Живая среди мертвых

Амелия вспомнила всё своё прошлое, абсолютно всё. Но память словно перемешали блендером. Рваные куски воспоминаний на совершенно разные темы то и дело всплывали на поверхность. Она надеялась, что со временем сможет проанализировать и уложить всё в должном порядке, пока же была растеряна настолько, что от этого было почти больно. Нечто чужеродное словно заполняло тело и разум. Казалось, что она с каждым мгновением становится другой, иной. Всё менялось — ориентиры и ценности. Всё смешалось. Но Амелия не была готова это принять без объяснений. Пусть она не могла убежать от этой новой чужой себя, но и существовать в безумном беспорядке не представлялось возможным, не потеряв последние крохи рассудка. Как бы банально это ни звучало, но с ней происходило что-то странное. Причем настолько странное, что не поддавалось ни единому объяснению, которое она могла бы придумать. Неизвестный сначала напал на неё, потом поцеловал, потом она потеряла сознание, а теперь очнулась совершенно новой. Естественно, у неё возникли вопросы. И так много, что один накладывался на другой. Где она? Как она тут оказалась? Почему она так странно себя чувствует с самого момента пробуждения? Какое-то обращение. Тот странный мужчина.

***

Последние связные мысли выпорхнули из головы Амелии, когда возникший в комнате незнакомец из парка принялся целовать её ключицы, свободной рукой поочередно гладя груди. Чужие пальцы путешествовали по соскам, по нежной коже. Тело плавилось от этих настойчивых умелых касаний, порождающих всё новые вспышки желания. Потом тот захватил один из сосков губами, и инстинкты поглотили её почти полностью: Как он меня ласкает… Было очень трудно сосредоточиться, задуматься дольше чем на мгновение. Но превозмогая трепетную дрожь в теле, она набрала побольше воздуха и торопливо прошептала: — Умоляю, остановись!.. Трудно было поверить, что этот мелодичный голос, сейчас хриплый от желания, принадлежит ей. К её удивлению, незнакомец послушался и замер. Она тоже замерла и не двигалась. Сознание начало постепенно проясняться. К старым вопросам прибавились новые. Кто этот человек, только что столь страстно ласкавший её? И самое странное: откуда в ней доверие к совершенно незнакомому мужчине? К мужчине, который в данную минуту выглядел так, словно был против воли оторван от чего-то жизненно важного? К мужчине, который по-прежнему сжимал в стальном захвате обе её руки, а губы изгибал в странной ухмылке. Кислород в легких закончился, в отличие от вопросов. По идее Амелии стало нечем дышать, но она не ощутила удушья. Она могла не дышать. Я не дышу. Я просто не дышу. Какого черта? Что происходит?! Он же ответит на мои вопросы? Он же расскажет, что, мать его, происходит со мной? Почему-то Амелия была уверена, что тот не ответит ни на один из её вопросов. Она просто это знала. Словно поняв, что она думает о нём, незнакомец выпрямился, отпустил её руки и поправил пиджак. Ухмылка пропала с чётко очерченных губ, чужие глаза стали светлеть, из чёрных становясь алыми. Амелия от удивления даже приоткрыла рот и невольно дëрнулась от страха: Красные глаза? Красные? Да. Невзирая на тьму в комнате, она отчетливо видела: радужки незнакомца были густо-алыми. Присутствие рядом человека с глазами такого цвета вызывал у Амелии ощутимый дискомфорт. Тот снова жадно оглядел её: сначала лицо, потом шею, потом грудь. Она же, в ответ на откровенно жаждущий взгляд, попыталась прикрыться обрывками кофточки. Безуспешно, впрочем. Затем прочистила горло, стараясь заглушить внутренний голос, кричащий о том, как нелепо выглядит и она сама, и вся ситуация в целом. У Амелии словно какая-то пелена спала с разума. Она больше не чувствовала того дикого бесконтрольного возбуждения. Она вообще ничего не чувствовала и не ощущала, кроме легкого зуда в горле. Но это она сочла недостойным упоминания. — Я… Простите, я… — Амелия всё решилась задать свои вопросы, невзирая на непонятную убеждённость в бесполезности подобного. Она перевела дух и постаралась говорить твёрдо: — Где я? Что происходит? — и замерла, нетерпеливо ожидая ответ. Но незнакомец отвечать не спешил, — Ну? Как я и думала. Засранец! — тот чуть наклонил голову вбок и изогнул бровь. Смотрел. Изучал. Любовался. Как любуются редкостью, драгоценностью. Он залип? Он даже не моргает. Но она заметила, что чужие изящные пальцы мелко подрагивали, словно от напряжения. Амелия быстро развернулась и завязала две половинки переда порванной кофточки узлом под грудью. Смотрелось конечно так себе, а уж в сравнении с идеально отпаренным костюмом незнакомца тем более. Но выбора не было. — Вы так и будете на меня просто смотреть? Я задала Вам вопросы, что Вы молчите? Я бы хотела… — она не договорила, осеклась под нечитаемым взглядом. Тот цокнул языком и сложил руки на груди, всем своим видом показывая, что разочарован. Разочарован в ней. Что? Да ты издеваешься? — Амелия молча шагнула в сторону. Всё произошло за секунду, она почти ничего не успела понять: странный незнакомец оказался рядом, снова прижал её к стене и крепко ухватил за руку. Алые глаза словно остекленели, а на лицо легла тень. Амелии стало жутко: Ну точно — маньяк! Лишь бы он убил меня сразу. Мужчина поменялся в лице, но руку её отпустил. Она тут же прижала кисть к груди. В месте касания чужих пальцев кожа горела. — Многие не хотят умирать, потому что боятся попасть в Ад. А ты, Амелия? Чего ты боишься? — спросил незнакомец. Мягкость чужого голоса вкупе с пугающим вопросом сбивала с толку. — В Ад? — она удивилась. — Да причем здесь это? Или мне надо искать скрытый смысл в его словах? А как же ответы на мои вопросы? Этот хитрец вздумал водить меня за нос? И вообще! Он собирается меня убивать или как? — Я так и думал. Да что ты там «думал»?! Амелия сжала губы. Ей показалось, что она сейчас лопнет от злости. Очень хотелось нашарить где-то в дальнем ящике всю свою смелость и объяснить, не подбирая выражений, этому наглецу, как, по её мнению, тот себя ведет. Но она ничего не успела сказать — незнакомец бесцеремонно бросил её. Чужие движения были невероятно быстры, но её глаза без труда всё уловили. Она видела, как тот буквально за секунду пересек комнату.

***

Надеюсь, больше никогда… — она хотела продолжить: «…мне не попадётся на глаза этот болван», но тут, — О боже!.. — перед глазами Амелии всё померкло, она вытянулась, втягивая ноздрями воздух, и зарычала, даже не отдавая себе отчет. — Что это такое? Этот запах… Горло снова немилосердно обожгло, но это был уже не зуд. Это ощущение было во много крат сильнее прежнего — Амелия ощутила голод. Только не обычный, человеческий, а другой: новый и абсолютно необузданный. И ощущения от аромата не напоминали те, что возникали раньше, когда она после долгого голодного дня клала в рот первый кусочек пищи. Тогда она просто с наслаждением смаковала вкус на языке, сейчас же рецепторы невыносимо жгло. Запах не давал покоя, раздирая глотку, из-за этого она постоянно сглатывала и вытягивала шею, что, несомненно, должно было странно выглядеть со стороны. Из горла вырвался хрип, а в голове забилась мысль: Что со мной? Она закрыла глаза и постаралась определить источник аромата: Дверь. Пахнет из-за двери. За дверью было что-то… Что-то очень нужное. Амелия пошла к цели. Она шла медленно, не глядя под ноги, не отводя взгляд от двери, но двигалась безошибочно: её новая суть подсказывала, что делать. Она ни разу не споткнулась, не соприкоснулась с мебелью, шаги были совершенно бесшумны. А вот дверь еле слышно скрипнула. К сладкому манящему аромату прибавилось два запаха: один принадлежал несомненно женщине, второй — мужчине. За дверью были те, кого Амелия пока не знала. Но должна узнать. Вас много там?

***

Сульпиция до сих пор не совсем верила в реальность происходящего. Всё казалось либо нелепой ошибкой, либо постановкой, зачем-то организованной Аро. Она воспринимала новообращённую — Амелию, да? — исключительно как глупую мушку, что попалась в сети к одному лощёному пауку, любящему носить дорогие чёрные костюмы: И вскоре этот паук убьёт очередную несчастную жертву и никогда о ней и не вспомнит. Она и видела-то эту мушку-Амелию лишь мельком, когда Аро пронёс ту в свои покои, — Не дал даже рассмотреть бедняжку, — потому сейчас с интересом оценивала: Молоденькая, всего-то лет двадцать, не больше. Новенькая вампирша была одета современно — Ну естественно, — и совсем просто. Невнятные ботинки на плоской подошве, мешковатые светлые джинсы — ничего примечательного. Если конечно не обращать внимание на разорванную пополам и завязанную узлом под пышной грудью пёструю кофточку, из-под которой торчали обрывки кружевного бюстгальтера. С лицом дела обстояли получше. Тело, впрочем, тоже должно было стать после обращения весьма привлекательным, что наглядно подтверждала плохо прикрытая аппетитная грудь. На это же намекали и джинсы, теперь явно великоватые хозяйке. Быстро прикинув параметры, Сульпиция удовлетворённо хмыкнула. Что ж, — рассмотрев Амелию как следует, она готова была признать, что та красива, — такая внешность имела бы успех и несколько сотен, и тысячу лет назад. Но дело не во внешности. О, совсем нет! Аро нужна покорность. Власть — единственное, что его влечёт. Клан или женщина, всё едино для древнего владыки, всё должно быть покорно его воле. Смогу ли я воспитать из неё кроткую овечку? Или достаточно ли она умна, чтобы согласиться всю дальнейшую вечность играть в покорность? Выдержит ли? И самое главное — выдержит ли Аро? Клан для него всегда был единственным детищем, смыслом жизни и тем, ради чего он прожил свои тысячелетия. И никакая любовь или страсть это не заменят. — Сульпиция почему-то сильно сомневалась, что из этой затеи хоть что-нибудь получится, но ради Луциана она готова была пойти на любые жертвы. — Хватит ему гнить в сыром подвале! А значит… Ну что ж, пора начинать это «страшно увлекательное» приключение с неизвестным концом. — Вот мы и встретились, — ласково проговорила она. Новообращённая — Амелия, — посмотрела в ответ наполненными недоверием глазами. Она явно боится. И не доверяет. Интересно, почему же? Неужели из-за Аро? Странно. Когда он хочет произвести впечатление, то ласков без меры. А с ней он явно был ласков. Судя по останкам кофточки и белья. Или он ей не понравился? Впрочем, кувшин крови способен любому вампиру исправить настроение и разговорить. Сульпиция немного нервно одёрнула платье и шагнула вперед. Её будущая подопечная отреагировала быстро: громко зашипела и слегка присела, готовая наброситься. Дикий зверек. Даже жаль Аро. Чуточку. — Поначалу всё будет казаться необычным, — доброжелательно заметила она, обращаясь к Амелии, и приказала слуге, державшему поднос с наполненным кровью кувшином: — Поставь сюда, — и указала на небольшую тумбу у стены. Слуга выполнил приказание и тут же испарился. Сульпиция снова повернулась к Амелии и встретилась глазами с чужим внимательным взглядом. Она улыбнулась, постаравшись сделать улыбку милой. — Что со мной? — голос новообращённой звучал хрипло и глухо. Ах вот в чём дело. Аро не рассказал ей вообще ничего. Очевидно, решил предоставить эту сомнительную честь мне. Ну что ж… — Попробуй, — Сульпиция указала на кувшин с кровью. — Что это? — подозрительно уточнила Амелия. — Поверь, тебе понравится, — ещё успела ответить она, а в следующий миг была вынуждена отскочить в сторону и отдёрнуть подол платья. Амелия уже была рядом и схватила кувшин. Та явно не осознавала, что творит: жадно пила прямо через край, не заботясь об этикете. Интересно, что будет, когда она поймет, что это кровь? — подумала Сульпиция, наблюдая с предвкушением. Осушить кувшин полностью оказалось для Амелии делом нескольких секунд. Пустой, тот раскололся, сжатый чересчур сильными и нетерпеливыми руками. Переполненные удивлением светящиеся алым глаза оглядели внутренние стенки посудины и воззрились на Сульпицию в немом вопросе. На чужом лице была написана растерянность. Такие живые эмоции. Тяжко ей придётся. Половинки кувшина грохнули об пол. Более мелкие осколки и густые капли разлетелись во все стороны. Явно испугавшаяся громкого звука Амелия шарахнулась и прижалась к стене, шумно втягивая воздух и часто моргая по излишней теперь привычке. Облизнувшись и сглотнув, та в ужасе уставилась на Сульпицию. Судя по всему, поняла, что только что выпила отнюдь не томатный сок. Она замерла, а Амелия заговорила: — Что это было? Вино? Где я? Я не понимаю, что со мной происходит. Я…

***

За дверью оказались двое: какая-то женщина, очень красивая, в роскошном бархатном платье винного цвета; и мужчина, явно прислужник, судя по куда более скромной одежде. Незнакомка внимательно рассматривала Амелию, чем и разозлила: Чего пялишься? Непроизвольно пальцы сжались в кулаки. Незнакомка певуче заговорила, а слуга поставил так влекущий Амелию кувшин на тумбу и удалился. Непонятный запах будоражил до безумия. Пылавший внутри огонь необходимо было потушить и чем скорее, тем лучше. Содержимое кувшина явно должно было помочь, уж в этом, сидевшая внутри Амелии сущность была уверена. Незнакомка улыбнулась и опять что-то сказала. Она не уловила смысл слов, просто не могла, ей сейчас было не до разговоров. Но всё же прохрипела: — Что со мной? Та приглашающе повела рукой в сторону кувшина. Амелия ещё успела спросить: — Что это? Как воздух всколыхнулся, донеся до ноздрей новую волну одуряющего аромата, и тело её полностью оказалось подчинено зверскому голоду, лишаясь контроля остатков разума. Она потеряла последнюю нить, связывавшую её с реальностью, и просто кинулась со всех ног к тумбе, где в кувшине пряталось нечто, пахнущее так, что её трясло как в лихорадке. Это надо остановить! Любой ценой! — ещё успела подумать Амелия, прежде чем вцепилась в вожделенный кувшин. Допив, от неконтролируемой злости на то, что этот сосуд с божественным нектаром оказался так мал, она сжала кувшин излишне сильно. Тот раскололся. Внутри оказалось нечто, сильно напоминающее… Я не стану об этом думать прямо сейчас. Не стану! Позже. Всё позже. — Что это было? Вино? Где я? Я не понимаю, что со мной происходит. Я… — Амелия опять глубоко вздохнула, хотя и поняла уже, что это необязательно. — Я боюсь. Мне страшно. Какой-то мужчина похитил меня в городе и привез сюда. Он только что… — она запнулась, но сразу продолжила: — Зачем я ему? Что он хочет со мной сделать? — она оторвалась от стены, приблизилась к незнакомке и спросила с надеждой: — Вы же поможете мне сбежать? Замершая напротив женщина была бесподобно красива. Настолько, что, несмотря на собственную нервозность, Амелия не могла оторвать взгляд от идеального лица. Правильный овал, высокие скулы, сочные капризные губы, опушённые длинными ресницами большие глаза с радужкой необычного, густо-алого цвета. Алого?.. Алого! Как у того незнакомца, кто притащил меня сюда! Нет. Эта мне явно не станет помогать.

***

Девчонка думает, что Аро простой похититель. Вот ведь!.. Если она сейчас запаникует и кинется на меня, последствия окажутся печальными. Для меня. Она же новообращённая, силищи как у троих! Сульпиция крикнула: — Мартин! Но она ещё не успела договорить, как Амелия, напуганная громкими звуками, подпрыгнула на месте, разворачиваясь лицом к началу коридора, и попятилась. Обострëнное восприятие новообращённого вампира явно давило той на психику. Мартин возник в той стороне, куда смотрела Амелия: высокий, широкоплечий, сильный, но приближаться предусмотрительно не спешил. Когда Амелия допятилась до неё, Сульпиция осторожно положила руки на чужие плечи и нежно, но крепко стиснула. Произнесла негромко: — Амелия, мы не причиним тебе зла. Ты теперь одна из нас. Та прикусила губу и обернулась через плечо: — Что это значит? — Никто не причинит тебе вреда, так что переставай всего бояться, — приказала Сульпиция и аккуратно развернула свою пленницу на сто восемьдесят градусов. Осмотрела, недовольно морщась, и выдала следующее указание: — Сейчас ты приведёшь себя в порядок, а потом тебе всё расскажут. И да, Мартин теперь всегда будет с тобой. Посмотри на него внимательно и запомни.

***

Тепло от чужих прикосновений разлилось по телу. И пусть мысли по-прежнему неслись бурным мутным потоком, но после слов прекрасной незнакомки, сказанных таким добрым тоном, Амелии захотелось довериться этой женщине. Держа её за плечи, та нахмурила свой идеальный лоб, озвучила программу действий на ближайшее время и приказала ей — а в том, что это был именно приказ, не возникло ни малейших сомнений — запомнить какого-то Мартина. Амелия повернулась: Ну и зачем мне его запоминать? Но вопросов больше не задавала. Мартин поклонился и быстро исчез. Ей же было велено властной красавицей принять душ и привести себя в порядок. — Одежду сейчас принесут. — И та распахнула перед Амелией дверь. Другую, не ту, что вела в уже знакомую спальню. Не успела она ничего спросить, как незнакомка подтолкнула её в спину, и дверь захлопнулась.

***

Амелия осталась одна в большом помещении, выложенном каким-то чёрным камнем. Все это слишком странно. Может, это всё-таки сон? Просыпайся, Амелия, просыпайся, ну же! Может, ущипнуть себя? — она тут же так и сделала. — Ничего. Совершенно ничего не поменялось. Окружавшая её роскошь не закрутилась воронкой тяжелого липкого сна. А вот собственная кожа на ощупь оказалась прочнее и холоднее обычного. Амелия снова обратила внимание на то, что не дышит, но ответов у неё всё ещё не было: Да к черту все! Надо принять душ. Все равно ведь деваться некуда. Может, потом что-нибудь прояснится. На ходу стягивая кофточку, она прошла было мимо зеркала, но тут же вернулась и застыла, уставившись на вроде как собственное отражение во все глаза. Из зеркала на неё таращилась, приоткрыв рот от крайней степени удивления красивая шатенка: Это кто? Это я? Быть того не может! Это было не её привычное лицо, а словно доведённое до идеала. Как будто бы такое же, но всё-таки другое. Тем не менее когда Амелия подняла руку вверх, поправить густые длинные волосы её родного цвета горького шоколада, незнакомка в зеркале сделала то же самое. Когда она приложила руки к зеркалу, то ощутила стекло, а ладони точно совпали с отражением. Это было удивительно. Но было и ещё кое-что, даже сильнее привлёкшее её внимание, — глаза. Красные. Не просто красные, а алые, сияющие словно два рубина. Её глаза. В этот момент понимание всех произошедших с ней изменений обрушилось на Амелию: Красные глаза. Цвета крови. Я, что ли, попала к вампирам? Я и сама теперь вампир? А в кувшине была… Да ну, бред! Она дёрнула себя за теперь опять тёмные волосы и громко произнесла, обращаясь к отражению: — Просыпайся! — Вампиры… Бог ты мой. Да охренеть можно! — Просыпайся, ну же! Она провела обеими руками по идеально чистому зеркалу. Следов не осталось. Амелия прищурилась, но ничего не увидела. Совершенно обычных, свойственных всем людям жирных отпечатков от пальцев действительно не было. Для верности она снова провела по стеклу — ничего. Зеркало осталось чистым.

***

Скрипнула дверь. — Амелия? — негромкий женский голос застал её врасплох. От неожиданности она чуть сильнее надавила пальцем на зеркало, и стекло треснуло. Да что ж ты будешь делать! — Кто я? Почему у меня красные глаза? — обратилась она ко всё той же красивой незнакомке. — А какие ты хотела бы? Пурпурные? Лиловые? — усмехнулась та и сложила руки на груди, цепким взглядом скользя по её телу. Амелия не стала ничего больше спрашивать, просто отвернулась к разделённому трещиной на неравные куски отражению. И услышала мягкие быстрые шаги за спиной. — Я знаю, что тебе страшно, Амелия. Даю слово, что всё расскажу. Но и ты пообещай не разносить тут всё на осколки. И это не сон, поверь. Она кивнула с сомнением и спросила: — А как Вас зовут? — Сульпиция. Повисла короткая пауза, которую нарушила Амелия: — Очень… красивое имя. — Спасибо. Но не заставляй меня повторять дважды. Прекращай рассматривать себя и выполняй мой приказ. «Приказ»? Узнать бы, кто дал ей право мне приказывать, — мелькнула мысль, но озвучить протест она не решилась. — Стоит для начала хотя бы осмотреться.

***

Чужие приказы можно было выполнять или игнорировать, но от мыслей в собственной голове точно было никуда не убежать. Пока Амелия мылась, а потом натягивала абсолютно новый женский спортивный костюм, она пыталась вспомнить точно, что же произошло перед тем, как она очнулась в этом месте. Так ничего нового и не вспомнив, снова пришла к простому и печальному выводу: Раз деваться некуда, остаётся пока подчиняться. Приведя себя в порядок, вскоре Амелия снова стояла напротив Сульпиции, которая с легким любопытством в глазах осмотрела её со всех сторон и пригласила: — Следуй за мной. Тебе выделили покои. О, так я не останусь жить здесь, где незнакомый мужик едва не раздвинул мне ноги? Невероятно любезно с вашей стороны. Кем бы эти «вы» ни были, — сострила про себя Амелия, идя вслед за… — Вампиршей?.. Они подошли к ещё одной двери всё в том же длинном коридоре. Сульпиция открыла и первой вошла внутрь.

***

Они оказались в жилой комнате, оформленной с той же буйной роскошью позднего средневековья, что уже виденные Амелией спальня, коридор и ванная. Правда, эта размерами была поскромнее. Лепной потолок с хрустальной люстрой. На гладких светлых стенах пара больших зеркал в тяжёлых золочёных рамах и явно не дешёвые большущие гобелены. Окно занавешенное тяжёлыми шторами, с вытканными золотом виньетками, и ещё две ведущие непонятно куда двери. На паркетном полу — ковёр с длинным ворсом. Мебели имелся необходимый минимум: двуспальная кровать с парой тумбочек; пара мягких кресел и круглый стол между; туалетный столик и пуфик — всё тяжёлое, массивное, тёмное. Мрачное. Но дорогое. На окне наверняка решётка. Амелия, старательно сдерживая скорость, подошла к окну и, помня о печальной судьбе зеркала в ванной, постаралась как можно аккуратнее отодвинуть в сторону одну из парчовых гардин. Что за?.. За шторами была точно такая же ровно оштукатуренная стена, как три остальных. Без намёка на окно. Значит, я пленница. И я нужная пленница, судя по дорогой тюрьме, и меня будут беречь и ублажать. Но зачем бы? Да и кто я такая — простая девчонка. — С этого дня ты будешь жить здесь, — вырвал её из размышлений мелодичный голос Сульпиции. — «Здесь» — это в этой комнате? — без особого интереса уточнила уже решившая пока что мириться с положением вещей Амелия. — Здесь — это в замке. Нас, вампиров, таких, как я и теперь ты, много. — «Много» «в замке»? — уже более заинтересованно переспросила она. — Нас вообще много. В замке, в городе, в мире, — насмешливо ответила её провожатая. Ого! — подумала Амелия, сама не поняв, насчёт чего относятся эти мысли. Насчёт заявления Сульпиции о том, что она угадала-таки, и теперь она вампир, или насчёт содержимого гардеробной, куда она промеж делом сунула нос. За одной из двух имевшихся в комнате дверей оказалась просторная гардеробная, сейчас заполненная едва ли процентов на пять. Но и этого для не привыкшей транжирить деньги на шмотки Амелии было много. Правда, то, что содержимое состояло почти полностью из спортивной одежды, немного настораживало. Впрочем, не сильнее, чем всё остальное. — Я буду много заниматься спортом? — неуверенно спросила она. — Ты будешь обучаться всему, чему обучают новообращённых. Чтобы в дальнейшем приносить пользу клану. — «Клану»? — удивлено воскликнула Амелия. — Да, клану. Наш клан, Вольтури, в основном следит за соблюдением основного закона — сохранять наш мир в тайне от смертных. И если кто-нибудь так или иначе нарушает закон, то его проступок карается. Чаще всего — смертной казнью. Ты же не хочешь, Амелия, чтобы тебе оторвали голову? — с противной улыбочкой вкрадчиво спросила Сульпиция, с комфортом и грацией расположившаяся в одном из кресел. — Не хочу, — она поёжилась и приготовилась слушать дальше. — Прекрасно. Значит, будешь соблюдать законы клана. Так вот, по закону тебе надо будет пройти обязательное годовое обучение. Жить ты будешь здесь. Одежда тебе на первое время, на тренировках всё жутко быстро приходит в негодность. Закончится — принесут ещё. Кормиться… Впрочем, вопрос с едой обсудим позднее. Рядом с тобой всегда будет Мартин, он будет помогать и оберегать тебя. Слушайся его, он твой наставник. Задавай ему любые вопросы, потому что незнание вполне может привести тебя на плаху. Старайся быть предельно осторожна. Никуда не ходи одна. Ни с кем не заговаривай. Заговорят с тобой — будь вежлива и старайся побыстрее закончить разговор и уйти. — А кем я буду? — задала Амелия весьма волновавший её вопрос. — Раз их в мире много, значит у них точно есть своя иерархия, правители и прочее. Это же как отдельное государство, получается. Или я не права? Тем более она даёт мне такие инструкции, словно я пустое место, и любой, если захочет, свернёт мне шею. Или как она там сказала? «Оторвёт голову»? Надеюсь, здесь хотя бы не гарем, а я не общая наложница. — Когда освоишься, для начала войдёшь в мою свиту, — Сульпиция улыбнулась слегка натянуто. — Я стану Вашей помощницей? — Д-да, — та на мгновение запнулась. — Но до этого ещё надо дожить. Сульпиция устроилась поудобнее, положила ногу на ногу и стала меланхолично рассказывать о быте их клана и достаточно суровых законах. Амелия слушала внимательно, не перебивая. Тёмных цветов ковёр под ногами всё лучше и лучше подходил под её настроение. Примерно через час желание лечь, зарыться пальцами в пушистый ворс и поплакать оформилось окончательно. Всё было мрачно, жестоко, средневеково: Ну понятно, меня ждёт новая прекрасная жизни служанки-затворницы этой красотки с древним именем. Хотя… Может, она специально нагнетает? На эту мысль Амелию натолкнуло поведение Сульпиции. Ту явно что-то заботило. Слишком часто та на неё поглядывала, при этом закусывая пухлую нижнюю губу. Может, это как-то связано с тем, что происходило здесь до её прихода? — Амелия напряглась. — Ну конечно. Как только ушел тот мужик, появилась эта Сульпиция. Она что-то видела? Что-то знает? — И я бы хотела, чтобы ты не общалась с Афинодорой и её окружением. Пока что. Донеслись до Амелии сквозь туман размышлений последние слова Сульпиции. — Да? А кто это? — поинтересовалась она, без удивления отметив появление и ещё одной дамочки с древним именем. — И тоже, наверняка, раскрасавица. — Чуть позже ты всё узнаешь, мы ещё не раз с тобой поговорим, — ушла от ответа Сульпиция, снова стрельнув в Амелию встревоженным взглядом. Странно всё это. Непонятно. — Что ж, хорошо. Осмотрись. Попривыкни. Теперь это твоя комната как минимум на год. Там ванная, — указала Сульпиция на ещё не обследованную Амелией дверь. — Скоро за тобой зайдет Мартин, и вы отправитесь в зал для тренировок. — А могу я не ходить в этот ваш зал для тренировок? — спросила Амелия из духа противоречия. Ответ был ожидаемым и однозначным: — Нет.