←Chapter 3→
21 мая 2022 г., 21:30
Луи медленно пробуждается, моргая от лучей раннего утреннего солнца, выпутывается из приятно теплой постели и, спотыкаясь, заползает в ванную. Затем он выходит за дверь и попадает в гостиную, где Клиффорд приветливо поднимает голову.
Когда Томлинсон переступает порог кухни, Клифф следует за ним по пятам, тяжело дыша после своей утренней трапезы. Луи достает тарелку и включает кофеварку, после чего находит в холодильнике продукты для завтрака. Рутина успокаивает и позволяет ему заниматься делами, пока перед глазами мелькают кадры прошлой ночи.
— Доброе утро, — с зевком произносит Гарри, прислоняясь к дверному проему и вытягивая руки над собой. Луи подпрыгивает примерно на полтора фута; сковорода, которую он держал в руках, с грохотом падает на плиту.
— Блять, Гарри. Ты напугал меня до смерти, — Томлинсон прижимает руку к груди, надеясь успокоить свое бешено колотящееся сердце через это прикосновение. Стайлс потерял свою рубашку между прошлой ночью и этим утром, и Луи не знает хотя бы примерно, что с этим делать. Тем не менее, его длинный торс выглядит чертовски съедобно, и Томлинсон вынужден оторвать взгляд и снова повернуться к столешнице.
— Извини, — хихикает Гарри, почесывая лоб. — Что ты готовишь?
— Завтрак, Гарольд. На что еще это похоже? — Луи приподнимает бровь. Ему кажется, что яйца и американский бекон на столешнице говорят сами за себя. — Кофе? — спрашивает он, бросая взгляд через плечо на кофемашину.
— Конечно, — Стайлс снова зевает, усаживаясь на табурет по другую сторону стойки.
— Какие бы ты хотел яйца? — спрашивает Луи, беря два из коробки.
— Обжаренные с двух сторон, пожалуйста, — Томлинсон поворачивается к плите и разбивает яйца на сковороду, слыша, как Клиффорд подбирается к Гарри. — Доброе утро, Клифф, — когда он поворачивается, то видит Стайлса, склонившегося вбок с ласковым выражением на лице. Луи выключает кофемашину и ставит чашку напитка перед парнем, оставляя ему также сливки и сахар.
— Хорошо спалось? — Луи тычет лопаткой в бекон, после достает две тарелки из шкафа.
— С того момента, как я перебрался с дивана, да. Кровать Зейна действительно похожа на облако, — Гарри хихикает, добавляя сливки в чашку.
— Да, извини за это. Я не хотел тебя будить, ты выглядел таким умиротворенным, — глаза Луи расширяются от собственного признания, и он отворачивается так, чтобы парень не мог видеть его лица, по которому румянец начал прокладывать свой путь.
— Не беспокойся, я довольно крепко сплю, — Стайлс улыбается и принимается за еду, когда Луи ставит перед ним тарелку. До вылета нужно ждать еще три часа, так что они завтракают неторопливо. Гарри исчезает в комнате для гостей через некоторое время после того, как опустошает тарелку, и появляется только после того, как Луи гуляет с Клиффом в парке и наступает время отправляться в аэропорт.
— Луи, — тихо произносит Гарри, когда двери лифта закрываются.
— Да?
— Мы так и не поговорили о некоторых вещах, о которых, вероятно, должны были. Прошлым днем мы немного, э-э, отвлеклись на покупки и затем на ужин, а потом заснули, так что не успели обсудить все, что следовало бы, — отвечает Стайлс, глядя в пол.
— Например? — Луи не может сдержать ухмылку, которая появляется на его лице, и Гарри выпускает сдавленный писк.
— Например, эм, как долго мы вместе, как мы собираемся вести себя вдвоем на публике, как мы познакомились, все эти важные вещи, которые должны знать настоящие пары.
— Ну, love, учитывая, что в настоящее время мы являемся только слухами, я думаю, что подробности нашей истории могут подождать, но предполагаю, что у нас, вероятно, должна быть основа. Что касается аспекта проявления чувств на публике, то я полностью за. Я из тех парней, что любят объятия, Гарри, даже в августе в Нью-Йорке, — Стайлс кивает, и двери лифта со звоном открываются.
Они идут через гараж к машине Луи и устраиваются в ней.
— Итак, — начинает Томлинсон, заводя машину, закусывая губу и глядя на Гарри.
— Итак. Я думаю, мы должны держаться как можно ближе к правде, просто чтобы нам было как можно легче, — Стайлс выглядит задумчивым, подпирая локтем окно и перекатывая нижнюю губу между пальцами. — Хорошо, насколько много ты хочешь им рассказать и кому?
— Я только сказал маме, что это все не по-настоящему. Девочки ни хрена не умеют врать, даже если речь идет о Рождестве. Но мне придется придумать, что они будут знать; мама говорит, что они уже начали задавать кучу вопросов. Я также собираюсь рассказать Зейну, потому что я буквально ничего не могу от него утаить, и я должен рассказать Рони, просто потому, что она знает, когда мы впервые встретились, но я не скажу Кэмерон.
— Я, наверное, расскажу только маме и сестре. Найл и Лиам, конечно, знают, поскольку они часть этого, — Луи кивает. — Хорошо, что насчет такого варианта: скажи им, что держал это в секрете, потому что я еще не так открыт, как ты, — Гарри слегка наклоняется вперед, когда они выезжают на улицу. — Мы можем рассказывать, что встретились в твоей студии, потому что это правда. Но будем говорить, что это было в начале лета, перед тем как я уехал на европейскую часть тура. Оставим детали расплывчатыми и сможем разобраться с ними позже.
— Такое можно устроить, — улыбается Томлинсон, бессознательно похлопывая Стайлса по бедру, когда приближается к повороту. Он ненадолго останавливается выпить кофе, а затем они снова оказываются на пути в аэропорт; это позднее утро, так что движение на дорогах становится менее плотным. Томлинсон оставляет машину на краткосрочной парковке и протягивает руку Гарри, когда тот вылезает из машины с сумкой в руке.
Стайлс принимает ладонь с небольшой улыбкой и легким румянцем, в котором Луи не уверен, что это просто августовская жара. Ла-Гуардия на удивление пуста, по нью-йоркским меркам, когда Томлинсон заводит их внутрь, чтобы Гарри зарегистрировался на рейс.
В глубине души Луи задается вопросом, почему Стайлс не летает частным самолетом или, по крайней мере, не делает все вдали от посторонних глаз, но потом вспоминает, что отчасти смысл всего этого в том, чтобы быть замеченными. Поэтому он держится на расстоянии нескольких футов, пока Гарри регистрируется и сдает багаж, проверяя, все ли с ним в порядке, после чего возвращается туда, где Томлинсон стоит в одиночестве посреди толпы людей, копаясь в своем телефоне.
— Значит, на этом пока что все, да? — спрашивает Стайлс, маленькая сумка перекинута через его плечо.
— У тебя есть мой номер, малыш. Существует такая штука под названием FaceTime, которая позволяет общаться по видеосвязи, — поддразнивает Луи, подмигивая и проводя кончиком пальца по руке парня, пока не достигает его запястья. Гарри переплетает их пальцы вместе, и Томлинсон улыбается в ответ, после чего тащит их двоих к службе безопасности.
Поймав сотрудников в поле зрения, Луи останавливается и поворачивается. Стайлс на мгновение выглядит сбитым с толку, когда парень приподнимается на цыпочки и обнимает его за шею руками. Гарри склоняется навстречу прикосновению, как только осознает происходящее, и роняет сумку, чтобы обнять Томлинсона за талию.
— Напиши мне, когда приземлишься, хорошо? Я буду в салоне, но обязательно отвечу, — шепчет Луи и после чуть отстраняется. Он колеблется всего мгновение, прежде чем тянется ближе и нежно целует Гарри в щеку.
Стайлс вздрагивает, судорожно выдыхая, и его руки слегка сжимаются, когда Луи отдаляется, опускаясь на пятки.
— Что, если я не хочу улетать, Лу? — спрашивает Гарри тонким и немного вымученным голосом.
— Ты должен, милый. Я рядом, если тебе нужно будет поговорить, хорошо? Кроме того, я думаю, Найл отрежет мне член, если я не верну тебя, — Томлинсон улыбается и скользит рукой по шее Гарри, касаясь подушечками пальцев щеки. Стайлс поддается навстречу прикосновению и нежно целует ладонь Луи.
— Ты уверен, что хочешь участвовать в этом? — шепчет Гарри.
— Я думаю, что сейчас слишком поздно брать свои слова обратно, love. Мы находимся в общественном аэропорту, — Стайлс хихикает и морщит нос, и, да поможет ему Бог, Луи бесконечно очарован этим дурашливым парнем, в которого он должен быть влюблен.
— Скоро увидимся, — шепчет Гарри, оставляя поцелуй на лбу Томлинсона.
— До встречи, love.
Стайлс отпускает парня и снова берет свою сумку, после чего направляется к контрольно-пропускному пункту. Луи смотрит, как он проходит и останавливается с другой стороны. Гарри машет рукой, затем поворачивается и исчезает в толпе. Томлинсон наблюдает еще мгновение, прежде чем развернуться и покинуть аэропорт.
Когда он забирается обратно в машину, то набирает номер старшей из своих сестер.
— Привет, Луи, — тут же отвечает девушка.
— Привет, Лоттс.
— Ты избегаешь моих звонков. Почему мой старший брат обжимается с поп-звездами в ночных клубах, а потом избегает моих звонков?
— Лотти, — вздыхает Луи, выезжая на дорогу. — Я просто пытался сначала убедиться, что Гарри не против рассказать об этом людям.
— Ох? Значит, теперь он «Гарри»? Действительно, очень интересно. Так ты..?
— Да, он Гарри. Так я что?
— Теперь ты рассказываешь людям? И что именно ты именно собираешься говорить и не говорить людям? Потому что, как твоя сестра, я не очень ценю, когда меня считают «людьми». Я имею в виду, я чувствую, что после двадцати двух лет, в течение которых я была твоим лучшим другом по праву рождения, я заслуживаю немного большего, — Лотти огрызается, и, честно говоря, Луи не может винить ее. Если бы они поменялись местами, он почувствовал бы то же самое. На мгновение его охватывает паника: он не знает, сказать ли ей, что это по-настоящему, как они с Гарри договорились, или рассказать ей правду. Он соглашается на компромисс.
— Это что-то новое, эта связь, которая у нас с Гарри есть. Такое ощущение, что мы давно к этому шли, — лжет Луи сквозь зубы, — и он еще не сделал каминг — очевидно, — так что ситуация усложняется, — он начинает медленно, и Лотти задумчиво мычит в ответ. — Но он мне на самом деле очень нравится. Я имею в виду, он просто милый, добрый, красивый и забавный... — описания слетают с губ Луи прежде, чем он сознательно принимает решение произнести их. — Это безумие, как много я чувствую по отношению к нему с учетом того, что все это так ново и сложно, но в то же время это просто действительно легко, понимаешь?
— Ох, Лу, — нежно воркует Лотти, становясь ужасно похожей на их маму. — Значит, ты счастлив? Он делает тебя счастливым?
Томлинсон широко улыбается.
— Очень, — отвечает он, поворачивая обратно на Манхэттен.
— Расскажи мне все, — уговаривает его Лотти.
Так Луи и поступает, в некотором роде, как бы вскользь рассказывая обо всех маленьких моментах, которые проносятся у него в голове с того момента, как Гарри пришел в его студию. Все эти маленькие прикосновения и взгляды, тихие моменты на кухне вместе. Сосредоточившись на реальных моментах и избегая наводящих вопросов от своей сестры о деталях. Лгать ей легче, чем следовало бы.
Когда Лотти наконец надоедает выпытывать у Луи каждую деталь, которую она только может вытянуть, он вмешивается и спрашивает о ее занятиях. Она изучает бизнес в университете, и, если она еще не знает, чем хочет заниматься по окончании учебы, он может взять ее к себе и сделать бизнес-менеджером студии. Лотти любит рассказывать о своих занятиях, особенно Луи, главным образом потому, что он понимает слова, которые она говорит, лучше, чем кто-либо другой в их семье.
В последний раз, когда Лотти и Зейн были вместе в комнате, их оставили наедине на пятнадцать минут, и к тому времени, когда кто-то вернулся, чтобы проверить их, они болтали, используя экономическую терминологию, которую никто больше толком не понимал. Однако Луи счастлив от того, что его сестра знает, чего хочет. В ее возрасте он все еще не был уверен в выборе своего жизненного пути, так что это его успокаивает.
Лотти рассказывает ему о том новом парне, который ей нравится, когда Луи наконец въезжает в гараж своего дома. Он отключает телефон от машины и продолжает разговаривать с сестрой, пока ему не приходится повесить трубку, чтобы заскочить в душ.
У него как раз достаточно времени, чтобы как следует помыться, пообедать и прицепить поводок Клиффорда к ошейнику, прежде чем Рони стучит в его дверь в четверть одиннадцатого.
— Как прошел твой выходной, босс? — она широко ухмыляется, выглядя слишком довольной собой.
— Отвали, Рони, — Луи вздыхает, закрывая и запирая за собой дверь.
— Нет, правда, как это было? Что успело случиться?
— Ну, у меня появился новый бойфренд, — Томлинсон пожимает плечами, входя в лифт.
— Ни хрена себе! Я так и знала, что что-то происходит! — Рони улыбается, шлепая Луи по руке.
Томлинсон делает паузу, реальность ситуации вертится у него на кончике языка. Он знает, что должен сказать ей правду, потому что иначе она узнает сама. Рони — королева составления планов, так что не может быть, чтобы она не помнила, если бы Гарри приходил в студию в Лондоне.
— Это не по-настоящему, Рони. Гарри в середине своего каминг-аута, я просто помогаю с этим, — девушка поднимает идеальную бровь, глядя на него, и Луи слегка отшатывается. — Что?
— Ты согласился помочь фактически чужому человеку выйти из шкафа, всего-то. Ты его едва знаешь! — ее заявление прерывается пронзительным гудком телефона. Рони требуется всего тридцать секунд, чтобы просмотреть то, что ей кто-то прислал, после чего она испускает громкий стон.
— Что?
— Ты в трендах, — девушка передает телефон, и Луи видит тренд в Твиттере с фотографиями его и Гарри в аэропорту. Как бы это ни было похоже на вторжение в его личную жизнь, он не может не признать, что они с Гарри — убедительная пара. Он прокручивает немного дальше и видит сообщения от кого-то, кто был свидетелем их взаимодействия в аэропорту.
@temporaryfix12: БОЖЕ МОЙ, Я ТОЛЬКО ЧТО ВИДЕЛА ГАРРИ СТАЙЛСА В АЭРОПОРТУ.
@temporaryfix12: Он с другим парнем, и они вроде как ОЧЕНЬ тактильные.
@temporaryfix12: @swxxt_crxaturx и я только что видела, как они прощались и парень продолжал называть Гарри ласковыми именами. Они как бы ВИСЕЛИ ДРУГ НА ДРУГЕ, ЭТО БЫЛО ТАК МИЛО. Парень назвал Гарри малышом, и я чуть не потеряла самообладание.
@temporaryfix12: @kingharry это определенно был тот самый парень из клуба. Те фотографии были не очень хорошими, но это был тот же самый парень. Без вопросов.
Тема продолжается глубокими дебатами о том, можно ли эти прикосновения истолковать как дружеские или нет, и Луи только вздыхает, возвращая Рони ее телефон.
***
Когда Томлинсон добирается до студии, у входа толпится кучка людей. Это встревожило бы его сильнее, если бы он не побеседовал об этом с Гарри во время поездки на машине. — Просто держи голову опущенной, иди быстро и не заводи разговоров, — прояснил Стайлс между поспешными извинениями. Луи может с этим справиться. Это вполне простые инструкции. Однако с их исполнением все не так просто. Он чуть не спотыкается об одну из девушек и заметно вздрагивает каждый раз, когда кто-то кричит ему вслед. Для человека, который действительно ходил по красным дорожкам и сам пользуется достаточной известностью, Луи абсолютно не умеет оставаться в засаде. Девушки на самом деле довольно милые, в основном просто здороваются. Некоторые спрашивают, действительно ли он встречается с Гарри, но Томлинсон просто старается пройти мимо них как можно быстрее. Настоящей проблемой становятся трое папарацци: здоровяки с еще большими, чем они сами, камерами, точно не заинтересованные в том, чтобы оставить парня в покое. Как будто этого им недостаточно, они задерживаются у студии еще надолго после того, как Луи наконец заходит внутрь. Но то, что ждет его внутри, едва ли не хуже, чем снаружи. Толстый, тяжелый конверт лежит на углу стола Беллы, проштампованный жирными красными буквами, а имя Томлинсона наспех нацарапано на лицевой стороне. Девушка выглядит извиняющейся, когда протягивает конверт Луи, и тот чуть не роняет его из-за тяжести. Он просто вздыхает, перехватывает письмо поудобнее и направляется в свой кабинет, чтобы просмотреть его. Внутри конверта лежат три контракта, которые прислал адвокат Томлинсона. Одним из них оказывается контракт Кэмерон на обучение, поэтому он откладывает его в сторону, чтобы разобраться позже. Второй — самый толстый из трех, так что Луи достает ручку и начинает его просматривать. Он только добирается до пятого пункта, как ему приходится схватиться за телефон, чтобы позвонить Гарри. — Привет, Лу, — слышит Томлинсон в ответ медленный протяжный тон парня. — Ты абсолютно не собираешься мне платить, Гарри. — Что? — Если ты думаешь, что я возьму хоть цент из твоих денег, то ты наверняка засунул свою голову в собственную задницу так глубоко, что можешь никогда ее оттуда уже не вытащить, — начинает закипать парень. — Луи, пожалуйста. Позволь мне позвать Лиама, и мы все уладим, — на другом конце провода раздаются какие-то крики, прежде чем снова звучит голос Гарри. — Хорошо, я вернулся, и со мной рядом Пейн. — Лиам, о чем, черт возьми, ты думал? — спрашивает Луи, переключая телефон на громкую связь и закрывая дверь своего кабинета. — По поводу чего конкретно? — Лиам звучит так безмятежно, почти скучающе, и это только еще больше распаляет Томлинсона. — Я не возьму ни единого гребаного пенни от Гарри. Вы мне не будете платить за это, — кричит Луи, расхаживая взад-вперед за своим столом. — Луи... — Нет, Лиам! Я буквально никогда не обналичу эти чеки, и, если ты попытаешься использовать прямой депозит или какое-нибудь такое дерьмо, я просто отправлю все обратно. Я заставлю свой банк отказаться от денег. Не думай, что я этого не сделаю. — Хорошо, — по голосу кажется, будто Пейн уже потерпел поражение, что заставляет болезненное чувство гордости расцвести в груди Луи. — Что-нибудь еще? — Ну, я только начал просматривать контракт, и пока все выглядит нормально, но даты, на которые ты хотел, чтобы я приехал, здесь отсутствуют, так что тебе нужно сказать мне их, — Томлинсон перестает расхаживать, его гнев остывает с того момента, как Лиам решил уступить, и он снова откидывается на спинку стула. — Как насчет двадцать девятого августа? Ты прилетишь в субботу, посмотришь концерт, потом мы можем потусить тридцатого числа, ты снова посмотришь шоу в воскресенье, а затем улетишь обратно тридцать первого? — Луи бросает беглый взгляд на свой календарь и отмечает, что сейчас одиннадцатое число, примерно две недели до указанного дня, который, за исключением нескольких встреч, является редким днем, когда у него нет ничего срочного. — Я могу это сделать. Я просто попрошу Рони решить, что делать с назначенными встречами, которые у меня есть, и запланировать все, что будет поступать, на время после выходных. Где же я навещу тебя, Гарольд? — Эм, я полагаю, это Чикаго, — голос Гарри звучит издалека, как будто он отклонился, чтобы посмотреть на расписание. — Ах, Город Ветров. Значит ли это, что мы можем пойти посмотреть на тот гигантский боб, который у них там есть? — Это называется «Облачные врата», Лу, — смеется Стайлс. — На самом деле никто так это не называет, love. Это Боб. Так что? — Конечно, если это сделает тебя счастливым, мы можем пойти посмотреть на Облачные врата, — Гарри сейчас звучит намного радостнее, чем несколько минут назад, и на лице Луи появляется улыбка. — Как дела в Вашингтоне? — Томлинсон берет ручку и продолжает просматривать контракт, пока Гарри рассказывает о своем полете и нескольких интервью, которые они дали с тех пор, как он приземлился. Стайлс рассказывает Луи о грандиозном приеме, оказанном ему Найлом после того, как он прибыл на стадион, когда Кэмерон стучит в дверь кабинета. Томлинсон жестом приглашает ее войти, прикрывая контракт от Гарри, как только она входит в дверь, и, когда девушка слышит голос Гарри, ее лицо озаряется. — Мне кажется, что, как твой парень, я должен ревновать к тому, что Найл практически бросился в твои объятия, но я думаю, что вполне разделяю его чувства, поэтому не могу винить его. О, и Гарри, Кэмерон только что вошла. — Привет, Кэмерон! Ты видела новую серию «Gourmet Makes»? — спрашивает Стайлс, и Кэмерон ухмыляется. — Привет, Гарри, да, конечно. Смотрела его прошлой ночью, а ты? — она складывает руки на груди и выпячивает бедро. — Потратился на Wi-Fi и посмотрел его сегодня утром во время полета из Нью-Йорка, — при этих словах у Кэмерон отвисает челюсть, а голова Луи с глухим стуком падает на стол. — Спасибо за это, love. Я еще не сказал ей, что ты был здесь, — произносит Томлинсон, поднимая голову со стола и потирая лоб. — Упс, — хихикает Гарри, и легкая улыбка появляется на губах Луи. — Вообще-то, я собиралась одолжить твоего парня, Гарри, — Кэмерон обращает доброжелательный взгляд в сторону Луи, и он пытается проглотить крупицу вины, которая возникает в его горле. — Поболтаем позже, хорошо, love? — Хорошо, договорились, — щелчок завершает вызов, и внезапно на Луи нападают размахивающие конечности. — Ты негодяй! Ты сказал, что между вами ничего не происходит! — восклицает девушка, шлепая его в последний раз, после чего опускается на стул. — Я не мог тебе сказать! — Томлинсон скрещивает руки, чувствуя себя слегка обороняющимся. — И он все еще не вышел из шкафа, так что, пожалуйста, не распространяйся об этом, — умоляет Луи, и он, должно быть, убедителен, потому что Кэмерон слегка сочувственно улыбается ему, после чего перегибается через стол, чтобы сжать его руку. — Не волнуйся, Лу, я никому не расскажу. Твой не такой уж тайный секрет со мной в безопасности, — она ухмыляется, и Луи снова стонет, откидываясь на спинку стула, как капризный ребенок. — Тьфу, не напоминай мне, — дуется он, теребя болтающуюся нитку на подоле своей футболки. — Вы оба забыли, что находились на публике? Черт возьми, я уловила чувства, просто глядя на эти фотографии, — от этих слов ярко-красный румянец поднимается по шее Луи, покрывая его от груди до кончиков ушей, и он старается не смотреть девушке прямо в глаза. — Дай мне передохнуть, хорошо? Это привлекло немного внимания, и сегодня утром оно последовало за мной на работу. Кстати, большие люди с большими камерами все еще были там, когда ты входила? — она качает головой, и Томлинсон вздыхает с облегчением. — Ну, по крайней мере, хоть что-то. — Так, расскажи мне все, — Кэмерон наклоняется вперед на своем стуле, подпирает голову рукой и взволнованно смотрит на него. — Разве нам не нужно... — Не раньше полпервого дня, а еще даже нет двенадцати, так что выкладывай, — Кэмерон поспешно выпаливает, поднимая брови в адрес Луи, и он соглашается, рассказывая ей согласованную историю. Он ведает ей, как они встретились несколько месяцев назад в его студии в Лондоне, но ничего не происходило, пока Гарри не оказался в Нью-Йорке и не пригласил его на свидание. Кэмерон умиленно хлопочет и выглядит так, словно вот-вот воспламенится, поэтому в 12:15 Луи перестает отвечать на ее вопросы и встает, чтобы проводить ее к своей станции. Он садится на стул за рабочим столом и указывает ей на свой вращающийся табурет. — Добро пожаловать на твою первую неделю, я собираюсь ознакомить тебя с основными правилами, а затем ты будешь присутствовать на сеансе. Они разговаривают до тех пор, пока не появляется первый клиент Луи за день. Это двухчасовое бронирование, потому что сегодня запланировано закончить работу над спиной, и они с девушкой меняются местами. Остальная часть дня превращается в размытое пятно, пока Томлинсон рассказывает Кэмерон как об основных правилах салона, так и об общем ритме, которого он и другие мастера придерживаются в отношении назначаемых встреч, а затем инструктирует ее по основам татуировки. Неделя становится похожей на день сурка: обучение между сеансами и во время них. Это кажется знакомым — учить. Если бы татуировки не оказались на пути Луи, он мог бы преподавать искусство или получить степень по драматургии. Гарри звонит каждый вечер перед своими выступлениями, взбудораженный от адреналина и небольшого количества алкоголя, рассказывая Луи интересные подробности о своем дне, когда тот отправляется домой на ночь. Девятнадцатого числа, перед шоу в Нэшвилле, Гарри звонит ему, как обычно, после того как Томлинсон садится в Uber с Рони. — Привет, love. Как там Нэшвилл? — Отлично, Лу! Как прошел твой день? — О, ты знаешь, сделал несколько татуировок, научил кое-чему, как обычно. И эй, Кендалл попросила передать тебе привет! — Дженнер? — Стайлс звучит слегка недоверчиво. — Единственная и неповторимая. — Куда ты ходил, чтобы увидеться с ней? — Гарри кажется все более и более напряженным, и это слегка щекочет внутренности Луи — то, что парень звучит немного ревниво. — На работу, Гарольд. Она записалась ко мне, потому что хотела сделать тату, — Томлинсон смеется, поднося телефон к другому уху. — Хм, — отвечает Стайлс, и Луи начинает смеяться сильнее. — Ты что, забыл, что я очень даже гей? Я не собираюсь бросать тебя ради моделей, love. Если только они не мужского пола, — Томлинсон дразнится, а Гарри взвизгивает. — Лучше бы тебе не бросать меня, и точка, — Луи может представить, как на лице Стайлса появляется легкая угрюмость, включая его нахмуренные брови и надутые губы. — Я не брошу, love. Я держу свои обещания, помнишь? — Томлинсон смягчает голос, прислоняясь к дверце машины. Боль пронзает его сердце, и он обнаруживает, что скучает по Гарри, и не в первый раз. — Я заставлю тебя сдержать это, — выдыхает Стайлс. — Можешь не стесняться, love, — Гарри остается с Луи на телефоне, пока Найл не оттаскивает его, крича в трубку, что им пора на сцену.
