Мой знак — близнецы. Первый курс

      В следующий раз решительный стук в дверь своего кабинета Снейп услышал через неделю. Сухие частые удары были очень похожи на манеру стучаться Минервы Макгонагалл, однако за годы практики зельевар успел натренировать в себе привычку различать посетителей ещё до того, как они откроют дверь. Сейчас тонкий слух волшебника уловил, что источник звука находился фута на два ниже, чем обычно. К тому же сразу после стука дверь осталась закрыта, в то время как Минерва никогда не утруждала себя ожиданием разрешения войти. Это однозначно была не Макгонагалл, а значит, сейчас за дверью стояла мисс Блэр. Больше, пожалуй, некому.       С довольной ухмылкой закончив свои совершенно непрактичные, но весьма занимательные наблюдения, профессор махнул палочкой, распахивая дверь. На пороге кабинета стоял взъерошенный Драко, а за воротник зимней мантии его держала хмурая Аманда.       — Заходите.       Повинуясь негромкому голосу декана, девочка втолкнула однокурсника в помещение и захлопнула за собой дверь.       — В чём дело?       — Профессор, мистеру Малфою сегодня удалось ускользнуть из-под надзора мисс Фарли и пробраться к хижине Хагрида.       Аманда метнула гневный взгляд на покрасневшего Драко, а Снейп нахмурился. Это значило, что все сигналки директора грубо нарушены, и он знает, что мальчик видел то, чего ему не положено было видеть. Однако же вот он, Драко, сидит перед ним, и никто не торопится снимать с него баллы и наказывать за нарушение правил и прогулку по опушке Запретного Леса.       О чём это говорит? Вероятнее всего о том, что директор желает подогреть конфликт двух факультетов через самых ярких их представителей — Поттера и Малфоя. Блэк, разумеется, подошла бы лучше, но она под надёжной охраной, её на неосторожные действия спровоцировать куда трудней.       — Итак, Драко, что ты видел? — мягко поинтересовался зельевар.       — Дракона! — выпалил мальчик. — У Хагрида вылупился дракон!       — Тебя заметили? — продолжил допрос Снейп, не выказывая никакого удивления.       — Кажется, нет…       Малфой замялся. Он начал понимать, что раз декан уже знал о драконе, то у него вполне могли быть на него планы. Планы, которые Драко сейчас неосознанно поставил под угрозу. На Слизерине подобное очень не любили и вполне могли принять за оскорбление или, напротив, счесть самого мальчика ничего не понимающим в тонком деле интриг.       — Его заметили, — решительно оборвала панические размышления младшего Малфоя Аманда. — Что будем делать?       Снейп понимал, что имеет в виду шеду. Неуместная инициатива Драко ставила под вопрос весь их план с превращением маленького дракона в горку золотых кругляшей.       — Кто-нибудь ещё знает?       — Нет, я поймала его в холле.       — Значит, обойдётся обетом молчания.       В магическом мире обет молчания имел несколько иную специфику, чем в мире магловском. Волшебник, давший его, не отказывался от разговоров вовсе, лишь лишался возможности каким-либо образом передать информацию по выбранной теме. Закреплялся такой обет несложной рунной вязью, которая обязательно должна была быть нанесена на тело волшебника.       Так как в последние века обет молчания стал часто использоваться в бытовой жизни, колдуны и ведьмы перешли от временных рисунков на коже к татуировкам, которые ставились всем чистокровным на внутреннюю сторону запястья левой руки. К концу жизни некоторых магов их рунные вязи удерживали по несколько сотен, а то и под тысячу обетов молчания, от которых избавиться можно было лишь навсегда удалив себе руку вместе с аурой, без которой любой магический протез был бесполезен.       У младшего Малфоя такая татуировка тоже была. Он бросил на крёстного затравленный взгляд, но Снейп выглядел неумолимо. Драко не осталось ничего иного, кроме как дать обет, «подчиняясь грубой силе», как недовольно выразился он сам.       Впрочем, слизеринец быстро нашёл себе утешение. Ведь обет молчания не запрещал ему многозначительно поглядывать на Золотое Трио, мерзко ухмыляться и в целом действовать гриффиндорцам на нервы. Вскоре даже Поттер начал вздрагивать, увидев блондинистую макушку Драко в непосредственной близости от себя.       Через неделю томительное равновесие было нарушено. Золотое трио внезапно приободрилось, а Аманда, напротив, пришла в довольно мрачное расположение духа. Вечером она вновь появилась в кабинете декана Слизерина и поведала, что троица написала брату Рона, Чарли Уизли, с просьбой забрать дракончика в румынский заповедник. Перехватить сову Поттера шеду не успела, так что в самом ближайшем будущем стоило ожидать визита драконологов, которые тоже не прочь были бы разжиться внушительной суммой золотом.       — Что будем делать?       — Подменить драконологов не получится, с ними наверняка ещё и Дамблдор свяжется, он же покровительствует Уизли.       — Отобрать у них добычу тоже представляется не слишком реальным. Разве что ещё до их прибытия сымитировать смерть дракона.       — Ещё не факт, что они согласятся на эту авантюру. Вот придёт ответ, тогда и будем смотреть.       — Принято.       Следующая неделя тянулась невыносимо медленно. Снейп с каким-то исследовательским интересом следил за тем, как троица гриффиндорцев с каждым днём всё больше выматывается, а Аманда Блэр всё сильнее звереет от скуки и невыносимого ожидания. Развязка наступила в четверг, когда Уизли попал в больничное крыло с распухшей от неизвестного яда рукой, а Малфой вернул себе всю спесь и апломб, которые в прошлый раз не постеснялись сбить с него старосты при первом же серьёзном промахе слизеринца.       Впрочем, повторный визит в кабинет декана в сопровождении хмурой шеду вернул Драко привычный встрёпанный вид. В ответ на требовательный взгляд Снейпа Малфой с неохотой выложил на стол мятый пергамент, получил в ответ цветастую тираду относительно собственных интеллектуальных способностей и был выставлен за дверь, в то время как Снейп и Блэр склонились над письмом.       «Дорогой Рон!       Как у тебя дела? Спасибо за письмо. Я буду счастлив взять норвежского горбатого дракона. Но доставить его сюда будет непросто. Я думаю, лучше всего будет переслать его с моими друзьями, которые прилетят навестить меня на следующей неделе. Проблема в том, что никто не должен видеть, как они перевозят дракона, — ведь это незаконно. Будет идеально, если вы сможете привести дракона на самую высокую башню замка Хогвартс в субботу в полночь. Тогда они успеют добраться до Румынии до наступления утра.       Пришли мне ответ как можно быстрее.       С любовью, Чарли».       — План действий?       — Варианта два — имитировать побег дракона до субботы или сделать это как раз тогда, когда эти альтернативно одарённые потащатся на Астрономическую башню. Нет, ну какая башня? Как будто от хижины Хагрида дракона забрать хоть сколько-нибудь сложнее. Уж взрослые-то маги сигналки, которые там стоят, обойти вполне способны.       — Очередное приключение для героя?       — Наиболее вероятно. И заметьте, Уизли очень вовремя попал в больничное крыло.       — Ещё бы. Кому захочется тащить живого дракона на вершину Астрономической башни?       Волшебники замолчали и задумчиво переглянулись. Да, гораздо безопаснее и надёжнее было бы выкрасть дракона сейчас, но пропустить такую сцену… Тем более, это прекрасная возможность снять массу баллов с Гриффиндора…       Не сговариваясь, маги дружно пробормотали:       — Нет, я хочу это видеть!