Playin' It Safe and Breakin' The Rules

      Дни перетекают один в другой, пока однажды утром Луи не просыпается еще до того, как зазвенит будильник, чувствуя, что в животе у него трепещет глубокое гнездо беспокойства.       Сегодня он увидится с Гарри.       Эта мысль вытаскивает его из постели и тянет в душ для попытки успокоить нервы. Луи не в силах остановить свое сознание от перебирания бесчисленных потенциальных ситуаций, в которых он может оказаться сегодня.       Будет ли неловко при встрече с Гарри? Они разговаривают каждый день, но увидеть парня собственными глазами — это совершенно другое дело.       Больше всего на свете Томлинсон просто хочет, чтобы предстоящий день прошел гладко. Если не что-то другое, то хотя бы это ослабит его вполне реальные опасения по поводу того, что они, возможно, не сумеют «продать» эти отношения достаточно хорошо. Когда его кожа начинает морщиться от воды, он выходит и вытирается, после чего не спеша отправляется на кухню. Луи готовит свой любимый завтрак и берет Клиффорда на сверхдлинную прогулку, а затем отводит его к Рони на выходные. Клифф жалобно скулит, когда хозяин уходит, и тот только слабо улыбается девушке, прежде чем закрывает за собой дверь.       Быстрый осмотр квартиры подтверждает, что Томлинсон ничего не забыл при сборах, поэтому парень хватает свою сумку и спускается на улицу, где его ждет Uber.       Перед службой таможенного контроля очередь, потому что, конечно же, в аэропорту всегда очереди, и это только еще больше действует Луи на нервы. Его даже отводят в сторону для обыска, потому что он забыл снять ремень, и все это заставляет его чувствовать себя совершенно нелепо.       В конце концов он добирается до нужного гейта и плюхается на пластиковый стул, погружаясь в телефон, пока дожидается голосового объявления о начале посадки на свой самолет. Томлинсон окидывает беглым взглядом зону ожидания и чуть не стонет. Этот рейс полон бизнесменов в костюмах с телефонами, прижатыми к их ушам, и Луи как раз размышляет о своем отвращении к ним, когда его собственный телефон жужжит. Гарри: Во сколько приземляется твой самолет?

Луи: Я думаю, в 1:30, а что?

Гарри: Хочу убедиться, что машина прибудет вовремя. Я не могу приехать за тобой в аэропорт, потому что Лиам боится, что это вызовет резонанс, поэтому тебя отвезут на стадион. Гарри: Сегодня днем нам с Найлом нужно провести несколько репетиций, так что меня может не оказаться рядом, чтобы поприветствовать тебя, когда ты приедешь.       Луи растерянно моргает. Гарри кажется… другим. Томлинсон не может точно сказать, в чем дело, но что-то определенно не так. Возможно, он излишне пытается читать между строк, но интуиция парня, как правило, не ошибается в подобных вещах. Луи знает, что ему следует просто отпустить эти мысли, пока он не увидит Гарри. Поэтому он отвечает.

Луи: Все в порядке. Я сам могу развлечь себя, если понадобится. :)

      Через громкоговоритель раздается голос сотрудника у выхода, начинающий вызывать пассажиров, ожидающих свои рейсы.

Луи: Мне пора, Гарольд, началась посадка.

Гарри: Удачного полета, Лу.       Устраиваясь на своем месте, Томлинсон пытается выбросить из головы странности, связанные с Гарри.       Вот только ему это не удается. На протяжении всего полета, который длится примерно два часа и сорок пять минут, чувство тревоги в животе не дает Луи покоя, даже во время просмотра одного из фильмов, которые он скачал на свой компьютер.       Оно сидит там, гложет его изнутри, пока Томлинсон не решает сдаться и не вызывает стюардессу.       — Джек с колой, пожалуйста, — девушка выглядит слегка обеспокоенной, вероятно, из-за того, что время едва перевалило за полдень, а он заказывает алкоголь, но она все равно берет его карточку.       Виски согревает его тело, усиливая тонкий блеск пота, уже покрывающего его лоб и заднюю часть шеи. Это ослабляет узлы в животе парня, но едва-едва. К тому времени, как самолет приземляется, эти узлы затягиваются в прежнее положение, и Луи чувствует смутное недомогание.       Он почти не хочет выходить из самолета. Но все равно делает это.       Гарри рассчитывает на него.       Луи не стал брать с собой много вещей, чтобы избежать проверки чемодана, поэтому он проскакивает мимо пункта выдачи багажа. Он уже почти добирается до линии машин, которые ожидают прибывающих пассажиров, когда кто-то окликает его по имени.       — Луи!       Томлинсон резко поворачивает голову и видит Лиама, подбегающего к нему, а за ним следует мужчина чуть крупнее.       — Лиам, — Луи сглатывает.       — Как прошел твой полет? — Пейн, кажется, не в состоянии уловить нервозность Луи, он улыбается так, будто в мире не может случиться ничего ужасного.       — Да… эм, хорошо. Все было хорошо, — заикаясь, отвечает Томлинсон и поворачивается к другому мужчине. — Привет, я Луи.       — Это Престон. Он — часть нашей команды безопасности, — объясняет Лиам. Престон протягивает руку для рукопожатия, и Томлинсон быстро принимает ее.       — Господи, ну и хватка у тебя, — нервно смеется Луи, как только убирает свои пальцы обратно.       — Ну, мы остановились на внутренней парковке, так что нам надо идти туда, — Лиам указывает на дверь, и Томлинсон просто тупо кивает, следуя за парнем. Он поправляет ремень своей сумки и пытается не отставать от Лиама и его быстрого темпа.       — Куда мы направляемся? — Луи чувствует себя глупо, спрашивая, но ему также ничего не сообщили, так что вопрос кажется вполне оправданным.       — Найл и Гарри уже на стадионе. У них были некоторые недоработки в песне, поэтому они пошли репетировать. Мы собираемся высадить тебя там, а потом я вернусь в отель до начала шоу, — Лиам улыбается, вероятно, начиная распознавать беспокойство Луи. — Не переживай, — шепчет он.       Томлинсон только кивает и засовывает свою сумку в багажник, когда они добираются до черного внедорожника. Престон запрыгивает на водительское сиденье, а Пейн присоединяется к Луи сзади.       — Итак, эти выходные… — Томлинсон бросает панический взгляд на затылок Престона, и Лиам хихикает: — Не беспокойся о нем, он подписал соглашение о неразглашении, когда начал работать на нас, — это расслабляет Луи, но лишь незначительно. — По сути, все, чего мы хотим от этого уик-энда, — это чтобы вас двоих увидели вместе. Мы хотим, чтобы тебя заметили на концерте, а это значит, что тебе на самом деле придется быть в толпе. Гарри сказал мне, что ты также хочешь посмотреть некоторые достопримечательности Чикаго, и это прекрасно, — Лиам достает свой телефон и быстро набирает кому-то ответ, прежде чем снова сосредоточиться на Луи. — Оставайся вне центра внимания, чтобы это не бросалось в глаза, но если тебя заметят, это не имеет большого значения.       — Хорошо, что-нибудь еще? — спрашивает Луи, ковыряя ногти. Они наконец выезжают из комплекса аэропорта, когда Лиам говорит то, от чего Луи чуть не тошнит.       — Не бойтесь вести себя как пара, хорошо? Маленькие проявления любви на публике никогда никому не вредили, особенно если мы пытаемся посеять слухи о каминг-ауте.       — Что?!       — С этим есть какие-то проблемы? — Пейн выглядит искренне озадаченным, и Луи прижимает ладонь к своему тяжело вздымающемуся животу.       — Я думал, мы не должны делать ничего, что «подтверждает» что-либо, — вяло отвечает Томлинсон       — Ты и не должен. Если несколько фанатов увидят, как вы держитесь за руки, это вряд ли считается подтверждением. Именно такие случайные встречи, как мы рассчитываем, действительно помогут продвинуть все это, — Лиам взмахивает рукой, как будто отгоняя опасения парня, и откидывается на спинку сиденья, ничуть не встревоженный. Томлинсон только укладывает голову назад на кожаный подголовник и закрывает глаза.       Вот тебе и облегчение переживаний. Всю оставшуюся часть поездки Луи просто продолжает держать глаза закрытыми и пытается сохранить самообладание.       — Луи, — Лиам трясет его за плечо. — Мы на месте, — Томлинсон растерянно моргает, после чего смотрит в окно, замечая маячащий перед ними стадион Soldier Field. Он тяжело сглатывает. — Марк проводит тебя, — успокаивает Пейн, указывая на мужчину, идущего к машине. — Повеселись, и увидимся перед шоу, — Луи просто кивает и стискивает зубы, после чего открывает дверь и выпрыгивает из машины. — Ох, и Луи, — говорит Лиам перед тем, как тот успеет закрыть за собой. — С тобой все будет в порядке, ясно?       — Спасибо, Лиам, — Томлинсон все-таки захлопывает дверь и поворачивается, чтобы заметить Марка, стоящего прямо перед ним.       — Луи?       — Это я, — отвечает парень, протягивая телохранителю руку для пожатия.       — Сюда, — улыбается ему Марк. — Это твой пропуск за кулисы, я бы посоветовал не терять его, — мужчина подмигивает и протягивает ламинированную карточку с фото Луи и его именем. — Гарри и Найл только что закончили репетицию, так что должны сидеть в гримерке, — наконец они выходят из-под палящего августовского солнца и попадают в немного более прохладное освещение коридора под стадионом.       Как только они поворачивают за угол и видится вывеска с надписью «Гримерная комната», Луи чувствует, как к нему возвращается тошнота. Должно быть, он слегка позеленел, потому что Марк останавливается как вкопанный посреди пути.       — Ты в порядке, Луи?       — В полном, — выдавливает из себя Томлинсон. — Могу я…       — Дерзай, — перебивает Марк, махнув рукой вперед. У него все еще озабоченное выражение лица, но он предпочитает больше не акцентировать внимание на состоянии парня.       Луи требуется всего около пяти шагов, чтобы добраться до комнаты, и когда он наконец кладет пальцы на ручку, то собирается с духом и поворачивает ее, толкая дверь.       Найл сидит на диване, повернувшись спиной к нему, с гитарой на коленях и наигрывает незнакомую мелодию.       Гарри, в свою очередь, растянулся на диване напротив Хорана. Он лежит на спине, согнув колени, и подпевает тому, что играет Найл. Стайлс что-то пишет в том же блокноте из Нью-Йорка и совершенно не обращает внимания на Луи, стоящего в дверях. Он погружен в свой собственный мир, поэтому Томлинсон прочищает горло.       — Я проделал весь этот путь, а ты даже не поздороваешься? — фыркает Луи, притворяясь обиженным. Стайлс немедленно садится, его глаза широко раскрыты, а волосы растрепаны.       — Ты здесь, — выдыхает Гарри, улыбка медленно расплывается на его лице.       — Да, Гарольд, ага, — Томлинсон скрещивает руки на груди и улыбается. Гарри лишь кладет ручку в блокнот, чтобы оставить закладку в нужном месте, и поднимается, тут же пересекая комнату.       Вблизи Стайлс выглядит до глупости захватывающе. Глубокий загар делает его глаза еще зеленее, а теплое освещение встроенных сверху лампочек придает ему видимость золотого ореола, как будто он и так не выглядит поистине ангельски.       Если бы Луи когда-нибудь был религиозным человеком, он бы воображал, что ангелы выглядят именно как Гарри Стайлс.       Но в нынешней же ситуации Гарри лишь слегка ухмыляется, прежде чем обхватывает Луи руками и прижимает его к своей груди. Некоторые комки нервов, глодавших желудок Томлинсона весь день, начинают ослабевать, и он погружается в прикосновения парня.       — Я скучал по тебе, — шепчет Гарри, и остатки переживаний Луи по поводу встречи с ним окончательно покидают его тело.       — Прошло всего две недели, Хаз, — возражает Томлинсон, не желая отпускать парня раньше, чем тот сделает это сам.       — И что с того? — Стайлс отстраняется, чтобы вопросительно изогнуть бровь, и Луи сдается, поскольку у него нет хорошего ответа.       — Хорошо, ладно.       Гарри озаряется триумфом и делает шаг назад. Он начинает идти туда же, где сидел минутой ранее, но останавливается, когда понимает, что Луи не следует за ним.       — Иди сюда, — зовет он с улыбкой, и Томлинсон наконец заставляет свои ноги подчиниться. Он плюхается на диван в противоположный конец от Стайлса и смотрит на Найла.       — Луи, приятель. Как поживаешь? — Хоран широко улыбается, меняя мелодию, которую играет.       — Все хорошо, да. Было много работы. Ты как?       Найл только поднимает брови и ухмыляется.       — Думаю, ты знаешь, чем мы были заняты. Твой любовничек ведь звонил тебе чуть ли не каждый день, — глаза Хорана искрятся весельем, и Луи усилием воли сдерживает свои щеки от того, чтобы покраснеть.       — Он не мой любовник, Найлер, — бормочет Гарри, записывая что-то в свой маленький блокнот.       — Да, я… Мы не… — Найл просто забавляется все сильнее и сильнее, чем больше Луи запинается в своих словах. — То, что он сказал, — Томлинсон сдается, поднимая руки вверх, прежде чем позволить им упасть на живот.       — Можно? — Луи поворачивается, чтобы взглянуть на Гарри. Тот поднимает ноги и перекидывает их через бедра парня.       — Ох, конечно, — Томлинсон слегка выпрямляется и притягивает ступни Стайлса себе на колени. Его правая рука снова ложится на бедро, а левая… что ж, она оказывается на лодыжке Гарри, рассеянно рисуя маленькие круги на выступающей кости.       — Дружище, Гарри рассказывал тебе о том, что случилось на днях? — Найл начинает историю о фанатке, которая буквально пыталась проникнуть за кулисы. Он отличный рассказчик, с большим количеством диких жестов и забавной мимикой.       Луи на самом деле даже не замечает, когда Гарри откладывает свой блокнот и принимается наблюдать за их разговором. Он понимает это только тогда, когда чувствует, что тот начинает смеяться.       — И как давно ты просто слушаешь, как мы ведем себя словно идиоты? — спрашивает Луи, посмеиваясь.       — Достаточно давно. Это ничем не отличалось от вашего обычного разговора, — невинно отвечает Гарри, на его лице появляется хитрая усмешка.       — Ой, отвали, — эти слова не прячут в себе негативный подтекст, и Стайлс знает это, отчего его улыбка становится еще шире. Найл отлучается с извинением, чтобы пойти поискать какую-нибудь еду, и, когда дверь за ним захлопывается, Томлинсон поворачивает голову, чтобы как следует посмотреть на Гарри. — Я полагаю, Лиам говорил с тобой об этих выходных?       Стайлс кивает, поправляя футболку.       — Это должно быть достаточно легко, особенно потому, что ты хочешь немного изучить достопримечательности.       — Ты уверен, что тебя это устраивает? — Луи осторожно тычет Гарри в ногу.       — Более чем устраивает, Лу. Я в восторге от того, что все это наконец-то началось. А ты все еще не против этого? — Стайлс выглядит таким серьезным и обеспокоенным, что смех немного щекочет Луи грудь.       — Я абсолютно не против, — он не может сдержать мягкой улыбки, расплывающейся до щек, и расслабляется, когда лицо Гарри начинает отражать его собственное. — Сколько у тебя есть времени до того, как нужно будет готовиться к шоу? — в ответ на это Гарри бросает взгляд на свой телефон и пожимает плечами.       — Может быть, часа два?       — Хорошо, чем мы можем заняться в течение двух часов? — спрашивает Томлинсон, оглядывая комнату в поисках какого-нибудь увлечения.       — Что бы ты ни задумал, я в деле.       Улыбка Стайлса тут же становится немного коварной, когда он первым поднимается и тянет Луи за собой. Томлинсон обнаруживает, что оказывается невероятно близко к парню, почти грудь к груди, и это выбивает воздух из его легких.       — Хорошо, — отвечает Луи, делая небольшой шаг назад. На лице Гарри мелькает вспышка разочарования, прежде чем его улыбка возвращается. — Куда мы собираемся?       — Я думаю, что команда все еще на сцене, — заговорщически ухмыляется Стайлс, открывая дверь гримерки.       — Каков план? Потому что мне представляется, что они убьют нас, если мы сделаем что-то вроде того, чтобы облить их водой или типа того, — Томлинсон выходит вслед за Гарри из комнаты и идет по невзрачному коридору. Единственная причина, по которой Луи хотя бы отдаленно знает, куда они идут, — это знаки с надписью «сцена», указывающие путь, по которому они идут.       — О нет, нам бы точно не поздоровилось. Вот почему мы собираемся найти воздушный горн, который они держат за кулисами, и напугать их до смерти! — хихикает Стайлс. Теперь он выглядит еще более нелепо красивым, если это вообще возможно. Молодой и беззаботный, его кудри развеваются вокруг лица, а ямочки образуют кратеры на щеках.       — Мне нравится эта идея, — смеется Луи, озорно потирая руки между собой. Им не требуется много времени на то, чтобы найти воздушный горн и расположить в позиции, в которой его можно включить и убежать. Сэнди, басист бэк-группы, в конце концов находит парней развалившимися на полу и хихикающими.       Во имя мести Сэнди дует в воздушный горн на них, а затем бросает его прямо в их сторону, бормоча что-то о назойливых поп-звездах, и Луи падает обратно на пол в очередном приступе истерики.       Когда они наконец возвращаются в гримерку, заплетаясь в собственных ногах и все еще хихикая, Лиам уже там, выкрикивая приказы, и комната начинает превращаться в оживленный улей. В помещении так много людей, что Луи почти хочет ретироваться и оставить их в покое, пока все не будут готовы, но, когда он предлагает этот вариант Стайлсу, тот просто дуется и просит его не уходить.       Так что Томлинсон усаживается на диван и наблюдает, как стилисты и визажисты суетятся вокруг Гарри и Найла. После того как облако профессионалов рассеивается, Стайлс выглядит еще более разрушительно, чем вначале.       Луи попросту не переживет этого.       Особенно когда он вынужден наблюдать, как Гарри стоит на сцене, обливаясь потом сквозь футболку и выделывая с микрофонной стойкой что-то такое, что определенно дает концерту рейтинг по крайней мере PG-13, вопреки тому, как Стайлс настаивает на том, что «Это семейное шоу!».       Луи едва справляется с «Better Than Words», потому что в середине песни Гарри подносит подол футболки к лицу, чтобы вытереть немного пота, и это почти заставляет Томлинсона упасть, его колени подгибаются. Но как только песня-пытка заканчивается, он чувствует твердое похлопывание по плечу.       За его спиной стоит юная девушка, возможно, в лучшем случае лет семнадцати.       — Ты Луи? — спрашивает она, сжимая свой телефон в ладонях.       — Да, — настороженно отвечает Луи.       — Ты знаешь Гарри, верно? — он кивает. — Не мог бы ты передать ему это? — девушка протягивает ему тонкий конверт, испещренный красивыми черно-белыми каракулями.       — Могу я спросить, что это такое?       — Просто кое-что, чтобы сказать ему, что мы его любим, — отвечает она, и ее подруга, стоящая рядом, торжественно кивает.       Томлинсон засовывает конверт в задний карман и собирается вернуться обратно к шоу, где музыка снова набирает обороты, когда его останавливает вторая девушка.       — Мы можем сфотографироваться с тобой?       Луи слегка отшатывается, ошеломленный до глубины души.       — Со мной? Зачем?       — Разве ты не его парень? — Томлинсон замирает, чувство паники охватывает его тело, пока он пытается поднять челюсть с пола. — К тому же твои татуировки потрясающие, — у первой девушки слегка начинают блестеть глаза, и Луи, честно говоря, не знает, что с собой делать.       — Хм, тогда почему бы и нет? — Томлинсон делает пару снимков с каждой девушкой и уговаривает сотрудника мероприятия сделать несколько снимков с ними обеими. Его глаза ловят взгляд Гарри на сцене, когда тот проходит мимо — раздраженное выражение на лице Стайлса сияет особенно ярко из-за освещения сцены. Гарри чуть переводит взгляд, устанавливая зрительный контакт с фанатками рядом. Он указывает на себя, затем на Луи, изображает режущее движение по горлу, а затем снова показывает на себя, одними губами говоря: «Смотрите на меня, а не на него!».       Девушки заливаются хихиканьем, и Луи не может не присоединиться к ним. Когда наступает перерыв перед следующей песней, Стайлс шагает по подиуму в сторону парня, разговаривая с толпой, но затем вдруг останавливается перед секцией Томлинсона.       — Сегодня вечером в зале присутствует один мой друг, — начинает Гарри, оглядывая стадион, как будто ищет этого человека, прежде чем ловит взгляд Луи. — И несколько прекрасных фанаток увидели его и решили, что хотят поболтать с ним вместо того, чтобы смотреть наше шоу! — Стайлс разводит руки в стороны и смотрит на Хорана, который проделывает ужасную работу, изображая в ответ притворное недоумение. — Ты можешь в это поверить, Найлер?       — Нет, приятель. Не могу, — Найл поправляет микрофон гарнитуры и подтягивается к Гарри, бренча на электрогитаре, привязанной к его груди. — Кстати, где этот твой друг?       Гарри поворачивается и, несмотря на отрицательно трясущуюся голову и угрожающие движения Луи, указывает точно на него.       — Он прямо там! Привет, Лу! — Томлинсон стонет и роняет голову на руки, чувствуя, что теперь все взгляды обращены на него. Он слабо машет Гарри в ответ, как только перестает прятать голову в ладонях, на его лице болезненная улыбка. — Как вас зовут? — спрашивает Стайлс девушек, наклоняясь вперед. — Белла и… Белла и Кэти! Привет! Я вижу, вы познакомились с моим другом. Он хорошо к вам относится? — Гарри подмигивает и садится на корточки у края сцены, полностью поглощенный беседой с фанатками. — Вам нравится шоу? — когда они изо всех сил кричат в ответ «да», парень встает. — Ну, как вы можете наслаждаться шоу, если вы тут с ним разговариваете?! — Стайлс игриво рычит. — Поверьте мне, я гораздо интереснее, — Луи посылает его поднятым средним пальцем, Найл разражается смехом, а внимание Гарри переключается на что-то другое, положив конец всему этому испытанию.       Все в шоу было действительно великолепно — от Гарри, который носился по сцене, выглядя как очаровательный шут, до Найла и Гарри, дурачащихся вместе между песнями — шоу было по-настоящему забавой.       Пока они не дошли до своей предпоследней песни на бис.       Луи в порядке, он правда в порядке. За исключением, конечно, того, что он находится в центре внимания Гарри, когда тот поет песню о том, что является чьим-то временным решением.       — «There's a million eyes, I don't care if they're watching/Здесь миллионы глаз, но мне без разницы, смотрят ли они на нас», — поет Стайлс, его голос внезапно становится глубже и мрачнее, когда он наклоняется над краем сцены, прихватив с собой стойку для микрофона. — «Your body's saying everything. I don't have to read your mind/Твоё тело говорит всё за тебя. Мне не нужно читать твои мысли», — его плюшевые, розовые губы призрачно порхают над головкой микрофона, и Луи не думает, что когда-нибудь сможет выкинуть этот образ из головы. Гарри весь мокрый после почти двух с половиной часов сумасшедшей беготни по сцене, и Томлинсон не может отделить образ потного мужчины перед ним от недавно созданного и яркого образа потного обнаженного тела Гарри, делающего грязные вещи с таким же потным обнаженным телом Луи. У Томлинсона пересыхает во рту от непристойной линии челюсти Гарри, выделяющейся, когда тот поет, и он тяжело сглатывает, румянец возвращается с прежней силой.       — «Feel you on my neck while I'm calling a taxi. Climbing over me while I climb in the backseat/Чувствую твое дыхание на своей шее, вызывая такси. Перелезаешь через меня, пока я пробираюсь на заднее сидение», — Луи чувствует, как его дыхание учащается, эта фраза возвращает его в ту первую ночь — ночь, послужившую отправной точкой для всего, — которая началась с того, что Гарри и Луи прижимались друг к другу на заднем сиденье Uber, и которая в итоге превратилась в них двоих, трущихся друг о друга на темном и потном танцполе. Стайлс просто ухмыляется ему со сцены, а затем отвлекается на что-то другое.       Хоть Томлинсон и ценит временное облегчение от того, что побывал в центре внимания Гарри, однако это никак не помогает смягчить темно-красный оттенок его лица или тесноту его джинсов. Проходит пара очень неудобных минут, прежде чем шоу заканчивается, и Престон появляется рядом с парнем, чтобы увести его за кулисы, подальше от потока фанатов, покидающих арену.       Луи открывает дверь в гримерную Гарри, и его затаскивают внутрь, прежде чем он успевает сделать хотя бы еще один шаг. И тут он понимает, что оказывается лицом к лицу с очень дико выглядящим Гарри Стайлсом.       — Это было потрясающе, Гарри. Ты был так хорош, боже, ты так естественно смотришься там, на сцене! — Томлинсон знает, что лепечет, но на самом деле не может заставить себя переживать по этому поводу. Гарри выглядит непринужденно крутым, прислоняясь к спинке дивана, все еще в своем потном сценическом костюме и ботинках. У Луи скоро иссякнет запас прилагательных, чтобы описывать его, потому что единственная конкретная мысль, которую он может уловить, — это то, что Стайлс выглядит совершенно грешным. — Но это шоу действительно было не совсем семейным, — при этих словах Гарри встает с дивана и подходит к Томлинсону.       — Что бы это вообще могло значить, Лу? — он растягивает слова, на его лице появляется лукавая улыбка. — Должен тебе сообщить, что это шоу было названо редакторами Rolling Stone «Стадионным шоу года». Все, что ты видел, не имело под собой ничего, кроме совершенно невинных намерений, могу тебя заверить, — Гарри продвинулся вперед и теперь находится на расстоянии прикосновения, так что мозг Луи просто отключается. Он наблюдает, как взгляд Стайлса опускается на его губы, после чего снова поднимается, жар в его глазах обжигает.       Томлинсон тянется к одной из петель для ремня на штанах Гарри и просовывает в нее палец, притягивая парня к себе.       — Это было практически порнографично, Гарольд, — шепчет Луи, расстояние между ними уменьшается с каждым вздохом. Сейчас они уже едва ли не соприкасаются носами, и Томлинсон чувствует себя слегка пьяным от этой близости.       — Да, но тебе понравилось, — бросает вызов Гарри, его взгляд опасен.       Эти слова будто высвобождают что-то в Луи: его руки взлетают к затылку Стайлса, пальцы скользят по влажным волосам на затылке и сцепляются между собой у корней, когда он сталкивает их губы вместе. Не теряя ни секунды, ладони Гарри находят путь к талии Томлинсона, и парни притягивают друг друга так близко, что кажется, будто они пытаются слиться в одного человека. Поцелуй обжигает всем тем, что Луи чувствовал последние две недели, но не мог выразить. Если держать Гарри за руку — это мурашки, бегающие по его телу, то поцелуй — это все равно что прикоснуться к электрическому проводу под напряжением. Томлинсон чувствует это до кончиков пальцев ног, и, дай бог, если это не вызывает сильного привыкания.       Вполне возможно, это один из лучших поцелуев в жизни Луи. Гарри целуется именно так, как Томлинсон любит, когда его целуют. Как Луи страстно жаждал быть поцелованным на протяжении, казалось, многих лет. То, как Гарри целует его, заставляет Томлинсона хотеть забыть все остальные поцелуи, что у него когда-либо были. Стайлс настойчивый и теплый напротив рта Луи, руки стискивают его бедра, а грудь прижимает его к двери. Гарри отстраняется первым, отчаянно нуждаясь в воздухе, судя по тому, как вздымается его грудь и как румянец заливает его щеки.       Стайлс наклоняется для еще одного поцелуя, который мягче и немного слаще, чем первый. Одна из его рук перемещается с бедра Луи на его лицо, обхватывая щеку, в то время как Луи убирает одну руку с затылка Гарри и опускает ее вниз, чтобы положить на изгиб талии парня.       Томлинсон отступает назад, выходя из вызванного Гарри транса, в который впал неосознанно, и осмысляет, что натворил. Я должен быть его фальшивым парнем. И вот я здесь, целую его, когда вокруг никого нет. Наедине. Что я делаю??? Он внезапно отталкивает Гарри, широко распахивая глаза. Стайлс разрывает зрительный контакт и делает вид, что находит плиточный пол чрезвычайно интересным.       Луи, отчаянно пытаясь скрыть свои чувства к Гарри, что угрожают выплеснуться наружу, издает смешок, кажущийся немного натянутым, пока вытирает рот тыльной стороной ладони — призрак губ парня уже преследует его.       — Хорошо, ладно, — Стайлс едва может снова посмотреть ему в глаза, замешательство проглядывает в чертах его лица. — Рад, что мы сделали это сейчас. Наверное, было бы неловко, если бы это случилось впервые на публике.       Гарри только кивает один раз и неуклюже пятится назад.       — Парни? — Найл просовывается в дверь, и лицо Стайлса снова прячется под маской бесстрастия. — Мы готовы идти, — он смотрит на Гарри, который все еще в своем сценическом образе, и поджимает губы. — Пол сообщил, что у нас пять минут, — добавляет Хоран, затем резко поворачивается и удаляется так стремительно, как только может.       — Луи… — Стайлс делает шаг навстречу, протягивая руку.       — Давай пойдем, а? Не хочу, чтобы они снова нас тут разыскивали, — Томлинсон распахивает дверь и выходит в коридор. Дверь за ним захлопывается, и он выпускает глубокий вздох. Блять.       Он едва успевает добраться до выхода, как Гарри уже покидает свою гримерку, переодевшись в свежую одежду.       — Готовы, парни? — Луи не может видеть Стайлса, но он видит, как Найл кивает, пока Пол открывает дверь. Если крики на шоу были оглушительными, то крики, которые слышатся сейчас, наводят Луи на мысль, что у него может развиться шум в ушах. Куда бы он ни посмотрел, везде вспышки, а фанаты выстроились в очередь и прижимаются к защитному барьеру слева от выхода.       Всего в пятидесяти футах от них ждет черный внедорожник. Томлинсон мгновенно ощущает, когда рука Гарри соприкасается с его поясницей, и он испытывает боль от того, насколько ему это нравится. В салоне машины становится тихо, как только за ними закрывается дверь. Найл немедленно надевает наушники на уши и уходит в собственный мир, оставляя только Луи и Гарри, прижатых друг к другу и сидящих бок о бок.       Чтобы избежать разговоров о том, что произошло с Гарри, Томлинсон откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза. Дело не в том, что он сожалеет о поцелуе со Стайлсом, просто это… сложно. Это нечестно по отношению к самому себе — вот так отказываться от Гарри, не тогда, когда у Луи начинают развиваться настоящие чувства. Со стороны Гарри тоже нечестно так поступать с ним. Особенно не обговорив это в первую очередь, но они оба люди, и Луи не думает, что в состоянии справиться со всем этим.       — Лу, — Томлинсон почти пропускает мимо ушей шепот Гарри.       — Я не хочу говорить об этом прямо сейчас, Гарри, — Луи крепко зажмуривает глаза, чтобы не пришлось видеть эмоции, насквозь пронизывающие все лицо парня, какими бы именно они ни были.       — Пожалуйста, Лу. Просто посмотри на меня, пожалуйста, — Гарри умоляет, и Томлинсон солгал бы, если бы сказал, что это не сломило его решимость.       Проплывающие за окном уличные фонари украшают заднее сиденье вспышками света, и одна из них освещает лицо Стайлса. Дыхание Луи сбивается в груди, и, несмотря на внутреннее смятение, охватившее его, печаль в глазах Гарри заставляет его хотеть забыть все это. Томлинсон на самом деле не дал себе шанса поглядеть на парня, прежде чем они покинули место встречи, но, когда они проезжают мимо очередного дорожного фонаря, синяя бандана, повязанная на шее Гарри, полностью захватывает каждую его мысль.       — Ты носишь ее, — бормочет Луи, протягивая руку и прикасаясь к ткани без раздумий.       — Я ношу ее все время, Лу, — шепчет Гарри в ответ, ловя взгляд парня. — Ты обиделся на меня? — Томлинсон отдергивает руку.       — Я не обиделся на тебя, Гарри, — Луи снова откидывается на сиденье, укладывая голову на подголовник.       — Почему я тебе не верю? — пальцы Стайлса пробегаются по колену парня, и тот подавляет дрожь, пробегающую по спине.       — Я не знаю, — отвечает Томлинсон, его голос дрожит от усталости, и на этом Гарри отворачивается к окну, так что разговор прекращается.       Городские огни, независимо от города, всегда создают для Луи ощущение комфорта. Узор освещенных окон на высотках чувствуется чем-то вроде родного дома. Это успокаивает его точно так же, как сидение на мамином диване с чашкой чая.       Когда машина подъезжает к отелю, Пол поворачивается к ним троим на заднем сиденье с чем-то, что Луи может описать только как «папино лицо».       — Снаружи несколько фанатов, но не останавливайтесь, хорошо? Я знаю, вы хотите поздороваться, но, пожалуйста, просто идите прямо в здание, — с этими словами он отворачивается и открывает свою дверь.       — Лу? — голос Гарри мягкий, и когда Луи поворачивается, чтобы посмотреть на него, он протягивает руку. — Мы можем просто пройти внутрь, а потом разобраться с этим? — Стайлс старается теплить в себе надежду, но легкая дрожь рук выдает его нервозность.       — Да, — выдыхает Томлинсон, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри. Тот открывает дверь и выскальзывает наружу, позволяя Луи выскользнуть вслед за ним. По толпе пробегает коллективный вздох, за которым следуют волна возбужденного хихиканья и несколько вспышек, но парни с телохранителем попадают внутрь с минимальным взаимодействием, только натянутая улыбка и взмах руки Гарри. Он крепко держит Томлинсона за пальцы, даже когда они уже в отеле, ожидая, пока Пол вернется с ключами от номера. Его рука большая и теплая, и она посылает небольшие импульсы под кожу Луи там, где большой палец пробегает по тыльной стороне ладони.       Томлинсон может сказать, что день начинает утомлять всех: усталость в опущенных плечах Найла становится все более очевидной с каждой минутой.       Поскольку технически они все еще на публике, Луи позволяет себе ссутулиться в объятиях Гарри, который отпускает руку в пользу того, чтобы обхватить парня за талию и прижать к себе.       — Итак, джентльмены, вот и все, — Пол материализуется позади Томлинсона, и тот винит изнурение, проникающее в собственные кости, в том, что он слегка подпрыгивает.       — Полегче, love, — шепчет Стайлс, касаясь губами его мягких волос. Луи действительно пытается ненавидеть то, насколько это успокаивает его.       — Вот ваши ключ-карты. Гарри и Луи, вы в 1106-м; Найл, ты в 1108-м. Лифты в той стороне, увидимся утром, — Пол раздает карточки, и Гарри осторожно ведет Томлинсона к лифтам.       Поездка в лифте проходит тихо, и Луи чувствует, как адреналин быстро улетучивается из Гарри и Найла, заставляя их троих прислоняться к стенкам кабины для поддержки. Звук открывающихся дверей лифта заставляет их всех снова выпрямиться.       — Спокойной ночи, парни, — Хоран открывает дверь и исчезает.       — Спокойной ночи, Ни, — отвечает Стайлс, занятый открыванием их собственной двери. Луи машет Найлу, прежде чем дверь того со щелчком закрывается. — Хорошо, ну вот мы и пришли, домашний милый гостиничный номер, — нервно шутит Гарри, распахивая дверь и включая свет. Комната просторная и современная; большая мягкая кровать доминирует посередине номера, в то время как небольшой стол и стулья занимают пространство перед огромными окнами от пола до потолка, открывающими вид на огни центра Чикаго.       Сумка Гарри с глухим стуком падает на пол, и парень опускается на край кровати.       — Итак… — начинает он осторожно, как будто подкрадывается к дикому животному. Что справедливо, думает Луи, учитывая, как быстро сам он отстранился после того, как они поцеловались.       — Поцелуй, — заканчивает Томлинсон, спасая Стайлса от неловкости, которую он, без сомнения, испытывает из-за необходимости подвести Луи к разговору и убедиться, что тот знает, что он не испытывает к нему таких чувств. Еще одна вещь, в которой Луи провинился. Здорово.       — Да, я… — начинает Гарри, но Томлинсон не позволяет ему продолжить эту мысль дальше. Лучше пресечь все это на корню, пока он еще может избежать позора.       — Я просто подумал, раз уж нам придется проявлять нежность на публике, может, стоит попрактиковаться наедине, понимаешь? Где мы можем все испортить и избежать того, что это попадет в каждую желтую газету? Прости, что не предупредил тебя… Наверное, мне просто немного не терпелось разобраться с этим, — Луи тараторит, и он клянется, что видит, как лицо Гарри слегка перекашивается — может быть, это просто от облегчения, но Луи не очень уверен.       Стайлс, кажется, физически встряхивается, прежде чем кивнуть.       — Да, в этом есть смысл, — Гарри все еще не смотрит на Томлинсона. — Не волнуйся об этом, ладно? Вероятно, нам следовало поговорить об этом раньше, но сейчас нет смысла беспокоиться. К тому же я не против хорошего поцелуя время от времени, — он поднимает глаза со своих рук на Луи и с улыбкой встречается с ним взглядом.       — Так ты утверждаешь, что это был хороший поцелуй, да? — спрашивает Томлинсон, поддразнивая в ответ, благодарный за легкомыслие момента. Стайлс откидывает голову назад, от смеха кожа вокруг его глаз покрывается морщинками. — Значит, у нас все хорошо? — Гарри кивает, у него на уме явно мысли о чем-то другом.       — Как ты себя чувствуешь, Лу?       — Я чувствую себя прекрасно, love. У тебя все хорошо? — Стайлс снова кивает, поигрывая своими пальцами.       — Просто немного нервничаю, вот и все, — Луи подходит ближе и обхватывает пальцами запястье Гарри в попытке успокоить парня.       — Из-за чего?       — Из-за того, что начался этот путь, так сказать. На нас смотрит много глаз, и я знаю, что в этом и весь смысл, но все это просто ошеломляет, — Стайлс, кажется, немного уходит в себя, и Луи мягко сжимает его запястье.       — Что происходит? У тебя… у тебя есть сомнения по этому поводу? — по поводу меня? Томлинсон усаживается рядом с Гарри, располагаясь перпендикулярно ему, чтобы видеть лицо.       — Я знаю, что нервничать из-за каминг-аута — это нормально, и я так благодарен за то, что люди, которые действительно имеют значение в моей жизни, оказывают огромную поддержку, но я боюсь, что этим рискую разрушить карьеру Найла, — Стайлс втягивает воздух и начинает теребить свободную нитку на своих джинсах. — Это все, чего он хотел целую вечность, и он сказал мне, что это стоит того, чтобы я был верен себе настолько, насколько это возможно, но я беспокоюсь о пятне «гея»-товарища в группе, — Гарри с несчастным видом заключает слово «гей» в воздушные кавычки, и сердце Луи разрывается. — И я беспокоюсь о фанатах, у которых консервативные родители, не позволяющие им слушать квир-исполнителей.       Блять. Это определенно не то, куда, Томлинсон думал, этот разговор заведет их.       — Гарри, ты должен поверить Найлу на слово. Я не очень хорошо знаю Хорана — точнее, не знаю совсем, — но если бы мой лучший друг сказал мне, что хочет сделать каминг-аут, то я бы поддержал его всеми возможными способами, несмотря ни на что. Так поступают друзья, — Луи подталкивает Стайлса рукой в колено. — И я знаю, что ты очень сильно любишь всех своих фанатов. К сожалению, невозможно угодить всем. Есть люди из моего родного города, которые смотрят на меня свысока: не только из-за моей карьеры, но и потому, что мне нравятся мужчины. Люди отказываются приходить к Зейну или ко мне за татуировками лишь из-за того, что мы геи. Зато я обнаружил, что мне больше нравятся люди, которым насрать, нравятся ли мне парни, — Томлинсон встречается взглядом с Гарри. — Найдутся родители, которые не одобрят то, что ты бисексуален, и поэтому не позволят своему ребенку слушать ваши песни. Это произойдет, как бы нам обоим ни хотелось, чтобы такого не случилось. Это не значит, что ты будешь любить этих фанатов меньше, не так ли? — Гарри качает головой. — Кроме того, я думаю, что то, что ты делаешь, великолепно.       — Что ты имеешь в виду? — Стайлс сдвигается так, что прислоняется к Луи, и тот оборачивает руку вокруг его плеч.       — Ты артист на выдающемся этапе своей карьеры, совершаешь каминг и остаешься честным с самим собой. Настолько близко к этому, насколько ты можешь себе позволить. Это невероятно храбро, Гарри, — Гарри опускает взгляд, и кончики его ушей вспыхивают розовым. — Это вдохновляет людей, которые прячутся в шкафу, и людей, которые уже вышли, — Томлинсон делает глубокий вдох, взвешивая свои следующие слова. — Таких людей, как я, — Стайлс внезапно смотрит на Луи, и в его глазах словно сверкает что-то. — Никому не должно быть дела до того, с кем ты трахаешься, с мужчинами или женщинами. Их должна волновать твоя музыка. Точно так же, как людей должно волновать мое мастерство, а не то, нравится мне принимать в задницу или нет, — Гарри громко смеется в ответ, откидывая голову назад. Когда он снова поднимает ее, его глаза блестят, а ямочка на щеке красуется как на ладони. — Есть ли что-нибудь еще, по поводу чего ты беспокоишься? — Луи не может не коснуться большим пальцем ямочки на щеке Гарри, надавливая на нее.       Стайлс льнет к этому контакту и прикрывает глаза.       — Просто иногда это кажется немного ошеломляющим.       — Каминг-аут?       — Мхм, — хмыкает Гарри. — Типа, это просто кажется слишком сложной процедурой, и, как бы сильно я ни желал выйти из шкафа, мне хотелось бы уже быть открытым, чтобы я не должен был проходить через весь этот процесс, — медленно объясняет Гарри.       — Вот почему у тебя есть я, Найл, Лиам и твои мама с сестрой, love. Мы здесь, чтобы поддержать тебя в этом, особенно когда все кажется невыносимым, — после этих слов лицо Гарри меняется, нежность сияет из каждой его поры, он забирается на колени Луи и цепляется за него, как детеныш коалы.       — Спасибо, — произносит Стайлс, утыкаясь лицом в его шею.       — Да, конечно, love, — Томлинсон ерзает, и шуршание в его заднем кармане почти вызывает у него желание шлепнуть себя. — Кстати, некоторые фанаты на сегодняшнем шоу хотели, чтобы я передал тебе это, — Луи тянется назад и выхватывает конверт, поднося его к лицу Гарри, когда тот выныривает из его шеи.       — Что это?       — Они просто сказали, что это что-то, чтобы сказать тебе, что они любят тебя, — Стайлс осторожно берет конверт и бережно открывает его, помня о рисунках, украшающих бумагу. Томлинсон наблюдает, как парень читает письмо, выводя успокаивающие круги на его тазовых косточках, когда глаза Гарри начинают выглядеть немного влажными.       — О боже мой, — выдыхает Стайлс, чуть посмеиваясь. Это движение выталкивает несколько слез из его глаз, и они стекают по его лицу.       — Там хорошие слова? — мягко спрашивает Луи, и Гарри встречается с ним взглядом, непролитые слезы сияют в тусклом свете комнаты.       — Потрясающие слова. Лу, эти девушки… — Стайлс осекается, прикрывая рот рукой.       — Тебе не нужно говорить мне, если ты не хочешь, милый. Это предназначено для тебя, — настаивает Томлинсон, и Гарри кивает, вытирая слезы и выпуская отрывистый смешок, пока складывает письмо и кладет его обратно в конверт.       — Спасибо, что передал это мне, — улыбка Стайлса все еще немного шаткая, но он уже далеко не так подавлен, как несколько минут назад, так что Луи верит ему.       — Разумеется. А теперь иди прими душ, от тебя воняет, — Томлинсон игриво пихает Гарри в бедра, и когда лицо того возникает снова в поле зрения, оно оказывается всего в нескольких дюймах от лица Луи.       — Да, душ, — вздыхает Стайлс.       — Ага, — это все, что Луи может выдавить; приглушенное освещение в комнате делает глаза Гарри более темно-зелеными, чем обычно. Стайлс неспешно слезает с его колен и несколько секунд роется в своей сумке, прежде чем исчезает в ванной.       Томлинсон позволяет себе плюхнуться спиной на плюшевую постель.       Что ж, это определенно был интересный день. Луи как раз начинает погружаться в сон, когда дверь ванной открывается и выходит Гарри, пушистое белое полотенце низко висит на его бедрах.       Чтобы не пялиться на парня, Томлинсон встает и достает свои вещи из сумки, после чего сам отправляется в душ. Снимая одежду, в которой провел весь день, он начинает чувствовать грязь как от дневного перелета, так и от многочасового пребывания на душном августовском концерте. Горячая вода ощущается как рай для его уставшего тела, и если Луи задерживается на минуту или две дольше, значит, ему действительно необходимо позволить воде омыть его и прочистить голову, что, впрочем, никого не касается, кроме него самого.       Он натягивает трусы и шорты, по пути выключая свет в ванной. Томлинсон бросает кучу грязной одежды на пол рядом со своей сумкой, а затем поворачивается к кровати. Несмотря на изнуряющую погоду снаружи, в комнате довольно прохладно, и Гарри уже зарылся под одеяло, высунув наружу только макушку.       Это так мягко, очаровательно и почти по-домашнему, что Луи чувствует, как у него скручивается живот.       — Ты идешь спать, Лу? — Гарри тихо бормочет из-под одеяла.       — Да, извини, — неловко хрипит Томлинсон, заставляя свои ноги двигаться. Простыни мягкие и прохладные под его пальцами, когда он откидывает их на другую сторону и проскальзывает в постель. Стайлс поворачивает голову, чтобы посмотреть на Луи, на его лице сонная улыбка.       — Кстати, спасибо, что прилетел, — сон, должно быть, уже дышит Гарри в затылок, потому что он невнятно произносит слова, бог ему в помощь, Томлинсон безнадежно влюблен.       — Это не проблема, Гарри. Счастлив быть здесь, — зевая, отвечает Луи, устраиваясь на мягкой кровати.       — Спокойной ночи, Лу, — Стайлс сопит носом, а затем, должно быть, отключается, потому что его рот слегка открывается, а лицо расслабляется.       — Спокойной ночи, Гарри, — шепчет Томлинсон, натягивая одеяло на плечи и позволяя сну овладеть им.

***

      Луи точит зуб на будильник Гарри, а в последствии и на Пола, когда тот стучится в их дверь через 5 минут после того, как срабатывает будильник.       — Гарри, просыпайся. Интервью на радио.       Стайлс не шевелит ни единым мускулом.       — ‘Арри, — хрипит Томлинсон сиплым ото сна голосом. Гарри стонет и только крепче обвивается вокруг Луи.       Дерьмо.       Ну, два человека в одной постели, как правило, прижимаются друг к другу ночью, это нормально, верно?       Снова стук.       — Гарри, — Томлинсон толкает Гарри в плечо. — Поднимай свою задницу, Пол за дверью.       — Иди на хрен, Пол, — отвечает Стайлс в сторону двери, снова притягивая Луи ближе. Это слегка нервирует Томлинсона, но он слишком устал, чтобы по-настоящему остановить Гарри, поэтому он просто закрывает глаза и снова погружается в тепло парня.       До тех пор, пока звук открывающейся двери не заставляет его остро осознать то, что Пол сейчас увидит.       — Гарри, — охранник звучит как разочарованный отец, и Томлинсон приоткрывает один глаз и поднимает голову, чтобы посмотреть на него.       — Который час?       — 5:45, в 6:30 у парней радиоинтервью, ради которого Стайлсу нужно поднять свою задницу, — Пол огибает кровать к стороне Гарри, когда тот наконец отлепляет себя от Луи.       Томлинсон тут же скучает по теплому, твердому телу, прижавшемуся к нему.       — Мне правда необходимо это делать? — жалобно спрашивает Гарри, и Луи сонно хихикает.       — Ага, теперь у тебя остается пять минут, чтобы одеться и покинуть эту комнату, или я натравлю на тебя Найла. Он уже подпитался кофеином, — это вырывает Стайлса из постели быстрее, чем Томлинсон успевает переварить сказанное. Раздается какое-то шуршание и приглушенный звук работающего крана в ванной, прежде чем матрас проседает со стороны Луи.       — Я вернусь позже, хорошо? — шепчет Гарри, наклоняясь вперед и оставляя нежный поцелуй на лбу парня. — Тогда мы сможем пойти посмотреть на тот большой Боб, ладно? — внутренности Луи словно превращаются в слизь.       — Конечно, Гарольд. Повеселись, — Томлинсон зевает и снова роняет голову, чтобы зарыться ей в подушку. Вес Гарри покидает матрас, дверь тихонько щелкает, и Луи остается в одиночестве.       Через несколько секунд он опять засыпает.

***

      Рядом с ним лежит тело, понимает Луи, когда снова просыпается — на этот раз из-за потока света, проникающего в комнату через шторы, которые никто из них не удосужился задернуть прошлой ночью.       — М-м-м, — стонет он.       И тут понимает, что Гарри трясется позади него.       — Гарри? Что случилось? — Томлинсон еще не совсем проснулся, но его мысли лихорадочно мечутся.       — Меня спросили о тебе, — слабо отвечает Стайлс, устраиваясь так, что его тело лежит поверх тела Луи и он зарывается лицом в его шею.       — Обо мне? — это слегка шокирует парня. — Что обо мне? Разве Лиам не внес такие вопросы в черный список или что-то в этом роде? Я думал, тебя не должны были спрашивать об этом.       — Ей было насрать, — в голосе Гарри слышатся влажные нотки, и это разбивает Томлинсону сердце. — Это повсюду в Твиттере, она не могла не спросить об этом.       — Что? — Стайлс слегка отодвигается и склоняется к тумбе, чтобы взять свой телефон, после чего возвращается, просто пихает устройство в руки Луи и снова прячет лицо. В Твиттере открывается страница с трендами, и прямо там, в первой пятерке, находятся три мировых тренда о них. Томлинсон тратит секунду на то, чтобы пролистать различные хештеги, прежде чем блокирует телефон и отбрасывает его. Гарри крепче прижимает Луи к себе, шмыгая носом и вздрагивая. — Гарри, Гарри, малыш, послушай, — произносит Томлинсон, поглаживая его по волосам и притягивая ближе. — Почему ты расстроен? Я думал, это именно то, чего мы хотели — думал, это было в планах, чтобы люди узнали о нас?       — Я не ожидал, что это будет иметь такое большое значение, — шепчет Гарри, голос тихий и тонкий.       — Я действительно не знаю, как донести до тебя, что ты вроде как важная персона, love. Твой каминг имеет большое значение, — выдыхает Луи, массируя успокаивающими кругами спину парня. — Я знаю, тебе кажется, что все это слишком, но ты так хорошо справляешься с этим испытанием, — успокаивает он, возвращая голос, который обычно приберегает для своих младших братьев и сестер на моменты, когда они расстроены. — И то, что я увидел, в значительной степени является искренней поддержкой, да? — Гарри кивает ему в шею. — Ладненько. Значит, это все-таки хорошо, верно?       — Предполагаю, что так, — Гарри постепенно вылезает из шеи Луи.       — Как насчет следующего: давай встанем, я оденусь, и мы можем пойти выпить кофе, посмотреть на Боб, а затем заняться кучей других смехотворно туристических штучек, и никто из нас не будет сегодня заглядывать в Твиттер или любую другую социальную сеть, хорошо? — Луи продолжает выводить круги на спине Стайлса, пока говорит, и чувствует, как напряжение медленно покидает его тело.       — Хорошо, я могу это сделать.       — Это мой мальчик, — облегченно вздыхает Томлинсон, и Гарри соскальзывает с него, утыкаясь лицом в пуховое одеяло. Он все еще одет после своего интервью: черные джинсы облегают ноги, а простая белая футболка прикрывает верхнюю часть тела. Луи встает и направляется к своей сумке, Стайлс все еще неподвижно лежит на кровати. — Давай же. Пойдем, переоденешься. Нам предстоит увидеть многое.       Гарри ворчит в простыни, но тем не менее встает, так что Луи возвращает внимание к сумке. По прогнозам, будет так же жарко, как и вчера, поэтому он берет пару джинсовых шорт и свободную черную футболку. Когда Луи снова оборачивается, Гарри уже сменил джинсы на шорты и натягивает на ноги Vans.       — О боже, — стонет Томлинсон, давясь смешком.       — Что? — Стайлс поднимает глаза с того места, где завязывал шнурки на кедах.       — Почему мы сочетаемся? — Гарри переводит взгляд с Луи на свое собственное тело, прежде чем встретиться с парнем взором, и на его лице появляется улыбка.       — На самом деле это действительно забавно, — Стайлс выглядит таким самодовольным, что кажется, будто он сделал это нарочно. — Мы та самая парочка.       Луи давится собственной слюной при слове «парочка» и надевает кеды, вытаскивая из сумки кепку и солнцезащитные очки.       — Отлично, тогда пошли, — Стайлс встает и кладет бумажник в карман, после чего следует примеру Луи и водружает на голову свою широкополую шляпу. — Во сколько мы должны быть на арене? — спрашивает Луи, как только они выходят в тихий коридор.       — В четыре у нас саундчек, насколько я помню. Так что, вероятно, в 3:30, — отвечает Гарри, переключая свой мобильный на беззвучный режим и засовывая его в задний карман.       — Ну, сейчас только перевалило за восемь, так что у тебя есть весь день, чтобы развлекать меня, Стайлс, — Луи мягко улыбается, когда они заходят в лифт, переминаясь с ноги на ногу.       — Думаю, я справлюсь, — Гарри улыбается в ответ, и двери лифта захлопываются.