Уральский панцирь

На сборы ушло немного времени: рюкзак для вероятного срочного побега был сложен ранее сразу, как только гость почувствовал себя лучше. Съестные непортящиеся припасы, вода, медикаменты, плащ-палатка, спички, бумага и прочие необходимые мелочи. А также от приютивших больную раненную черепаху друзей кое-какие сувениры для семьи Хамато: пуховый платок отцу, а братьям по мельхиоровой советской вилке на фигурной рукояти с надписью «ц 55к». Ибо балалаек, матрешек, ушанок и медведей в закромах не нашлось. А вот столовых приборов ушедшей эпохи было завались. Пришлось повозиться только с оружием. Леонардо наточил острые концы арматуры и обвязал хорошенько хват, чтобы металл не скользил в руках. Артур соорудил из кожаных колчанов прадеда нечто наподобие ножен. Конечно, за панцирем ожидали звездного часа далеко не мечи, никакого изящества и великолепия стали, но для опытного ниндзя и старая кривая алюминиевая ложка вполне справилась бы с задачей как минимум обезвредить врага, если не отнять жизнь. Впрочем, арсенал воина составляли также складной походный и кухонный ножи, газовый перцовый баллончик, обрезь проволоки, кусок увесистой кованой цепи и моток тонюсенькой, но крепкой лески. Артур ужаснулся мысли о том, что любой ценный предмет быта может обернуться грозным орудием убийства. Мужчина на адреналине не ощутил серьезности ушиба колена и, когда все поутихло, запоздало понял, что в походе будет обузой. Он и по двору-то передвигался с трудом и почти через слезы. Поэтому безоговорочно решение осталось за Леонардо. Впрочем, у мутанта все же по-прежнему оставалось два пути: попытаться сработаться с Числовым ради общей цели или же обменять его жизнь на свою неприкосновенность. Лидер вздумал начать с первого, а по ходу действий присмотреться, по обстоятельствам определиться окончательно. Прискорбное начало ночи омрачал тот факт, что братья не вышли за день на связь и не отвечали на сообщения. Это не сулило ничего приободряющего к и без того беспросветному унынию. Оставалось свершить отчаянный рывок домой. Старший успокаивал себя, заверял, что заминка в общении с семьей никак не связана с тем, что на логово напали. Тем более их всех не могли перебить запросто! Даже если братья задержались действительно где-то на поверхности в схватке, то мастер Сплинтер банально мог не разобраться в технике. Наедине с машинами он терялся, превращаясь в неумелое неуклюжее дитя, требовавшее из раза в раз повторять одно и то же, прежде чем наступит понимание, чтобы без чьего-либо присутствия и подсказок наконец совладать с технологиями.

***

В убежище истошный ор разрезал воздух: «А-а-а-а!!!» Рафаэль без амуниции, мокрый, с испуганными глазами по пять копеек вылетел пулей из душа. Из слива поддона показалась пара усов, а за ними еще несколько. Микеланджело всполошился и прибежал из додзе к побледневшему брату, едва хватавшему воздух в панике. — Т-т-там их т-т-так много!!! – трясущимся пальцем указывал бунтарь на дверь ванной. Майки, незаметно хихикнув, чтобы не насмехаться в очередной раз в открытую над забавной фобией местного мачо и не получить в бубен, догадывался, о какой мерзости говорил хулиган. Отворяя санузел, представил себя героем без страхов и упреков, кто бесстрашно сразиться с восьмилапым восьмиглазым мохнатым чудовищем. Что на деле означало спустить в унитаз безобидную парочку домашних паучков. И тут же обомлел, завидев целую полчищу, армию насекомых, прущих из канализационных отверстий как из рога изобилия. Пискнул и захлопнул дверь, как будто это спасло бы тошнотворную ситуацию. — Святые пепперони! Раф, очнись! Нужно срочно заткнуть чем-то, пока эти твари не ворвались в дом! – озорник щелкнул три раза пальцами перед носом замершего ниндзя, увидевшего возросшую орду членистоногих. Сигнал, который годами вырабатывали, чтобы вывести Рафаэля из состояния берсерка, срабатывал и для извлечения хулигана из ступора. Остекленевший взгляд ужаса стал осмысленным. Не мешкая, бунтарь ринулся к дивану в зале и стащил плед. — О-оу! – расстроился Майки, понимая, что вертушка нунчаками более не способна разгонять крылатых тварей, что полезли из всех щелей с напором. – Поздно! Беги к Дону! – скомандовал Рыжик. Раф пребывал в такой истерике, что не успевал ощутить себя мальчишкой на побегушках, да еще и у балагура. Повиновался беспрекословно кому угодно. Ворвался в лабораторию с рыкливым криком: — Донни, у нас ЧП! Потоп из гребанных тараканов! — Раф, если под «потопом» ты имеешь в виду одну несчастную особь... – начал Донателло, зная, как сорвиголова может преувеличивать в страхе. Если уж чего-то Раф вдруг забоялся, то сразу до вселенского масштаба. — Да там реально целое полчище, умник! – размахивал руками здоровяк. – Они сожрут весь дом! Нужно срочно что-то предпринять! — Ладно-ладно, сейчас, – согласился неохотно ученый и сполз со стула, давно принявшего силуэт хозяина вмятинами. Порыскал по полкам, в шкафах, ящиках, залез под стол. — Донни!? – торопил темперамент. — Иду, – устало обещал Донателло. – Ты бы маску надел пока, что ли. Честно говоря, немного смущает. Как будто, – кашлянул в кулак смущенно, – нагишом ворвался в мою обитель. Еще и без стука. — Очнись, мы уже скоро третий десяток лет как щеголяем по сути голыми! – возразил непрошенный гость лабы. — Да. Но я никак не могу привыкнуть к виду братьев… вообще без ничего, – подчеркнул умник, не прекращая рыться в хламе. – Мы же все-таки не дети. Хотя я в этом часто сомневаюсь. — Что, нашу тихоню посещают мыслишки интересного содержания рядом с таким накачанным телом, как у меня? – паясничал Рафаэль, переключившись. — Болван ты, Раф, – беззлобно обозвал младший. – В нашей семье каждая черепаха в сущности кладезь скрытых наклонностей. Те еще кадры. Достаточно прочитать список запросов в браузере за неделю, и сложится весьма любопытное впечатление. Напомню, что у меня фиксируется все. На всякий пожарный. — Ну, и кто тут тогда носит звание самого грязного извращенца в таком случае? – скептично пробасил сорвиголова риторически. — А, вот и он! Мой ультразвуковой отпугиватель насекомых, – любовно продекламировал небольшое старое изобретение Донателло. – Давай, веди. Оценим масштаб трагедии. — Да что тут оценивать?! Открой и… Донни толкнул дверь и замер — тараканы оказались вообще всюду и невозможно везде. Бедного Микеланджело, вооруженного двумя дихлофосами, уже облепили усатые с ног до головы. Голубоглазый догадался и растянул рулон липкой ленты во всю длину от ванной до кухни, и часть домашних нелюбимцев застряла на полпути к штурму столовой. А отец семейства рептилий, привыкший к хаотичному шуму, меж тем мирно почивал, не подозревая о происшествии. — Вот панцирь! – заорал Рафаэль в голос вместе с Донателло. — Ребята, помогите! – взвыл балагур, с отвращением стряхивая с плеч очередного рыжего бесстыжего. — Наверное, массово травили на поверхности, и эти гады поперли к нам. Тем более на улице мороз. А у нас тепло. Давно такого не было. Позавчерашние гости на кухне, похоже, были разведчиками. Боюсь, что понадобится прибор покрупнее, – засомневался в мощности диапазона действия у антитараканьего гаджета долговязый паренек. — И дихлофос как можно больше, – добавил Рафаэль, придумывая, как бы отлынуть от борьбы с фобией. Черепашки долго сражались со стихийным отвратительным нашествием. А после — с последствиями бойни на смерть не в пользу врага. Пробираясь, пропустили время контрольного звонка. А Леонардо-то уже надумал чего-то более неприятное, чем всего лишь сотня-другая семенящих сегментными лапками прусаков, с кем периодически приходилось иметь дело, пусть и не в таких масштабах.

***

Девушка сидела неподвижно на подоконнике без света, вглядываясь в слабое мерцание уличного фонаря. Дверь в комнату оставила приоткрытой. Леонардо стоял на входе незамеченным, когда неслышно для подруги поднялся попрощаться. Вслушивался в собственное дыхание, не желавшее подчиниться и выровняться, мешая отлаженной работе сердца. Или же наоборот невообразимые кульбиты главной мышцы толкали легкие, словно колошматили боксерскую грушу. Дернулись шторы: Алена соскочила с выступа и на мгновение скрыла мрачную безлунную ночь своим силуэтом. Скрипнула кровать. Секунды тянулись бесконечно долго от удара к удару, стоявшего в ушах. В горле пересохло. Парень не знал, к чему и как подступиться, чтобы начать разговор. Будто герои неосуществившегося мимолетного романа на отдыхе, друзья желали каких-то определенных теплых слов напоследок. Слишком мало они пробыли вместе, чтобы назвать чувства хотя бы влюбленностью. Но оба прониклись глубочайшей симпатией друг к другу именно как мужчине и женщине. На самой заре зарождающихся трепетных отношений судьба разделяла ставшие родными мечущиеся перед расставанием души. — Можно войти? – аккуратно спросил ниндзя, выдав присутствие. Алена дернулась, выйдя из забытья, нервно улыбнулась: — Специально не закрыто. — Почему в темноте сидишь? – ляпнул глупость балбес, входя в спальню. В темноте Леонардо, в отличие от переводчицы, прекрасно видел печальное лицо подруги. Ее горестная улыбка лишь подчеркнула меланхоличное выражение, что девушка попробовала скрыть во мраке и меньше расстраивать друга. Мутанту же, пожалуй, впервые в жизни не хотелось оставаться в тени. Он мечтал, чтобы девушка напоследок взглянула на него при свете со всеми его достоинствами и недостатками во внешности. Скрывать уже было нечего: душой друзья по сути уже обнажились. Пластрон резко вздымался и опускался. Вдруг будто стал жать грудную клетку, жутко не хватало воздуха. Черепаха задумался у дверного проема, любуясь статным силуэтом, до которого не доходила слабая полоска света с первого этажа. — Экономия, – невпопад отшутилась Лена. Можно было подумать, что она не хотела задушевных прощальных слов, ершилась. Однако добавила: — Не хочу, чтобы ты видел меня зареванную. Ступай с Богом и помни меня веселой, пожалуйста. Девушка украдкой поглядывала на рептилию, силясь рассмотреть сочную рельефную зелень и кристальную глубокую реку. — не хочу тебя обломать, – Леонардо щелкнул выключатель и приблизился к кровати. – Но я и без света вижу каждую деталь в этой комнате, – наклонился к подруге. – Ты прекрасна в любом виде. Я буду помнить тебя со всеми оттенками эмоций. Ты в каждой хороша. Память о тебе навсегда останется во мне как лучшее, что со мной происходило. Алена не выдержала прямого взгляда, покраснела и опустила голову, прошептав: — Ты тоже особенный. Для меня. Леонардо выпрямился, улыбаясь, и с воодушевлением спросил: — У тебя случайно нет голубой ленты? Осталась маленькая, но нужная деталь. Для завершения образа, так сказать. Девушка с любопытством раскрыла платяной шкаф. — Кое-что придумаем, – многообещающе произнесла Лена, догадавшись, о чем просил ниндзя. Он с пристрастием рассказал о важности цветовой символики клана черепашек. Вынула с нижней полки коробку, в которой хранилась кучка старой одежды. Достала оттуда и тряхнула желтое платье с голубой окантовкой, погрузившись в приятные воспоминания: — В детстве бабушка любила одевать меня в это платье. Называла птенчиком. Мне тогда оно не нравилось. А теперь мало. Выросла. Парень с маниакальной усладой сканировал каждое плавное движение, изменение в сгладившихся чертах. Алена нашла в ящике тумбы ножницы и аккуратно распарывала нить за нитью, приговаривая: — Мне лет двенадцать было где-то. Платье казалось таким несуразным и глупым. А теперь с радостью бы надела. Я рада, что хотя бы его часть нашла теперь новую жизнь. Спасибо за это. Лицо подруги просияло. Она приложила ткань к лицу Леонардо, прикидывая расстояние между глаз. Затем старательно вырезала два миндалевидных отверстия. — Круто получилось, – оценил старания воин, глядя на растяжку ткани с прорезями и присел на кровать. Алена напротив поднялась и наклонилась над зеленкой, завязала концы маски в крепкий узел. Девушка отметила про себя, как чудно лента подчеркнула голубые выразительные глаза, полные уверенной решительности и груза ответственности. — Тебя не узнать. Как будто передо мной какой-то супергерой! – вынесла модный приговор подруга. – Тебе очень идет, – признала она. – Кажется, ты мне нравишься, Лео, – выпалила плаксивым шепотом по-русски, волнуясь. Роняя стыдливо голову на грудь, пошатнулась из-за дрожи в ногах, чуть оседая. Леонардо не стал спрашивать перевод — интуитивно все понял. Парень потянулся ко лбу подруги, прикрыв веки, как раз в то мгновение, когда Алена приподнялась. Губы, мужские и женские, встретились в коротком, но волнующем, желанном, возбуждающем поцелуе. Тепло от лопнувшего тугого узла в животе волной разлилось по всему телу. Тысячи солнц взорвались одновременно где-то далеко во вселенной. Раскрасневшиеся, друзья отстранились друг от друга, как ошпаренные, почти буквально отскочив. — Прости, я в лоб целился, – смешно оправдывался Лео. — Да ничего страшного. Удачно прицел сбился, – медово заворковала Лена. – Мне понравилось, – с томным придыханием пролепетала, закусив нижнюю губу. Парень возликовал, запорхал и набрался смелости обнять несопротивлявшуюся такому нежному порыву зазнобу. — Лена, – не коверкал более имя парень, – моя дорогая девочка. Мне будет тебя не хватать. Ты подарила мне заботу, которой я не знал. И стала тем светом, который всегда выведет меня из мрака. Спасибо за добро, улыбки и грусть. Ты самый ценный подарок в жизни. Внезапный и быстротечный. Но запавший в самое сердце. Это будет звучать странно, но ты показала мне меня другого. Более чуткого, мягкого и общительного, чем я себя когда-либо видел и видели мои братья и отец. Алена молчала, потеряв дар речи. Ей хотелось сказать. Нет. Кричать о том, какой Леонардо благородный и надежный. Настоящий человек чести с большой буквы, пусть и черепаха. Что ее нисколько уже не смущал тот факт, что он мутант. Потому что сумела за салатовым фасадом в чушею увидеть перед собой соблазнительного мужчину. Как нравилось смотреть в мудрые глаза и слушать невероятно мелодичный властный голос. Но слова не шли, будто язык проглочен. И лишь влажные от пота ладони несмело поглаживали прохладный бугристый карапакс в причудливых узорах, будто прописывая строки о том, что она чувствовала. Впрочем, парень ничего и не ожидал услышать, просто наслаждаясь лучшими секундами. Теми мгновениями, которые проносишь через всю жизнь, ни о чем не жалея. Раз уже свершилось, сомнениям задним числом нет места быть. Он сделал то, что подсказало сердце, и получил красноречивый взаимный ответ. Между двумя пробурлила некая волшебная биохимия, из-за которой стерлись грани разумного. Оба почувствовали друг с другом себя свободно, непринужденно, раскованно. Целостно и едино. Казалось, будто ничто не способно было развеять магию взаимности. Но идиллию разрушил гневный, ворчливый, нетерпеливый повышенный тон хозяина дома из прихожей: — Зеленка, что-то ты застрял в спальне сестры! Не заставляй меня подниматься к вам! И с выбитой коленной чашечкой одной левой смогу зарядить, если вынудишь! – брат, судя по всему, в чем-то подозревал мутанта, зря в корень. Ревновал к вниманию? — Похоже, пора, – обреченно выдохнула Алена, посмурнев. — Может, все-таки спустишься и проводишь? – взмолился лидер, состроив глазами запрещенный прием младшего брата. — Угу, – только и смогла буркнуть девушка, передумав оставаться в комнате, дабы не лить в одиночестве лишние слезы, оттягивая неизбежное.

***

Стоя перед порогом, Леонардо оглядел приветливый уютный дом и добрых гостеприимных хозяев. Артур с закаленным трудом твердым характером, справедлив и честен, был прекрасным союзником и другом. Мужчины пожали друг другу крепкие мозолистые руки. Алена, целеустремленная сильная личность и сочувствующая понимающая душа. Прекрасная девушка и превосходная подруга, словно сошедшая со страниц сказок в предрождественский период. Бесстрашный вел внутреннюю борьбу с собственным протестом против здравого смысла. Изначально все складывалось неправильно между Леонардо и Аленой, мутантом и человеком. Сам по себе тандем не должен был зародиться ни в каком виде. Не ожидалось же положительного финала в наказание за беспечную наивность и пустую надежду для таких несчастных доходяг. Но девушка манила желанием продолжать познавать друг друга, отражаясь в пронзительном просящем взгляде. Одно дело дать волю чувствам наедине. Совершенно иное — перед кем-то посторонним. Даже если ты сам в этом доме таковой. Но соблазн прикоснуться к запретному еще раз, когда вот она, совсем рядом, миленькая в слегка растрепанном помятом виде, слишком велик, чтобы не поддаться инстинкту. На глазах у прибалдевшего Артура и усмехающегося Числового Леонардо наклонился и поцеловал Алену. На сей раз точно в лоб, ощущая сильный жар, исходивший от нежной гладкой кожи. С нежностью, на какую только способен, лидер напутствовал: — Береги себя. И всегда иди смело вперед к цели. Последние слова эхом раздавались в голове Лены. Она не помнила, что ответила или промолчала. Не видела, как мутант потянул за собой связанного и с кляпом во рту бандита. Не слышала возмущения брата: «И ты считаешь это нормальным?» Не то мир вокруг рухнул, не то она выпала в небытие, потеряв связь с реальностью. К настоящему окружению вернул входящий вызов из-за океана. Переводчица вздрогнула, прочистила горло и подняла трубку: — Привет, ребята! Лео постарается быть дома к Рождеству.