, что он буквально обдумывал убийство из-за того, что его драгоценный ученик пострадал (практически без доказательств, могла бы добавить Энношита), и проецировал свою панику на гнев, таким образом обвиняя Бешеного Пса во всем этом испытании. — Нишиноя. — голос Энношиты был суров, но этого было недостаточно, чтобы полностью прекратить его вопли. — Стоять здесь и кричать совсем не поможет Хинате. — ах, да. Вот оно—слабое место Нишинои. Почти сразу же крики либеро прекратились, когда он повернулся к своему другу с широко раскрытыми глазами, полными беспокойства и едва сдерживаемой паники. Энношиц поджал губы. — Прямо сейчас нам нужно добраться до больницы, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Нишиноя поколебался долю секунды, прежде чем кивнуть. «отлично. Но если это вина Бешеного Пса, что Шоё ранен, то ничто из того, что ты скажешь, не остановит меня от удара». Энношита фыркнул на серьезность своего товарища по команде. — Поверь мне, если бы это было так, я бы прямо призвал тебя сделать это.

***

Нарита и Киношита оба были довольно уравновешенными людьми, что было почти спасением в ситуациях, подобных той, в которой они сейчас находились. У них не было возможности поговорить с Хинатой так много, как у других во время тренировки, и даже когда она закончилась, у них никогда не было четкого шанса, так как всякий раз, когда они видели Хинату в залах, он всегда был переполнен людьми, но они были друзьями. Вообще-то, хорошие друзья, так как вся волейбольная команда была относительно близка. Тем не менее, несмотря на их замечательную способность сдерживать свои эмоции в самые напряженные моменты, оба издали громкие вздохи, когда дошли до конца сообщения Дайчи. — Кровотечение из головы? — прошептал Киношита, нарушая удушливую тишину, которая окружила их двоих. — Я… серьезно? Либо Нарита проигнорировала его, либо не услышала. «Он едет в чертову больницу, чувак». Он вздохнул, не в силах оторвать глаз от телефона. «Он…его…слава богу, Суга и Кагеяма нашли его». Киношита молча кивнул. Он уже чувствовал, как его желудок начинает пузыриться в панике. «Мы садимся на следующий автобус в центре города прямо в больницу». Нарита выдавил улыбку, хотя она и не коснулась его глаз. «Согласен».

***

Медсестра выглянула из-за двери в приемную, подавляя при этом легкую улыбку. Сегодня, конечно, было много посетителей, гораздо больше, чем обычно. Это было не совсем удивительно, так как в больнице было большое количество пациентов, которых лечили на прошлой неделе, и посетители, вероятно, были там, чтобы навестить своих родственников или друзей, хотя было немного особенным, сколько из них появилось одновременно, а также их внешний вид. Судя по всему, большинство людей в зале ожидания выглядели примерно школьного возраста, хотя было несколько несколько устрашающих парней, которым, казалось, было за двадцать, и один ученик средней школы со светлой крашеной полоской волос. Все они были одеты в какие-то шорты и футболки, что было довольно необычной одеждой для больницы. Это выглядело почти так, как будто они только что закончили какую-то спортивную тренировку или что-то в этом роде. Она пожала плечами. Ну что ж, сейчас нет смысла зацикливаться на этом. Ей нужно было сообщить о пациенте. Она вошла в комнату, борясь с желанием покраснеть, когда особенно красивый блондин с подрезкой и пирсингом, которому на вид было около двадцати двух, посмотрел в ее сторону. Однако она быстро взяла себя в руки. В конце концов, она была профессионалом. — Если кто-нибудь из вас здесь присутствует, чтобы навестить… — она незаметно сверилась со своим блокнотом. — …Хинату Шоё, не могла бы ты, пожалуйста, выйти со мной в коридор? Она ожидала, что один, может быть, два человека встанут, возможно, самое большее пять. Чего она не ожидала, так это того, что весь чертов зал ожидания встанет со своих мест и пойдет к ней. Ее глаза расширились. Это не могло быть правдой. Зал ожидания был почти заполнен до отказа! На одного пациента, пятнадцатилетнего мальчика (хотя он, по общему признанию, был очарователен и мил со своими манерами), находилось не более шестидесяти человек, который даже не был серьезно ранен, не меньше. Конечно, возможно, такое количество людей, посещающих одного пациента, было бы понятно, если бы данный пациент был болен и умирал или что-то в этом роде. Тем не менее, даже тогда максимальное количество людей, посещавших пациента за один раз, составляло около семнадцати! Шестьдесят человек более чем удвоили этот рекорд! Она выжидающе откашлялась. Должно быть, они ослышались. «Я не знаю, может быть, кто-то из вас ослышался, но я веду посетителей для Хинаты с Вами в его комнату». Она сделала паузу. Никто не садился. «Я повторяю, ХинатаШоё». — Мы знаем, что вы сказали, мэм. — медсестра встретилась взглядом с маленьким блондином с черными корнями, который в настоящее время нервно теребил подол своей рубашки. Он выглядел почти взволнованным. — Мы все здесь ради него — Я …- медсестра не знала, что сказать. — Каждый из вас? — Да. — Брюнет с высоким голосом и пушистыми волосами шагнул вперед, одарив ее знаком мира и улыбкой. Он выглядел как-то знакомо. Видела ли она его где-нибудь по телевизору? В журнале или что-то в этом роде? — Он наш очень хороший друг, так что, если вы не возражаете, не могли бы вы отвести нас в его комнату, пожалуйста? — Э-э… — о, отлично, теперь она путалась в словах. Насколько более неловкой она могла быть? — Мне так жаль, позвольте мне просто прояснить это. Все вы? — она все еще не могла до конца осознать это. — Он со всеми вами хороший друг? Высокий блондин в очках закатил глаза. Судя по тому, что могла сказать медсестра, на вид ему было около 190 см. Это само по себе впечатляло старшеклассника, хотя он и не был похож на спортивного типа. Какой позор. Такую высоту можно было бы использовать для баскетбола, волейбола или чего-то в этом роде. «Мы очень любим его, мы любим его, он наш малыш, бла-бла-бла, весь этот джаз, мы можем просто посмотреть на него?» Седовласый мужчина толкнул его локтем. Высокий блондин свирепо посмотрел на него, прежде чем выдавил улыбку сквозь стиснутые зубы. «Пожалуйста». Медсестра моргнула. Ух ты, кто-то сегодня нифига не делал. «Э-э, да. Мои извинения. Он в комнате два тридцать восемь слева. Второй этаж.» Она остановилась на мгновение, чтобы взять себя в руки. «Хотя, должен сказать, я не думаю, что его комната достаточно велика, чтобы вместить всех вас». — Мы сделаем так, чтобы это сработало. — ответил парень с крашеной светлой полоской, уже направляясь к двойным дверям, ведущим в коридор. — Спасибо, что уделили нам время. — Э-э, добро пожаловать. — медсестра тупо смотрела, как приемная медленно убирается, все еще пытаясь и не в силах осознать то, что только что произошло. Маленького рыжика, которого она так недолго лечила, очень любили, она отдаст ему это.

***

Хината был более чем немного удивлен, когда его собственная и пять других волейбольных команд на полной скорости вбежали в дверь его больничной палаты. Он честно ожидал, что с ним будут только Суга и Кагеяма, может быть, Дайчи, так как он был капитаном, но никогда не вся их чертова лига. Он даже не успел оправиться от шока, как шесть разных людей начали суетиться вокруг него и его травм. В отличие от этого, остальные либо устроились поудобнее в ограниченном пространстве, которое у них было, либо в немом ужасе уставились на его забинтованную ногу и пропитанную кровью марлю, обернутую вокруг головы. Он не был красивым зрелищем, и он знал это, но это не помешало, по крайней мере, половине его друзей каким-то образом вступить с ним в контакт кожа к коже, привычка, которую, как заметила Хината, они начали делать после его небольшого инцидента с обмороком в тренировочном лагере. Он был милым, и это заставило Хинату за кружилась голова, но он даже не мог понять, почему пять крупнейших школ в Японии бросили свою тренировку, чтобы увидеть его. Прежде чем он успел задать этот, впрочем, как и вам, Акааши, Суга, Эйта, Иваизуми, Иоука и Бобата перестали вести себя как дебили по-матерински его (Хотя он любит ласку и внимание), Дайчи заговорил. — Ты точно знаешь, как нас напугать, малыш. — хотя его тон был легким и дразнящим, Хината мог видеть не поддающиеся определению эмоции, плавающие в его глазах. — Мы очень беспокоились о тебе. Мы все в значительной степени отказались от тренировок по волейболу, просто чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Хината нахмурился, когда по комнате поплыл ропот согласия. Это было тесновато, но они каким-то образом втиснули всех в маленькое общежитие, стоя плечом к плечу. И все же Хината не мог отделаться от мысли, что здесь не должно быть так много людей. Он не был таким уж важным… Не так ли? — Э-э, об этом. — Хината вопросительно поднял бровь, глядя на окружающих его друзей. — Не то чтобы я не благодарен, потому что я серьезно благодарен, и вы все потрясающие, но…почему вы все здесь? — он поморщился от своих слов. Вау. Это прозвучало гораздо резче, чем предполагалось. — Я не имею в виду это в плохом смысле, клянусь! От того, что вы все здесь, у меня сжимается сердце, но как…как ты узнал? И зачем бросать свои волейбольные тренировки? Это кажется немного непрактичным, понимаешь? Ушиджима только моргнул. Выражение его лица не изменилось с того момента, как он вошел в комнату, сохраняя, как всегда, пассивное выражение, но его плечи явно расслабились от некоторого напряжения. «Мы беспокоились о тебе.» Просто сказал он, не потрудившись вдаваться в подробности, хотя поднятая бровь Хинаты побуждала его к этому. «Это всё». Кагеяма хмыкнул со своего места в кресле. «Когда ты не пришел через пятнадцать минут после начала тренировки и не отвечал на звонки, мы стали своего рода параноиками и решили обзвонить все команды, чтобы узнать, знают ли они, где ты находишься». Сеттер неохотно бросил благодарный взгляд в сторону Акааши. «Это Акааши предложил нам на самом деле начать искать тебя, вместо того, чтобы сидеть у телефона и обзванивать всех, как кучка тупиц. Поэтому Дайчи остался и продолжал сообщать всем, в то время как остальные из нас отправились на поиски». — И вот тогда вы с Сугой нашли меня. — закончил Хината, благодарно улыбнувшись им двоим, прежде чем повернуться к остальным. — Это действительно мило и все для вас, что вы пришли сюда, но я не хочу быть обузой для вас, ребята, или что-то в этом роде… Хината, честно говоря, не имел в виду самоуничижение; он просто чувствовал себя ужасно из-за того, что вмешивался в такое важное дело, как волейбол, хотя он легко мог понять, как кто-то может воспринять это неправильно. И, конечно, как и те наседки, которыми они были, почти все так делали. — Ты не обуза. — быстро сказал Терушима, в его голосе слышалась озабоченность. — Мы все пришли сюда, потому что хотели. — Хорошо. — Хината медленно кивнул, сразу же сменил тему, увидев, сколько обеспокоенных взглядов было брошено в его сторону, медленная улыбка расползлась по его лицу, которая вскоре превратилась в широкую ухмылку, превратив всех в абсолютную замазку перед ним. — Это многое значит! — Конечно. Мы тебя обожаем. — Мацукава поспешно поднял большой палец вверх, явно желая о чем-то спросить. Рядом с ним Бешеный Пес молчал и переминался с ноги на ногу. Однако у Хинаты не было времени вдаваться в подробности, прежде чем игрок Аобаджосая заговорил снова. — Вы можете рассказать нам, что произошло? Например, как ты получил… — он махнул рукой над телом Хинаты. — …это? — О! — Хината поморщился при воспоминании. Он честно не мог поверить, что это было меньше часа назад; все было так больно. — Да. Эм, я все равно немного опаздывал на тренировку, так как моя сестра забрала мой будильник… — он бросил на Дайчи извиняющийся взгляд. — …но я ехал по обочине этой дороги примерно в трех минутах езды от школы, понимаете? Я был на велосипедной дорожке, и этот глупый водитель не смотрел, куда он ехал, и чуть не врезался прямо в меня. Я убрался с дороги за миллисекунду до того, как он ударил меня, но я врезался головой в кирпичное здание. — Тебя могли переехать…? — голос Кенмы был спокойнее, чем обычно. — Действительно? Хината с энтузиазмом кивнул. «Теперь, когда я оглядываюсь назад, мне действительно повезло, что я обернулся, когда это произошло. Кроме того, Бешеный Пес помог исправить мои перерывы в выходные. Это, вероятно, единственная причина, по которой моя голова не раскололась полностью.» Раздался громкий выдох по крайней мере от четырех человек в комнате, один из которых был сам Бешеный Пес. Хината не обратила на это никакого внимания. «Кстати, спасибо тебе за это!» Он сверкнул для игрока Аобаджосая еще одной ухмылкой, под которую игрок чуть не рухнул на месте. После этого все стало довольно спокойно. Все команды много чего рассказали Хинате. Как они были счастливы, что он в безопасности, как его любили, как они были впечатлены его убийственными рефлексами и вообще просто вели светскую беседу, глядя на рыжика ласковыми глазами и нежными улыбками. Хината, в свою очередь, впитывала ласку и похвалу, как губка. Он просто жаждал такого рода вещей, и хотя он знал, что его безмерно любят все его друзья во всех командах, они не очень часто выражали это словами или воплощали в действия. Он был обидчивым человеком, ну и что? Подайте на него в суд, но нежные прикосновения и слова заставили его растаять, подобно тому эффекту, который Хината (неосознанно) оказывала на всех в его повседневной жизни. Примерно через час в комнате стало душно от такого количества людей, и та же медсестра, что и раньше, подошла, чтобы прогнать мальчиков и дать Хинате отдохнуть. У нее было слегка ошеломленное выражение лица, к большому удовольствию Хинаты, хотя он и не мог понять, в чем дело, и было почти комично видеть, как более шестидесяти хорошо сложенных старшеклассников выходят из его крошечной комнаты. Это произвело тот же эффект, что и машина-клоун. — Эй. Тупица. Хината поднял глаза и увидел Кагеяму, стоящего в дверях, явно пробравшегося обратно в палату после того, как медсестра заставила его подняться со стула и выйти из палаты вместе с остальными. «Да?» Кагеяма задумчиво посмотрел на Хинату. Это было почти так, как будто он осматривал его. «Твоей голове лучше?» — наконец спросил он, заставив Хинату приподнять бровь. Он не был уверен, нравится ему выражение глаз сеттера или нет. В конце концов, это был довольно странный вопрос. — Э, да. — он ответил. — Все должно быть хорошо. Порез был слишком мал, чтобы можно было наложить швы или что-то в этом роде, и они остановили кровотечение, когда я пришел сюда, так что ЭЙ, ОЙ-ОЙ-ОЙ-ОЙ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Хината даже не успел закончить свои предложения, как Кагеяма запрыгал по комнате на своих глупо длинных ногах и сжал его голову, даже зашел так далеко, что немного взъерошил его потные оранжевые кудри, прежде чем его отшлепала и оттащила рука Хинаты. — Вот. — Кагеяма отступил назад, и хотя насмешливый взгляд Хинаты говорил об обратном, он был более чем немного удивлен, обнаружив, что лицо Кагеямы являет собой идеальную картину удовлетворения.  — Рад, что с тобой все в порядке, чертов тупица. Еще раз выкинешь такое дерьмо, и я тебя убью. — Ч — ВСЯ ЭТА СИТУАЦИЯ ДАЖЕ НЕ БЫЛА МОЕЙ ВИНОЙ! РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, МЕНЯ ЧУТЬ НЕ СБИЛИ! — Чего бы не случилось, если бы ты встал в свое обычное время. — Я ТВОЙ ЛУЧШИЙ. ДРУГ. ТЕБЕ БУКВАЛЬНО НЕ С КЕМ БУДЕТ ПОГОВОРИТЬ, ЕСЛИ Я УМРУ. — Хм. Спорно. — …Я ненавижу тебя. Даже не глядя на него, Кагеяма мог сказать, что Хината надул губки. Тем не менее, он не мог не фыркнуть на слова своего шипа. — Я знаю.