Платина, переливающаяся в лучах солнца

      Спустя несколько дней в дом семьи Кантария действительно пришло приглашение на обед для Элизабет и Александра от семьи Клементи́. Густав вызвал свою дочь в кабинет, на его столе лежало письмо от господина Даниеля, и он с хорошим настроением созерцал вид за окном, что бывало нечасто.       Вот уже несколько дней он живет в родовом гнезде своей семьи – загородном поместье, находящемся в часе езды на карете от столицы и окруженном густым сосновым лесом. У имения не было соседей – эти земли были отданы семье Кантария еще 6 поколений назад, первым Королем Армании, чтобы на базе этой семьи создать главный плацдарм для тренировки элитных солдат армии, королевской стражи и личных гвардий знатных семей.       Окна его кабинета выходили на основную тренировочную площадку, где вовсю тренировались пылкие юноши. Среди них он мог наблюдать и своего старшего сына Александра, которого Элизабет заставила бегать несколько кругов.       В дверь легко постучали. Он кинул мягкое «войдите», и в кабинете показалась его дочь в светло-сиреневом домашнем платье. Она подошла к столу отца и скромно поклонилась.       - Отец, вы звали меня?       - Мгн. Пришло приглашение от Даниэля. Я и не знал, что ты общаешься с детьми семьи Клементи́.       - Простите, отец, вы были очень заняты, и у меня не было возможности сообщить вам о моем близком знакомстве с леди Делией.       - Ничего. Дети Даниэля в будущем станут опорой королевской семьи. Тебе, как будущей принцессе, стоит завязывать такие знакомства. К тому же, разве у тебя до этого были хорошие друзья в Академии?       - Нет, отец, близких не было. – спокойно ответила Элизабет. Ее отец беспомощно вздохнул с улыбкой. Девушка всегда удивлялась, что Густав вел себя так по-разному в столичном и загородном поместьях, отчего ей невольно становилось страшно.       - Элизабет, я заметил, что в этом кабинете стало как-то меньше книг. Опять твои проделки?       - Простите, отец. – Элизабет сказала всего лишь два слова, и ее голос прозвучал как-то слегка напугано, отчего герцог заметно нахмурился.       - Я не собираюсь отчитывать тебя. Книги – это ценные сокровища наших предшественников, и к ним у нас должно быть уважительное отношение. У каждой из них есть имя и место, которое можно назвать ее домом. Прошу, когда дочитываешь книгу – ставь ее обратно на полку. А то я не смог найти ни одной книги Лармонта.       Элизабет удивленно посмотрела на отца. Впервые он говорил о ее пристрастии без осуждения в голосе, а потому она невольно почувствовала желание рассмеяться, что и сделала.       - Простите, отец, я верну книги.       - Вот и хорошо. Что ж, завтра вас ждут на обед, так что сообщи Александру и проверь его домашнюю работу. – заключил герцог, поднимая небольшую карточку со стола и протягивая ее дочери. – О завтрашней тренировке не волнуйся – ваш дедушка вернется в поместье завтра утром.       - Дедушка? Разве в армии сейчас не идет период перегруппировки? – удивилась девушка, забирая карточку в руки.       Людвиг Феликс Кантария был отцом Густава и предыдущим главой дома. Он занял свой пост в самый неблагоприятный момент – ему едва исполнилось 20, когда началась война с северным соседом Дастрией, длившаяся 3 года.       Министр обороны и международных отношений в военное время получает звание главнокомандующего армией и полную свободу действий на фронте. Людвиг, будучи 20-летним юношей, к неожиданности всего светского общества, смог возглавить войско и привести к победе. Но как дипломат, он понимал, что если сейчас они подпишут с Дастрией мирный договор, который будет содержать в себе лишь блага для Армании, то была вероятность, что война начнется снова. Потому он с согласия короля подписал нейтральный договор, по которому Дастрия ничего не теряла, но должна была выплатить компенсацию за разоренные приграничные территории. И северная страна выполнила это условие всего за 5 лет.       К моменту окончания войны Людвиг уже стал самым влиятельным человеком армии, и ему было присвоено звание генерала.       Сейчас, спустя 40 лет после событий войны, пожилой генерал все еще не терял свою хватку и продолжал держать армию в своих руках, оставив дом на двух сыновей и всех его бесчисленных внуков.       Потому если он и приезжал домой – то только когда у него выдавалась свободная минута. Он больше любил жизнь в полевых условиях, в палатках у костров, чем в роскошных комнатах с теплыми кроватями.       - Он написал, что соскучился по семье. Ты знаешь его. Если он чего-то хочет, он не будет медлить. К тому же сейчас в полевом лагере находится Генерал Оурен, так что ваш дедушка просто оставит все на старого друга. – ответил ей ее отец.       В настоящий момент в Армании только четыре аристократа имели звания генералов. Все они были героями войны с Дастрией и уже довольно пожилыми мужчинами, оставившими дела своих земель на своих преемников. Генерал Оурен, отец нынешнего маркиза, был как раз таким человеком, хотя его можно было часто встретить в столице, ибо он много времени проводил со своими детьми и внуками. Но если он уезжал в армию, то это было надолго.       - Я вас поняла. Отец, у меня будет еще одна просьба. – поклонилась девушка.       - Слушаю тебя. – ответил Густав, вновь поворачиваясь к окну.       - Пока вы здесь…могли бы вы уделять время перед сном для Эдварда?       Это была та проблема, о которой Элизабет волновалась больше всего. Ее самому младшему брату только было 3 года. Пока герцог и старшие дети большинство времени жили в столичном поместье, Эдди воспитывался гувернантками и няньками. Конечно, маленький ребенок хорошо знал своих старших братьев и сестру, так как они приезжали в загородное поместье в каждый выходной день: он обязательно с криками «Сестленка» и «Блатик» бежал к дверям, чтобы уткнуться носом в подол платья Элизабет.       Но другая ситуация была с Густавом. Было хорошо, если он приезжал хотя бы раз в месяц домой. Но это случалось очень редко, так что Эдвард даже не знал, как выглядит его отец. Он очень боялся его и близко не подходил, возможно, даже не знал, что этот человек – его собственный папа. И ситуация усугублялась тем, что Густав, как и в столице, не вылезал из кабинета, потому у них с младшим сыном не было возможности пересекаться даже в загородном поместье.       Услышав слова дочери, герцог нахмурился.       - Элизабет, ты знаешь, что у меня нет времени.       - Хотя бы 10 минут. Отец, Эдди растет и даже не знает, как вы выглядите. В будущем это может привести к отчуждению. – Элизабет старалась говорить, как можно мягче, и она начала заметно нервничать.       - Элизабет! – прервал ее герцог, стукнув ногой. Девушка тут же замолкла. Она все поняла этим ответом, потому, опустив глаза, поклонился и буквально вылетела из кабинета, не давая отцу сказать еще что-либо.       Густав тяжело вздохнул, снова повернувшись к входной двери, которая осталась открытой.       Интересно, он когда-нибудь вырастет? Когда-нибудь он сможет нормально общаться со своими детьми?       На деле Густав боялся смотреть на своего младшего сына, в родах которого умерла его жена. Он боялся, что даст трещину, когда увидит улыбающегося Эдварда. Без сомнения, он любил его не меньше Элизабет и Александра. Но боль и скорбь от смерти жены не уходили от него ни на мгновение с тех пор.       Герцог тяжело хлопнул рукой себя по щеке. Так не пойдет. Он прекрасно понимает, что будет отчуждение, если он продолжит игнорировать младшего сына. Он должен взять себя в руки и прекратить избегать встречи с ним.

***

      На следующий день в полдень экипаж выдвинулся из поместья в столицу, сопровождаемый двумя молодыми стражниками на конях. Элизабет и ее младший брат Александр сидели друг напротив друга, наблюдая за видами за окном. Невольно несколько раз глаза девушки поворачивались на ее младшего брата, который то и дело оттягивал платок, повязанный на шее, и недовольно хмыкала.       - Александр.       - Прости, сестра, но мне душно. Могу я снять его?       Погода стояла жаркая. Хоть уже была середина осени, но теплые дни все еще не уступали место дождям и похолоданию. Деревья и трава все еще были зеленые, птицы пели то тут, то там.       Девушка тяжело вздохнула и снова повернулась к окну.       - Только если ты наденешь его обратно перед выходом из кареты.       Обрадованный мальчик тут же одним движением снял платок с шеи и облегченно вздохнул. Он тут же повеселел, потому что начал задавать Элизабет разные вопросы.       - Сестрица, а какие из себя дети семьи Клементи́?       - А разве ты не учишься с Делией в одном классе? – спросил его в ответ девушка, на что Александр покрутил головой.       - Но я ведь не общаюсь с девушками. Мисс Делия очень молчаливая и ни с кем в классе не общается, так что я не знаю, какая она.       Элизабет тяжело вздохнула и погладила одной рукой по второй.       - Делия очень милая и веселая, когда она находится в компании близких ей людей. Я думаю, вы с ней сойдетесь в характерах.       - А господин Николас?       - Думаю, он очень спокойный и рассудительный. У меня не было особо возможностей пообщаться с ним в нашу прошлую встречу. Но на балах он производит впечатление вежливого и галантного аристократа. Такого, к которому тебе надо стремиться, Ал.       На этих словах Александр вжался в сидение и отвел взгляд. Так как Элизабет занималась воспитанием братьев, она всегда была строгой в плане их манер и поведения и не теряла возможности указать Александру на пример для подражания.       Пока они разговаривали, карета медленно въехала в пределы столицы, и вокруг сразу стало шумно. Был разгар выходного дня, и жители копошились в магазинах и на рынках, а аристократы гуляли по аллеям и паркам.       Алистра, как и многие столицы, была разделена на две части, вернее сказать, на два кольца.       Во внешнем кольце города жили преимущественно семьи торговцев, слуг, ремесленников, военных, бедных аристократских семей, обычных священников, на окраине находились трущобы.       Во внутреннем кольце жило все светское общество начиная от баронов и ученых и заканчивая королевской семьей и высокопоставленными священниками.       Однако границы были довольно размытыми. По приказу третьего короля Армании дома внутри столицы должны были строиться в одинаковой цветовой гамме, похожего плана и размера, чтобы не разрушать архитектурный ансамбль города. Так правительство поддерживало звание Алистры как самой красивой столицы на материке.       Но, естественно, разница между обычными горожанами и аристократами существовала: она выражалась в качестве ремонта фасада домов, существовании парадных въездов и роскошных садов.       - Сестрица, я вижу детей из приюта. – воскликнул Александр, когда экипаж проезжал мимо небольшого храма. Под дверьми бегало много детишек разных возрастов, которые все вместе играли в догонялки. Элизабет, услышав это, громко сказала.       - Остановите карету.       Кучер, который уже привык к внезапности действий своей госпожи, сразу натянул поводья, и карета медленно остановилась. Почти тут же к окошку подъехала гнедая лошадь, на которой с прямой осанкой сидел светловолосый стражник 17 лет.       - Госпожа, прикажете мне отнести подарки или выйдете сами?       - Сегодня поиграть с ними не получится. У нас не так много времени, семья Клементи́ нас ждет. Сэм, подари детям подарки и отправляйся вслед за нами. Можешь немного задержаться здесь, чтобы дети не расстроились из-за нашего отсутствия. – спокойно ответила девушка, легонько взмахнув рукой в сторону приюта.       - Как прикажете, госпожа. – галантно склонил голову стражник и дернул поводья в сторону храма. На спине его лошади висели два связанных мешка, набитых игрушками и теплой одеждой, которые семья Кантария приготовила для сирот.       Для аристократов благотворительность была обычным делом. В столице было три государственных приюта, в которых жили дети, оставшиеся без родителей, или дети, чьи родители остались без гроша и крыши над головой и которые решили, что лучше сдать своих детей в храм, чем позволить им выживать на улице.       Но для семьи Кантария сироты всегда играли огромное значение. Элизабет это понимала, как никто иной, ведь три ее личных стражника были подобраны ее отцом в трущобах, когда ей было только 5 лет.       И если аристократы занимались благотворительностью максимум два раза в год, то старшие дети семьи Кантария, поддерживая традицию семьи, лично навещали все три приюта хотя бы три раза в полгода.       Карета снова тронулась и вскоре въехала во внутреннее кольцо города. Обстановка резко поменялась. Здесь уже не было бегающих торговцев и других жителей, а медленно гуляющие дворяне в легкой одежде, преследуемые своими слугами, несущими тяжелые покупки. Очень часто мимо кареты проносились юные господа на конях и неспешно проезжали открытые экипажи, в которых миловались супружеские пары или помолвленная молодежь.       Поместье семьи Клементи́ находилось в непосредственной близости от Королевского Дворца, через улицу. Это был небольшой аккуратный двухэтажный дом в светлых тонах, украшенный различными орнаментами и фигурами. Большую часть имения составлял огромный сад, огороженный высоким белым забором.       - Сестра, это…драгоценные камни? – с шоком спросил Александр, когда они уже близко подъехали к парадному подъезду к дому.       - Земли семьи Клементи́ не плодородны, так как находятся в горной местности. Но несмотря на это они являются одной из самых богатых семей Армании. – ответила ему сестра. – Как думаешь, почему?       - Судя по виду, это горный хрусталь и аметисты. Насколько я помню, их земли находятся с нашими на одном берегу, то есть у них есть выход в море. – начал рассуждать Александр. Когда сестра задавала ему вопросы, это значило, что она ждала от него развернутого рассуждения вслух. – А так как ты сказала, что они живут в горной местности, значит, их главные источники ресурсов – это добыча драгоценных камней и рыбная ловля?       - Молодец, ты прав. – улыбнулась Элизабет. – В герцогстве Клементи́ живет несколько знаменитых ювелирных родов, чьи драгоценности являются эталоном искусства на всем материке. А рыбная ловля у них более развита, чем у нас, так что они являются основным экспортером для других земель, королевского дворца и Луцантрии.       - Тогда ясно, почему их дом украшен драгоценностями. Это как наше поместье гордится своими стражниками, так они – своими камнями. – улыбнулся Александр.       - Именно так. – довольно кивнула девушка и надела свои перчатки. – А теперь, Ал, завязывай платок на шее. Мы приехали.