Темнее черного

      Ее звали Ангела. У нее были длинные волосы, яркие, коралловые губы, контрастирующие со смуглой кожей, и восхитительно узкая пизда. Удивительно узкая для городской шлюхи.       Пусть и давно холостой, он не любил шлюх, но Ангела была особенной. Особенной шлюхой.       Они больше говорили, чем трахались, скуривая сигарету за сигаретой: он прям в постели, а она, сидя обнаженной на подоконнике и стряхивая пепел с высоты шестого этажа.       Они говорили обо всем: о политике, музыке, науке, искусстве или же обсуждали местные новости. Его всегда удивляло, что говорить со шлюхой оказалось интересней, чем с большинством не-падших женщин. В такие моменты он спрашивал себя: а кто пал больше — она, продавая тело, или они, разлагаясь душой?       Они познакомились случайно: он никогда не заходил в подворотни по ночам, с другими ловцами ночных бабочек, а она предпочитала не выходить в город днем. Но в тот день они все же встретились: посреди улицы, в сумерках, когда он спешил в квартиру, где его никто не ждет, а она медлила идти от очередного клиента домой, к дочери.       Он ничего не знал о ней, кроме имени, — наверняка ненастоящего, — и рода занятий (впрочем, как и она о нем). Они никогда не водили друг друга к себе, предпочитая трахаться на съемных квартирах или в номерах дешевых мотелей, пропахших пылью и одноразовым сексом, и никогда не раскрывали своего прошлого, оставаясь друг для друга почти инкогнито.       В этот раз он тоже шел на очередную квартиру в тихом спальном районе, предвкушая (разговор, а не секс, его душа истосковалась по общению больше, чем тело — по качественному траху), когда услышал крик. Женский. Подозрительно знакомый. А еще…       Чуткое ухо бывшего детектива отчетливо уловило хлопок выстрела от пистолета с глушителем.       Вбегая в узкий переулок, он уже знал, что увидит.       И не ошибся.       Она была красива. С темными разметавшимися волосами, в алом облегающем платье, с раскрытыми коралловыми губами и… В луже собственной крови.       Красное на красном, почти незаметно. Она будто просто билась в оргазме.       «Предсмертном», — подумал он, падая на колени рядом.

***

      Когда он вышел из переулка, закуривая на ходу, улицу озаряли полицейские сирены и начинала собираться толпа. Он безразлично подумал, что свидетелей вроде не было, пока не услышал голос кого-то из зевак:       — Кто-то устроил перестрелку в Розовом Уголке! Перебиты почти все шлюхи Мамаши Мо!       — Какая… — Он сплюнул на асфальт вмиг ставшую слишком вязкой слюну. — Ирония.