Там, где мечты разнятся с реальностью

Впервые за долгое время Питер просыпается то ли с облегчением, то ли со странным чувством свободы. Оно улетучивается моментально, как только Питер открывает глаза, и реальность падает на него с высоты пары километров. Для Питера совсем не странно просыпаться в постели ЭмДжей, он часто здесь ночует, скрываясь от Уэйда, но то, что было вчера… Питер никогда никому не изменял, и его должно это беспокоить, а сейчас он чувствует себя виноватым отчего-то только перед ЭмДжей. Зачем она вообще поддалась этому? Она же видела, в каком он состоянии. Неужели понадеялась, что он будет готов к новым отношениям? Даже если уйдет от Уэйда? Вчера Питер был на все сто процентов уверен, что уйдет, но прежние сомнения так никуда и не делись: они, как обычно, вылезут в последнюю секунду и все испортят. ЭмДжей еще спит, она раскинула руки, чуть сползшее одеяло открывает вид на красивую тонкую шею, выразительные ключицы, темный сосок. И Питеру стыдно вспоминать о том, как он вчера ласкал его губами. Они так давно друзья, что Питер даже забыл, каково это. А ведь он и в школьные годы, просыпаясь с ней, разглядывал ее с особенным трепетом, будто не верил, что ему досталась такая девушка. С Уэйдом было по-другому. Уэйда Питер больше использовал как огромную любимую подушку. И конечно, Питер иногда заглядывался на него, несмотря на огромные бесконечные шрамы — просто все ощущалось иначе. Иначе ощущается и кое-что еще. Вчера Питер вдруг наконец-то почувствовал, что может контролировать свою сексуальную жизнь, что может даже доминировать в каком-то смысле, хотя ЭмДжей, конечно, сказала бы, что она главная «и вообще, завались, Паркер». Она тихонько мычит во сне, потягивается, открывает глаза, а Питеру и сказать нечего. Может, проще было бы сбежать без объяснений, но уже поздно. — Я еще не ушел от Уэйда. И я не думаю, что нам с тобой стоит… ЭмДжей приподнимается на локтях, отчего одеяло сползает даже больше. Она устремляет на Питера недоуменно-сонный взгляд. Никакой обиды или смущения — ничего, ЭмДжей даже в таких ужасных, неловких ситуациях невозмутима. — Питер, это было весело, но ты правда веришь, что я хочу встречаться с парнем, который может убежать по любой геройской недопричине да еще и имеет кучу проблем из-за прошлых отношений? — Эй, могла бы и помягче, — возмущается Питер. — Но это правда. Зачем мне такой нытик? — усмехается ЭмДжей. — Нытье мое ты в любом случае слушаешь. — Но взваливать на себя еще больше обязательств я не собираюсь, — она придвигается к нему и очень нежно шепчет: — Прости, Питер, тебе пора домой. В этот раз она даже не настаивает на том, чтобы он шел куда угодно, только не к Уэйду. Но Питеру некуда больше идти. Он быстро одевается под пристальным взглядом ЭмДжей и уходит. Напоследок мелькает дикое желание ее поцеловать, но он ругает себя: им обоим это не нужно. Просто Питер изголодался по теплу и любви. Он много лет жил, обожаемый Уэйдом, так что когда жизнь выкинула его в суровую реальность, Питер растерялся. Растерялся настолько, что поверил: иначе быть не может. А иначе может, еще как, с ЭмДжей или с кем-нибудь еще — с кем-нибудь нормальным. Раньше Питер считал, что вид деятельности Уэйда только сближает их. Они оба спасают мир, оба частенько попадают в непростые ситуации: Уэйд ни за что бы не бросил Питера, потому что тот слишком заигрался в героя. Это их общий крест. Сейчас Питер видит обратную сторону медали. Он всегда видел: в повышенном беспокойстве за Уэйда, в войнах между героями и в тщетных попытках побыть вдвоем, не отвлекаясь на злодеев. Но того, что Уэйд может сойти с ума, Питер не учел. И в следующий раз, когда он захочет с кем-нибудь быть, он выберет кого-то ужасно обычного. Уэйда дома нет. Питер рад: даже несмотря на то, что он не чувствует вины за измену, смотреть в глаза Уэйду было бы непросто. Больше всего в этой ситуации Питера волнует ЭмДжей. Она сказала, что все хорошо, но вдруг он сделал ей больно? Вдруг это уничтожит их дружбу? Когда-то, когда они только расстались, общаться было совсем непросто, но они учились в одной школе, и им приходилось взаимодействовать. Сейчас, если что-то пойдет не так, точек соприкосновения не найдется. Они просто перестанут общаться. Навсегда. Уэйда нет весь день, и в одиночестве Питер чувствует себя почти прекрасно. Уэйд не появляется и на следующий день. А еще на следующий Питер собирает вещи и заявляется к тете Мэй, потому что сама мысль о встрече с Уэйдом невыносима. — Милый, все в порядке? — обеспокоенно спрашивает Мэй, как только Питер без спроса вносит чемодан. — Все прекрасно, — улыбается он. — Я поживу здесь несколько дней, пока не найду квартиру? — Сколько хочешь. Из-за старенькой бежевой двери гостиной хмуро выглядывает Хэппи. Даже в такой уютной обстановке в светло-коричневых тонах от выглядит как местный фейсконтроль. — Привет, пацан. — Да-да, я пришел разрушить ваше семейное гнездышко тупыми комментариями и хрустом печенек. Мэй хихикает, а Хэппи добродушно пожимает плечами. — Главное, чтобы ты тут не задержался. — Хэппи, будешь так разговаривать с моим Питером, и не задержишься здесь ты! Хэппи только примирительно поднимает руки. — Да я обожаю Питера! Никто ему не верит, но все смеются. Как же Питер по этому скучал: он испытывает и горечь и облегчение одновременно. Как же давно пора было сбежать от Уэйда.