Кем я был с тобой

Хогвартс, 1995 Гермиона хмуро смотрела на пустое место на книжной полке. Все такое же раздражающе пустое, как и на прошлой и позапрошлой неделях. — Да вы издеваетесь! — пробормотала она себе под нос и положила кипу книг, что держала в руках, на соседний стеллаж. Наклонив голову вперед, Гермиона собрала руками волосы и, стянув запасную резинку с запястья, завязала пучок на макушке. Прошел почти месяц с тех пор, как она впервые попыталась взять конкретную книгу в библиотеке Хогвартса, и Гермиона потеряла всякое терпение. Лингвистика не входила в учебный план, и, по логике вещей, книга должна покрываться слоем пыли на полке, а не быть у кого-то на руках уже несколько недель. — Надеюсь, он заметит, — громко прошептала подруге девушка из Слизерина в соседнем проходе. Она держала кончиками пальцев струящуюся ткань своей юбки и крутилась на месте. — Мне прислали ее по почте утром. — Заметит, конечно, по-другому и быть не может! — ее подруга многозначительно повела плечами и хихикнула. — Мерлин, Люси. Из тебя получится идеальная миссис Малфой. Гермиона не могла удержаться от того, чтобы не скривить лицо от их восторженной болтовни, и решила побыстрее покинуть библиотеку. Собирая свои книги, она обратила внимание на пергамент, лежащий на столе мадам Пинс. Несколько недель назад Гермиона спросила у нее, у кого находится книга по лингвистике, но ей ответили, что информация конфиденциальна и придется подождать, пока учебник вернут. К несчастью для Гермионы, срок сдачи эссе по астрономии быстро приближался, и у нее поджимало время. Если она хотела произвести впечатление на профессора Синистру своим исследованием взаимосвязи магической интерпретации звезд с симбиотическим языком маггловской астрологии, то ей придется искать другие способы узнать имя. Она оглянулась, заметив мадам Пинс на другом конце комнаты с группой первокурсников, и вернула все свое внимание списку. Минуту спустя Гермиона, воспользовавшись возможностью, прошептала заклинание копирования и поспешно ретировалась из библиотеки со свитком в руках. Позже вечером, уединившись на кровати за балдахином, она просмотрела список и нашла свой ответ внизу страницы. Малфой, Драко, «Волшебный справочник по тысячелетней истории маггловской лингвистики». Малфой. Прищурившись, она всматривалась в эту фамилию, пока все не расплылось перед глазами. Зачем Малфою маггловская книга?

***

Гермиона сканировала коридор в поисках фирменных платиновых волос Малфоя, пока слизеринцы пятого курса выходили из класса заклинаний. К счастью для нее, он возвышался над однокурсниками, что не позволяло ему слиться с толпой. Он был занят тем, что запихивал кипу пергаментов и книг в сумку, и не заметил, как она появилась на его пути. За мгновение до того, как он врезался в нее, Гермиона прошипела: — Малфой, у тебя уж точно есть средства, чтобы просто купить эту чертову книгу, если она так тебе необходима, что ты месяцами с ней не расстаешься. Он фыркнул при звуке ее голоса и захлопнул свой портфель. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Грейнджер. Тебе что, заехали по голове бладжером? Я знал, что команда Гриффиндора безнадежна, но бросаться мячами в трибуны — это что-то новенькое. — Не прикидывайся дурачком. Когда ты планируешь вернуть книгу по лингвистике, которую взял в библиотеке? Малфой впился в нее взглядом, сжав челюсть. — И откуда, скажи на милость, у тебя эта информация? — От мадам Пинс, — совершенно невозмутимо солгала она. Хотя доля правды была в ее ответе, поскольку именно список библиотекарши помог ей вычислить Малфоя. Тот слегка склонил голову вбок, и Гермионе вдруг показалось, что она находится под микроскопом. — Вот только мадам Пинс не разглашает имена студентов даже за взятку, что наводит меня на мысль, что ты узнала мое имя не слишком честными методами. Ее щеки вспыхнули жаром, но она промолчала, отказываясь подтверждать его теорию. — Так я и думал. Как банально, что ты нарушила правила только ради книги. С твоего позволения, у меня есть дела поважнее, чем бессмысленные допросы насчет того, чего у меня даже нет, — он повернулся и скрылся среди учеников, направляющихся к зачарованной лестнице. Гермиона решительно настроилась добиться ответа, поэтому поспешила за ним. Пробравшись сквозь толпу, она с трудом догнала Малфоя, из-за длинных ног которого на каждый его шаг ей приходилось делать два. — Скажи, что тебе вдруг понадобилось узнать о маггловской лингвистике? — спросила она, когда, чуть запыхавшись, пристроилась рядом с ним. Малфой ускорил шаг и слегка усмехнулся, как будто его забавляли ее попытки идти с ним в ногу. — Я могу задать тебе тот же вопрос. На твоем месте я бы меньше беспокоился о неважной книге, а больше о том, что я сообщу мадам Пинс, что ее систему взломали. — Тебе обязательно быть таким прид… Гермиона зацепилась носком туфли за выступающую плитку и полетела вперед, стремительно приближаясь к полу. Она выставила вперед ладони, надеясь смягчить падение, но вдруг оказалась в подвешенном состоянии, когда рука Малфоя крепко обхватила ее за талию. Мысли Гермионы путались, пока она осознавала, что тепло тела Малфоя просочилось сквозь ее мантию, а звуки коридора вокруг них исчезли. — Ох, — вздохнула она, обретая равновесие, когда он помог ей выпрямиться. Спешащие по своим делам студенты обходили их, как будто ничего странного не произошло, как будто мир не перестал вращаться. В жизни существовало несколько непреложных истин. Небо голубое. Магия реальна. Малфой ненавидит ее. То, как его руки обнимали ее, как быстро поднималась и опускалась его грудь, заставляло Гермиону сомневаться в верности своих истин. Будь они детьми, она была уверена, что Малфой наблюдал бы за ее падением, а затем до конца учебного года издевался над ее неуклюжестью, но уж точно не ловил бы ее. Его кадык дернулся, а взгляд блуждал где угодно, только не по ней. — Смотри куда идешь, Грейнджер. И забудь о книге. А потом он ушел.

***

В ту пятницу Гермиона услышала характерные шаги Малфоя в библиотеке, когда стояла перед пустым столом и рылась в своем портфеле в поисках эссе. Она безошибочно могла узнать звук его походки — отрепетированной и уверенной, несомненно, результат многолетних тренировок у чистокровных. Гермиона замерла и подняла голову, когда он свернул за угол, после чего его шаги стихли. Стараясь не думать о том, чем закончился их предыдущий разговор, она закрыла сумку и перекинула ее через плечо, после чего поспешила в сторону Малфоя. Она свернула за тот же угол и прошла шагов двадцать по проходу, но поняла, что потеряла его. Библиотека огромна, как и все в Хогвартсе, и тут можно запросто где-нибудь притаиться. — Я вроде бы сказал тебе забыть о книге, — вкрадчивый голос Малфоя застал ее врасплох, и она подскочила на месте, вскинув руку к груди. — У вас, гриффиндорцев, аллергия на соблюдение правил и следование инструкциям? Гермиона обернулась на его голос. — Я никогда не забываю о книге, — ответила она, как только он появился в поле зрения, и ее сердце все еще быстро билось в груди. Малфой устроился за столом, стоящим между непопулярными учебными секциями. Это была самая тихая часть библиотеки, и здесь почти не ходили студенты. Хотя маленький столик был рассчитан на двоих, Драко начал доставать из сумки по три книги за раз и заполнять все пространство перед собой. — Почему ты занимаешься здесь? Тут грязно и темно, — Гермиона с легким отвращением посмотрела на тонкий слой пыли на полках вокруг них. — Я чуть не прошла мимо тебя. — Есть люди, которых я предпочитаю не видеть. Здесь тихо. По крайней мере, было, пока ты не пришла, — добавил он, бросив на нее раздраженный взгляд. Не давая себе времени передумать, Гермиона села на свободное место рядом с Малфоем. Стол оказался меньше, чем те, за которыми она обычно сидела, и их колени практически стукнулись, когда она повернулась к нему лицом. — Ну, раз уж мы оба здесь, — она выжидательно протянула руку, и он недоверчиво посмотрел на нее в ответ. — Я уже сказал, что ты не получишь эту книгу. Ее глаза закатились сами собой. — Книгу, которой у тебя нет? — когда он не ответил, она добавила: — Я не собираюсь ее брать. Я просто хочу свериться с ней для моего эссе. Ты все равно здесь, и я знаю, что ты хранишь все свои книги в этой расширенной заклинанием сумке. — Нет. — Нет ничего ужасного в том, чтобы думать о ком-то кроме себя, Малфой. Я знаю, ты хочешь подражать своему отцу, но, как единственный ребенок в семье, заявляю — никогда не поздно научиться делиться. Вена на его виске запульсировала, и Гермиона почувствовала, как от Малфоя исходит недовольство. — Я не такой, как он. Резкость его тона поразила ее. Все, что она наблюдала в течение первых лет обучения в Хогвартсе, свидетельствовало о том, что Малфой хотел быть похожим на своего отца. — Нет? Тогда у тебя есть прекрасная возможность доказать, что я ошибаюсь, — спокойно заявила она, кивнув на протянутую руку. Между ними воцарилось напряженное молчание, и Гермиона подняла взгляд на Малфоя. Ни один из них, похоже, не хотел первым прерывать их зрительный контакт. — Просто… постарайся вести себя тихо, — его голос звучал устало. — Я помогал Тео с зельями перед тем, как прийти сюда, и уже потратил ценное учебное время, споря с тобой. Я не хочу торчать здесь всю ночь. — Библиотека — священное место, — Гермиона положила руку на сердце и понизила голос. — Я бы не посмела нарушить здешние традиции. — Чтоб мне так повезло, — съязвил Малфой. Гермиона попыталась скрыть свой шок, когда он вытащил книгу в красно-серебряном переплете и положил на стол между ними. Она торжествующе ухмыльнулась. — Вот видишь, не так уж это и сложно, правда? Малфой пробормотал в ответ что-то нечленораздельное. Возможно, будь она чуть лучше, Гермиона использовала бы этот момент, чтобы протянуть оливковую ветвь Малфою. Вместо этого она не торопясь доставала каждый предмет из своей сумки и раскладывала перед собой. Нечасто кому-то удавалось убедить Малфоя сделать то, чего он не хотел, и она наслаждалась этим моментом, как глотками шампанского, которое она попробовала на семейном Рождестве.

***

Когда следующим вечером Гермиона подошла к столу Малфоя в библиотеке, он не пытался скрыть своего негодования. — Вот поэтому я и не хотел делиться. Почему люди воспринимают доброту как открытое приглашение преследовать меня в библиотеке? — И часто тебя здесь преследуют? — Ты удивишься. Она хмыкнула и грустно вздохнула. — Эх, а я-то думала, что у нас с тобой что-то особенное. Сжав переносицу, он пробормотал: — То, что я не дал твоему лицу удариться о пол, не означает, что мы друзья, Грейнджер. — Как досадно это слышать, Малфой, — проворчала она, не обращая внимания на его язвительный тон. — Я надеялась, что ты немного поразмыслил над прошлым и решил начать новую жизнь. Похоже, придется отменить заказ на наши парные фенечки. — Что? — Я заказала тебе синюю, — добавила она, сев на стул рядом с ним и поставив сумку на стол. — А себе — зеленую. Он обиженно нахмурил брови. — Синюю? Не тот факультет. Я не гребаный рэйвенк… — Под цвет твоих глаз. Они немного похожи на грозовое серое небо, — Гермиона с улыбкой наклонила голову набок и с щелчком расстегнула сумку. — Ну и раз уж ты об этом заговорил, я ведь так и не поблагодарила тебя должным образом за то, что ты поймал меня. Он окинул ее пристальным взглядом, а затем ворчливо пробормотал: — Ты не можешь винить меня за мои невероятные рефлексы ловца. — Я и не собиралась. Не говоря больше ни слова, он бесцеремонно пододвинул к ней книгу по лингвистике и продолжил дальше строчить на пергаменте. Гермиона начала перечитывать то, на чем остановилась в своем эссе, бездумно грызя кончик пера. Она не знала, как долго Малфой смотрел на нее, когда заметила, что он нахмурился и наблюдал за ней. — Что? — Разве твои родители не лечат зубы? Думаешь, они бы одобрили, что ты постоянно грызешь перья? Гермиона распахнула глаза и уронила руку на стол. — Я даже не осознавала, что делаю это. Откуда ты знаешь, что мои родители — дантисты? Он тут же отвернулся от нее и сосредоточился на своей работе. — Малфой… — Наверное, ты упоминала об этом на маггловедении, — буркнул он. — Перестань грызть перо. Это отвлекает. Ее пульс участился от его слов. У них с третьего курса не было общих уроков по маггловедению. — Почему зеленый? Нахмурив брови, Гермиона положила перо на стол и снова посмотрела на Малфоя. — Что? — Ты говорила, что заказала синего цвета… что выбрала для меня синий, — он положил закладку между страницами и закрыл свой фолиант. — А почему сама выбрала зеленый? Вопрос немного сбил ее с толку. — Ты спрашиваешь, почему я выбрала гипотетическую зеленую фенечку? Малфой провел рукой по волосам, и Гермиона на мгновение залюбовалась тем, как они лежат. Немного беспорядочно, но так, что ей захотелось прикоснуться к ним, проверить, такие ли они мягкие на ощупь, как выглядят. Возможно, она и правда упала в коридоре и так сильно ушиблась, что это не более чем галлюцинация с койки в больничном крыле. — Зеленый — мой любимый цвет, — наконец ответила она, решив не увиливать. Он кивнул и снова открыл книгу, храня молчание до конца вечера.

***

Через неделю после того, как Гермиона впервые столкнулась с Малфоем в коридоре, она открыла книгу по лингвистике как раз на разделе, где лежала тонкая серебряная закладка. — Что такого в слове «ресфебер»? — спросила она, листая уголок книги. Гермиона заметила боковым зрением, как он застыл. — Почему тебя это волнует? Разве ты не должна писать какое-нибудь эссе для Уизли? — Беспокойство путешественника перед началом странствия, когда смешиваются тревога и ожидание, — прочитала она со страницы. — Хмм. Я и не знала, что для этого есть слово. — Для большинства вещей есть слово, — огрызнулся он. Его глаза оставались прикованными к книге перед ним, но были неподвижны, как будто он перестал читать. Повернувшись к нему лицом, Гермиона спросила: — Так вот почему у тебя эта книга? Нужно было найти определенное слово? — Мне просто, — его плечи напряглись, а костяшки пальцев побелели, сжимая края книги, — нравится находить новые слова. Это своего рода игра. — Тебе нравятся… слова? — повторила она в недоумении. Малфой скривился и, поджав губы, коротко кивнул. Она изучала его с минуту, пытаясь оценить его искренность. — Мне тоже нравится находить новые слова. Его плечи облегченно опустились, когда она не стала докапываться дальше. Гермиона достала из сумки эссе и перо и начала перечитывать свое сочинение, мягко постукивая ногой о деревянный пол. Влияние применения маггловской астрологии в области маггловского целительства укоренилось в 1450 году в восточной Азии, где верили, что планеты управляют органами и болезнями. Обмакнув перо в чернила, Гермиона склонилась над пергаментом, и тут ей на колено опустилась ладонь Малфоя, резко останавливая все ее движения. И она, и Малфой в шоке посмотрели на его руку. Он отдернул пальцы, словно прикосновение к ней его обожгло. — Ты сводишь меня с ума. Я не могу сосредоточиться, когда твоя нога трясет весь стол. — Извини, — пробормотала она, ее лицо пылало жаром. В нескольких проходах от них послышалось истерическое хихиканье. — Подожди, Эбби! Клянусь, я видела, как он шел сюда. Малфой медленно сполз по стулу, пока не оказался на уровне роста Гермионы. — Ты ведь понимаешь, что эта форма маскировки не особо эффективна, когда твой рост превышает метр восемьдесят? — прошептала она, а шаги тем временем становились все громче. Он прищурился и поднес палец к губам, чтобы она молчала. Когда голоса стихли, Малфой выдохнул и снова сел прямо. — Прячешься от пары четверокурсниц? — усмехнулась Гермиона. Он прикусил внутреннюю сторону щеки и поморщился. — Я даже учиться не могу спокойно, они меня постоянно терроризируют. А если я пытаюсь жестко отбрить их, они думают, что я просто набиваю себе цену. Ты не поймешь. — Ты абсолютно прав: мне, магглорожденной, невозможно сопереживать тем трудностям, через которые ты проходишь, будучи красивым и богатым чистокровным наследником, — тихо проговорила она и подняла на него глаза. — И как только тебе удается пережить эти ужасающие преследования женщин, претендующих на твое внимание? Она уже приготовилась к язвительному замечанию в ответ, но тут его губы изогнулись в улыбке. — Ты только что сделала мне комплимент, Грейнджер? В ее груди разлилось приятное тепло. — Я просто никогда не считала тебя застенчивым. Мне казалось, что ты как раз будешь поощрять ораву женщин, которым нравишься, весь день ластиться перед тобой. — Я им не нравлюсь. Им нужно мое имя, мои титулы и все, что связано с родом Малфой. Такие, как они, думают, что я — не более чем моя фамилия, — любые следы игривости исчезли с его лица. После некоторой паузы Гермиона наконец ответила: — Ну, если они так о тебе думают, значит, они тебя совсем не знают.

***

Дни летели незаметно, и вскоре наступила очередная суббота. Утро Гермионы было ужасным: Живоглот разбудил ее еще до рассвета, и его вырвало на ее новый джемпер, у нее закончился крем для завивки, и волосы торчали во все стороны. В довершение всего, когда она наконец спустилась к завтраку, на гриффиндорском столе не осталось ни одной вафли. К тому времени, как Малфой подошел к ней в библиотеке, она просидела там уже целый час, зарывшись с головой в книгу в попытке отвлечься от своих расстройств. — Что случилось? — спросил он, и Гермиона как будто услышала нотки беспокойства в его голосе, но тут же отмахнулась от этой нелепой мысли. Она положила книгу на край стола и, повернув шею, посмотрела на него. — Почему ты думаешь, что что-то не так? Его взгляд скользнул по ее хвостику и вернулся к глазам. — Просто твои… неважно. Ты просто выглядишь так, будто у тебя плохое настроение. — Спасибо, Малфой, — равнодушно ответила она. — Как раз то, что хочет услышать каждая ведьма. Он не решался сесть рядом с ней, но она подвинула свою сумку, освобождая для него место, и он расслабился. Рядом со столом висели зачарованные спицы, щелкая и клацая, формируя начало шарфа. Сегодня Гермиона решила совместить приятное с полезным: вязание было прекрасным способом выполнить квоту Г.А.В.Н.Э. по одежде для эльфов, а также досадить Малфою. К ее раздражению, он, казалось, совершенно не обращал внимания на шум спиц. — Тебе не мешает этот звук? — наконец спросила она. — Я не знал, что ты вяжешь, — ответил он. Гермиона пожевала нижнюю губу, гадая, о чем он думает. — Да. Я вяжу шапки и шарфы для домовых эльфов. Звук тебя не беспокоит? Ни капельки? — Нет, вообще-то, мне даже нравится. Напоминает о доме, — Малфой оторвался от своей работы и полностью переключил внимание на Гермиону. — О доме? — Мама вяжет. Ее любимое занятие — садоводство, но… — он подыскивал слова, чтобы продолжить. — В последнее время она увлеклась вязанием. Мягкие интонации, с которыми он говорил о матери, были полной противоположностью тому, как он высказывался об отце. Гермиона взяла свою книгу со стола, но не успела углубиться в чтение, как порезала указательный палец о бумагу. — Ай! Срань драконья! — она тут же засунула палец в рот и провела языком по порезу, чтобы уменьшить боль. — Это так по-маггловски, — укорил ее Малфой, улыбнувшись. — Не издевайся надо мной, когда мне больно, — она обиженно надулась. — Наверняка я не единственная в волшебном мире с такой привычкой. — Ты и вампиры. Гермиона приподняла брови с явным интересом. — Ты когда-нибудь встречал вампира? Она только читала о них в книгах. Учитывая очернение оборотней по сравнению с тем, что она знала о профессоре Люпине, она осознавала, что личный опыт имеет решающее значение для понимания несчастий настоящего вампира. — Моя двоюродная бабушка, хотя это были лишь мои догадки в детстве. Она была либо вампиром, либо боггартом, маскирующимся под человека, — уголки его губ причудливо изогнулись, и Гермиона рассмеялась. Когда Малфой взял ее руку в свою, по телу Грейнджер пробежали мурашки от его прикосновения. Взмах палочки, и порез затянулся, а боль утихла. — Так-то лучше. — Откуда ты знаешь, как это лечить? — спросила она, широко распахнув глаза от удивления. — Мы не проходили это ни на одном уроке. Прежде чем он успел ответить, зачарованный галлеон в ее кармане нагрелся, напоминая о встрече с Отрядом Дамблдора в Выручай-комнате. — Я потеряла чувство времени! — бесцеремонно захлопнув книгу и подтолкнув ее обратно Малфою, Гермиона поспешила убрать свои принадлежности. — Мне нужно идти на встречу, но спасибо, что снова позволил воспользоваться книгой. Я задала хороший старт этому эссе, и мне потребуется еще несколько вечеров, чтобы получить все, что нужно. — Еще несколько? — он потер затылок и медленно покачал головой. — Мерлин. Тебе не обязательно жить в библиотеке. Я уверен, что твои оценки будут отличными и без дополнительных двух футов пергамента о чтении маггловских звезд. — Кто бы говорил? Я вижу тебя здесь чаще, чем кого-либо, — она задвинула стул и взяла свою сумку. — К счастью для меня, ты предпочитаешь делить со мной учебное место, а не альтернативу. — Что за альтернатива? Мир и покой? Постучав свежезажившим указательным пальцем по подбородку, Гермиона ответила: — Думаю, их зовут Люси и Эбигейл. Не хотелось бы, чтобы они узнали о местонахождении твоего секретного учебного стола. Конечно, имей я доступ к книге, у меня бы оставался взаимный интерес в том, чтобы хранить молчание. — Черт возьми, Грейнджер. Сначала кража, а теперь шантаж? Я почти впечатлен. Она никогда бы не призналась в этом, но почувствовала определенное удовлетворение, услышав его одобрение. — Увидимся завтра, Малфой.

***

В двухнедельный юбилей их первого совместного времяпрепровождения в библиотеке Гермиона не нашла Малфоя за его столом, когда подошла к нему после уроков. Конечно, она могла бы получить необходимую информацию уже в первые несколько дней, но намеренно замедлилась, чтобы наблюдать, как он каждый раз ворчит перед тем, как передать ей книгу. С одной стороны она понимала, что следует быть благодарной за возможность уже столько раз свериться с учебником, но с другой — была разочарована тем, что у нее не находилось повода продолжать общение со своим язвительным партнером по учебе. По правде говоря, Гермиона сдала эссе накануне вечером. Как ни трудно было примириться с этим, она начала наслаждаться временем, проведенным в библиотеке с Малфоем. С каждым днем она понимала, как мало она о нем знает, и часть ее не хотела от этого отказываться. Узнавать его было похоже на разгадывание головоломки, а он только начал подавать ей кусочки. Двадцать минут спустя на стол, за которым сидела Гермиона, упала тень. — Сцинтилла? — проговорил Малфой с нотками веселья в голосе. Читая его книгу накануне, она не смогла удержаться и оставила свою закладку на одном разделе. — След чего-то, крошечная яркая вспышка или искра, — ответила Гермиона, сосредоточенно нахмурив брови и размашисто водя пером по пергаменту. — Я же говорила тебе, мне тоже нравятся слова. Вообще-то, любовь к учебе — один из принципов моей личности, мой шабаш может подтвердить. На мгновение ей показалось, что сейчас Малфой развернется и уйдет, но вместо этого он вдруг произнес: — Шабаш — это палиндром*. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать улыбку. — Торт с кофе — не фокстрот. — Кто-то бросил в тебя Конфундусом, пока я не видел? Она закатила глаза и отложила перо. — Это любимый палиндром моего отца. — Значит, быть зубрилой — это у вас семейное? — Что есть, то есть, — ответила она. — Как ты уже мог догадаться, мы, Грейнджеры, предпочитаем академические науки физической активности. Его губы тут же растянулись в коварной ухмылке. — Физической активности? Гермиона густо покраснела от такого подтекста. Она никогда даже не целовалась, хотя это вообще не его дело. Малфой опустил взгляд на ее щеки. — А красная как помидор — это фразеологизм, Грейнджер. Она ощетинилась. — Ты садишься или так и будешь меня доставать? Не говоря больше ни слова, она передвинула стопку книг с его стороны стола, освободив место для Малфоя. В середине вечера Гермиона полезла в сумку и достала банку с сушеными цветами и кружку. Малфой ничего не сказал, но с любопытством наблюдал, как она открутила крышку и высыпала засушенные цветы в кружку, покрывая ими дно. — Агуаменти, — прошептала она, осторожно направляя струю нагретой воды, чтобы не пролить ни капли, все время чувствуя на себе его пристальный взгляд. — Хочешь чаю? — спросила она, поднимая банку и слегка покачивая ей в его сторону. Его пальцы барабанили по столешнице, пока он обдумывал ее предложение. — А что я должен сделать взамен? Она моргнула, ошеломленная. — Ничего. Не нужно во всем искать подвох, Малфой. Это просто чай. — Почему он розовый? Я никогда не видел такого чая. Вопрос прозвучал скорее как замешательство, чем обвинение, поэтому Гермиона решила уважить его. Она достала из сумки вторую кружку, которая обычно предназначалась для Гарри, и поставила ее на стол перед собой. — Это соленый чай, который делают из цветков сакуры. На каникулах в прошлом году мы с родителями ездили в Японию, где я впервые попробовала его, — она аккуратно положила в чашку ложечку заварки и постучала по ней палочкой, наполняя горячей водой. Они вместе наблюдали, как в воде распускаются сушеные цветы. Ободряюще улыбнувшись, Гермиона передала ему кружку. Их пальцы соприкоснулись, когда он взялся за блюдце, но Малфой не сразу отстранился. Воздух между ними изменился, и Гермиона вдруг стала внимательно следить за каждым его движением. Она видела, как поднимается и опускается его грудь, как кончик языка смочил губы и как прядь волос упала ему на глаза. Малфой уставился в чашку, нахмурив брови, и сделал осторожный глоток. — А это вкусно! — воскликнул он, не пытаясь скрыть своего недоумения. — В мире есть не только Эрл Грей. Он слегка прищурился, защищаясь. — Я только хотел сказать… — Я знаю, — она перебила его, отмахиваясь от бессвязного рассуждения о достоинствах Эрл Грея и традициях. Сделав большой глоток из своей кружки, она вдохнула тонкий цветочный аромат. — Люди приезжают со всего мира, чтобы увидеть цветение вишни, а традиции, связанные с этим явлением, насчитывают тысячи лет. — Это просто цветы. Почему это должно кого-то волновать? — Дело не только в цветах, хоть они и потрясающие. Они означают конец зимы и приход весны. Цветение длится всего пару недель, и есть какая-то особая красота в том, как лепестки опадают с деревьев один за другим, символизируя краткость жизни, — Гермиона сделала большой глоток чая, наполняя грудь теплом. — И ты видела эти цветы вживую? Она слабо улыбнулась воспоминаниям, охваченная чувством ностальгии. — Да. Это был один из тех моментов, когда, даже находясь в нем, понимаешь, что он будет влиять на тебя всю оставшуюся жизнь. Малфой сжал губы в тонкую линию, продолжая смотреть на плавающие цветы. — Моя семья путешествует только среди волшебного сообщества других стран. Отец говорит, что маггловские города полны грубиянов и дегенератов. — Ты в это веришь? Между ними повисло тягостное молчание. — Нет, — наконец ответил он на выдохе. — Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы ты так ограничивал свое мировоззрение, — она провела пальцем по ободку чашки. — Я думаю, если ты найдешь время, чтобы исследовать мир, то будешь приятно удивлен тем, что он может предложить. Малфой выпил остатки чая, оставив цветы на дне кружки. — Мама говорит, что некоторые из лучших моментов в этой жизни эфемерны, — пробормотал он. — Именно так, но их недолговечность не умаляет того влияния, которое они оказывают на тех, кому посчастливилось их пережить. После долгой паузы он повернулся к ней лицом и задержал взгляд на ее глазах. — Тебе… следует быть более осторожной. Амбридж знает о вашем с Поттером клубе и намерена найти его. У нее практически слюнки текут от возможности исключить вас всех за неповиновение ее «Декретам об образовании». Гермиона крепче сжала свою чашку и ошеломленно уставилась на него. До Гарри доходили разговоры о том, что Инспекционная дружина Амбридж пытается следить за членами О.Д. по всему Хогвартсу, но она думала, что это только слухи. — Мы будем осторожны. Спасибо за предупреждение, Малфой. Он улыбнулся, подняв пустую кружку. — И спасибо за чай, Грейнджер.               ─────────── *Палиндром — число, буквосочетание, слово или текст, одинаково читающееся в обоих направлениях.