Смена реальности {Крипипаста}

      Задыхаюсь, воздуха отчаянно не хватает, горло режет, словно его кто-то отшлифовал наждачкой. Вокруг кромешная тьма, ничего не вижу, жмурю глаза и хватаюсь за горло, пальцы больно впиваются в кожу вместе с отросшими ногтями. Не выдержав распахиваю глаза, яркий свет обжигает сетчатку и не даёт видеть, вокруг словно всë плывёт. Ужасно больно, словно их сжигает адское пламя.       Ноги в конвульсиях бьются о пол. Спиной ощущаю твердую поверхность, очевидно, являющаюся полом. Дышать становится чуть легче, стараюсь вобрать побольше воздуха в лёгкие, но боль в шее не отпускает. Руки обмякают, когда я вижу расплывающийся, но очень знакомый грязный потолок. Взвываю, когда правую ногу пронзает судорога, из-за чего перестаю неистово бить их об пол. С тяжким перекатом оказываюсь на боку и хватаюсь за ногу. -Сука…- собственный голос оказывается жутко хриплым, в горле ощущается новая волна боли.       Скрюченное в «букву зю» тело изнывает, в голову ударяет жар. Тяжкий стон срывается с губ, со всей силы ударяю по ноге, резкая вспышка боли скользит по нервным окончаниям, словно электрический заряд. Медленно подтянув ноги к ближе к груди сжимаю их как можно сильнее, когда мышцы наконец расслабляются, то медленно поднимаюсь на четвереньки. Дышать тяжко, а по голове словно ударили чем-то тяжёлым, а руки дрожат. — Господь Бог…- вырывается тяжко со рта.       Ошибка оказывается глупой и посредственной, виски словно прожигает огнём, не успеваю вскрикнуть, как тут же боль распространяется и на затылок, после чего охватывает всю голову. Руки быстро хватаются за голову, из-за чего едва не расшибаю лоб. Ужасная и противная боль заполняет сознание, словно готовая вытеснить мозг и выдавить глаза. Болезненные стоны заполняют комнату, мозги словно пульсируют внутри черепа и пытаются выбраться наружу из хлипкого тела.       Сквозь эту адскую смесь боли опираясь на руки и начинаю медленно вставать. Вес тело тяжко на них давит, они дрожат, наверное, вот-вот сломаются — кажется мне. С трудом преодолевая силу притяжения хватаюсь за стену, дышать всё ещё сложно, лёгкие такие тяжёлые, будто и не мои вовсе. Делаю шаг и едва не падаю, голову вновь пронзает боль, словно с каждым движением в мой мозг всё глубже впиваются длинные и тонкие иглы, проваливающиеся в мягкий и рыхлый, покрытый причудливыми извилинами мозг. Они тонут в нём, желают вонзиться в мозжечок, артерию или глаза. Каждый мой шаг сопровождает это ужасное чувство. Я ношу это чувство. Ношу не под сердцем, а в голове. Это моё личное жестокое напоминание о том, что я не имею своей воли, не имею своего выбора и не имея своего божества.       Не обращая внимания на боль подхожу к окну и опираюсь на него всем телом, кости таза отзываются болью от настолько тесного контакта с твердой поверхностью, руки судорожно сжимают хлипкий подоконник. С окна исходит свет, тусклый и какой-то серый, он кажется мне таким искусственным, словно кто-то вовсе перепутал краски и макнул кисть в чёрный, после чего, не заметив своей ошибки, трепетно нарисовал солнце.       Дышать также тяжко, горло раздирает изнутри, не выдержав захожусь в отвратном кашле. Мерзкое булькающее чувство распирает лёгкие изнутри, они кажутся тяжёлыми, как если бы я набрал в них воды. В попытке остановить это блядство зажимаю рот рукой, зубы сводит, губы начинает печь. Спустя с минуту или около того наконец это чувство начинает исчезать и я позволяю себе освободить рот от цепкой хватки. Так и чувствую, как в смятые губы и щёки возвращается кровь и они начинают розоветь. Рука моя липкая и противная, вся влажная, кривлюсь сжимая кулак, разжимаю и встряхиваю ладонь, противные красные капли разлетаются в стороны.       Зависаю на секунду разглядывая свою ладонь, на ней явно проявляются неоднородные дорожки и капли крови. Где-то внутри кровь застывает, настоящее ощущение холода окутывает моё тело. Приходится поспешно обтереть ладонь об штаны и глубоко вдохнуть. Где-то в груди сильно кольнуло, но я быстро опомнился. Руки сами как-то схватили вещи и перебрали их, а ноги ещё до этого успели принести меня к ним. Всё оказывается на своих местах, также небрежно кинуто, как и было до этого. Никакой погони, никакого удушения. Не выдержав шлёпаюсь тяжёлым мешком на пол, после чего с утробным выдохом обнимаю себя за колени. Примастив своё лицо между колен пытаюсьпонять, где реальность, а где сон.       В последнее время становится всё сложнее отличить реальные события от вымышленных. Мне это не нравится. Только сейчас, наверное, я окончательно осознал, что погружаюсь в свою собственную пучину безумия. С громким выдохом на глазах выступают горячие слёзы, хочется отчаянно застонать или вскрикнуть, но держу рот на замке. Дом всё слышит. Мне нельзя быть слабым. Стискиваю челюсть, отчаяние как липкий сироп растекается внутри, теперь меня гложит неимоверная обида на всех вокруг. Это они во всём виноваты. Из-за них я сейчас здесь! Чувствую противное давление зубов друг на друга и горький привкус крови во рту, крупная слеза скатывается и оставляет мокрую дорожку на щеке. Вдруг краем уха слышу отдалённые шаги, где-то там, в начале лестницы.       Не успеваю я опомниться, как уже стою на ногах, руки хватают рюкзак, накидываю его на плечо. На секунду прислушиваюсь и считаю шаги: один, два, три. Отмираю и разворачиваюсь спиной к двери, ногой сбиваю с окна решётку. Шаги становятся быстрее и чётче. Отчего-то сердце бьётся неровно, словно норовит выпрыгнуть из груди, так тяжко, что аж дышать становится сложнее. Практически задыхаясь с трудом распахиваю окно, оно потужно скрипит, не желая сдвигаться с места, ведь древесина начала разбухать от царящей в воздухе влажности. В образовавшуюся щель едва протискиваюсь плечами, но после уже всё тело оказывается снаружи. Быстро встаю на хлипкий подоконник из ржавого листа металла и пытаюсь решить, что делать дальше. Ни медля ни секунду прыгаю в бок на стену, руки цепляются за стебли и листья неопознанного растения. Его длинная спутанная лоза словно лижет мои руки огнём, они зудят. Растение с треском рвётся, целый рваный пласт не меньше метра длинной виснет в воздухе, едва не падаю, ударяюсь головой о стену Дома, но разжимаю руки только когда вижу, что до земли всего метра четыре. Подгибаю ноги и, отпустив лозу, прижимаю руки к голове. Хоть и больно удаляюсь при падении, но сразу же встаю на ноги, пошатываюсь и пускать в бегство. В этот момент поляна кажется мне бесконечной, я уже знаю, что меня наверняка заметили, поэтому бегу как можно быстрее, не смотря на головокружение и двоящуюся картинку перед глазами.       Спасительные кроны многовековых гигантов быстро настигают меня, погружая в кромешную тьму. Сердце моё успокаивается само по себе, а дышать становится невероятно легко, ноги сами оббегают и перепрыгивают все препятствия на моём пути, будь то корни или камни, поваленные деревья. Я вижу в этой тьме практически как при свете дня, а слышу буквально всё. Наконец полноценно ощущая себя в этом мёртвом лесу хищником, тем хищником, что не бежит от кого-то, а просто прогуливается, словно это утренняя пробежка по парку возле дома. А ведь Лес разговаривает со мной. С самого начала Лес не был похож на Дом. Он жив, хоть и выглядит похороненным заживо, он разговаривает со мной, общается своим шелестом и скрипом, своими почти болезненными стонами уныния. Дарит такое спокойствие, которое мне никогда и не снилось. Я вдыхаю его яркий запах хвойи и влаги. Лес позволяет почувствовать себя защищенным и способным не просто выживать, а охотиться и убивать. Вот мои ноги касаются земли, что устлана мёртвыми серыми листьями, а уже через несколько шагов они опускаются на пустое пространство, некую материю, из который это место состоит, которой оно буквально дышит, в следующий шаг под ногами я уже слышу хруст, а температура воздуха значительно понижается. Опустив голову вниз осознаю, что земля под моими ногами устлана свежим снегом, что хрустит, словно мои собственные кости. Так и разглядываю эту блестящую россыпь, не сбавляя при этом темпа, пока не спотыкаюсь об что-то, подозрительно напоминающее камень. Лечу вперёд лицом и приземляюсь навзничь в сугроб. Ледяная масса моментально облепляет лицо, забивается в нос и уши, попадает прямо в кроссовки и под толстовку, в штанины джинс. Задерживаю дыхание и замираю, от чего-то осознание реальности этого всего как на зло не желает приходить ко мне, но меньше чем через минуту вновь начинаю дышать, что через снежную толщу даётся с трудом.       Тяжко встаю на колени и уж было хочу протереть лицо рукой, но лишь размазываю ледяную воду и остатки снега по всей своей физиономии, вставать приходится с закрытыми глазами наугад. С трудом поднявшись кое-как смахиваю остатки влаги с лица и осматриваюсь: этот лес хоть и жив, но кажется мне куда более безжизненным, я не слышу того шёпота и скрипа, что обычно обращен ко мне. Самые деревья чернеют вокруг и едва трясут своими тонкими и ломкими ветвями, ледяной ветер приводит меня в чувства, так как весь снег, что попал под одежду уже начинает таять и заставляет меня поморщиться от холода. Замечаю впереди редкие огни, что не движутся, но иногда некоторые из них потухают или загораются. Какого-то настоящего выбора у меня в этот момент нет, поскольку я не чувствую правильным возвращаться в Дом, там меня словно что-то поджидает. -Чёрт…- с моего рта вырывается крупный клубок пара пока я нервхо отряхиваю снег с одежды и в последний раз оборачиваюсь на лес.       Начинаю бодро пробираится сквозь сугробы, поскольку с каждым шагом мне становится чуть холоднее, а огни, мелькающие меж деревьев, словно и вовсе не приближаются. Дорога кажется бесконечной, только луна светит мне, стараюсь прижимать руки ближе к телу и растирать хоть как-то плечи, они начинают медленно неметь. Чем дольше я иду, тем сильнее становится чувство онемения во всём теле, оно медленно перерастает в болезненное. Вскоре к нему прибавляется ощущение сотен тысяч мелких тончайших игл, что впиваются в каждый миллиметр моей кожи на ногах и руках. Горло всё сильнее отнимается, уже не чувствую его вовсе, но продолжаю идти, ноги двигаются с огромными усилиями. Постепенно руки перестают двигаться, застывают понемногу, словно каменные. С плеча спадает рюкзак, я чувствую, что не смогу его поднять, он просто волочится где-то позади и заметает мои следы. С каждым шагом к моим ногам словно приковывают гири, уже кажется, что я просто стою на месте, преодолевать сугробы всё сложнее. Мне безумно хочется вернуться в Дом, но я уже не верю, что дойду обратно, ресницы замёрзли, волосы тоже, изо рта почти не вырываются клубки пара, они стали практически невидимыми. Пальцы рук начинают дико болеть, ноги уже каменные, едва передвигаю их, просто волочу вперёд, тело кажется неимоверно тяжёлым. Глаза почти закрываются когда я вижу впереди забор. Настолько холодно, что я не трясусь, у меня попросту нет сил, я и голову поднять не могу. Из последних сил подхожу как можно ближе и отлепив руки от тела чувствую ужасную боль, связки изнывают, кажется, там что-то порвалось. Не обращая внимания на боль хватаюсь за край жестяного забора и изо всех сил тяну своё тело наверх, слышу тихий противный звук и вижу, как что-то тёмное вытекает из-под моих рук. Наваливаюсь всем телом и висну поперёк забора, ужасно больно, словно меня пытаются разрезать пополам, но я отталкиваюсь руками и падаю по ту сторону. Лёжа в снегу не смею шевелиться. Остывающее тело лежит в неестественной позе и практически не дышит, боль пронзает каждую клетку тела. Наверное, кажется мне, это очень даже правильно, умереть подобным образом, ведь я такая мразь, ведь я аморальное существо, которое идёт наперекор обществу, заставляет людей страдать и не заботиться о других.       Медленно прикрываю глаза, после чего всё же тяжко поднимаюсь на колени и в конечном счёте встаю на ноги. Да, крайне неуверенно, но встаю. Прохожу дальше на участок и нахожу дом, металлическую входную дверь, что побелела от мороза и, подойдя к ней, кладу окровавленную руку на дверную ручку и медленно нажимаю. Она поддаётся и дверь медленно открывается, что разжигает во мне слабый огонь надежды. Внутри оказывается ещё одна дверь, на этот раз уже деревянная, оторвав руку вместе с куском кожи от предыдущей дверной ручки хватаюсь и за эту, она тоже отваряется без проблем. Практически заваливаюсь внутрь, но стараюсь закрыть обе двери как можно тише. В помещении хоть и теплее, но не сильно, темно и пахнет морозом. Медленно прохожу вперёд, стараюсь ступать бесшумно, но замерзшие напрочь подошвы кроссовок звонко посиукивают с каждым шагом. На первом этаже нахожу кухню, гостиную и спальню. Всё чистое, достаточно новое и обжитое, почти не пыльное. Становится понятно, что хозяева просто не дома, но решаюсь проверить, что меня может ожидать на втором этаже. С большим трудом поднимаюсь по лестнице, каждый шаг стоит мне огромных усилий, но оказавшись наверху обнаруживаю лишь три спальни и ванную. Зайдя в одну из комнат нахожу на видном месте обогреватель и, не смея медлить, тут же бросаюсь к нему. Трясущимися и не гнущимися руками втыкаю вилку в розетку, загорается красный индикатор, после чего выставляю максимальную мощность и нажимаю на кнопку включения, устройство почти сразу начинает выдавать тепло. Счастливый липнут к нему всем телом, греюсь ни о чём не думая, пока не понимаю, что моя мокрая одежда только делает хуже. Неохотно встаю и сбрасываю с себя толстовку, затем кроссовки и джинсы, остаюсь практически голым, но обращаю внимание на кровать поблизости.       Стаскиваю оттуда две крупные и на удивление мягкие белые подушки, которые кидаю прямо на пол перед обогревателем, после чего хватаюсь и за одеяло, которое к моему отвращению оказывается розовым. Усаживаюсь и кутаюсь, но обогреватель ещё не успел нагреть комнату, а холод липнет ко мне как жвачка. Немного пораскинув мозгами встаю и с одеялом иду в ванную, немного покрутил кран понимаю, что горячая вода есть и, не думая больше ни секунды, затыкаю слив в ванной и выкручиваю вентиль с горячей водой целиком. Пока вода прибывает решаю сходить и включить обогреватель в соседней комнате, после чего возвращаюсь обратно. Хоть и воды меньше половины я всё равно выключаю горячую и добавляю немного холодной. Сбросил полотенце ставлю ногу в воду и хочу закричать: вода обжигает холодом, который и без этого наполняет моё тело. Стараюсь не сопротивляться, прикусываю губу и залезаю внутрь целиком. Ледяная боль окутывает тело на несколько минут, но после приходит облегчение, тело начинает медленно согревать. Конечно же в процессе я перекрываю холодную воду и вновь включаю горячую, ныряю с головой. Боль отступает и приходит сладкое блаженство. Не знаю, сколько времени проходит, когда вода начинает проливаться за края ванны. Ощущение тепла ещё слабое, но я всё равно встаю на ноги и аккуратно, хоть и пошатываясь от слабости, слегка тёплые ноги касаются холодной плитки на полу и я тороплюсь закутаться в чьё-то большое махровое полотенце, накидывая поверх одеяло, что всё это время предано ожидало меня на полу. Босые влажные ноги громко шлёпают по полу, быстро спускаюсь вниз и уже без волнения запираю обе двери уже изнутри.       Быстро возвращаюсь наверх и буквально окружаю себя подушками, когда запрыгиваю в постель, укрываюсь розовым одеялом и тепло медленно продолжает наполнять меня изнутри, вся боль уходит и я могу просто отдохнуть ещё немного, могу дремать и не чувствовать опасности, могу укрываться мягким тёплым одеялом при этом лёжа в такой чистой и нежной, безумно мягкой постели. Я наконец отдыхаю, хоть и прислушиваюсь во сне к тем звукам, что окружают меня. Да, их почти нет, я слушаю собственное дыхание, треск и жужжание обогревателя, тихо завывающий ветер за окном. Всё такое спокойное, такое нормальное, что на несколько секунд мне даже кажется, что я сам тоже нормальный. Вдыхаю поглубже и не чувствую боли. На лице проскальзывает короткая улыбка, но я лишь переворачиваюсь на другой бок и крепче сжимаю одеяло. Проваливается в пучину незабытия очень приятно.

***

      Просыпаюсь спустя время от того, что горло болит и першит, ужасно хочется пить и даже жарко, хоть я и уже не под одеялом. Открываю глаза, но меня встречает всё та же тёмная комната, в которой я и засыпал. Встаю на ноги и машинально направляюсь к выходу из комнаты, спускаюсь по лестнице и прохожу на кухню, там едва тепло, но эта небольшая прохлада сейчас кажется мне приятной, так что я просто беру стакан со столешницы и наливаю себе холодной воды из-под крана, делаю щедрый глоток, но тут же давлюсь, ведь горло пронзает острая боль. Едва сдерживаю порыв, чтобы не отбросить его в стену, просто ставлю на раковину и ищу глазами чайник, но нахожу только металлического монстра, чтоящего на плите. Подойдя ближе и вглядевшись как следует понимаю: плита газовая. Быстро нахожу в одном из подвесных шкафчиков зажигалку, немного шаманю с плитой, но всё же удачно зажигаю огонь. Победоносно наполняю чайник водой и ставлю на огонь, а пока языки пламени облизывают его днище начинаю рыскать в шкафчиках в поисках съестного, поскольку теперь отчётливо ощущаю пустоту в желудке. В холодильник пока не заглядываю, так как не понимаю точно: долго ли собираются отсутствовать местные жильцы. Улов выходит не особо большим, им оказываются начатая пачка чая, неизвестное варенье, зачерствевшее печенье и сахар. Нахожу и открытую пачку макарон, но она меня не интересует. Отыскав чашку закидываю в неё пакетик чёрного чая и принимаюсь ждать, пока чайник закипит. Ноги ещё ноют, так что спустя пару минут отодвигаю стоящий рядом стул и усаживаюсь за стол, почти сразу начинаю крутить пачку чая в руках и напевать какую-то несвязную мелодию. Не выдержав повисшей в воздухе преусловутой тишины принимаюсь читать состав, после переключаюсь на засохшее печенье, попытки разгрызть его оказываются напрочь безуспешными. Могу лишь сидеть и обсасывать его со всех сторон, из-за чего испытываю уже отвращение, сам себе напоминаю беззубых бабок, вечно сидевших у подъезда.

«Да, наверное, после того как там всё сгорело, они уже не приходят туда сидеть.»

      К собственному удивлению совершенно не чувствую вины, лишь начинаю крутить круглое печенье как спиннер, поставив его ребром на ровную поверхность стола. Лёгкая улыбка касается губ, но из ступора меня выводит нарастающий свист. Дергаюсь всем телом назад и едва не падаю со стула, успеваю только слабо ухватиться за край стола. Повернув голову смотрю на это дьявольское отродье, что издаёт подобный отвратительный звук, не долго думая тут же притягиваю себя обратно к столу и встаю, после чего наконец снимаю чайник с газа. Языки пламени жадно тянутся за металлическим дном, словно и вовсе не хотят его отпускать. Они такие длинные и тонкие, крайне завораживающие, но я легко заканчиваю их жизнь перекрыв газ, пламя моментально растворяется в воздухе оставив после себя лишь кипяток, что плещется в стенах своей металлической клетки. Фыркнув на свой поток пафосных мыслей наконец заполняю кружку кипятком, в ответ на это чайный пакетик тонет, его застывает в крошечный водоворот и он исчезает, за ним следом тянется нить с бумажным ярлычком, после чего всё это всплывает. — Ну серьёзно? — чайник с грохотом приземляется на плиту, а нога сама собой подпинывает ножку стула под мой собственный хриплый голос.       Хмуря свою и без того не слишком довольную морду лезу в кружку пальцами, терплю неприятную стягивающую боль и вылавливаю пакетик, совершенно по хозяйски швыряю его в раковину, горячие брызги разлетаются по кухне. Мне откровенно нет до этого дела, я лишь достаю из картонной коробки кубик сахара и кидаю его в чай, тот, с брызгами и утробным хлюпаньем, эффектно скрывается в тёмной жидкости. Перемешав чай печеньем осторожно подношу его ко рту, пар, что поднимается из кружки, совсем слабо облизывает и обжигает мои губы. Сделав маленький глоток кривлюсь вновь, ведь настолько горячий напиток не то чтобы не помогает изнывающему горло, а наоборот лишь делает хуже. Что-то неразборчиво бурча себе под нос ставлю чашку обратно и разворачиваясь шагаю к холодильнику. Осмотрев его замечаю, что маленькая лампочка сверху горит зелёным, а значит он должен работать. Открыв дверцу с интересом осматриваю достаточно скудное содержимое, меня встречает подвявший лук, кастрюля с каким-то супом, почти пустая пачка масла, бутылка молока и ещё что-то по мелочи. Радостно хватаю молоко и захлотываю дверцу, летящей походкой возвращаюсь к столу.       Разглядываю бутылку со всех сторон, верчу в руках, но в итоге все эти даты и проценты мне ни о чём не говорят. Немного встряхиваю бутылку и наблюдаю за жидкостью внутри, со стороны она кажется мне совершенно нормальной и в ней меня ничего не беспокоит. Решительно откручиваю крышку и подношу горлышко бутылки прямо к носу, едва не ныряю туда, втягиваю запах. Он оказывается приятным, хоть и достаточно слабым, никакой кислинки я не ощущаю, так что просто отрываюсь от бутылки и тонкой струйкой вливаю молоко в чай. Оно медленно исчезает в чёрной пучине поглощаемое тьмой, но спустя пару секунд возвращается, словно перерождаясь в виде необычайных и завораживающий узоров, что танцуют внутри напитка. Наблюдаю за этим, пока всё это волшебство не превращается в самый обычный чай.       Торопливо ставлю бутылку на стол и присаживаюсь рядом, сразу начинаю макать печенье в чай и жадно поедать, оно становится мягким и нежным, даже немного сладким. Съев всю пачку щедро отхоебываю чая и хватаю банку варенья, немного надавив на крышку и прокрутив она отлетает куда то в сторону с хлопком. Принюхавшись ощущая сладкий и сахарный запах вишни, исходящий из банки, набираю варенье без лишний мысли прямо из горла банки, плотно к ней присосавшись, разжевываю и раскусываю каждую ягоду, наслаждаясь ярким вкусом, периодически отвлекаюсь и делаю по несколько глотков чая, но после возвращаюсь к варенью, словно это лучшее, что когда либо случалось со мной в моей никчёмной жизни. Осилив всю банку громко выдыхаю и начинаю облизываться, язык проходится по шершавым щекам собирая остатки сладости. В конце допиваю чай и подхожу к раковине, неохотно умываюсь и мою руки. Прохладные капли стекают по запястьям и падают с локтей, попадая на ноги. Лишь сейчас вспоминаю, что всё это время я хожу почти голый, но к счастью на улице ещё достаточно темно, у меня достаточно времени.

« Может, одежда уже высохла? »

      Медленно бреду с этой мыслью наверх, в попытках вспомнить, когда и куда я в целом её кинул. Поднявшись наверх захожу в спальню, грязная одежда скомкано валяется в углу, но где-то внутри себя я таю надежду на то, что ей хватило этого времени, но подойдя ближе и дотронувшись до неё кончиком пальца понимаю, что мне не повезло. Рука как-то сама зарывается в волосы и взглянув на постель я даже не собираюсь пытаться найти в этой комнате хоть что-то приличное, прохожу в соседнюю спальню, но в том большом шкафу обнаруживаю лишь аккуратно сложенные стопки постельного белья и полотенец. Недовольно фыркаю, но вспоминаю, что в доме есть ещё одна спальня. -Ммм… Надо попробовать. — выдыхаю пока выхожу из комнаты, лестницу преодалеваю быстро.       Зайдя в спальню теперь уже замечаю, что она выглядит куда более живой и уютной, но стараюсь не думать об этом и сразу же распахиваю дверцы шкафа. Ищу не очень долго, подходящая одежда находится вполне быстро, ведь я не привередлив и ношу что придётся. Прямиком на пол небольшой комнаты летят какие-то джинсы, за ними следом футболка и свитер, чистые носки, какие-то тёплые штаны или подштанники, я, если честно, иак до конца и не разобрался. Особо не парюсь и просто начинаю одеваться, футболка оказывается большой, длинной мне почти до колен, но в целом удобной, а вот джинсы с меня нещадно спадают, волочатся за мной по полу, но ничего меньшего размера я не нахожу. Зато в своих поисках нахожу симпатичный кожаный ремень, его даже украшают какие-то узоры, но примерив его оказывается, что я могу обмотаться им в три слоя. Тихо выругавшись поднимаюсь наверх, в своей мокрой толстовке нахожу нож, после чего безжалостно разрезаю ремень на две не совсем равные части. Беру в руки меньшую и примеряю на себя, делаю несколько насечек и снимаю. Придаю кончику форму и более аккуратный вид, на месте насечек начинаю неумело вырезать круглые отверстия, но получаются лишь небольшие дыры. Отложив нож достаю с кармана джинс зажигалку, начинаю опаливать края срезов, получается даже почти прилично. Закончив наконец одеваю джинсы с ремнём и мне даже начинает нравиться, ведь они не сковывают движений, но всё же спускаюсь обратно вниз за свитером и носками, одев их понимаю, что свитер мне и вовсе длинною до колен, но при этом достаточно широкий, чтобы не мешать мне бегать и ходить. Остаюсь почти довольным, но задумываюсь о том, что даже свитер не спасёт меня, пока я буду идти к лесу. К своему счастью почти сразу нахожу в шкафу большую осеннюю куртку и даже тёплые носки, одеваю их поверх обычных и поднимаюсь за вещами. Быстро переложив всё в рюкзак накидываю его на плечо, в один карман кладу пистолет, который до этого перезарядил, испугавшись отсыревших патронов, а в другой кинул нож.

« Лишним не будет. »

Натягиваю на ноги хлюпающие кроссовки и немного пораскинув мозгами выглядываю в окно, что выходит на лес, а ведь Лес шепчет мне на ухо, ждёт меня чтобы укрыть под своими раскидистыми кровати. Слетаю вниз по лестнице, ноги сами несут тело на кухню, а руки невзначай открывают газ. С непоколебимым спокойствием выхожу на улицу, захлопываю за собой дверь и ловко перебираюсь через забор, на этот раз иду по собственным следам неспешно, напевая какой-то прилипчивый старый мотив и дыша полной грудью. Руки машинально ныряют в карманы и я не удивляюсь, когда нахожу там ещё одну зажигалку и мятую купюру. Шагаю бодро и широко, холод меня толком не беспокоит, а тьма раннего утра и новая одежда скрывают меня от любопытных взглядов, вдалеке лает собака, а с моего лица не сходит улыбка.

***

      Уже давно нахожусь в глубине морозного леса, когда краем уха улавливаю странный звук. Развернувшись наблюдаю как вдалеке разрастается облако огня, могу лишь пожать плечами и пойти дальше, последний выдох пара и мои ноги касаются влажных листьев и жухлой травы, воздух вновь наполнен едва уловимым запахом смерти. Бреду не спеша, тропинок я здесь не найду, но вот насладиться дорогой шанс имею. Вокруг вновь тихо и лишь лес болтает со мной своим стоном и скрипом, словно давно ждал нового собеседника. Уже знаю, что где-то неподалёку кто-то есть, но не собираюсь пускаться в выяснения того, кто же это мог бы быть.