Happiness is a butterfly

Все прошло быстро и бесшумно. Буквально полсекунды кожу обдувал прохладный ветерок, и, не успев выдохнуть, я упала в объятия Элис. Синяки гарантированы: руки-то у Элис тверже мрамора! Девушка поставила меня на ноги. Под землей вовсе не сосущая чернота, а полумрак. Падающие в отверстие лучи солнце отражались от влажных камней, на которых мы стояли. Когда мы шли, Беллс то и дело спотыкалась на скользких камнях. Будто подчеркивая безысходность положения, над головой заскрежетала металлическая решетка. Последние солнечные лучи утонули во мраке. Во влажной тьме разносилось эхо моих нетвердых шагов, удивительно широких, хотя, возможно, мне так только казалось. Других звуков не было — лишь бешеный стук сердца и нетерпеливый вздох, который однажды послышался за спиной. Каменная тропка спускалась все ниже и ниже под землю, и у меня появилась клаустрофобия. Появилось желание закричать! Непонятно, откуда взялся свет, но чернота постепенно стала темно-графитовой. Мы шли по низкому, причудливо извивающемуся туннелю. На серых стенах выступали траурные следы влаги, будто они кровоточат тушью или чернилами. Меня колотило, как и Беллс, и я сначала решила, что от страха, и, лишь когда застучали зубы, поняла: от холода. Её одежда была мокрой, а под землей температура была по-настоящему зимней. — Н-нет! — пролепетала Беллс, прижимая Эдварда к себе. Похоже она и вправду его любит. Фарфоровая рука Эдварда принялась растирать её предплечье, пытаясь таким образом согреть. Мы быстро — во всяком случае, так казалось мне — шли по туннелю. Наша скорость кого-то — похоже, Феликса — раздражала: за спиной то и дело слышались тяжелые вздохи. В конце туннеля решетка: прутья ржавые, зато толщиной с мою руку. Маленькую, из металла потоньше дверцу предусмотрительно оставили открытой. Мы поспешили в следующий, чуть ярче освещенный зал. С громким «Вам!» дверца захлопнулась, и сухо щелкнул замок. Оглянуться я не решилась. По другую сторону длинного зала — массивная деревянная дверь. Массивная и толстая, я увидела это потому, что она тоже оказалась открытой. Мы вместе перешагнули через каменный порог, и, изумленно оглядевшись по сторонам, Мы с Беллс непроизвольно расслабились, а вот Эдвард, наоборот, судорожно стиснул зубы. Мы стояли в прихожей, ярко освещенной, но довольно непримечательной. Светло-кремовые стены, на полу скучный серый ковер. На потолке через равные промежутки самые обычные люминесцентные лампы. Зато, к моей великой радости, здесь намного теплее. После жуткого лабиринта канализационного коллектора прихожая казалась чуть ли не раем. За спиной скрипнула тяжелая дверь, и послышался лязг задвигаемого засова. Джейн ждала нас у лифта. На прекрасном лице полное безразличие. Войдя в кабину, трое человек с нечеловеческой красотой, совсем успокоились. Мужчины скинули накидки, серые капюшоны сползли на плечи. Кожа у обоих с оливковым оттенком, что в сочетании с мертвенной бледностью смотрелось престранно. Под накидками самая обычная, вполне современная, ничем не примечательная одежда. Я съежалась. На лифте долго ехать не пришлось: очень скоро мы вышли на этаже, напоминавшем шикарную приемную. Стены обшиты деревом, на полу — толстые зеленые ковры. Окон не было, вместо них повсюду висели большие и очень яркие тосканские пейзажи. Диванчики расставлены уютными группами, в центре каждой — по блестящему столику с хрустальной, полной пестрых цветов вазой. В середине приемной высокая конторка из красного дерева. За ней работала молодая женщина, на которую Беллс смотрела в немом изумлении. Высокий рост, смуглая кожа, зеленые глаза — незнакомка украсила бы любую компанию,. — Добрый день, Джейн! — приветливо улыбнулась она и, взглянув, кто пришел вместе с ее хозяйкой, нисколько не удивилась нам. — Привет, Джина! — кивнула вампирша и сквозь двойные двери провела нас в кабинет. По другую сторону оказалась еще одна приемная. Там сидел молодой парень в жемчужно-сером костюме. Он мог запросто сойти за двойника Джейн. Волосы темнее, губы не такие пухлые, и все-таки он был не менее привлекательным. — Джейн! — Алек… — прижимая парня к себе, отозвалась она. «Брат с сестрой» расцеловали друг друга в щеки, и лишь потом Алек удостоил вниманием нас. — Уходишь за одним, а возвращаешься с двумя, даже двумя с половиной, а нет всё таки троими.— скользнув по мне взглядом, добавил он. Джейн рассмеялась — Эдвард, добро пожаловать! — приветствовал Алек. — Похоже, настроение у тебя исправилось. — В самой малой степени, — бесстрастно ответил Эдвард, а я, заглянув в его лицо, удивилась: неужели он был еще мрачнее? Не успев спрятаться за спиной Эдварда, Белла наткнулась на насмешливый взгляд молодого вампира. — Так вот из-за кого столько проблем?! — скептически поинтересовался он. — А кто это прелестная леди? — с интересом разглядывая меня. — Во что я вляпалась? — мне казалась что нас ведут на казнь… — Любовь зла… — будто случайно вырвалось у стоящего сзади Феликса. Эдвард обернулся с глухим рычанием, а Феликс, широко улыбаясь, поднял руку и сжал ладонь в кулак. Да он же на драку провоцирует! Элис легонько коснулась пальцев Эдварда. — Успокойся! — негромко проговорила она. — Аро будет очень рад снова тебя увидеть! — как ни в чем не бывало сказал Алек. Какой ещё Аро? — Лучше не заставлять его ждать, — посоветовала Джейн. Эдвард коротко кивнул. Держась за руки, Алек и Джейн провели нас в следующий просторный, богато украшенный зал. Интересно, сколько их еще впереди? Не обратив внимания на высокие, облицованные золотом двери в глубине зала, они остановились у стены и сдвинули обшивку, обнажив еще одну, самую простую, деревянную. Галантный Алек придержал ее, пропуская вперед Джейн. К счастью, каменный вестибюль оказался недлинным и скоро привел в зал посветлее, похожий на пещеру или башню древнего замка. Наверное, это и правда башня. Двухэтажная, с длинными узкими окнами, сквозь которые на каменный пол падали яркие прямоугольники света. Из мебели только несколько массивных, высоких, как троны, стульев, расставленных вдоль плавно изгибающихся стен. В самом центре круга небольшое углубление, а в нем еще один водосток. Интересно, он, подобно канаве на улице, тоже используется в качестве выхода? У водостока стояли несколько человек и о чем-то оживленно беседовали. Спокойные голоса сливались в негромкий, разносящийся под сводами башни гул. Вот две бледные женщины в летних платьях остановились в островке солнечного света, и от их кожи, словно посыпанной хрустальной пылью, по светло-коричневым стенам заплясали радужные блики. Что за… Не успели мы войти, как все прекрасные лица повернулись в нашу сторону. Большинство из них были одеты совершенно непримечательно: брюки, юбки, рубашки, на улице они бы не выделялись из общей массы. Но мужчина, заговоривший первым, был в длинной накидке. Черная как смоль, она волочилась по полу, и на секунду я приняла его длинные, цвета воронова крыла волосы за капюшон. — Джейн, милая, ты вернулась! Голос мягкий, бархатный. Мужчина двинулся… нет, поплыл вперед с такой невероятной грацией, что я раскрыла рот в немом восторге. С ним не сравнится даже Элис, каждый шаг которой напоминает балетное па. Когда он приблизился и я увидела его лицо, то удивилась еще сильнее. Грациозный брюнет подошел не один: вокруг него суетились все присутствующие в зале — кто-то шагал позади, кто-то, подобно бдительным телохранителям, впереди. Кожа, прозрачно-белая, как луковая чешуйка, и такая же нежная, в обрамлении смоляных волос казалась еще бледнее.