←Chapter 5→
10 декабря 2022 г., 19:05
— Это не боб, Луи, — Гарри до смерти стоит на своем, как на холме.
— Он имеет форму боба, Гарольд. Тот, кто называет его «Облачные врата» много на себя берет, — Стайлс громко смеётся в ответ, запрокидывая голову назад.
— Мы выглядим так странно, — замечает Гарри, глядя на их отражения.
— Иди сюда, — зовет Луи, хватая Стайлса за руку и ныряя под арт-объект. — А теперь посмотри, вот теперь мы выглядим странно, — произносит он, указывая вверх на отражения в центре боба.
— Вау, мы такие крошечные, Лу! — восклицает Гарри, вытаскивая свой телефон и делая снимок, после чего они выныривают из-под массивной скульптуры и отходят подальше от толп туристов, пытающихся сфотографироваться со знаменитой достопримечательностью.
— Зачем ты вообще это сделал? Даже не скажешь, что это мы! Однажды, прокручивая фотографии на телефоне подумаешь «Зачем я сделал этот снимок?», а потом удалишь его, — в шутку произносит Томлинсон.
— Неправда. Я запомню этот момент, — отвечает Гарри, улыбаясь с нежностью, но в итоге выглядит как лягушка.
— Мальчик – лягушонок, — Гарри переводит взгляд с их отражения и оскорблено смотрит на Томлинсона.
— Что?! Я не похож на лягушку, Луи! — Томлинсон не может сдержать хохот, хватаясь за живот.
— В некотором смысле так и есть, love. У тебя на лице появляется особая мимика… — Стайлс широко улыбается в ответ, демонстрируя ямочки на щеках. — Вот! Ты делаешь это прямо сейчас, — выдыхая произносит Луи, упирается руками в колени. Гарри же просто вскидывает руки в воздух.
— Это просто мое лицо, Лу! Я не понимаю чего ты хочешь от меня! — Томлинсон знает, что тот шутит, но фальшивое раздражение на лице Гарри делает всю ситуацию еще смешнее.
— Не делай такое лицо? — беспомощно предлагает Луи.
— Это мое лицо, Лу! Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? — хохочет Гарри.
Томлинсон ничего не отвечает, только пожимает плечами и ухмыляется, когда уводит его от скульптуры вниз к парку, мимо места, где сотни людей занимаются йогой, затем к мосту, который похож на скульптуру, как и «Облачные врата».
— Неужели все в этом городе – художественная инсталляция? Конечно, я не жалуюсь, но кажется, что за каждым поворотом мы встречаем скульптуру или какую-то причудливую архитектуру, — произносит Луи, когда они бредут по извилистому мосту. Парни проходят мимо детской площадки и в конце концов оказываются сидящими у кромки воды: позади них деревья, покрытые розовыми цветами, впереди — парусники, качающиеся на озере Мичиган.
Гарри тихонько присвистывает, осматривая окрестности. — Красиво.
— Ага, — выдыхает Луи, щурясь на восходящее над горизонтом солнце. — Странно думать, что это озеро, а не океан — оно огромное.
— Абсолютно согласен, — отвечает Стайлс. Они сидят так какое-то время, свесив ноги над водой, но не настолько близко, чтобы прикоснуться к ней.
— Чем ты хочешь сегодня заняться? — спрашивает Луи, наконец нарушая тишину. Его желудок громко урчит в ответ на собственный вопрос. Гарри смеется, широко, открыто и неудержимо.
— Может быть перекусим? —отвечает Стайлс, вытирая глаза и наконец переставая хихикать.
— Знаешь поблизости какое-нибудь хорошее место для завтрака? — глаза Стайлса сверкают, когда он достает из кармана телефон. Луи громко стонет. — Только не TripAdvisor, Гарри.
— Почему нет? — обиженно спрашивает Стайлс, поджимает губы.
— Уф, ладно, — смягчается Луи, и Гарри мягко улыбается в ответ. — Место вроде неплохое.
— Может «Fancy chocolate»? — спрашивает Гарри, не поднимая глаз, просматривая ближайшие рестораны.
— Так рано? Точно нет, — продолжает Гарри, и Луи снова смотрит на воду, наблюдая за тем, как солнце поднимается выше в небе, и как гипнотически движется и сверкает вода.
— Хорошо, как насчет блинов в «Wildberry»? — Гарри протягивает Луи свой телефон, и тот бегло просматривает меню.
— Конечно, выглядит аппетитно, — Гарри забирает свой телефон, и снова кладет его в карман. Волна гордости ударяет Луи в груди. Стайлс доверился его выбору.
— Пойдем, пока есть свободные столики, — Гарри встает и предлагает Луи свою руку. Поднимаясь, тот хватает протянутую ладонь и чувствует — она гладкая и теплая. — В конце концов, сегодня воскресенье.
— Тогда стоит поторопиться, — стонет Луи. Гарри цокает в ответ и тянет за собой в город.
Кафе довольно милое внутри, кабинки и столики расставлены друг за другом. Парни проходят дальше, и посетители сразу узнают Гарри, несмотря на шляпу и солнцезащитные очки. Луи встречается взглядом с потрясенной девочкой, показывает ей язык, скосив глаза, отчего она хихикает в ответ.
Хостес ведет их к уютному столику, спрятанному в углу, и Стайлс одаривает ее благодарной улыбкой, бедняжка почти растекается по полу.
Луи может понять.
— Люди продолжают пялится, да? — тихо спрашивает Гарри, просматривая меню.
— Ага, — хихикает Томлинсон, беря собственное меню. Их официант — молодой человек, которому, честно говоря, не больше двадцати, дрожит, когда принимает их заказ на напитки. Бедный парень.
Когда официант осторожно ставит чашки с горячим кофе на стол, которого зовут Джонатан, поворачивается к Гарри. — Спасибо тебе за то, что ты делаешь.
Стайлс удивленно поднимает голову. — Что? — Луи толкает Гарри локтем под столом, поднимая брови. — Ох, — тут Гарри замечает официанта и смягчается.
— Это просто невероятно смело и я твой фанат с тех пор, как вы с Найлом делали каверы на YouTube, и я просто… — тут он замолкает, его голос становится немного хриплым. — Ты так много сделал для меня, даже не подозревая об этом, — глаза Гарри становятся влажными, и Джонатан продолжает. — Спасибо тебе за то, что ты такой храбрый. Благодаря тебе моя мама знает кто я, — внутри у Луи все переворачивается и он уверен, Гарри чувствует то же самое.
— Ты немного неправ, Джонатан, — тихо отвечает Гарри. — Люди вроде тебя — причина, по которой я это делаю, так что спасибо, — Джонатан благодарно улыбается, смахивает слезы и убегает с подносом под мышкой.
— Ты в порядке, love? — Луи наклоняется над столом, касаясь сцепленных рук Гарри.
— Я… — Стайлс тяжело сглатывает, смаргивая слезы. — Просто неожиданно, —
Гарри в ответ сжимает руку Томлинсона, и по спине парня тут же пробегает дрожь. — Луи, ты же слышал его.
— Все верно, love. Вот что я имел в виду прошлой ночью. Знаю, что ситуация цирк и отстой, с другой стороны — это не так. Ты помогаешь людям, — глаза Гарри начинают слезиться. — Ох, малыш, — Луи встает со своего места и подходит к Гарри. Присев, он крепко обнимает парня. — Так хорошо справляешься, милый, — шепчет Луи, Стайлс слегка вздрагивает и прижимается в ответ.
— Спасибо, — отвечает тот, слегка отстраняясь.
— Это то, ради чего я здесь, да? — Стайлс кивает, Луи возвращается на свое место. — Итак, что самое вкусное?
***
Институт искусств Чикаго стоит следующим в списке, и Гарри настаивает, что Луи должен рассказать, чему его учили три семестра в художественной школе. Итак, Томлинсон следующие два часа водит Стайла по разным экспонатам, рассказывая о различных представленных художниках, и изо всех сил старается подавить воспоминания о совместном выходном в Нью-Йорке и походе в галерею. Луи недавно вернулся туда, потому что у них открылась новая выставка. Он не может побороть дежавю, особенно когда пальцы Гарри призрачно скользят по тыльной стороне его руки, по запястью, прежде чем переплести их пальцы вместе. Совершенно неописуемо прогуливаться по художественному музею с кем-то вроде Гарри, который выглядит так, словно ему здесь самое место, застывшему между картинами. У Луи перехватывает дыхание, когда он поворачивается в поисках Стайлса, и обнаруживает, что тот пристально смотрит на картину Моне. Солнечный свет струится вокруг него на полу, освещая его самого и картину ярким светом; Гарри выглядит так, словно спустился с небес. Ангел — думает Томлинсон. Гарри не замечает, как Луи подходит к нему, глаза слишком заняты изучением деталей произведения. Парень подходит ближе, задевая руку и отвлекая его внимание от картины. — Привет, Лу, — выдыхает Стайлс. Здесь, в окружении захватывающих произведений искусства, где его внимание должно быть сосредоточено исключительно на мазке кисти и значении картин, Томлинсон может видеть только Гарри. Вот тут-то у него и начинаются проблемы: потому что до этого момента он мог отмахиваться от происходящего, как от мимолетного влечения; влюбленность, основанная только на внешности. Но теперь Луи понимает, что по-настоящему облажался, потому что вот он стоит перед Моне с самым красивым мальчиком в комнате, ошеломленный тем фактом, что он ему правда нравится. Гарри Стайлс, обладатель премии Grammy, любимец прессы, длинноногий и ужасно нервный парень, который впервые зашел в его салон, сменился этим Гарри. Этот Гарри нервничает по любому поводу, который слушает, как он говорит о цветах, красках, разных стилях татуировок, гораздо дольше, чем обычно позволяет нормальный человек, который позволяет Луи помочь ему, когда у него есть минутка. Этот Гарри звонил ему две с половиной недели подряд, просто чтобы поговорить, пока он идет домой с работы. Этот Гарри был настолько оскорблен тем, что не знал, что у Луи есть собака и практически умолял познакомить их. Он мягкий, теплый, иногда слишком дерзкий. Разыгрывает свою группу, развлекая Луи и отвечает на намеки намеками. Другими словами, он граничит с совершенством. Блять. В конце концов, Гарри проголодался и вытащил Луи из музея, бормоча что-то о французском рынке, который ему посоветовали. Когда они входят в здание Чикагского французского рынка, Луи чувствует давку. Здание заполнено прилавками торговцев, продающих всевозможную еду, какие только можно придумать, и кишит людьми, пытающимися спастись от жары летнего солнца снаружи. Несмотря на шум и суету в закусочной во время обеда, опыт Гарри на рынке слишком очарователен для хрупкой конституции Луи. Особенно, когда маленькая девочка лет пяти подходит и тянет Стайлса за руку, пока они стоят у стойки, заказывая Bahn mi's, чтобы попросить фотографию. Луи не может сдержаться и делает успокаивающий вдох, улыбается очаровательной сцене, разворачивающейся перед ним. После того, как они сделали заказ и отошли в сторону, Томлинсон присаживается на корточки перед девочкой, — Я Луи, и мне нравится твое платье, — ласково произносит он, нежно улыбаясь малышке. Ее лицо слегка розовеет под пристальным вниманием. — Спасибо, — отвечает она, взмахивая рукой. — Ты мой любимчик, — застенчиво говорит она Гарри. Стайлс в ответ практически теряет сознание. — Спасибо, Лидия. Давай не будем говорить Найлу, он может ужасно приревновать, — девочка кивает так серьезно, что Луи начинает тосковать по своим сестрам и брату, по тому, какими маленькими они были раньше. Эрни и Дорис все еще довольно юны, но он их почти не видит, учитывая всю ситуацию, связанную с тем, что они живут далеко. Лидия наклоняется ближе к Гарри, заговорщически шепча. — Моя мама говорит, что мальчики могут любить мальчиков так же, как мальчики любят девочек, — Стайлс торжественно кивает. — Получается, ты любишь его? — она спрашивает так, как будто спрашивает о погоде, от простого любопытства у Луи сжимается сердце. — А теперь ты никому не должна рассказывать о том, что я собираюсь тебе сказать, Лидия. Это совершенно секретно, ясно? — когда она кивает, Гарри наклоняется и шепчет ей на ухо, после чего отстраняется и ещё раз кивает головой. — Это маленький секрет, помнишь? — девочка кивает и сияя, убегает туда, где ее мама наблюдала за всем этим взаимодействием. — Что ты ей сказал? — спрашивает Луи, когда они встают и забирают свой заказ. — Ну, я не могу тебе сказать, иначе это будет уже не секрет, — ухмыляется Стайлс, отчего у Томлинсона буквально отвисает челюсть. — Хранить секреты неприлично и в дополнение — нехорошо скрывать что-то от своего бойфренда, Гарольд, — тот слегка краснеет при слове «бойфренд», а Луи изо всех сил старается держать себя в руках. — Я тебе когда-нибудь расскажу, идет? — Томлинсон взвешивает в уме и вскоре соглашается, пожимая плечами, выходя обратно на жаркое солнце. — Господи, лето в городе — это все равно, что жить в чертовых саунах, не так ли? — ворчит Луи, слегка оттягивая футболку от тела. — Не могу не согласиться с тобой, — отвечает Гарри, уводя их в другой парк. Тяжело не поддаться очарованию Стайлса, окруженного деревьями и травой, собирающего маленькие цветочки клевера и засовывающего их себе за уши. Когда они заканчивают обедать, то растягиваются на земле, совершенно довольные тем, что перед ними расстилается лазурно-голубое небо, проглядывающее сквозь деревья. — Расскажи мне что-нибудь, — бормочет Гарри через несколько мгновений после того, как Луи собирался ткнуть его, проверяя, не заснул ли он. — Что именно? — смеется Томлинсон, убирая травинку со своей футболки. — Не знаю, что-нибудь. Кое-что о себе, — Гарри складывает руки за головой и снимает солнцезащитные очки, бросая их рядом с собой. — Что ж, посмотрим. Я рассказал тебе о своей семье, и ты знаешь о моем лучшем друге, так что это все. Хм-м-м… Раньше я курил, — Гарри поворачивает голову, чтобы посмотреть на Луи, между его бровями образуется небольшая морщинка. Томлинсон хочет провести по ней большим пальцем, чтобы она разгладилась. — Почему ты бросил? — Из-за моей старшей сестры Лотти. Однажды она пришла в мой салон за татуировкой и обнаружила, что я курю на заднем дворе. Никто, кроме моих друзей, которые жили в Лондоне, не знал об этом, поэтому она была очень удивлена. Поднялся настоящий шум, что нам нужно жить рядом и быть раздражительными стариками вместе, — Луи улыбается воспоминаниям, картинки в его голове проносятся перед глазами: серебристые волосы Лотти развеваются, когда она жестикулировала и фыркала, скрещивая руки, бросала на Луи неодобрительные взгляды, копируя маму. — Естественно, пришлось отказался от этой привычки, — Томлинсон поднимает брови, отчего Гарри тут же смеется, перекатываясь на бок, чтобы как следует рассмотреть парня. — Теперь твоя очередь. — До университета работал в маленькой пекарне в своей деревне, когда возвращаюсь навестить маму, то в магазине всегда есть наши последние альбомы, объявления о наградах или плакаты. Немного походит на святилище, — глаза Гарри сверкают. — Как и должно быть, — соглашается Луи. — С таким лицом, как у тебя, я удивлен, что они еще не возвели памятник, — хихикает Томлинсон, чувствуя себя слишком довольным, когда Гарри прячет лицо в ладонях. — Ты когда-нибудь задумывался о том, насколько безумна жизнь? Например, если бы мы с Найлом не начали выкладывать каверы на Youtube, нас бы здесь не было. Мы все еще пели бы в барах и пабах, ожидая, что кто-нибудь рискнет подписать контракт с двумя долговязыми студентами университета, — размышляет Стайлс, снова ложась на спину. — Нет, ты бы все равно добился высот в конце концов, — отвечает Луи, устраиваясь рядом. — Ты говоришь так уверенно, — Гарри обиженно поджимает губы. — Ну да. Не знаю, заметил ли ты, насколько вы оба талантливы. Не сомневаюсь, что когда-нибудь ты бы добрался до вершины, — Томлинсон кладет руки на траву, проводя пальцами по мягким травинкам. — Вероятно, я бы до сих пор делал татуировки в том же салоне, если бы по пьяни не сделал тату Эду Ширану, — Луи смеется при воспоминании о том, как рыжий достал свое оборудование для татуировок в разгар вечеринки, хотя они с Зейном даже не были уверены, что их приглашали. — Что ты вытатуировал на нем? — серьезно спрашивает Гарри. Томлинсон громко смеется в ответ. — Что? — Это секрет. Тебе придется самому спросить, love, — Стайлс снова обиженно поджимает губы, расстроенный тем, что Луи не собирается рассказывать что-то, что его забавляет. После этого Гарри замолкает, глядя на проплывающие мимо облака. — Лу? — М-м-м. — Ты помнишь свой первый поцелуй? — Что ты имеешь в виду? — Свой первый настоящий поцелуй, — объясняет Стайлс. — Да, конечно. Мне было семнадцать, — когда Томлинсон не продолжает, Гарри приподнимается на локтях, недоверчиво глядя на парня сверху вниз. — У тебя был первый поцелуй в семнадцать? С твоей внешностью? Не знаю, мне не верится. — Хорошо, Гарольд. Мой первый настоящий поцелуй был в тринадцать, быстрый «чмок», так что, это не считается, — на лице Гарри появляется выражение понимания и снова откидывается назад. — Теперь, когда думаю об этом, я действительно не знаю, считается ли тот другой, так как он ударил меня потом. — Прости, ЧТО? — Стайлс смеется так сильно, что привлекает несколько взглядов, после чего люди начинают отводить глаза. — Ох, заткнись, Гарри. Да. Очевидно, неправильно прочитал знаки, так что, — Луи срывает травинку с земли и крутит ее в руке. — Оу, не волнуйся, Лу. Я бы позволил тебе поцеловать меня, — мир перестает вращаться на мгновение после того, как эти слова слетают с его губ. — В любом случае, мой был не намного лучше. Это было во время игры «семь минут на небесах» в 8 классе. Девушка была милой, но мне не хотелось ее целовать, — хихикает Стайлс. — Серьезно? И кого бы ты предпочел поцеловать? — Парня, устраивающего вечеринку, Бен, — Луи смеется, представляя маленького Гарри, дующегося из-за того, что не смог поцеловать того, кого хотел. — Наверное, я разбил той девушке сердце, — размышляет Стайлс, постукивая своим мизинцем по мизинцу Луи. — Моя лучшая подруга позже сказала мне, что она была немного влюблена в меня. — Гарри Стайлс, ты абсолютный хам.***
Они возвращаются на место встречи в 15:30, к большому облегчению Пола. — Я как раз собирался вам звонить, парни, — кричит он, как только замечает их. — Куда вы пропали? — Мы решили сегодня побыть туристами, — ухмыляясь, отвечает Гарри, стукаясь плечом о плечо Луи. — Я нужен тебе? — Да, боссы хотят провести быстрый саундчек, — Пол ведет их к сцене, на ходу проверяя что-то в телефоне. — Что-то пошло не так прошлой ночью во время съемки крупным планом, они хотят убедиться, что все в порядке, — Стайлс кивает головой в сторону сцены. — Побудешь со мной? Мы недолго. — Конечно, — группа в сборе, когда парни заходят в зал, ребята разговаривают с Найлом, настраивая гитары. Гарри становится под софиты и работник сцены протягивает ему микрофон. Луи садится на край сцены, наблюдая, как Гарри присоединяется к собравшимся, пока кто-то не дает им сигнал начинать, а звукорежиссер начинают проверять линию. Он с большим интересом наблюдает, как они суетятся, пока группе не дают отбой, и они начинают играть. Саундчек в целом невзрачный, в основном урезанные версии тех же песен, которые Луи слышал прошлой ночью, поэтому он продолжает наблюдать, как Гарри и Найл дурачатся друг с другом. — Лу? — голос Стайлса эхом разносится по пустому стадиону. — Да? — Томлинсон растерянно моргает, глядя на Гарри, который стоит на подиуме позади ударной установки. — Можешь подойти и взять мой телефон? У Джоша хитрый взгляд, он точно что-то задумал, и боюсь мой телефон не выживет, — Луи встает, довольно вяло, потому что сейчас середина дня, а он довольно долго просидел на солнце, после того, как наелся еды с французского рынка. Когда он подходит к Гарри за барабанной установкой, и забирает телефон, Стайлс пользуется моментом – быстро притягивает его к себе, запечатлев короткий поцелуй на губах. Томлинсон пытается не показывать шок на лице, когда они отстраняются. Свист и крики, доносящиеся от группы напоминают ему, что технически они находятся на публике и все это напоказ. Как только Луи, спотыкаясь, отходит подальше от брызг, Джош, ухмыляясь, выплескивает остатки своей бутылки на Гарри. Группа как раз начинает новую песню, когда телефон Стайлса начинает вибрировать. Луи игнорирует его, звонящий оставит сообщение, если это важно. Затем телефон снова не начнет вибрировать. Томлинсон поднимает его, проверяя, кто это. — Гарри, — кричит он, надеясь, что тот его слышит. Стайлс поворачивает к нему голову, все еще на середине куплета. — Твоя сестра звонит! — Просто ответь ей! — отвечает Гарри, как только заканчивает свой куплет. Что ж, все как обычно. — Алло? — Ты не мой брат, — прямо говорит Джемма. — Эм. Нет, извини. Это Луи? Хм, Гарри сейчас на саундчеке. Он хотел, чтобы я взял трубку на случай, если это что-то срочное? — неловко бормочет Томлинсон. — Интересно, — задумчиво произносит девушка, и Луи приходит в ужас. — Нет, ничего срочного. Просто решила позвонить, проверить, как там мой младший брат, довольно чувствительная душа. Мама начала беспокоиться, когда он не отвечал. Переживала, что он выбросил свой телефон с балкона или что-то не менее глупое. — Ах, да, извини за это. Мы решили побыть туристами, оба перевели наши телефоны в режим «Не беспокоить», чтобы не отвлекаться, — объясняет Луи, чувствуя неодобрительный взгляд за тысячи миль, хотя даже не встречался с Джеммой. — Говоря об этом, тебе можно доверять, потому что ты относишься к этому беспристрастно; какова реакция? Следует многозначительная пауза. — Ну, — начинает Джемма. — До сих пор все было довольно неоднозначно. Немало тех, кто думает, что вы двое просто друзья, несмотря на фотографии, на которых вы двое практически обнимаете друг друга в Нью-Йорке. — Ну, это образно, — парирует Луи, отчего девушка тут же хихикает. — Если честно. Большинство, принимают то, что вы, парни, им скармливаете. Они думают, что Гарри готовится к каминг-ауту, — Джемма вздыхает, и Луи слегка расслабляется. — Что ж, слава Богу за маленькие чудеса. Может быть, у людей еще осталось какое-то здравомыслие, — произносит Луи, закрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. — В любом случае, как старшая сестра Гарри, я чувствую, что должна сказать следующее: мой брат иногда бывает довольно чувствительным. Можно подумать, что он толстокожий из-за того, что находится в центре внимания, но правда в том, что его задевает, когда окружающие осуждают его. Ты не должен защищать Гарри от этого, но если поступишь еще хуже — тебе не сдобровать, — произносит она, и Луи рассмеялся бы, если бы не был напуган до чертиков. — Как человек, который тоже хочет защитить Гарри, а также предпочитает, чтобы моя голова была на месте, сделаю все возможное, дабы облегчить ему жизнь, ладно? — Ты забавный, — произносит девушка с ухмылкой в голосе. — Приму это как комплимент, — солнце внезапно исчезает, Томлинсон открывает глаза и замечает нависшего над ним Гарри. — Ты говоришь с Джеммой? — Луи хмыкает в подтверждение. — О чем? — Мы говорим о тебе, чем нам еще заниматься? — Не знаю, может вы говорите о мальчиках? — Гарри упирается ногой в колено Луи. — Это первый раз, когда я разговариваю с твоей сестрой, love. Ты действительно думаешь, что она или я стали бы рассказывать наши проблемы с мальчиками? — Луи иронично поднимает бровь, глядя на Гарри. — Это будет означать, что я жалуюсь на тебя твоей сестре, — Стайлс обиженно поджимает губы. — Предположим, что нет, — он ложится на живот рядом с Луи, кладет телефон между их головами и нажимает кнопку громкой связи. — Привет, Джемс! — Привет, любовь моя, как дела? — Я в порядке, а ты? — уклончиво отвечает Гарри, пожимая плечами на полу сцены. — Тоже, но на минутку, ты заставил нас поволноваться. Не взял трубку, когда звонила мама, — Джемма становится строгой, Гарри выглядит как отчитанный ребенок. — Наши телефоны были в режиме… — Не переживай, Луи мне уже все объяснил, — фыркает девушка. — Мы волновались, Гарри. — Обещаю, взять трубку в следующий раз, Джемс. Зато смотри как все сложилось! Вы пообщались с Луи, я чувствую себя значительно лучше, чем когда звонила мама. Ты же знаешь, она бы вылетела первым делом, если бы я взял трубку сегодня утром, — успокаивает ее Гарри. — Мне все равно это не нравится, Хазз, — обиженно произносит девушка. Гарри как раз собирается ответить, когда Луи вздрагивает, его собственный телефон вибрирует. Он пытается достать из кармана и видит, как на экране мигает имя Зейна. Томлинсон показывает Гарри экран и встает, позволяя ему продолжить разговор с сестрой наедине. — Зейн, приятель, — отвечает Луи, перепрыгивая через барьер безопасности, направляясь к сиденьям на стадионе. — Привет, Лу, как ты держишься? С тобой там хорошо обращаются? — Малик слегка переступает черту, а затем замолкает. — Да-да. Все хорошо, а с Гарри… — Луи замолкает, кусая губу и пытаясь придумать, как рассказать другу, что именно произошло. — Что случилось с Гарри? — терпеливо спрашивает Малик. — Я уже… Мы целовались. — Ты целовался с ним?! — шипит тот, Луи чувствует как краснеет. — Да, Зи, я поцеловал его, — Томлинсон принимается ходит по стадиону и успокаивается, как только достигает заднего ряда. — Когда же это произошло? Как? Лу, я здесь умираю, в Лондоне абсолютно не осталось хороших мужчин, а теперь ты целуешься с чертовой поп-звездой? Это твой долг как моего лучшего друга — рассказать все в мельчайших подробностях, — возмущается Малик. — Да ладно тебе, Зи. В Лондоне должно остаться несколько хороших людей. Иначе ты никогда бы не согласился там жить, — дразнит Луи, переворачивая кепку козырьком назад. — Ой, отвали и расскажи мне о поцелуе, придурок. — Зейн… я даже не могу выразить словами, насколько хорош был этот поцелуй, — выдыхает Томлинсон, улыбаясь в пол и поднимая руку, потирая затылок. — Оу, Лу. Детка, узнаю этот голос, — он готов к тому, что дальше скажет друг. — Ты по уши в него втрескался, не так ли? — Думаю, что начинаю в него влюбляться, да, — Малик издает сочувственный звук. — Ужасно, потому что моменты, когда он смотрит на меня, клянусь, что вижу это, а потом вспоминаю — именно так он и должен смотреть на меня, он притворяется, все снова становится ужасно. Как будто я нормальный человек, которому нравится физическая привязанность, но все рушится, потому что мы притворяемся. Представляешь, как это ужасно, когда тебе напоминают каждый раз, что это все для показухи? — Луи поднимает взгляд, убеждаясь, что он один, прежде чем продолжить. — Неважно, если это кто-то, кто тебе действительно начинает нравиться? Что мне делать? Мне неуютно от этого. — Не знаю Луи, я никогда не был в подобной ситуации, — отвечает Зейн, и Томлинсон пытается подавить свой стон. — Но почему бы тебе просто не поговорить с ним об этом? — Потому что, когда он скажет, что не чувствует того же, будет неловко! — восклицает Томлинсон, стараясь не кричать. — Но ты не можешь знать наверняка? — тихо спрашивает Малик, Луи замолкает, замирая посреди ряда. — Конечно, знаю. Это самый простой способ вытащить его из шкафа, учитывая нынешние обстоятельства, — объясняет Луи. — Ты правда считаешь, что они стали бы заморачиваться из-за одной ночи, когда вас, застукали вместе? Тебе не кажется, что они могли бы просто объясниться? — мягко спрашивает Зейн. — Лу, такие вещи, как Нью-Йорк, происходят со знаменитостями постоянно. Они могли бы опровергнуть это тысячью способами, но Гарри и его команда решили остановить свой выбор на тебе. Ни о чем не говорит? — Не знаю Зи. Просто… он так осторожен, никогда не переступает черту дружбы, когда рядом никого нет, — Томлинсон стонет, проводя рукой по лицу. — Правда, Лу? Ты не можешь вспомнить ни одной вещи, которую он сделал, когда вы были наедине, которую не стал бы делать с другом? — уговоры Зейна возвращает его к тому утру в отеле, когда они были только вдвоем и дрожащий Гарри, ищущий у него утешения. Или их поцелуй прошлой ночью, когда они прятались в гримерке Гарри и прижимались друг к другу. — Я имею в виду, что сегодня утром мы обнимались, но Гарри просто был расстроен, а он вообще ранимый человек — он также привязан к Найлу, — отвечает Луи, качая головой, проясняя мысли. — О-о-о-кей… — произносит Зейн, явно не веря. — Ты ничего не сможешь сделать, пока вы не поговорите. Просто будь осторожен, ладно? Не хочу, чтобы тебе было больно, Лу. — Хорошо, хорошо. Давай пока просто оставим все как есть. — Оставим что? — Томлинсон подпрыгивает, услышав голос Гарри слишком близко, при этом чувствуя себя комфортно. Он оборачивается, в ужасе от того, что Гарри мог подслушать, но Стайлс просто выглядит довольным и счастливым. Нет никаких признаков того, что он слышал, как Луи переоценивал их совместное утро или что-то столь же неловкое. — Что оставить? — повторяет он, в его голосе появляется беспокойство, а между бровями образуется крошечная складка. — Ничего, не волнуйся об этом, — успокаивает Луи, и морщинка между бровями Гарри разглаживается. — Подожди, Зи, — говорит он в трубку, после чего прижимает телефон к плечу. — Что случилось? — Нам пора за кулисы, — Гарри вытаскивает одну руку из кармана, приглаживая волосы, выглядывающие из-под кепки. Луи пытается сдержать себя, чтобы не наклониться к нему. — Я подойду, как договорю с Зейном, ладно? — Луи видит, что группа все еще на сцене, наблюдает за ними, поэтому наклоняется и нежно целует Гарри в щеку. — Максимум пять минут, окей? — Стайлс кивает, а затем уходит. — Хорошо, Гарри хочет чтобы я присоединился к нему за кулисами. Итак, у тебя все хорошо? А то в основном мы говорили обо мне, — хихикает Луи. — Да, Лу, я в порядке. Сестры постоянно достают меня вопросами о тебе и Гарри. Однако Саф продолжает спрашивать, не прикрытие ли ты для отношений Найла и Гарри, — Малик хихикает, явно забавляясь ситуацией. — Ни за что, серьезно? — Луи смеется, начиная медленно идти к сцене. — Она думает, что они влюблены и тайно состоят в отношениях. — Ну, я ненавижу разбивать ей сердце, но Найл очень счастлив со своей девушкой. Ты можешь сказать ей, что я клянусь могилой Банни, — Зейн издает игривый вздох, после чего отвечает, что обязательно передаст сообщение. — Хорошо, иди и позаботся о себе, ладно? Если он разобьет тебе сердце, я не могу приехать и поухаживать за тобой. — Забавно, моя мама сказала то же самое, — размышляет Луи. — Великие умы мыслят одинаково, Лу. Спокойной ночи. — Ночи, — Томлинсон отрывает телефон от уха и нажимает красную кнопку, завершая разговор, после чего снова кладет в карман. Он пробирается за кулисы в гримерку Гарри, где слышит, как шумит душ. Луи плюхается на диван и закрывает глаза. Он все еще сыт после обеда, а от жаркого солнца клонит в сон, так что ему не нужно много времени, чтобы погрузиться в страну грез. — Лу, — шепчет Гарри, слегка встряхивая. Томлинсон моргает, просыпаясь, и обнаруживает Стайлса всего в нескольких дюймах от своего лица, без рубашки, в крошечных черных трусах-боксерах, все еще слегка влажным после душа и пахнущем, как Бог. — Привет. — Привет, — ухмыляется Гарри, не выходя из своего пространства ни на дюйм. — Кстати, ты очень мило спишь. — Как долго я был в отключке? — Луи выдыхает, стараясь не испортить момент. — Не знаю, наверное, меньше десяти минут, — шепчет Гарри, позволяя своему взгляду неуловимо скользнуть вниз по губам, прежде чем вернуться к лицу. — Перестань пялиться и поцелуй меня, — произносит Томлинсон, его одурманенный сном разум позволяет проявить смелость. Гарри двигается почти мгновенно, забираясь на Луи сверху, соединяя их губы вместе. Рука Томлинсона поднимается, собирая влажные локоны на затылке Гарри. Вес Стайлса почти не ощущается, согревая и вдавливая его глубже в плюшевый диван. Поцелуй — копия вчерашнего, настойчивый и быстрый. Луи задыхается от него через несколько секунд, как только Гарри кладет руку ему на подбородок, заставляя остаться именно там, где ему хочется. Отстраняется, спускаясь к шее Луи, оставляет кусачие поцелуи под ухом, наверняка будут следы, которые трудно объяснить. — Хорошо, парни, Лиаму нужно поговорить с нами. О БОЖЕ! — Найл визжит с порога. Гарри подпрыгивает, но не слезает с Луи. Просто поворачивается, смотря на возмущенное лицо Хорана. — Мы выйдем через минуту, — добродушно произносит Стайлс, после чего снова утыкается лицом в шею. — Не трахайтесь на этом диване. Он мой самый любимый, — последнее, что произносит Найл, прежде чем закрыть дверь, крича на кого-то в коридоре. — Нам, вероятно, следует идти за ним, love. Иначе они подумают, что мы действительно трахаемся здесь, — Луи смеется, сжимая бедро Гарри. Стайлс бормочет что-то неразборчивое в шею, после чего неохотно слезает с парня. Осторожно поднимается с дивана, предлагая Томлинсону руку, чтобы помочь встать. Луи хватает руку и оказывается лицом к лицу с Гарри. — Найди какую-нибудь одежду, ладно? Не хочу травмировать Найла еще больше, — Луи обходит Гарри и делает около двух шагов к двери, однако пальцы Гарри тут же обхватывают его запястье. — Подожди минутку, ладно? — просит Стайлс, Луи кивает, прислоняясь к стене у двери, когда Гарри отпускает его, чтобы найти брюки и рубашку, проводит руками по волосам, решает что выглядит приемлемо, и неторопливо подходит к Луи. Он снова протягивает руку, сокращая расстояние. — Пожалуйста? — Гарри тихо умоляет, и утренняя тревога кипит в его глазах, поэтому Луи смягчается и переплетает их пальцы, после чего открывает дверь, позволяя Гарри вести его по коридору туда, где организовано питание, а группа, Найл, Лиам и другие сотрудники встречаются тут и там. — Хорошо, что вы присоединились к нам, парни, — Лиам ухмыляется, глядя на свой iPad, Луи чувствует, как румянец заливает его шею, внезапно осознает, что рука потеет в руке Гарри. Он также отчаянно хочет стереть ухмылку с лица Пейна, но считает, что это не принесет ему никаких плюсов в глазах менеджера, поэтому пускает ситуацию на самотек. — Найл сказал, что тебе нужно с нами о чем-то поговорить? — спрашивает Гарри, отпуская руку Луи, садясь на пластиковый складной стул, после чего пододвигает один для Томлинсона. Он садится на него, потому, что ему не хочется стоять, а вовсе не потому, что у него в животе возникает теплое чувство, что Гарри делает это, казалось бы, не задумываясь. — Да… — Лиам на мгновение замолкает, очевидно, переходя по какой-то ссылке, после чего поворачивает к ним экран. — Наткнулся на статью с блестящим названием «Гарри Стайлс состоит в отношениях?» Это обычная бульварная история, в ней нет ничего злонамеренного или вредного. Это просто… статья, — на экране появляется та самая статья, в которой их общая фотография и подробно рассказывается о том, что произошло. Луи знал, что это произойдет, потому что Лиам до смешного хорошо подготовил его однажды ночью по телефону. Так что это его не удивляет, но все же немного пугает. Затем Пейн наклоняется и переходит в Twitter, открывая вкладку с трендами под номером один и номером два по всему миру тренды «ГОРЖУСЬ ГАРРИ» и «МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ, ГАРРИ». Луи смотрит на Лиама, который просто кивает, а затем Томлинсон переводит взгляд на Гарри. Он не может по-настоящему осознать, пристально глядя на планшет, как-будто все может измениться или исчезнуть в любой момент. — Это… это только за сегодняшнее утро? — шепчет Томлинсон, едва осмеливаясь нарушить тишину, воцарившуюся в комнате. — Ваш официант сегодня утром написал об этом в Twitter примерно через час после того, как вы ушли, — объясняет Пейн. Гарри не перестает смотреть на страницу с трендами открытыми перед ним, Луи видит, как в глазах собираются слезы. — Ты в порядке, love? — мягко спрашивает Луи, наклоняясь к парню и кладет руку на предплечье. Он слегка сжимает его, подталкивая Гарри ответить, но все, что он может сделать, это кивнуть и положить свою руку поверх, сжимая в ее в ответ. — Это хорошая новость, Гарри. Это действительно хорошо, — голос Лиама тихий, и Стайлс снова кивает. — Надеюсь, это облегчит выполнение остальной части плана, да? — Да, — выдыхает Гарри, голос хриплый и дрожащий. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Луи, слезы, скапливающиеся в его глазах, вот-вот выплеснуться наружу. Затем Стайлс поворачивается и резко встает, шагая так быстро, что Луи удивляется, как он не бежит. — Что? — Лиам вздрагивает, глядя на Луи. — Я думал, он будет рад этому? Лучше пойду за ним, — Пейн взмахивает руками прежде, чем успевает подумать. — Нет. Эм… я имею в виду, почему бы тебе не позволить мне, — отвечает Луи, пытаясь успокоить свои эмоции. Лиам смотрит на него с явным замешательством на лице, задаваясь вопросом, почему Луи хочет пойти за Гарри. Ведь, это должен быть он, его настоящий друг. Дерьмо. Почему он хочет пойти за ним, не подпуская его лучших друзей? Почему он чувствует себя таким яростным защитником и собственником? Дерьмо. Томлинсон украдкой оглядывается по сторонам и Лиам делает то же самое. Они замечают, что все в комнате смотрят либо на них, либо на пустой коридор, в котором исчез Гарри. Однако Лиам, очевидно, думает, что Луи имел в виду это как объяснение. — О-о, да. Иди и приведи его, — неловко шепчет Пейн. Томлинсон встает из-за стола и следует по коридору туда, куда, по его мнению, мог пойти Гарри. Он проходит мимо гримерной, не замедляя шага, если Стайлс убежал, он хотел побыть один и знал, что в гримерной будет кипеть работа, пока стилисты и визажисты будут готовить его к выходу на сцену. Вместо этого Луи останавливается у невзрачной двери с упавшей табличкой «осторожно: мокрый пол». Когда он наклоняется ближе, то слышит тихое сопение за дверью. Тихо стучит и на мгновение останавливается, после чего приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь, а после закрывает ее за собой. Дергает за цепочку, которая зажигает единственную висящую лампочку, освещая маленькую уборную и еще парня, сидящего на полу, уткнувшись лицом в колени. Луи безмолвно опускается на пол рядом с ним и поднимает руку, легонько проводя ею по спине Гарри. — Хаз… — говорит Томлинсон так тихо, что едва слышит собственный голос. Гарри вскидывает голову так быстро, едва не ударяясь. Покрасневшие глаза горят миллионом вопросов, когда он смотрит на Луи. — Я думал, придет Лиам, — отвечает Стайлс, объясняя свою реакцию. — Или, может быть, Найл. Но это ты. — Это я, — отвечает Луи, его рука скользит по позвоночнику Гарри сверху вниз. — Гарри, малыш, что случилось? Развитие — это хорошо. Так много людей поддерживают тебя. Они так гордятся тобой. Я так горжусь тобой, — последняя часть звучит как признание, которое он не смог удержать внутри. Глаза Гарри блестят от слез. — Это просто становится все более реальным. Думал, что смирился с этим сегодня утром, как будто это действительно происходит, но я-я-я думаю, что это не так, — его рыдания начинают заглушать слова, и Луи обнимает его за плечи. Гарри поддается навстречу Томлинсону, чтобы удержаться в вертикальном положении и прижимается к Луи, плача ему в шею. — Это то, чего ты хочешь, верно? — робко спрашивает Луи, успокаивающе поглаживая поясницу Гарри. Мизинец цепляется за край рубашки парня, затем он касается теплой кожи, а Гарри еще больше расслабляется на коленях Луи. — Что? — Стайлс громко шмыгает носом, все еще утыкаясь лицом в район шеи. — Ты знаешь, когда мы начали это, ты сказал мне, что в любой момент я могу уйти. Ты назвал это — раскрытием парашюта, — Гарри кивает, теплое дыхание обдувает шею Луи и оставляет после себя мурашки. — У тебя тоже есть такая возможность, ты же знаешь. Нам не нужно ждать, пока лейбл сочтет это нужным. Я знаю, это немного… угнетает, — Луи делает паузу, и когда Гарри не реагирует, затем продолжает. — Это касается тебя, love. Тебе решать, если ты не готов или просто хочешь, чтобы это закончилось, тогда скажи об этом Лиаму, хорошо? — Ты это серьезно? — Стайлс отрывается от шеи Луи, чтобы посмотреть ему в глаза. Сердце Томлинсона разрывается, когда он видит заплаканное лицо парня и красные глаза. — Я серьезно. Мяч сейчас на твоей площадке — тебе принимать решение, — Луи нежно вытирает слезу большим пальцем, изо всех сил стараясь утешить Гарри. — Это просто слишком много, понимаешь? Я продолжаю ожидать, что люди возненавидят меня, — руки обнимают Луи за шею, играя с короткими волосами на затылке. — Почему? — на этот раз Томлинсону искренне любопытно. На самом деле его озадачивает, почему кто-то может ненавидеть Гарри. — Может быть, потому что я разрушаю их иллюзии? — с несчастным видом спрашивает Стайлс. Нотка сомнения, которая снова начинает закрадывается в его голосе, причиняет боль. — Малыш, ты не несешь ответственности за то, как тебя воспринимают другие люди. Это их проблема, — твердость голоса шокирует даже его самого, но неожиданное ласковое прозвище придает застенчивый румянец, и без того покрытым пятнами щекам Гарри. — Но… — Стайлс начинает протестовать. Луи поднимает руку, чтобы прикрыть Гарри рот, тот растерянно смотрит на него в ответ. — Никаких «но». Ты самая настоящая версия себя из всех возможных, если у них есть проблемы, то могут отвалить и высказать свое дерьмовое мнение в другом месте, — Луи говорит серьезно, и, судя по смягчающемуся выражению лица Гарри, он все понимает. Это приятный момент. Пока Гарри неожиданно не облизывает руку. Затем чары рассеиваются, Луи отшатываясь отдёргивает ладонь. — Гарри! — его лицо самодовольное, а улыбка нахальная, единственные следы его слез — это засохшие дорожки на щеках. У Луи нет другого выбора, кроме как мягко улыбнуться в ответ. — Чувствуешь себя лучше? — Да, — Гарри начинает отодвигаться, но Томлинсон опускает руки на бедра парня, удерживая там, где он сидит. — Спасибо, Лу. Я… — он останавливает себя, после чего продолжает, выглядя неуверенно. Томлинсон сжимает бедра, побуждая Гарри продолжать чувствуя себя слишком самодовольным, когда возвращается розовый румянец. — Не знаю как, но ты заставил меня чувствовать себя лучше, спасибо, — даже в странном свете чулана, сидящий на полу и только что разрыдавшийся Стайлс выглядит мило, осознание ударяет Луи в грудь, у него тут же перехватывает дыхание. — Да, я-я, без проблем, — заикаясь, отвечает Томлинсон, совершенно не в силах сформулировать связное предложение, на лице Гарри расплывается идиотская улыбка. — Что случилось, Лу? Тебе нечего сказать на этот счет? — на щеках Гарри снова появляются ямочки. Томлинсон просто смотрит, вглядываясь в детали лица; россыпь щетины вокруг подбородка, ярко-зеленые глаза и морщинки от улыбки в уголках глаз, которые заметны только вблизи. — Ты действительно хорошенький, — выпаливает он, Гарри наклоняет голову, на его лице появляется легкое замешательство. — Просто, ты знаешь, в общем, — Луи смущено моргает, надеясь, что Гарри либо не заметит, либо не будет достаточно внимателен, чтобы прокомментировать. К счастью, он этого не делает, и тогда Гарри снова растворяется в нем, утыкаясь обратно в шею Луи. Томлинсон снова обнимает парня и прислоняется спиной к стене. Он не знает, как долго они остаются в таком положении, обнявшись, но, по-видимому, достаточно долго, чтобы кто-то начал их искать. Найл стоит в дверном проеме, яркий флуоресцентный свет льется из холла. — Знаешь, для открытого гея и готовящегося стать открытым би — у вас двоих определенно есть склонность к шкафам, — Гарри стонет и отодвигается, несмотря на теплую температуру снаружи и внутри этого маленького шкафа, Луи скучает по теплу. — Ты в порядке? — Найл наклоняется вперед, прижимая друга к себе, отчего тот тихонько смеется. — Я в порядке, Найлер. Лу уговорил меня. У нас все хорошо, — Хоран бросает взгляд на Луи через плечо Гарри, когда тот встает, отряхиваясь. — Хорошо, что ж, нам пора начинать готовиться к шоу, приятель. Встряхнись и иди причесывайся, — Найл отпускает, и Гарри обходит его, направляясь в гримерку. — Не знаю, что ты ему сказал, но спасибо тебе за то, что сделал. — Да, приятель, конечно, — Томлинсон неловко прочищает горло. — Рад, что смог помочь, — Найл пропускает Луи вперед, и к тому времени, как он возвращается в гримерную Гарри, тот окружен толпой стилистов и другого персонала, которые отвечают за его подготовку и выход на сцену. Луи счастлив отойти на задний план и позволить суматохе окружить его. В конце концов Найл пробирается внутрь, полностью готовый к выступлению. Гарри садится рядом с Луи, как только заканчивает приводить себя в порядок. Сколько бы он ни говорил всем, что с ним все в порядке, Томлинсон видит, что тот все еще нервничает. — Ты сегодня опять будешь в зале, приятель? — спрашивает Хоран, делая глоток из своей бутылки с водой. — Я… эм, — бормочет Луи, глядя на Гарри в поисках ответа. — Сегодня вечером он будет за кулисами, — Стайлс даже не поднимает глаз от телефона. Луи оглядывается на Найла, который просто пожимает плечами и теребит свои наушники. — Что это за штуки? — Томлинсон щелкает наушником на груди Гарри, привлекая его внимание. — Это наушники-вкладыши. Именно их мы слышим на сцене и следим за такими вещами, как тексты, — Гарри блокирует экран телефона и сплетает пальцы на груди. — Нет ничего хуже, чем забыть текст собственной песни, — улыбается Стайлс, поднимая один из них. — Значит, ты слышишь группу через них? — спрашивает Луи, хватая один наушник из пальцев Гарри. — Вроде того, — вмешивается Найл. — Что касается меня, то у меня есть бэк-вокал и тексты песен, а также клик-трек к песням, которые я играю и пою, — звукооператор подходит к Хорану сзади и хлопает его по плечу черной коробкой, к нижней части которой приклеены цвета ирландского флага. — Это приемник, — Найл берет коробку и вставляет конец своих вкладышей в приемник. — Что ты слышишь в своих? — Луи поворачивается обратно к Гарри и кладет наушник обратно на грудь. — В основном то же самое, что и Найл, — Стайлс легко пожимает плечами. — Нам обычно сообщают название города, в котором мы находимся. Было бы очень неловко, если бы мы все испортили, — смеется Гарри, а Найл хихикает. Тот же звукооператор передает Гарри его приемник и Луи замечает зеленую ленту внизу. — Почему у Найла ирландский флаг, а у тебя просто зеленый цвет? — Ты знал, что Хоран дальтоник? — Гарри ухмыляется, а Луи открывает рот. — Что?! Нет, я не знал! Так он забрал твои наушники или что-то в этом роде? — Гарри просто кивает, глаза Томлинсона расширяются. — Подожди, но ты ведь сказал, что у тебя в ушах звучит то же самое? — спрашивает Луи, сбитый с толку. — Ну, не совсем, — начинает Гарри, садясь. — Разница в том, что мы поем разные тексты, поэтому я слышал партии Найла, а он мои, так что это сбивало с толку, — объясняет Стайлс. — Должно быть, это было дерьмово. — Худшее выступление в нашей жизни, — хихикает Хоран. — Нам потребовалось около половины съемочной площадки, чтобы понять, почему все было испорчено. Когда наступает время выходить на сцену, Пол приходит за ними. Происходит последние приготовления: прикрепляются шнуры и раздаются микрофоны, после чего часть съемочной группы расходится. Луи как раз собирается отступить, когда пальцы Гарри обхватывают его запястье, переплетая их вместе. Трудно остановить тепло, которое разливается по его груди, когда Гарри отказывается отпускать. Он выпускает Луи только перед самым выходом на сцену, и Томлинсон ловит себя на том, что проклинает тот факт, что скучает по тому, как рука Гарри обнимает его руку. Шоу проходит гладко, теперь Луи понимает как строится работа за кулисами, его поражает как много труда вложено, чтобы Гарри и Найл выглядели хорошо. Он находит инженера по мониторам и убеждает его скормить Гарри шутку через наушники во время перерыва, и может видеть момент, когда тот понимает в чем заключалась шутка. Пока что это самое яркое событие вечера Луи. Когда Гарри и Найл пробираются за кулисы между обычным выступлением и выходом на бис, Стайлс потный и весь вибрирует от адреналина. — Ты заставил инженера рассказать мне эту шутку, не так ли? — спрашивает Гарри, когда видит Луи, прислонившегося к какому-то оборудованию. — Может быть, — поддразнивает Томлинсон, тыча Гарри в живот. — Тебе понравилось? — Безусловно, было очень забавно, — Стайлс просовывает палец в одну из петель на ремне Луи, притягивая ближе. — Я видел, как ты танцуешь, — горячо шепчет Гарри, от чего у Томлинсона пересыхает во рту. — Очень мило, детка. В тени за кулисами, когда вокруг них суетится съемочная группа, Гарри прижимает Луи к аппаратуре и целует. Пальцы Стайлса впиваются в бедра Луи, тот позволяет себе обнять Гарри за шею и притянуть его ближе. Он чувствует пропитанную потом футболку, все еще прикрывающую грудь Гарри сквозь собственную футболку, и быстро остывающий пот, собирающийся на затылке. — Гарри! — кричит Пол, отчего Стайлс рычит, меняя угол поцелуя и прикусывая губу Луи, чтобы заставить его открыть рот еще шире. — Пойдем, Гарри, — снова зовет Пол, на этот раз ближе. Гарри запечатлевает последний поцелуй на губах Луи, после чего отстраняется, его глаза безумны даже в тусклом свете за кулисами. Он переодевается в свежую футболку, которую кто-то бросает в него, после чего бежит обратно на сцену. Пол просто смотрит туда, где Луи все еще прижат к металлическому оборудованию тяжело дыша, приподняв одну бровь. По крайней мере, у Томлинсона хватает совести покраснеть.***
Когда они возвращаются в отель, Луи со стоном падает на кровать лицом вниз. — Мне нравится эта кровать. Гарри хихикает где-то позади него. — Ну, ты не можешь просто заснуть в таком виде, — Томлинсон снова громко стонет. — Лу. Ну же. Вставай и переоденься. Я только что отыграл двух с половиной часовое шоу! Не ты! — раздраженно произносит Стайлс. — Наблюдать за тобой было утомительно, — Томлинсон снова стонет, улыбаясь. — Смотреть, как твои длинные ноги скачут вверх и вниз по подиуму, — это словно отпахать полный рабочий день, что б ты знал. — Говоришь какую-то ерунду, — бормочет Гарри, зубная паста собирается на его губах, когда он прислоняется к дверному косяку. — Не понимаю о чем ты. Слишком устал, чтобы даже думать о том, чтобы встать, — драматично жалуется Луи, закрывая лицо рукой, прикрывая глаза и чувствуя, как кровать прогибается возле его головы. — Я знаю прекрасный способ вытащить тебя из постели, — произносит Гарри, из-за зубной пасты понятно только половину слов. Луи медленно отводит руку в сторону, ровно настолько, чтобы лениво приоткрыть один глаз. Стайлс нависает над ним, комок слюны, похожий на зубную пасту, свисает у него изо рта, ужасно близко к лицу Луи. — Какого ХРЕНА? — кричит Томлинсон, отталкивая парня, вскакивает с кровати и пересекает комнату быстрее, чем мог подумать. — Что с тобой не так? — Луи хватается за грудь в углу, прислоняясь к стене. Стайлс лежит на кровати и смеется так сильно, что это больше похоже на кудахтанье. — О да, настоящий зрелый поступок Хаз, — произносит Томлинсон, глядя на себя сверху вниз. — Ради всего святого, ты испачкал своей гребаной зубной пастой мою последнюю чистую футболку. При этих словах Гарри, который уже начал вставать с кровати, сгибается пополам от смеха. Когда Луи снимает футболку, слегка раздражаясь и испытывая отвращение, Стайлс начинает кашлять и давиться остатками зубной пасты во рту. — Детка, ты в порядке? — беспокойство окрашивает голос Луи, он подбегает к нему, кладет руку на спину и поднимает футболку, чтобы вытереть рот парня, не задумываясь. В конце концов, Стайлс перестает кашлять и смущенно смотрит на Томлинсона, держа в руках испачканную футболку. — Прости, — произносит он, улыбаясь и все еще слегка хихикая. — Ммм, конечно. Ты получил то, что хотел, не так ли? Теперь я встал с постели и вроде как переоделся, — шутит Томлинсон. Гарри выпрямляется и направляется к открытому чемодану. — Что ты делаешь? Гарри просто продолжает копаться в чемодане, пока, наконец, не встает, схватив руками мягкую на вид черную футболку. — Вот, предложение мира, — произносит он, улыбаясь и протягивает вещь. Луи фыркает, но все равно хватает футболку, направляясь в ванную и закрывает за собой дверь. Когда выходит, на нем только футболка и трусы. Ну что ж, одет — это не совсем правильный термин, поскольку она практически свисает с него. Гарри смотрит на него с того места, где он, прислонившись к спинке кровати, просматривает каналы. — Ты выглядишь так мило, — хихикает он. Луи смотрит на Стайлса в ответ и забирается на другую сторону кровати. — Да, да, я очарователен. Неважно, — фыркает Томлинсон, плюхаясь лицом в подушки. Гарри иронично приподнимает брови. — Ты злишься на меня? — в голосе Стайлса все еще слышны дразнящие нотки, но он звучит искренне. — Нет, я не злюсь, love, — зевает Луи, усаживаясь на кровать, Гарри переворачивается, ложится лицом к парню. — Я чувствую, как ты пялишься, Гарри, — Луи приоткрывает один глаз и видит лицо Стайлса в нескольких дюймах от своего. — Эй, — выдыхает Гарри, мягкая улыбка украшает его губы. Сейчас он выглядит совсем по-другому, такой молодой и нежный, с лицом, наполовину уткнувшимся в подушку, кудрями, разметавшимися вокруг головы, как каштановый ореол. — Привет, — выдыхает Луи в ответ. — Я говорил тебе, что шоу было убийственным? — шепчет он, не желая нарушать хрупкий мир между ними. — Да, что-то вроде такое было, — отвечает Стайлс, приспосабливаясь, чтобы лицо больше не было скрыто. — Гарри… — Да? — Стайлс прикусывает губу, в его глазах пляшет огонек надежды. Луи поднимает руку к лицу, приподнимая подбородок и касаясь губ. — Я собираюсь поцеловать тебя сейчас, если ты не против? — выдыхает Томлинсон, случайно бросая взгляд на губы Гарри. — Хорошо, — Стайлс слегка подается вперед, Луи сокращает разрыв, чувствуя, как мягкие губы парня касаются его губ. Луи притягивает Гарри ближе, сжимает челюсть меняя угол поцелуя. Гарри издает тихий вздох в ответ, когда Томлинсон прикусывает его нижнюю губу зубами, и, черт возьми, Луи хочет услышать это снова. Руки Гарри скользят к изгибу талии парня, задирая футболку — футболку Гарри — и тянет Томлинсона на себя. Луи устраивается между ног Гарри и использует новое положение в своих целях, начинает покрывать поцелуями шею парня. Тот издает стон, когда Томлинсон прикусывает ключицу, оставляя на коже небольшой засос. — Лу, — его имя звучит так красиво, когда оно вот так звучит из уст Гарри, Луи больше всего на свете хочет услышать его снова. Он осторожно прижимается к бедрам Стайлса, стон проникает под кожу, накаляя его изнутри. — Звучит так мило, малыш, — шепчет Луи в шею Гарри, где он сосредоточен на том, чтобы оставить еще один небольшой засос. Стайлс впивается ногтями в спину парня, заставляя его зашипеть и качнуться бедрами навстречу. — Блять, Лу, — шепчет в ответ между лихорадочными поцелуями, одной рукой вцепившись в ткань его — Гарри — футболки, а другой опасно опускаясь сзади на трусы Луи. Он поднимает ногу, чтобы обхватить бедро Луи, давая ему лучший угол в следующий раз, когда будет спускаться ниже. — Чего ты хочешь, love? Хммм? — спрашивает Томлинсон, дразня зубами кожу за ухом парня. — Тебя, — стонет в ответ Гарри, от сильного толчка его глаза закрываются. — Просто хочу тебя, пожалуйста, Лу, — он так сладко умоляет, уже выглядя немного разрушенным. — Гарри, любимый, — Стайлс открывает глаза, тонкая зеленая полоска окружает его расширенные зрачки. — У нас есть презервативы и смазка? — лицо Гарри вытягивается, когда он думает, нижняя губа выпячивается и он качает головой. — У меня тоже ничего нет, малыш, — Луи заправляет локон за ухо и целует пухлые губы Гарри. — Тогда мы должны остановиться. — Но… — протестует тот, Луи просто равнодушно смотрит на парня сверху вниз. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, love — Луи наклоняется к уху Гарри, достаточно близко, чтобы от его дыхания по коже побежали мурашки, и шепчет: — Я бы ничего так не хотел, как разрушить тебя от оргазма на кусочки, — у Гарри перехватывает дыхание и скулит, когда Луи отстраняется. — У нас есть выбор: попросить купить все необходимое охрану или сходить самим, но мне не нравится ни один из этих вариантов, а тебе? — Нет, — Гарри в ответ надувает губы еще сильнее. Стайлс шевелится, и внезапно Луи прекрасно осознает тот факт, что они оба все еще возбуждены, и что он эффективно прижимает Гарри к кровати своими бедрами. Томлинсон еще раз наклоняется, чтобы запечатлеть сладкий поцелуй на губах, после чего отстраняется и встает с кровати. — Я пойду приму душ. — Лу… — Это даст нам немного времени, чтобы остыть, прежде чем мы ляжем спать, ладно? — Томлинсон уже отступает в ванную, когда Гарри падает обратно на кровать, все еще обиженный. Если ему потребуется немного больше времени в душе, чтобы снять напряжение, что ж, это между ним и вселенной. Гарри почти спит, когда Луи выходит из душа, надевая футболку парня и новую пару трусов. На цыпочках подходит к кровати, осторожно проскальзывая между простынями, чтобы не потревожить Стайлса. Оказывается, это спорный вопрос, когда Стайлс обнимает его за талию и увлекает его за собой в страну грез.
