Мой знак — близнецы. Первый курс

      К небывалому удивлению Снейпа, ни на следующий день, ни через день штурма директорского кабинета заинтересованная общественность так и не дождалась, а Дамблдор в школе так и не появился. Честно говоря, зельевара это даже слегка расстроило. Его маленькие змейки затаились и, судя по всему, получили весьма жесткие указания «сверху», о содержании которых несложно было догадаться. Как и о том, что творилось между этим «сверху» и Дамблдором, пусть ничего из этой войны не попадало на страницы газет.       Как со вздохом признавался себе волшебник, надеяться на что-то большее, чем прения в Визенгамоте и интриги в Министерстве, было откровенно наивно. Всё же Хогвартс был и оставался территорией нейтральной, куда даже родителей учеников не пускали, сколь серьёзен не был бы повод.       Впрочем, Лордам и без этого было, чем давить на директора. И Снейпу оставалось только посочувствовать начальству — аристократы были в своём праве. У них давно уже рос зуб на Председателя Визенгамота, который всеми силами пытался ужать их законные права в пользу маглорожденных, запретить откровенно тёмные ветви магического искусства и сблизить волшебный и магловский миры. Хотя, стоит отметить, последнее Дамблдору удавалось хуже всего — взять только уроки магловедения, которые отстали от реальности на столетие минимум и которые ещё год назад вёл Квиррелл.       Квиррелл. Вот уж действительно проблема. С тех пор как Снейп после того самого квиддичного матча, где чуть не угробился Поттер, пообещал незамедлительно отравить Квиринуса, если этот слишком уж сильно изменившийся волшебник тронет хоть кого-то из слизеринцев, Квиррелл притих, но теперь, похоже, решил выползти обратно на свет. У зельевара были весьма веские основания полагать, что нападение Пивза имело самое непосредственное отношение к подозрительному заике. Однако Снейп предпочёл оставить свои домыслы до конца учебного года — наступившая пора экзаменов вытягивала из него все силы и энергию. Ему даже пришлось прекратить собственные эксперименты, прогулки за пределы замка и ночные патрулирования школы. Впрочем, во время экзаменов все студенты выматывались настолько, что даже не думали о том, чтобы выбраться из своих спален ночью.       Собственно, железная уверенность, что неприятности любезно дождутся окончания СОВ и ЖАБА, прежде чем пройтись по нему со всей отмеренной им силой, и подвела волшебника. Погрузившись с головой в мерзкие, но необходимые хлопоты, он едва не пропустил совершенно неожиданный звон сигнальных нитей, натянутых под потолком комнаты с цербером. Хитро замаскированное заклинание, реагирующее только и исключительно на звуки музыки, становилось видимым только после активации. Излишняя предосторожность, не всякий семикурсник его углядит, даже если не маскировать вовсе…       Ан нет. Резкий обрыв сигнальной связи и пущенный по её остаткам в сторону Снейпа весьма неприятный сглаз показали, что паранойя зельевара на этот раз оказалась отменно работающей интуицией.       Мужчина подорвался с места, кинувшись в свои покои. Нет, на его месте какая-нибудь Минерва уже летела бы на парусах из шотландки в сторону нарушителей спокойствия, не заботясь ни о чём, но декан Слизерина гриффиндорцем отродясь не был и манкировать своими обязанностями и хотя бы минимальной подготовкой не собирался.       Первым делом нужно было вызвать Тукки и передать старостам, чтобы усилили меры безопасности и проверили все студенческие спальни на момент наличия в них обитателей. Одновременно с этим руки волшебника на автомате доставали комплект защитных артефактов из сейфа в одном из ящиков с Lux sanguineum florem. Только проверив наличие комплекта зелий на все случаи жизни в подсумке на поясе, Снейп вышел из своих покоев.       Прибыв на место, мужчина опять же не ринулся прямиком по следам неизвестного злоумышленника, а внимательно присмотрелся и тут же выругался, не сдержав эмоций. На пыльном полу отпечатались следы шести детских ног — одна пара в туфельках и две в форменных ботинках. Тут и гадать смысла не было — Золотое Трио, кто ж ещё. Вопрос лишь в том — за кем они шли? В то, что кто-то из компании гриффиндорцев был в состоянии обнаружить, а уж тем паче разрушить его сигнальные чары, зельевар не верил.       Ждать под дверью, когда же Золотая Троица вылезет из люка в полу, смысла не было, поэтому Снейп, парой взмахов палочки наколдовав иллюзию мелодии погребального марша и отпихнув с крышки тут же засопевшего цербера, прыгнул в темноту. Идти в обход смысла не было — вся линия защиты располагалась в расширенном пространстве, единственным входом в которое был пресловутый люк. Домовики тоже ничем не могли помочь — в их силах было лишь явиться на зов волшебника, уже находящегося внутри, а гриффиндорцы на подобный шаг, ясное дело, не сподобились бы даже при самом фантастическом раскладе.       Не успело затихнуть сорвавшееся с губ зельевара бранное слово, как он мягко опустился на каменный пол шестнадцатью футами ниже. Щиты смягчили падение, а навыки левитации, полученные от Тёмного Лорда, и вовсе превратили его в плавное парение.       Засветив на кончике палочки Люмос, Снейп бегло осмотрелся. Ничего интересного в этом каменном мешке, помимо жмущихся по углам огрызков странной модификации дьявольских силков, не было. Судя по толщине некоторых побегов — с его собственное туловище — и тёмно-бордовому цвету, растению было не меньше двух десятков лет, и за эти годы оно успело испить немало волшебной крови.       С улыбкой безумного экспериментатора Снейп запихнул в карман парочку самых тонких побегов и поспешил дальше. Расширение пространства диктовало свои условия, поэтому катком пройтись вперёд, проламывая стены, было невозможно, хотя очень хотелось. Например сейчас, когда над головой парила туча смертельно опасных артефактов, замаскированных под безобидные ключи с крыльями, и тем не менее способных прошить насквозь любой магический щит и спрятанную за ним трусливо сжавшуюся плоть.       Слава Мерлину, их комплекс целеуказания уже был разрушен — филигранная работа мастера, не иначе — но касаться чего-либо в этой комнате Снейп всё равно не спешил, мало ли. Защитные чары на двери были прорваны одним грубым ударом, так что пройти дальше помогла простая Алохомора. Но вот следующая комната заставила волшебника содрогнуться.       Тридцать два боевых голема, каким-то шутником упрятанные под иллюзии шахматных фигур, не оставляли ни шанса пройти мимо без боя. И не имело никакого значения, что часть из них была сильно повреждена — оставшихся бы вполне хватило, чтобы организовать зельевару шикарное каменное надгробие.       Впрочем, пары мгновений судорожного вглядывания в структуры угрожающе зашевелившихся големов Снейпу хватило, чтобы распознать повисшие поверх них белёсые ошмётки Империуса. Он не был достаточно искусным, чтобы подхватить их и сплести в правильном порядке, но вот наложить поверх новое аналогичное заклинание — это пожалуйста. Изящное в своей простоте решение — подчинить ровно половину големов, натравив их на остальных. Очень элегантный и очень… знакомый почерк, да.       Снейпа передёрнуло от дурных предчувствий, но на рефлексию времени не оставалось, ибо големы уже двинулись в его сторону с не вызывающими двойных трактовок намерениями. Пришлось в срочном порядке накладывать Империус по новой, повторяя схему действия предшественника.       Стоило зельевару проскользнуть мимо сражающихся големов на противоположный конец зала, как взгляд его наткнулся на скорчившуюся фигурку за высоким краем доски. Рон Уизли лежал чуть в стороне от нескольких расколотых в мелкое крошево истуканов. Мальчик совершенно не двигался, даже грудная клетка не поднималась, а вокруг головы медленно растекалась кровавая лужица.       Снейп позволил себе всего секунду колебания. О, как же сладостен был этот миг! Миг, когда решение ещё не принято, когда сохраняется хотя бы крошечная возможность, что он ещё может бросить здесь этот бесполезный кусок мяса, сделав вид, что не заметил, и двинуться дальше, чтобы больше никогда не видеть это мерзкое рябое лицо, не сжимать яростно зубы после очередной дерзкой выходки… В конце концов, двое учеников, один из которых — Избранный, куда важнее, чем один…       Увы, волшебник прекрасно осознавал, что не поступит так, как подсказывала самая мерзкая и подлая часть его души. И не столько из-за морали, сколько из-за полного понимания катастрофичности последствий. Поэтому, больше не мешкая, Снейп поднял палочку, чтобы продиагностировать Уизли.       — Петрификус Тоталус! — Тяжёлая, окованная железом дверь, ведущая в следующий зал, приоткрылась, пропуская невысокую фигурку, которая тут же поспешила атаковать волшебника с поднятой палочкой, направленной на бессознательного гриффиндорца.       — Мисс Грейнджер, вы с ума сошли? — только и прошипел Снейп, на одних рефлексах отбивая заклинание. — Если немедленно не оказать помощь вашему подельнику, он, вероятнее всего, не проживёт больше минуты. Так что, будьте так любезны, уберите палочку, пока я сам её не изъял, и не мешайте мне, иначе сами будете речь на похоронах произносить!       — Но… — Гермиона глупо заморгала. — А как же…?       Снейп, не обращая на неё больше никакого внимания, склонился над Уизли. Дело оказалось не насколько плохо, как казалось, но и не так хорошо, как можно было надеяться — трещина в черепе, рассечена кожа, сотрясение мозга, растяжение сухожилий на обеих руках, многочисленные поверхностные порезы. Обезболив наиболее пострадавшие места заклинанием, зельевар влил в приоткрытый рот кроветворное, а саму рану на голове залил экстрактом бадьяна. Обрывки кожи пришлось складывать руками, прямо поверх дымящейся от действия зелья плоти.       Грейнджер рядом дрожала как осиновый лист, с ужасом глядя на мертвенно бледного друга, чьи веснушки сейчас казались чёрными точками на фоне фарфоровой кожи. Надо было срочно её чем-то отвлечь, двух обморочных гриффиндорцев Снейп бы не вынес.       — Мисс Грейнджер, потрудитесь объяснить, как вы здесь оказались и где сейчас Поттер.       Этой фразы оказалось достаточно, чтобы вывести девочку из ступора и ввергнуть в стыд и стеснение. Ну хоть сознание терять передумала, и на этом спасибо.       — Мы… Мы-мы-мы… Просто…       — Я понял, — с невыразимой тоской прервал Снейп этот робкий лепет. — Поттер там?       — Там.       — Ясно. Тукки! Перенеси мистера Уизли и мисс Грейнджер в больничное крыло и разбуди мадам Помфри, будь так добр.       Стоило стихнуть едва уловимому хлопку, как волшебник вскочил на ноги, поднося к глазам миниатюрный флакончик с густой красной жидкостью. Чуть усмехнувшись, он достал из кармана круглую бонбоньерку века эдак девятнадцатого. Металлический корпус, обтянутый шёлком и богато украшенный бусинами и лентами. Кто знает, какая красотка когда-то вертела в руках этот милый подарок от восхищённого ухажёра? Вон, сбоку как раз две пары инициалов — М.Б. и Т.П.       Впрочем, история этой поделки Снейпа нисколечко не волновала. Куда больше волшебника заботила её функциональность, а именно — возможность прятать внутри от любого поиска всё что угодно. О том, сколько стоила зельевару эта безделушка, он старался не думать. Но после того, как из покоев слизеринца пропала мантия-невидимка, а любимый до скрежета зубовного директор закатил нравоучительную лекцию на тему столь поздно проявившихся порочных наклонностей и дурной наследственности, в дальнейшем на удачу рассчитывал бы только полный идиот, коим Снейп себя никогда не считал.       Именно поэтому флакончик с кровью рыжего предателя крови скрылся под узорной крышкой, а сама бонбоньерка в лапках личного домовика переехала в один из схронов волшебника. Только после этого зельевар продолжил свой путь.       Следующий зал, пожалуй, был одним из самых серьёзных испытаний для Снейпа. И не из-за тролля — чудовище мирно себе посапывало, иногда подёргивая ногами во сне. Нет, основной проблемой стал запах. Только почуяв его, волшебник сразу же накинул на себя соответствующий щит, не пропускающий к дыхательным путям ничего лишнего, но и пары секунд хватило, чтобы нанести серьёзный ущерб чувствительному носу зельевара.       Как можно быстрее покинув комнату, Снейп однако не потерял бдительности, поэтому от вспыхнувшего Адского пламени смог увернуться, но, к сожалению, не в ту сторону, в результате чего оказался в ловушке, запертый в круге огня. Первый же взгляд на каменный пол заставил его невольно ахнуть. До этого волшебник был твёрдо уверен, что заточить Адское пламя в рунную ловушку невозможно. Однако ровно перед его глазами находилось живое доказательство обратного.       К невероятному огорчению Снейпа, времени на детальное изучение вязи не было, да и разбирался он в рунах весьма посредственно, так что пора было думать, как выбираться из ловушки. Ряд флаконов с зельями на столе, стоящем посреди комнаты, энтузиазма не вызывал. Особенно после того, как тонкий нюх зельевара распознал едва уловимый аромат крепкого чая…       Яшмовая роса, яд замедленного действия, который даже на маглов действовал, а уж его волшебная модификация и вовсе не оставляла выпившему шанса. Если, разумеется, он будет настолько глуп, что не заметит отчётливый характерный запах от жидкости, которая чаем, по идее, не является.       — Что-то многовато азиатских ядов развелось в школе, — пробормотал Снейп себе под нос.       Он вполне обоснованно полагал, что Яшмовая роса всего лишь маскирует какой-то другой, гораздо менее очевидный, но куда более действенный яд, поэтому пить не собирался в любом случае, хотя издевательская загадка была проще антифурункульного зелья.       Судя по двум опустошённым пузырькам, предшественники зельевара были не столь осмотрительны, но тщетно было бы надеяться, что ими были не гриффиндорские первокурсники. Оставалось лишь надеяться, что мадам Помфри распознает яд, а сам Снейп успеет быстрее, чем Поттер забьётся в агонии.       Так или иначе, волшебнику следовало спешить. Судья по всему, Фортуна наконец повернулась к нему лицом, потому что выход из ловушки нашёлся довольно быстро. Несмотря на небывалую мощь заключённого в руны пламени, оно было куда менее разумным и злым, чем вызванное к жизни непосредственно заклинанием. Основываясь на этом наблюдении и ведомый смутной догадкой, Снейп попытался наложить на Адский огонь подчиняющее заклятие и, как ни странно, ему это удалось. Всего на миг языки пламени раздвинулись, открывая проход, но и этого волшебнику хватило, чтобы проскользнуть в следующий зал. Огонь лишь краем лизнул защитную мантию и бессильно опал, возвращаясь обратно в руны.       Но Снейпу до этого уже не было никакого дела. Подхватив заклинанием бессознательного Поттера, обнаруженного лежащим на каменном полу, волшебник спешно вызвал Тукки и поспешил убраться от странного ментального паразита, заключённого в старинное зеркало.       Весь остаток ночи ушёл на выявление не предусмотренных базовой комплектацией дополнений в телах первокурсников под аккомпанемент многочисленных проклятий в адрес директора от мадам Помфри. Кажется, сам Дамблдор даже заходил к ним около трёх часов ночи, но вылетел обратно словно пробка из бутылки, уворачиваясь от сглаза раздраконенной медиковедьмы.             Вырвался из больничного крыла Снейп только к завтраку, успев подремать на больничной койке час или два. Тем не менее в Большой зал идти пришлось, директор терпеть не мог отсутствие коллег на приёмах пищи, особенно в те дни, когда присутствовал на них сам. Вот и сейчас он весьма неодобрительно поглядывал на пустующее место Квиррелла слева от зельевара. Сам Снейп относился к подобным взглядам индифферентно, после бессонной ночи из тупого равнодушия его могло вывести только нечто экстраординарное. Как ни странно, это нечто не замедлило произойти.       Двери большого зала с грохотом распахнулись, являя удивлённым взглядам студентов клин из весьма серьёзно настроенных членов Попечительского совета во главе с Люциусом Малфоем собственной персоной. Волшебники широким шагом приблизились к профессорскому столу, не обращая никакого внимания на студентов, пусть даже среди них были их собственные отпрыски, окинули многообещающими взглядами директора…       И грянул гром.