Кем я был с тобой

— …учитывая значение священного липового дерева для богини судьбы Лаймы. Палочки из липы серебристой пользуются большим спросом для усиления связи провидца с богиней судьбы и придания ясности видениям. Сердцевина этих… Если бы Драко в детстве не овладел искусством не терять бдительности и слушать, как взрослые болтают на скучные темы, он бы уже давно заснул. Бесплотный голос докладчика словно вернул его в Хогвартс, на уроки прорицания с Трелони. Он ничего не видел внутри стеклянных шаров, на картах или чаинках, но смог придумать несколько фиктивных предсказаний и получить высокий балл за пройденный курс. На самом деле, он даже не имел ничего против нескольких мелодраматических предсказаний, чтобы разрядить обстановку. — Эй! — Грейнджер больно ущипнула его за предплечье, выводя из оцепенения. — Это ты хотел, чтобы мы посетили семинар «О принятии внутреннего ока». Тебе не разрешается витать в облаках. Ты должен активно страдать вместе со мной. После пяти презентаций подряд, выбранных Грейнджер, Драко настоял на том, что пришла его очередь выбирать. — Я начинаю думать, что ты привел нас сюда только для того, чтобы позлить меня, — обвинила она его тихим, но напряженным голосом. Так оно и было. Драко потер больное место, чтобы унять жжение, и проворчал: — Не говори глупостей. Это просто часть моего прикрытия. И не думай, что я буду скупиться на детали. Потому что это не в моем характере. Я профессионал. — Твоего прикрытия? — Они тут говорят немного об ихтиомантии, — медленно произнес он, как будто это было очевидно. — Ну, знаешь, это такой вид гадания с использованием внутренностей и голов рыб. — Фу. — Не фукай на мою специализацию! Она уставилась перед собой, явно не обрадованная такой его приверженностью своему ремеслу. — Ты ведь знаешь, что на самом деле не являешься экспертом по магическим существам, верно, Малфой? — Как скажешь, однако факты налицо. И звать меня Бенджамин. Грейнджер крутила маггловскую ручку между пальцами, ковыряя резиновую манжетку посередине. — Ты ужасно раздражительный. Устал после утренней пробежки? — Едва ли, — пробурчал он. Рядом кто-то вежливо кашлянул, и Драко понизил голос, наклонившись еще ближе. — Приглашаю присоединиться ко мне завтра. Не колеблясь ни секунды, она оборвала на корню его предложение, резко замахав рукой. — Нет, спасибо. Я бегаю, только если за мной что-то гонится. Ты сейчас практически в отпуске. От тебя не убудет взять несколько дней отдыха. — Без этого я — не я. — Ой, я тебя умоляю, — фыркнула она. — Это твое «я» еще никогда не было таким гибким. Ты уже побывал моим лаборантом, моим кузеном, экспертом по магическим существам, зельеваром, и это еще не считая того, кем ты был, когда вливал тому парню в уши, что десять лет провел в Антарктике, обучая магических пингвинов. Драко усмехнулся, особенно гордясь этим. В детстве он читал о пингвинах и даже размышлял о том, чтобы завести одного в качестве домашнего питомца в гостевом крыле мэнора. Он откинулся на спинку стула и тихо простонал: — Не понимаю, как можно сидеть на этих орудиях пыток по пять часов в день без дежурного массажиста. — Что, стулья недостаточно изысканны для твоей избалованной спины? — спросила Грейнджер насмешливо-издевательским тоном, выпятив нижнюю губу. — Поделом тебе за то, что обломал мне все веселье. — Уверяю тебя, это не было моим намерением, — после того, как она закатила глаза, он добавил: — Я расширяю свой репертуар. В моей работе псевдонимы используются крайне редко, и это прекрасный повод испробовать их. Она скрестила ноги и сцепила руки на коленях, рассеянно покачивая ногой. — Кстати, насчет всей этой темы с охраной…  — …отрезать голову от тела рыбы и с тщательной осторожностью извлечь… Грейнджер с отвращением скривилась и продолжила: — А если бы я захотела сделать что-то, а это твой самый большой страх? Ты бы все равно пошел со мной? Такая постановка вопроса определенно вызвала его интерес. Возможно, его ждала более захватывающая неделя, чем он ожидал. — Что именно ты планируешь здесь делать, чего я, по-твоему, должен бояться? Она тихо хмыкнула, обдумывая вопрос. — Не знаю, может быть, я захочу пойти в зоопарк и посмотреть на хорьков. — Я почти два года жил под одной крышей с Темным… — Драко замолчал, а затем поправил себя, — с Волдемортом. Ты серьезно считаешь, что мой самый большой страх — это родственник паршивой крысы? Грейнджер безучастно пожала плечами. — Мне напомнить, что в прошлом тебя превращали в хорька? Насколько я знаю, ты питаешь неприязнь к этому виду. — Во-первых, Крауч может валить к дементору в задницу. Во-вторых, я не боюсь хорьков, — его голос повышался с каждым утверждением. — Но предположим, чисто теоретически, что боишься. Драко ущипнул себя за переносицу и закрыл глаза. — Тогда я бы преодолел свой самый большой страх и героически сразился на дуэли с батальоном хорьков ради тебя, Грейнджер. — Не говори ерунды, — фыркнула она. — Они не будут вооружены. — Значит, вот что для тебя перебор во всей истории? — Я всегда за голос разума. Драко не мог не улыбнуться. — Если появится МакГонагалл и попытается поставить тебе неудовлетворительную отметку, я и ее вызову на дуэль. — Прошли годы с тех пор, когда это был мой боггарт. Я уже не ребенок. Это привлекло его внимание. — Тогда какой… Сидящий слева от Драко черноволосый волшебник в слишком большом костюме хмуро шикнул на них. Грейнджер пробормотала извинения мужчине, после чего откинулась на спинку стула, обхватив себя руками. Они с Грейнджер так оживленно беседовали, что Драко не заметил, как на них начали оборачиваться присутствующие. На какое-то мгновение он даже забыл о своей работе, полностью сосредоточившись на ведьме рядом с собой. После произошедшего накануне вечером в книжном магазине ледяной фасад Грейнджер начал понемногу таять, и Драко смог рассмотреть в ней ту девушку, которую знал еще в школе. Как бы эгоистично это ни было, ему хотелось удержать эти моменты как можно дольше, ведь она вряд ли захочет иметь с ним что-то общее по окончании недели.

***

— Как думаешь, Томас де Монморанси — потомок Лаверны де Монморанси? — поинтересовалась Грейнджер, просматривая брошюру с темами для полуденной презентации и указывая на имя посреди страницы. — Она училась в Хогвартсе, между прочим. На Рейвенкло. — Это о ней постоянно твердил Слизнорт? — спросил Драко, смутно припоминая, что старый профессор был просто помешан на своих связях с известными и талантливыми выпускниками. Грейнджер покачала головой, при этом из ее пучка выбилось несколько прядей. — Нет, она практиковала в девятнадцатом веке, задолго до него. Она была исключительной. Вообще-то, именно она первой определила применение жемчужной пыли в своих… Громкий смех прервал предложение Грейнджер, и двое мужчин средних лет присоединились к их разговору. — Уверяю вас, Томас не имеет кровного родства с этой никчемной любительницей. — Никчемной? — Драко уже слышал этот тон от Грейнджер и знал, что лучше не вмешиваться. — Лаверна была первопроходцем. Ее работа вдохновила создание сотен зелий, и, даже несмотря на отсутствие финансирования или соответствующей лаборатории, она все равно смогла разработать инновационные методы, которые используются и изучаются до сих пор. Один из мужчин нагло фыркнул, а второй толкнул локтем первого. — Ты слышал это, Алан? Первопроходец! — Вы слишком высокого о ней мнения, — ответил Алан, сдвигая свои круглые очки на переносицу. — Никто в зельеварении не воспринимал ее всерьез. Она была всего лишь глупой девчонкой, которая варила любовные зелья. Драко чувствовал, как от Грейнджер волнами исходит гнев. — Меня зовут Джеффри, а это Алан, — со снисходительной ухмылкой представился второй мужчина, протягивая Драко руку. — Приятно познакомиться, приятель. Заманчивым казалось просто уйти, но Грейнджер потратила большую часть двух последних дней отчитывая Драко за то, что тот мешает ей налаживать контакты, поэтому он нехотя пожал мужчине руку. В обществе чистокровных это равнялось невербальному «да пошел ты», хотя для такого человека, как Джеффри, подобная тонкость, вероятно, была упущена. Первый мужчина жестом пригласил Драко подойти ближе и громко прошептал: — Она житья тебе не дает? Сочувствую. Таскать повсюду с собой секретаршу — это мучение, — он взглянул на Грейнджер, и его губы скривились, словно он учуял неприятный запах. Драко оглядел переполненный конференц-центр новыми глазами. На каждые две дюжины мужчин он увидел только одну женщину. Как же он раньше не замечал? Он потратил столько времени, осматривая и анализируя академиков, ища признаки темной магии или последствия ликантропии, но как-то упустил из виду, что Грейнджер была одной из немногих женщин во всем здании. А этот ублюдок намекал, что она здесь только потому, что ее привел мужчина. Его это невероятно разозлило, и рука дернулась за палочкой. — И в какой день вы двое выступаете? — спросил Драко, сохраняя свой голос неестественно ровным. — Мы? — Алан ткнул большим пальцем в сторону Джеффри. — Мы просто гости. — А как долго вы работаете в своей отрасли? На этот раз ответил Джеффри. — Около тридцати лет на двоих. Мы были на десятках подобных конференций в прошлом, но никогда не выступали. Взгляд Драко стал смертельно опасным. — Какая ирония. Он увидел, как Грейнджер нервно оглядывается вокруг, обхватив себя одной рукой. — Ирония? — Джеффри озадаченно почесал голову. — Что вы работаете дольше, чем она живет на белом свете, а она по-прежнему добилась большего, чем вы. И у вас хватает наглости намекать на то, что она здесь не за свои собственные заслуги, — Драко отбросил все формальности, и его голос сочился ехидством. — Не хотите ли немного поразмышлять о себе и подумать, почему это стало вашим первым предположением? — «Она» кто? — растерянно спросил Алан, глядя на Джеффри в поисках подсказки. Драко жестом указал на Грейнджер, и впервые за время разговора они действительно посмотрели на нее. От осознания этого в его жилах закипела кровь. — Она гениальна — умнейшая ведьма своего поколения; она помогла уничтожить Волдеморта будучи подростком и, собственно говоря, является основным докладчиком на этом самом мероприятии. Она добилась больших успехов в зельеварении, чем было сделано за последние десятилетия. А чего добился ты, приятель? Лицо Алана стало багровым, и он пробормотал какую-то чушь, в то время как Джеффри уже протискивался обратно в толпу. — О, и к вашему сведению, это я ее секретарь! — крикнул Драко им в спины, ткнув большим пальцем себе в грудь; его выходка вызвала любопытные взгляды окружающих. Он почувствовал присутствие Грейнджер позади себя и вздрогнул. Она была категорически против того, чтобы он вмешивался в ее работу, но он не мог стоять в стороне и позволять им обращаться с ней так, словно она ничтожество. — Я знаю, можешь не говорить. Она встала рядом с ним и спросила: — Говорить что? — ее голос звучал совсем тихо. — Что я испортил тебе возможность наладить контакты, и да, я знаю, как эти мероприятия важны для тебя, но отказываюсь верить, что твоя карьера выиграет от знакомства с этими засранцами, — он наконец повернулся к ней лицом, и, к его удивлению, Грейнджер смотрела на него круглыми глазами. — Я не расстроена… не из-за тебя. — Как не расстроена? — недоверчиво спросил он, все еще сжимая руки в кулаки. — Они даже не говорили обо мне, и я в бешенстве! — Для моего гнева нет никаких поблажек. Если бы я сказала это вместо тебя, меня бы назвали визгливой, стервозной и эмоциональной. Думаешь, я не имела дело с такими мужчинами, как они, всю свою жизнь? Он почувствовал, как на него накатывает волна стыда при мысли, что когда-то он был таким мальчиком. Впервые в жизни Драко задумался о том, как выглядит мир ее глазами. — В зельеварении на протяжении веков доминировали мужчины. Мне приходится показывать вдвое более высокий уровень, чтобы меня воспринимали хоть вполовину так же серьезно, — она застенчиво оглянулась через плечо, еще больше понизив голос. — Учитывая мой возраст и статус магглорожденной, практически невозможно заработать авторитет. Вот почему я настаиваю на том, чтобы работать в одиночку. Последнее, что мне нужно, — это дать другим еще больше поводов принизить меня. — Но ты не должна… Приятный голос, усиленный заклинанием Сонорус, дал пятиминутное предупреждение перед последним в тот день выступлением. — Спасибо, Малфой, — прошептала она и плотнее укуталась в кардиган. — Хоть это и было немного опрометчиво, я ценю то, что ты им сказал. Он смотрел на нее сверху вниз, пока вокруг них сновали люди. — Я серьезно, Грейнджер. Я хочу, чтобы ты знала, что я восхищаюсь тобой. И всегда восхищался. Она на мгновение прикусила нижнюю губу, словно оценивая его искренность. — Спасибо, Малфой. Это много для меня значит. И раз уж на то пошло, ты лучший секретарь, который у меня когда-либо был, — поддразнивающе усмехнулась она. — Я буду носить этот комплимент с гордостью, — он выпятил грудь. — Готова к следующей презентации? Она кивнула и в кои-то веки последовала за ним без споров.

***

На середине особенно скучного доклада по упырям — теме, которую даже профессор Бинс мог бы сделать более оживленной, — Драко начал писать что-то на одном из зачарованных пергаментов, которые принес с собой. Он заметил, как Грейнджер украдкой взглянула на него, и без слов передал ей парный листок. Грейнджер уже успела законспектировать несколько десятков страниц, и все выглядело так, словно они вернулись в Хогвартс. Вместо того чтобы продолжать слушать, она наблюдала, как на ее листе пергамента складываются его слова. Я общался со своим внутренним оком, и оно сказало мне, что у Уизли вновь начнется тяжелый случай рвоты слизняками в ближайшие две недели. Они копили силы в течение десяти лет и вернутся, чтобы отомстить за своих павших товарищей. Она подавила смех кашлем и быстро нацарапала ответ. Я вижу, как серьезно ты относишься к этой работе. Твоя преданность моей безопасности достойна восхищения. Что я могу сказать? Меня вдохновило последнее выступление, да и нет в запасе рыбьих внутренностей. Возможно, я нашел новое призвание в жизни. Гадость. Если бы ты внимательнее слушал на Прорицаниях, то знал бы, что для того, чтобы получать пророчества без помощи хрустального шара, требуются десятилетия практики. Не говоря уже о том, что если не все, то большинство провидцев — обманщики. Я всегда знал, что у меня талант. Тебя не впечатляет мое внутреннее око? Я видела и побольше. Перо Драко выпало из рук и приземлилось на пол. Он тут же поднял его и ответил, подчеркнув последние слова. Я могу подтвердить под присягой, что мое внутреннее око значительных размеров как в длину, так и в обхвате. Грейнджер хихикнула и сунула зачарованный пергамент под стопку своих бумаг. Драко не был до конца уверен, что это лучше, чем если бы она просто игнорировала его.

***

— Вот и подошел к концу еще один день, когда я едва избежала верной смерти, — вздохнула Грейнджер, театрально откинув голову назад. — Не за что, — буркнул в ответ Драко, засовывая в карман свой пропуск, когда они вместе шли по тротуару. Она отвесила ему шуточный поклон в знак благодарности. — Я уверена, что только твое присутствие отпугнуло их. Готов вернуться в отель? — Я знаю, что ты вся такая деловая, но ты же не собираешься провести всю эту неделю мотаясь туда-сюда между залами, полными душных академиков, и отелем? Конечно, из номера открывается прекрасный вид, но мы находимся в нескольких минутах ходьбы от ресторанов со звездами Мишлен, а я не могу снова есть фаст-фуд. — Да. — Не спорь со мной хоть раз в жизни. Ты всегда… — Драко запнулся и повернулся к ней. — Ты сказала «да»? Грейнджер перепрыгнула через трещину в асфальте и продолжила идти. — Да. Двух дней безвкусной еды из конференц-зала более чем достаточно, чтобы убедить меня отправиться куда-нибудь в новое место. — Хочешь сказать, что тебе не понравилась куриная грудка без приправ и кашеобразная зеленая фасоль, которую мы ели на обед? Она скривила нос в отвращении. — Нет. И не думай, что я не заметила, как ты тыкал в нее и возил по тарелке, так и не съев ни кусочка. Не говори, что не думал о том же. — Я бы пошел на преступление ради стейка прямо сейчас, — признался Драко, только наполовину шутя. — Есть идеи? — Как насчет того местечка недалеко от отеля? Где всегда длинная очередь на улице? Мне кажется, это говорит о его качестве, если люди готовы ждать, чтобы поесть там. Несмотря на расплывчатое описание, Драко точно знал, какой ресторан она имела в виду. Он достал мобильный из кармана пальто и отправил быстрое сообщение, потянув за несколько ниточек со своим знакомым, а затем убрал его обратно. Блейз убедил его обзавестись мобильным телефоном вскоре после создания их компании. И аппарат не раз ему пригодился. — У тебя есть маггловский сотовый? — Грейнджер вытаращилась на него. — Конечно. Почему бы и нет? — Драко почувствовал прилив гордости за то, как хорошо он адаптировался к маггловской технологии. — Я просто… никогда бы не подумала. Ты всегда удивляешь меня, Малфой.

***

— После тебя, Грейнджер. Она нахмурилась, сведя в замешательстве брови. — Я не понимаю. Мы что, не должны стоять в очереди? Драко посмотрел на вереницу людей, собравшихся у ресторана и ожидающих входа. — Я заказал для нас столик. — Но мы только что говорили о том, чтобы поесть здесь. Как ты мог… — Это все мое внутреннее око, — усмехнулся он, не в силах удержаться, чтобы не поддразнить ее. — Я предвидел этот ужин. — Что-то мне трудно в это поверить, — смущенно пробормотала она, нервно теребя рукава блузки. — Мне кажется, что я недостаточно хорошо одета для такого случая. — Ты подготовлена лучше, чем половина очереди. Все опасения только в твоей голове, — заверил он ее. Он старался не смотреть на ее бедра и изгиб упругой попки, пока она заходила перед ним в ресторан. Он почувствовал, как его член дернулся в брюках от этого зрелища; Грейнджер надела сегодня узкую юбку, словно испытывая его на прочность. После того, как метрдотель представился, их быстро провели через переполненный зал в отдельную комнату, которая оказалась достаточно уединенной, чтобы заглушить шум ресторана. В центре круглого стола, накрытого на двоих, стояли зажженные свечи и небольшая ваза с розами. Драко испытал облегчение оттого, что его контакт все устроил. Грейнджер в изумлении открыла рот и смогла закрыть его только для того, чтобы вежливо улыбнуться метрдотелю, когда тот отодвинул для нее стул. — Поверить не могу, что тебе удалось организовать все это за пятнадцать минут, — она удивленно покачала головой. — Тебе хоть когда-нибудь в жизни в чем-нибудь отказывали, Малфой? Он почувствовал комок в горле. — Да. В этот момент в комнату вошел официант и поприветствовал их. Драко взглянул на карту вин и заказал бутылку на двоих. — Что случилось с тем, что ты не пьешь на задании? — спросила Грейнджер, когда они остались наедине. — С тех пор я пересмотрел свою позицию. Один бокал не повредит. Драко надеялся, что это послужит оливковой ветвью между ними, устранив остатки враждебности, которую она испытывала к нему. Официант вернулся с вином, наполнил их бокалы и оставил бутылку в ведерке со льдом. — В этом не было необходимости, — поджала губы Грейнджер. — Я вполне способна сама заказать себе выпивку. — Сделай глоток и дай мне знать, соответствует ли твое мнение действительности. Со вздохом, который на самом деле был больше похож на фырканье, она поднесла бокал к губам и неуверенно отпила. — О! Он покрутил вино в руках, неторопливо вдыхая аромат, и тоже сделал глоток. — Оно восхитительно! — тихо воскликнула она и тут же одним глотком выпила остаток. — То, что нужно, после такой недели. Драко смотрел на нее с предвкушением веселья. — Еще бы тебе не понравилось вино стоимостью в пятьсот фунтов. Грейнджер едва не выплюнула его обратно, выпучив в панике глаза. — Пей сколько душе угодно, — он пожал плечами, продолжая крутить свой напиток в бокале. — Я просто счастлив, что тебе пришлось по вкусу. — Кто заказывает вино за пятьсот фунтов?! Он приподнял брови и сделал еще один глоток. — Говорит ведьма, которая макает картошку фри в ванильное мороженое. Она вздохнула и наклонилась вперед, понизив голос. — Я рассказала тебе это по секрету! Драко наполнил их бокалы. — Спасибо… и еще раз спасибо за то, что ты сделал сегодня на конференции, — она нервно сжала руки на коленях. — Ты не должен был, и я правда ценю это. — Не будем больше об этом. В любом случае они просто два остолопа. Грейнджер прыснула со смеху, и от этого звука в его груди расцвело тепло. — Остолопа? — Да. Ну знаешь, ничтожные и бестолковые люди. В ее глазах заплясали озорные огоньки. — У тебя такие стариковские оскорбления. Уголок его рта дернулся вверх. — Я провожу много времени за чтением старых книг. — Я тоже, но разве я называю людей «остолопами»? Драко усмехнулся и пошевелил бровями. — Если ты думаешь, что это плохо, что же ты скажешь о пентюхах и елдыгах? — Сейчас ты просто придумываешь слова! — возмутилась она. — На самом деле нет. Просто у меня расширенный словарный запас. — Если расширенный означает стариковский, тогда я склонна согласиться, — пробормотала она с игривой ухмылкой. — Тебе все еще нравится коллекционировать слова? Я помню, как ты увлекался этим в школе. У него внутри все упало, и он уставился на свой бокал. — Уже давно нет. Затем последовал вопрос, который он так не хотел слышать. — Почему перестал? — Не было причин продолжать. Это было наше общее хобби с матерью, пока она была жива. Осознав услышанное, она опустила плечи. — Прими мои соболезнования. Так вот почему у тебя была та книга в Хогвартсе? Малфой почти до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. — Да. Мама читала мне, когда я был ребенком, и мы превратили это в игру — находить новые слова с интересными значениями. Мы все еще продолжали это, когда я учился в школе, сначала просто для того, чтобы я чувствовал себя как дома сразу после поступления в Хогвартс, но потом это стало еженедельной традицией. — Не могу поверить, что я этого не знала, — ее выражение лица смягчилось. — Я должна была спросить еще тогда. — Хватит обо мне. Ты так и не рассказала, что вдохновило тебя посвятить столько времени поискам лекарства от ликантропии. Почему именно оборотни? — спросил Драко, пытаясь увести разговор в сторону. Было очевидно, что Грейнджер боролась с противоречивыми желаниями: задать дополнительные вопросы о его матери или проявить уважение и закрыть эту тему. Наконец, она ответила: — Если коротко, то я дала обещание профессору Люпину. Он никогда не просил меня об этом, но я видела, как ликантропия повлияла на его физическое состояние, а также на его личную жизнь. Я начала экспериментировать с аконитовым зельем еще в школе, но после получения гранта на исследования с головой погрузилась в работу. Драко скорбел, увидев свою двоюродную сестру и бывшего профессора в списке погибших в битве за Хогвартс, но не подозревал, что они были так близки с Грейнджер. Она сделала паузу, чтобы отпить вина, а затем продолжила: — Угрозы не пугают меня. Они появились с тех пор, как тема моей работы стала достоянием общественности. Как только я получила первые положительные результаты тестов, мы передали их в нашу дочернюю лабораторию для повторения результатов, и тогда они стали серьезнее. Вот почему Джон хотел проявить осторожность и связался с твоей компанией. — Он сказал, что ты получила весьма красочные угрозы от местных стай, — тихо произнес он, вспомнив пачки писем, написанных кровью, которые ее босс передал ему в качестве доказательства. — Они рассматривают твою работу как опасность их виду, как средство, которое сделает их образ жизни вымирающим. — Именно. Это никому не навязывается, но они думают, что если это будет массово производиться и будет доступно, то Министерство потребует… — ее прервал появившийся с подносом официант. Он поставил на стол две одинаковые тарелки с едой и тихо вышел из комнаты. — Ой, — Грейнджер уставилась на стейк и картошку. — Но мы же ничего не заказывали. — Здесь готовят только одно блюдо, — объяснил Драко. — И так уже больше века. — Ого. Тогда оно должно быть очень вкусным. Он пожал плечами. — Ты же видела очередь. Попробовав стейк, он понял, как ресторан может оставаться популярным в течение ста лет, предлагая только одно блюдо. Грейнджер, судя по покачиванию ее плеч и улыбке на губах, была согласна. Все наконец-то начало налаживаться между ними, поэтому Драко понятия не имел, какого гиппогрифа вдруг решил так по-идиотски сострить. — Полагаю, сегодня мне стоит остерегаться ревнивого рыжего. Она замерла с вилкой на полпути ко рту и положила ее обратно на тарелку. — О чем ты говоришь? — Я просто… ни о чем. Это была неудачная шутка. — Она никак не отреагировала и внимательно наблюдала за ним, пока он не почувствовал себя настолько неловко, что ему пришлось объяснить: — Я просто подумал, что со всеми этими свечами, цветами и освещением кажется, что мы на свидании, — он говорил слишком быстро, запинаясь и жалея о каждом слове, которое вылетало из его рта. — На свидании? Драко сделал глубокий вдох, размышляя, не слишком ли много вина выпил на голодный желудок, что и развязало ему язык. — Разве ты не встречаешься с Уизли? — А-а-а, — она скривила рот и снова принялась ковыряться в тарелке. — Я не с Рональдом. У нас не… То есть мы не… — Вы не… что? — допытывался он, зайдя слишком далеко, чтобы отступать сейчас. — Ты не поймешь.  — А ты попробуй. Они почти забыли о еде перед собой. Грейнджер тяжело вздохнула. — Дело не столько в Роне. Я искала определенное чувство, а он его во мне не вызывал. Драко вспомнил девушек, с которыми периодически встречался после Хогвартса. Он никогда не заходил дальше второго свидания и уж точно никогда не открывался им так, как ей. Как бы он ни старался, он не мог отдать всего себя другому человеку. — Какое чувство? — То, которое, я была уверена, узнаю, когда оно у меня появится… Это клише, но я хочу тех ощущений, о которых пишут в книгах. Когда подкашиваются колени и пропадает сон, когда не спишь всю ночь, думая о нем. Это не… — она запнулась, покручивая и дергая пальцами кулон. — Мерлин, я звучу нелепо. — Отнюдь, — уверил ее Драко, прекрасно зная, какое чувство она описывала. Это именно то, что он испытывал с ней. — Так глупо… Я лишь хочу сказать, что пойму, когда все будет правильно, но пока этого не произошло. После Хогвартса я пробовала ходить на свидания, но ни с кем не срослось. Ему не понравилось, как внутри все сжалось при мысли о ее свиданиях. — Совсем не глупо искать такое чувство. Кто хочет провести свою жизнь с кем-то, с кем просто хорошо? — Именно! — она уронила вилку и всплеснула руками. — Рональд сказал, что мои ожидания слишком высоки. — Когда у тебя есть такой человек, то, где бы она ни находилась, весь мир будто сосредоточен на ней; из-за нее все остальные и все остальное становится чем-то вроде белого шума, а она — это все, что имеет значение. Именно она делает ужасные дни терпимыми, а хорошие — еще лучше, — только заметив ее молчание, Драко понял, что произнес все это вслух. — О, — Грейнджер выглядела ошеломленной, а ее голос смягчился, когда она произнесла: — Ей очень повезло. При других обстоятельствах он бы рассмеялся. Судя по ее реакции, она подумала, что он говорит о другой женщине. И если бы это было так, им обоим было бы намного легче. — Больше никого нет, Грейнджер. Она широко распахнула глаза. — Excusez-moi,* — в самый неподходящий момент официант решил заглянуть к ним и предложить десертное меню. Грейнджер подпрыгнула на месте в предвкушении. — Мы возьмем всего по одному, пожалуйста, — заказал Драко, чтобы еще хотя бы на мгновение задержать на себе этот ее восторженный взгляд.

***

— Хм… — Грейнджер задумчиво чмокнула губами и махнула ложкой в сторону Драко. — Хорошая корочка и подъем суфле. Мне нравится изысканный персиковый вкус, но его портит намек на яйцо в послевкусии. Я предпочитаю сладкое соленому, так что это суфле получит твердую тройку из десяти. — Ого. Ты суровый критик, — поддразнил ее Драко. — В этом раунде они предпочли не рисковать, а я жаждала инноваций, — она подтолкнула к нему формочку с крем-брюле. — Твоя очередь. Покажи мне свою лучшую пародию на судью кулинарного реалити-шоу. Он провел рукой по лицу, глубоко вдыхая. — Я улавливаю в заварном креме ароматные нотки ванили, — тыльной стороной ложки он расколол сахарную корочку и попробовал кусочек. — Хорошо сочетается с ореховым вкусом карамелизированного сахара. Отличная текстура крема: он нежный и легкий на вкус. — И по нему весело шлепать ложкой, — добавила Грейнджер с наглой ухмылкой. — И весело шлепать ложкой, — повторил он, соглашаясь. — Семь из десяти. Они прошлись уже по половине десертного меню, пробуя угощения и изображая из себя гурманов. Со стороны они напоминали не столько бывших, вынужденных провести неделю вместе, сколько старых друзей, которые встретились после долгой разлуки. — Я не преувеличивала, когда говорила, что душу бы продала за эти пирожные, — сказала она, откинув голову назад и застонав. — Это лучший шоколадный эклер, который я когда-либо пробовала. — Не думаю, что кулинарные критики стонут, когда судят. Грейнджер сглотнула и скорчила ему рожицу. — Они бы стонали, если бы попробовали это! — Десять из десяти? Она с энтузиазмом кивнула, и Драко громко расхохотался. — Почему я не удивлен, что ты отдала предпочтение шоколадному изделию? — Нельзя винить меня за то, что я признаю совершенство, когда вижу его. Надеюсь, ты не ждешь, что я поделюсь с тобой. — О, Грейнджер, я бы не посмел встать между тобой и шоколадом. Я дорожу своей жизнью. — Очень мудро с твоей стороны. Значит, ты точно не остолоп, — поддразнила она, откусывая эклер.

***

Через час они допили вино и вернулись в отель. Во время прогулки Грейнджер жаловалась на боль в животе, одновременно поедая очередной эклер, который Драко заказал для нее навынос. Они устроились в гостиной, читая в уютной тишине. Не успел Драко опомниться, как Грейнджер заснула на диване с раскрытой книгой на коленях. Он подумал о том, чтобы разбудить ее, но она выглядела такой расслабленной и умиротворенной, что у него не хватило духу сделать это. Вместо этого Драко, оставив закладку на странице, поднял Гермиону на руки и понес через весь номер в ее комнату. Он шел осторожно, стараясь не сильно трясти ее. Она пробормотала что-то неразборчивое, и на мгновение ему показалось, что она проснулась. Когда он крепче прижал ее к себе, она свернулась калачиком у него на груди. Драко аккуратно положил ее на кровать и накрыл плюшевым пледом. Виной тому алкоголь или адреналин, но он стоял над ней на мгновение дольше, чем нужно, вглядываясь в мягкие черты, пока она спала. Кончиками пальцев он провел по ее шее, отодвигая выбившийся локон. Он вспомнил тот день на платформе, когда они возвращались в школу на шестой курс. Отец поймал его затянувшийся взгляд на ней перед посадкой в Хогвартс-экспресс. — Ты дурак, если думаешь, что когда-нибудь получишь ее. Из-за твоей маленькой фантазии с этой грязнокровкой мы все погибнем. Эти слова прозвучали в его памяти так же резко, как тогда, словно пощечина. Он знал, что не должен этого делать, но не смог удержаться, наклонился и поцеловал ее в лоб, с трепетом прошептав: — Спокойной ночи, Грейнджер.               ─────────── Excusez-moi (фр.) — Прошу прощения.