Кем я был с тобой

Весь день конференций прошел как в тумане. Презентации сменяли одна другую, пока голова Гермионы не разболелась так, как не болела с третьего курса от слишком частого использования маховика времени. Когда Гермиона уже смирилась с тем, что ей предстоит пережить эту неделю с Малфоем, она начала видеть проблески того человека, в которого влюбилась много лет назад. И с каждым днем ей становилось все труднее держать дистанцию. По правде говоря, было утомительно тратить столько энергии, злясь на Малфоя. Хотя где-то в глубине души ее все еще бесило, как легко ей с ним общаться — и так было всегда. После, казалось бы, бесконечного доклада по рунам старшего футарка* очередной день презентаций был завершен. Они спустились по лестнице конференц-центра к мощеному тротуару. — Ты был прав, — заявила Гермиона, ловко спрыгнула с последней ступеньки и приземлилась, вытянув руки для равновесия. — Естественно, — Малфой с легкостью догнал ее своей характерной самоуверенной походкой. — Насчет чего? Она развернулась и пошла спиной вперед, продолжая говорить. — Мы не можем провести всю неделю в гостиничном номере или в конференц-зале, полном душных академиков. Малфой нахмурился и остановился, жестом показывая ей сделать то же самое. — Ты споткнешься и убьешься, если будешь так идти. — Я пережила войну, — медленно произнесла она, словно объясняя ребенку сложную концепцию. — Ты думаешь, я умру, споткнувшись и ударившись головой? Какой разочаровывающий конец моей биографии! — Грейнджер. Гермиона погрозила ему указательным пальцем. — Не видать мне тогда контракта на экранизацию, а это просто неприемлемо. Я уже присматриваюсь к некоторым восходящим звездам, которые могли бы точно изобразить меня. — Я серьезно. — Вечно ты волнуешься, — поддразнила она, потом открыла свою расшитую бисером сумку, порылась там с минуту и достала пачку пергамента. — Что это? — Наш маршрут. За спиной Малфоя что-то взорвалось, и Гермиона замерла, парализованная страхом. В голове пронеслись воспоминания о войне, о том, как они несколько месяцев прятались от егерей, о битве за Хогвартс, о павших телах и криках… Прежде чем она успела определить, откуда идет звук, Малфой бросился к ней, закрывая своей широкой спиной от всего происходящего. Он протянул одну руку назад, хватая ее ладонь, а другой уже держал наготове палочку. Пальцы покалывало, кровь стучала в ушах в такт сердцебиению, когда Гермиона напряглась, прислушиваясь. В этот момент несколько человек рядом начали что-то радостно выкрикивать, а после прогремел еще один взрыв. Малфой сдержанно выдохнул и повернулся к Гермионе лицом. Вена на его шее еще пульсировала, и он нервно сглотнул. Его палочка исчезла в кармане костюма так же быстро, как и появилась. — В эти выходные празднуется День взятия Бастилии.** Я забыл. Вскоре раздалось еще несколько взрывов, но звук показался ей приглушенным. Над толпой то тут, то там вспыхивали маленькие разноцветные фейерверки, а дети и взрослые смеялись и визжали от восторга. — Когда именно ты нашла время для составления маршрута? — спросил он, и его голос звучал серьезнее, чем несколько минут назад. — Ну ты же нашел время для пробежки сегодня утром? — возразила она, притворяясь, что оправилась от испуга. На самом деле, ее колени все еще дрожали. — Это другое дело. Бег — это хобби. — Как и искусство составления маршрутов. Так, а теперь открой седьмую страницу… — Седьмую? — воскликнул он, даже не споря, когда она сунула бумаги ему в руки. Беспокойство Гермионы улетучилось, и она не могла не рассмеяться над выражением ужаса на лице Малфоя. — Видел бы ты себя сейчас! Конечно, там не семь страниц — я же не психопатка! — Слава Мерлину! — Всего лишь четыре. Он поднес руку ко рту и попытался скрыть улыбку. — Гораздо разумнее. — Именно это я и имела в виду, — Гермиона ткнула пальцем на лежащий сверху пергамент. — Благодаря этому маршруту мы сможем посетить лучшие места города, а не просто Эйфелеву башню и Лувр. Невпечатленный взгляд, которым он одарил ее, говорил о многом. — Только не начинай! Ты сам сказал, что в свободные вечера нам нужно расслабляться. А что может быть лучше, чем структурированные развлекательные мероприятия? Он медленно покачал головой с растущей ухмылкой. — Полагаю, мне лучше сделать то, о чем ты просишь, иначе Нэнси заставит меня страдать. — Нэнси хорошо владеет нунчаками. Малфой так резко повернул голову, что Гермиона испугалась, что он мог свернуть шею. — Правда? — Нет, — она разразилась смехом. — Нэнси сто тринадцать. — Ну откуда мне было знать? — он помахал перед ней маршрутным листом, слегка смяв его при этом. — Ты очень убедительна. — Да ты что? Их смех утих, и Гермиона уставилась на дорогу перед собой, пока они шли. — Хорошо, какой у нас первый пункт на повестке дня? — Я рада, что ты спросил, Малфой. Если взглянешь на первую страницу, то увидишь список менее известных достопримечательностей Парижа, а также рекомендации по ресторанам. — И когда именно у нас запланировано свободное время? — С восьми до девяти. Малфой искоса взглянул на нее, усмехнувшись. — Я пошутил, но вижу, что ты серьезно. Так вот что мы будем делать всю оставшуюся неделю? Превратимся в туристов? — Мы можем притвориться туристами, — она воспользовалась возможностью достать свой фотоаппарат и сделать снимок. Вспышка застала Малфоя врасплох, и он удивленно моргнул. — Не пугай меня так! В один прекрасный день я тебя рефлекторно прокляну. Гермиона нажала несколько кнопок на фотоаппарате и посмотрела на маленький цифровой экран. — Выглядит скучно. Может, сделаешь что-нибудь? — Что ты имеешь в виду? — Попозируешь? Малфой пренебрежительно сморщил нос. — Глупость какая. — Малфой! За тобой! Тот спешился и обернулся, ища источник ее беспокойства. — Сюда! Он крутанулся на месте, повернув голову в ее сторону как раз в тот момент, когда она нажала на кнопку. Получившееся изображение напоминало обложку журнала. Острая линия челюсти Малфоя и поразительные серебряные глаза украшали снимок, а его идеально сшитый костюм и причудливый городской фон дополнили образ. — Намного лучше. Его волосы растрепались от ветра, и выглядел он мягко говоря раздраженным. — Так нечестно. Я даже не был готов, — запротестовал он, пытаясь отобрать у нее камеру. Не желая повиноваться, она одернула руку и поспешила прочь, хихикая. Малфой неотступно следовал за ней, пока они не достигли рынка, заполненного сотнями видов цветов. Судорога в ноге вывела ее из строя до того, как она успела убежать от него, не то чтобы она в принципе могла победить в этой гонке. — Я устала, — задыхалась она, слишком уставшая, чтобы бороться, когда Малфой выхватил камеру из ее рук. — Я предлагал тебе бегать со мной по утрам, — добавил он с наглой ухмылкой, выглядя совершенно невозмутимо, словно бег в костюме ему нипочем. — Могла бы потренироваться для этого момента. Гермиона широко распахнула глаза от открывшегося им вида и мгновенно узнала, где они. — Это знаменитый местный цветочный рынок. Посмотри на второй странице в разделе «Живописные достопримечательности». Драко пролистал ее заметки. — Ага. И каждое воскресенье он превращается в птичий рынок. — Вот это я понимаю любопытный факт, — она подошла к большому стенду и выбрала один белый цветок. Поднеся его к носу, она покрутила стебель и вдохнула свежий аромат. Боковым зрением она заметила вспышку. — Эй! Малфой все еще держал фотоаппарат у лица и делал очередной снимок. — В какой момент мы становимся настоящими туристами? — он жестом указал на окружающие их пары, многие из которых так же позировали перед цветочными экспозициями. — Это другое. — Как это? — Мы делаем это с иронией. Он удивленно приподнял брови, и Гермиона вернула цветок на место, собираясь отойти. — Неужели? Вдруг со своего места у соседнего прилавка вскочил пожилой мужчина и протянул ей красную розу. Гермиона с опаской посмотрела на нее, злясь на себя, что ей передалась паранойя Малфоя. — Прекрасный цветок для прекрасной женщины, — с сильным французским акцентом произнес мужчина и посмотрел на Малфоя, продолжая впихивать розу в руки Гермионы. — Шесть франков для дамы. Очевидно, таким образом он навязывал товар ничего не подозревающим парам. Мужчина использовал в своих интересах влюбленных туристов, которые готовы были на романтичные поступки, несмотря на непростительно завышенную цену за одну розу. Бедный продавец не понимал, с кем пытался торговаться. Вот уж кого точно нельзя назвать парой, так это их с Малфоем. А любая опека или забота, которые он проявлял по отношению к ней, были просто частью работы. Как ты не понимаешь, Грейнджер? Ты мне не нужна. Даже спустя годы те слова Малфоя все еще больно отзывались в сердце. Гермиона не была настолько глупа, чтобы придавать значение всему хорошему, что он сделал во время их командировки. Она вздохнула и покачала головой. — Простите, но вам больше повезет с кем-то другим. Вы спрашиваете не того человека. — В смысле? — голос Малфоя приобрел резкие нотки. — Пять франков, — невозмутимо торговался француз. — Я просто хочу сказать, что ты бы никогда этого не сделал, — она скрестила руки и отвернулась от продавца. — Что значит «никогда»? У меня достаточно денег на цветы, — Малфой выглядел почти оскорбленным. — Дело не в деньгах. «Цветы для влюбленных, — добавила она про себя. — Не для нас». Малфой нахмурился и спросил: — За кого ты меня принимаешь? Я куплю тебе букет, если хочешь. — Не утруждайся, — неубедительно пробормотала она и начала рассматривать свои ногти, пытаясь отвлечься от него. Он как-то упустил истинное значение цветов. Париж — город любви, а не коллег по работе. — Я не понимаю, почему ты так убеждена, что я на это не способен! — Ты никогда не делал этого раньше. Он прищурился. — Я не знал, что ты вообще любишь цветы. — Да кто не любит цветы? Я же не чудовище! — Ну а как я мог догадаться? — он тут же достал деньги, но она остановила его, схватив за руку. Они обменялись взглядами, но ни один из них не отступил. Малфой повернулся обратно к мужчине, однако в какой-то момент продавец сдался и перешел к кому-то попроще. — Я найду его и принесу тебе этот чертов цветок, — пробормотал Малфой, развернулся и столкнулся с молодой парой. — Простите, что беспокоим, но не могли бы вы нас сфотографировать? — женщина обратилась к Гермионе. — Это наш медовый месяц, и я просто хочу, чтобы у нас было хоть несколько снимков, которые мы сделали не сами. Гермиона нехотя опустила взгляд и улыбнулась, принимая небольшую компактную камеру. — Конечно. Как насчет этой стены из белых и розовых роз? Выглядит так романтично! Женщина согласно кивнула и помахала рукой своему партнеру, чтобы тот присоединился к ней. Гермиона терпеливо ждала, пока они приготовятся, а затем сделала несколько снимков под разными углами. — О, дорогой, смотри! У них есть орхидеи! — воскликнула женщина, указывая вдаль и возбужденно подпрыгивая на месте. — Спасибо, что помогли, — поблагодарил мужчина, с улыбкой забирая фотоаппарат и покачивая головой. — Переходим к следующему приключению. Молодожены исчезли в толпе. — Они казались милыми, — заметила Гермиона, вернув свое внимание Малфою. — Эта фотокамера могла быть проклята, — отругал ее тот. — Ты просто взяла ее, не подумав. Она закатила глаза. — Я еще не умерла. — Еще — ключевое слово. Он подошел к прилавку рядом с ними и выбрал несколько маргариток и фиалок. Отдав пару банкнот торговцу, он повернулся к ней и вручил букет, смотря куда-то в сторону. Гермиона уставилась на цветы в его руке как на неизвестный науке вид. — Что ты делаешь? — Эти лучше всего подходят для того, чтобы хранить их между книжными страницами, а этого добра у тебя предостаточно. — Это потому, что я сказала, что ты не из тех, кто дарит цветы? — тихо спросила она. Ее сердце гулко забилось в груди, гадая, что все это значит. Да, это была не красная роза, но Гермиона любила вставлять цветы между страницами своих книг. Знал ли он об этом? Или просто предположил? Когда он ничего не ответил, она приняла букет и спрятала в сумочку, чтобы вложить в свои книги позже. — Спасибо, Малфой. Он что-то пробормотал себе под нос. — О! Я знаю, куда нам идти дальше. — А как же твой маршрут? — спросил он с сарказмом. — Внизу третьей страницы, — ответила она, самодовольно ухмыляясь.

***

— Это похоже на сад Коисикава Коракуэн*** в Токио! Так аутентично, — воскликнула Гермиона, с трепетом оглядываясь вокруг. Малфой протянул руку и коснулся ствола ближайшего дерева, проводя пальцами по шершавой коре. — Это то самое дерево, на котором цветет сакура? — Да! — Гермиона внимательнее рассмотрела ветку. — Вообще существует двадцать подвидов таких деревьев. Но я не знаю, к какому именно относится это дерево, и не могу воспользоваться палочкой, чтобы проверить, так как тут повсюду магглы. — Хмм… Похоже на обычное дерево, — его голос звучал разочарованно. — Я почему-то думал, что оно будет выглядеть иначе, — Малфой повернулся к небольшому ручью, который протекал через сад и под красным мостом. Гермиона посмотрела на зеленые листья и пожала плечами. — Полагаю, это довольно обычное явление, пока не наступит весна. Просто мы выбрали не самое подходящее время. — Не в первый раз, — тихо пробормотал он. Его слова застали Гермиону врасплох, и она просто смотрела, как он бросил в воду маленький камешек, наблюдая за появившейся на поверхности рябью, пока та не исчезла. — Было бы неплохо увидеть цветение вживую, — грустно продолжил он. — Надо как-нибудь организовать поездку. Ей вдруг так захотелось утешить его, несмотря на то, что она знала, что это уже давно не ее дело. — Пойдем со мной. Он последовал за ней без споров, и они вместе пошли вдоль воды и по мосту, а затем сели на краю, свесив ноги над журчащим ручьем. — Мне жаль, что ты не увидел цветения, но во всем остальном этот сад идентичен традиционному, что я видела в Японии с родителями. Мы вообще-то были однажды в Париже, но не посещали этот парк, так что для меня это тоже в новинку. — Ты каждый год ездила куда-нибудь на каникулах с родителями? — спросил он, облокотившись на перила моста. Гермиона улыбнулась воспоминаниям. — Да. Они хотели, чтобы я расширяла свой кругозор, поэтому каждый год мы путешествовали в новую страну. — Похоже, у тебя замечательные родители, — произнес Малфой с оттенком зависти. Она ощутила укол жалости, вспомнив его взгляд, когда он упомянул свою маму. — Они даже хотели приехать на эту конференцию, — призналась Гермиона, глядя в воду. Он удивленно посмотрел на нее. — И? Гермиона невесело усмехнулась. — И они магглы. Чары не позволят им даже увидеть здание. А если им и удастся пробраться внутрь, им сотрут память еще до того, как я дойду до трибуны. — Это… должно быть, нелегко. Я никогда не задумывался об этом аспекте наличия родителей-магглов. — Хватит обо мне, — она положила руки на перила, подперев подбородок. — А у тебя были какие-нибудь запоминающиеся поездки в детстве? Малфой некоторое время молчал, но потом ответил: — Думаю, самым запоминающимся для меня было играть в залах Версаля. Дворец принадлежал каким-то дальним родственникам, и мы иногда приезжали туда. — Правда? Звучит замечательно. — Моей любимой комнатой был зал зеркал, — добавил он, отстраненно глядя перед собой. Она фыркнула и закрыла рот руками. — Что? — Ничего удивительного, что тебе больше всего нравилась комната, переполненная тобой же! Он легонько толкнул ее плечом и повернулся к ней с озорным взглядом. — Ты уморительна. — Ты и сам не так уж плох, — ответила она с наглой ухмылкой. Позади них по мосту, смеясь и крича, пробежала пара детей, а за ними шли их родители. — Готов к нашему следующему пункту назначения? Это всего в нескольких минутах ходьбы отсюда, — спросила Гермиона, наблюдая за детьми у кромки воды. — Книжный магазин? Гермиона поджала губы, пытаясь скрыть свою реакцию. — Магазинчику почти сто лет. Это практически исторический памятник. — Это. Книжный. Магазин? — переспросил он, медленно выговаривая каждое слово. — Ладно! Да, но это последний, клянусь. Малфой покачал головой и засмеялся. — Что ты делаешь со всеми этими книгами, которые скупаешь тоннами? — Читаю, конечно, — ответила она и добавила: — Ну, большинство из них. Некоторые мне просто нравится собирать, потому что их существование делает меня счастливой. — Ты собираешь книги, чтобы смотреть на них? — Не намеренно, но мой список для чтения никогда не закончится с такой скоростью, и некоторые книги навсегда останутся в конце этого списка, тем самым став украшением моей библиотеки. Он вытянул ноги и встал, смахнув пыль со своих брюк, а затем протянул руку, чтобы помочь ей подняться. — Тогда давай приступим. Помнится, я обещал тебе восемнадцать часов посещения книжных магазинов, а мы потратили лишь половину этого времени. Широко улыбнувшись, Гермиона взяла его за руку и поднялась. — Спасибо, Малфой.

***

Грейнджер быстро шла по тротуару, подгоняемая чистым волнением. Она очень оживленно рассказывала Драко об истории книги, которую только что купила. Переплет знатно потерся за десятилетия, и там не на что было смотреть, но Гермиона засветилась, как рождественская елка, когда увидела ее. Он изредка кивал, больше погружаясь в свои мысли, чем слушая ее восторженные лепетания. Сегодня она распустила волосы. В первый раз на этой неделе она оставила их распущенными, и он не мог перестать смотреть на них, пытаясь расшифровать ее меняющиеся чувства к нему. Простила ли она его? Он еще сам себя не простил. По-прежнему бывали моменты, когда она казалась замкнутой и закрытой, как, например, у цветочной лавки. Неужели она не знала, что он купил бы ей все цветы на рынке, если бы она попросила? — …что это значит! Драко встрепенулся и поймал ее взгляд, ожидающий ответа. — Прости, повтори последнее, — робко попросил он. — Я говорю, что уже восемь часов, а ты знаешь, что это значит! Он нахмурил брови, задумавшись. — Свободное время, если я правильно помню. — Именно, — отрезала она и, развернувшись, пошла прочь. — Грейнджер! Куда ты идешь? — Драко поспешил за ней по тротуару мимо магазинов. Заметив, что он следует за ней, она остановилась. — Собираюсь насладиться свободным временем. Тебе стоит заняться тем же. В голове Драко пронеслось множество мыслей. Он вспомнил, как замерло его сердце всего несколько часов назад, когда он подумал, что кто-то напал на нее средь бела дня. Он никогда не сможет расслабиться, зная, что она бродит где-то одна. — Сколько раз я должен повторять, что буду сопровождать тебя всю неделю несмотря ни на что? — Ты все еще об этом? — Да. — Ты и правда настаиваешь на том, чтобы везде ходить со мной? — повторила она, заметно раздражаясь. Он переступил с ноги на ногу и отрывисто кивнул. — А что, если я встречу симпатичного иностранца, который покорит меня красивыми словами, и мы пойдем с ним на свидание? Ты последуешь за нами? — спросила она, и эти слова прозвучали скорее как насмешка, чем вызов. Его грудь сжалась от боли при этой мысли. — Да. Кто-то должен убедиться, что этот придурок держит свои руки при себе. — Как благородно с твоей стороны, — пробормотала она, явно не впечатленная. Она хотела продолжить, но тут ее взгляд зацепился за что-то за спиной Драко, и в ее глазах появился озорной блеск. — Почему ты сейчас похожа на кошку, наевшуюся сливок? Грейнджер проскользнула мимо него и подошла к двери ближайшего магазина. — Ты всегда можешь повернуть назад, — протянула она. Он нахмурил брови и открыл перед ней дверь. — В последнем магазине я успел прочитать сотню книг. Ты не отпугнешь меня какой-то одеждой. — Уверен? Как только они переступили порог магазина, Драко понял свою ошибку. — Грейнджер, — напряженно прохрипел он, — что ты затеяла? Она провела пальцами по вешалкам с шелковыми и кружевными изделиями, все больше ухмыляясь. — Если тебе некомфортно, Малфой, ты всегда можешь признать, что я достаточно взрослая, чтобы ходить по магазинам самостоятельно, и не нуждаюсь в сопровождении, — бросила она, рассматривая прозрачную ночнушку. Он знал, чего она добивается, и не мог позволить ей победить. Непринужденно махнув рукой, он ответил: — Наоборот, я с удовольствием посмотрю, что ты выберешь. Если ты, конечно, вообще собиралась что-нибудь покупать. Она коротко взглянула на него, а затем снова вернулась к витрине. — Ну конечно, я что-нибудь куплю. Я пришла сюда не просто так, — пробормотала она. Намеревалась она приобрести что-нибудь в этом магазине или просто была слишком горда, чтобы отступить, когда он распознал ее блеф, Драко никогда не узнает, но она начала пробираться по маленьким проходам, изредка останавливаясь, когда что-то привлекало ее внимание. Он старался смотреть куда угодно, только не на белье, уже с трудом сдерживая воображение, рисующее ему Грейнджер в разных состояниях раздетости. Немного оглядевшись вокруг, она выбрала бледно-лиловое кружевное боди и, склонив голову, внимательно рассмотрела его, а затем перекинула через руку и продолжила ходить по магазину. У Драко пересохло во рту. Не то чтобы он никогда раньше не видел нижнего белья, но тем не менее его брюки стали неудобно тесны в паху, когда Грейнджер собрала еще несколько предметов, каждый из которых был меньше и прозрачнее предыдущего. Логически Драко понимал, что никогда не увидит на ней ничего из этого, но не мог объяснить это своему члену. Она избегала его взгляда так же, как и он ее, хотя именно она затащила его в этот чертов магазин. — Добро пожаловать! Бонжур, мои дорогие, — обратилась к ним хозяйка бутика, появившись из-за стопки ночных рубашек. Это была дама средних лет в эксцентричном облегающем платье из мерцающего материала, который переливался под искусственным освещением. — Могу ли я помочь вам что-нибудь найти? Проверить ваш размер? — ее английский, несмотря на сильный французский акцент, был вполне понятен. Грейнджер тяжело вздохнула и опустила взгляд на вещи в своих руках. — Нет, все в порядке. — Что за мрачное выражение лица? — спросила продавщица, нахмурившись, и обратила все свое внимание на них. — Это магазин любви и романтики! Здесь нет места для грусти. Драко был также растерян. Что Грейнджер задумала? — Наверное, я просто расстроена. У нас небольшие проблемы… в постели, — Грейнджер понизила голос и пристально посмотрела на Драко. — Я подумала, что это поможет вернуть искру. Он больше почти не прикасается ко мне. Женщина вздохнула, отбросив в сторону трусики, на которых было меньше ткани, чем на его нагрудном кармане, и подошла к ним с Грейнджер. — Это происходит гораздо чаще, чем вы думаете, моя дорогая, и вы пришли по адресу! Грейнджер еще сильнее вжилась в роль и притянула ткань ближе, прижав подбородок к груди. — Это просто любовная ссора, и со временем она утихнет. Иногда слова — это все, что нужно женщине, чтобы почувствовать себя желанной, — хозяйка магазина повернулась к Драко и попросила: — Скажите ей, что вы цените в ее теле. Перед глазами Драко промелькнула вся его жизнь. Он никак не мог выйти из этого разговора, сохранив достоинство, это уж точно. — Да, дорогой. Я бы с удовольствием узнала, — подбодрила его Грейнджер с коварной улыбкой. После полуминуты молчания она повернулась к женщине. — Видите? Ему нечего сказать. — Подождите. Эти мужчины не умеют выражать свои мысли, и их мозгу требуется время, чтобы придумать ответ. Такой уж мужской недуг. Ну же, скажите ей, дорогуша. По правде говоря, разум Драко все еще пытался осознать, в какую хрень его втянула Грейнджер. — У тебя… красивые… волосы, — пробормотал он, смутившись до невозможности. Женщина тихонько цыкнула. — Я его переоценила. Этот, похоже, совсем пропащий. — Нет! Я просто хотел сказать, что они живут своей жизнью! Теперь обе женщины уставились на него. — Это еще хуже, — обратилась Грейнджер к хозяйке магазина, которая кивнула в знак согласия. — Я не это имел в виду, я просто… — Драко зажмурился. — Мне нравится твое лицо. Продавщица вздохнула. — Мое лицо? — в недоумении повторила Грейнджер. — Да. Следующие слова полились из него сплошным потоком в порыве загладить свою вину. — Мне нравится, как морщится твой нос, когда ты смеешься, и как ты дуешь губы, пытаясь подавить зевок, когда устала, но борешься со сном. Мне нравится эта маленькая родинка на твоей левой щеке и как ты улыбаешься, когда слышишь вопрос, на который знаешь правильный ответ. Мне нравится… твое лицо. Когда он закончил, Грейнджер стояла с раскрытым ртом, и он не мог больше смотреть на нее. — Браво! Большинство мужчин сказали бы грудь или стройная фигура, но влюбленный мужчина замечает что-то вроде улыбки или глаз, — затем женщина спросила: — Ну что, разве было так сложно? Драко казалось, что его может стошнить. — Да. — Я знала, что вы справитесь. Итак, что бы вы выбрали для вашей прекрасной женщины? У нас большой выбор. — Ее любимый цвет — зеленый, — прошептал он в ответ. — Все, что посоветуете. Грейнджер так и не сдвинулась с места, когда женщина вернулась с зеленым комплектом в руках. Она передала его Грейнджер и подтолкнула в соседнюю раздевалку. Та скрылась в примерочной и задернула за собой штору, а Драко неловко стоял в стороне и ждал, когда она выйдет. Изнутри доносилось шуршание, и он предположил, что она раздевается и примеряет каждую вещь. Входная дверь в магазин открылась, и ветерок отодвинул край занавески от стены, открыв взору Грейнджер в крошечной голубой комбинации. Драко наблюдал, как она любуется собой в зеркале, слегка склонив голову набок и подцепив пальцами тонкие бретельки. Он проследил взглядом, как ее ладони спустились ниже, пройдя по изгибу груди. Кружево плотно прилегало к ее телу, и ее бледно-розовые соски просвечивались сквозь ткань. Пресвятая Моргана! Драко опустил взгляд на свои ноги и повернулся спиной к примерочной. Было ужасно неловко, что ему пришлось поправить свои топорщащиеся брюки, словно он снова стал похотливым подростком, которого застали за разглядыванием задницы Грейнджер, пока она рылась в поисках ингредиентов на нижней полке шкафа для зелий.

***

Тишина, в которой они возвращались в отель, была оглушительной. — Я не знала, что она так поступит, — тихо призналась Грейнджер, крепко сжимая в руках пакет с покупками. — Прости, что втянула тебя. Я подумала, если… Я просто хотела побыть одна. — Все в порядке, Грейнджер, — пробормотал он, пытаясь думать о чем угодно, лишь бы успокоить свой член. — Мне жаль, что ты застряла со мной на этой неделе. Она посмотрела на него в свете уличных фонарей. — Я не против, правда. Я просто доставала тебя. — Мы оба обменялись не самыми лучшими подачами. — Ты играешь в маггловский теннис? — спросила она, застигнутая врасплох. — Я тебе скажу больше: я еще и в гольф играю. Блейз заставил меня вступить в местный клуб. Честно говоря, у меня ужасно получается. Грейнджер весело рассмеялась. — Вот это я должна увидеть. — Может быть, когда-нибудь, — он не мог не улыбнуться. — Ловлю тебя на слове, Малфой.

***

В ту ночь Драко лежал в своей постели и смотрел на вентилятор, крутившийся под потолком. Грейнджер выглядела такой самодовольной, когда вошла в тот магазин. Наверное, она думала, что он развернется и убежит, только увидев шелк, как застенчивый чистокровный юнец. Он прокручивал в голове свои слова и анализировал их до тех пор, пока не почувствовал, что может сойти с ума. Почему он это сказал? И эта ничего не подозревающая женщина, купившаяся на нелепую ложь Грейнджер… Влюбленный мужчина. Внутри все непроизвольно сжалось. В этот момент Драко понял, что с тех пор, как они вернулись в отель, в комнате Грейнджер царила тишина. Обычно он слышал, как она ходит туда-сюда или пользуется умывальником, чтобы освежиться перед сном. Пытаясь подавить панику, он взял с тумбочки свою палочку, быстро произнес заклинание, снимающее заглушающие чары с соседней спальни, и наложил усиливающее заклинание, чтобы можно было услышать, как там падает булавка. Драко напрягся, чтобы уловить хоть что-нибудь из ее комнаты, готовый в случае необходимости разрушить стену между ними. Взмахнув палочкой, он проверил свои защитные чары и убедился, что все они по-прежнему работают. И тут он услышал шорох и тихий стон. Грейнджер. В мгновение ока в его голове пронеслись мысли о том, как ее схватили и прижали к полу, перекрывая доступ воздуха. Попытаются ли они обратить ее ради мести? Или просто разорвут горло, чтобы устрашить других? Следуя своей подготовке, он немедленно наложил чары, позволяющие видеть сквозь стену, чтобы разработать стратегию спасения. Каждая секунда имела значение, когда речь шла о жизни или смерти. Драко осмотрел комнату в поисках посторонних, но увидел в полуосвещенной комнате только Грейнджер, неподвижно лежащую на кровати. Он подавил приступ паники, надеясь, что она еще дышит. Возможно, она просто спала. Затем он услышал прерывистый вздох и отчетливый стон наслаждения. И тут же еще один стон, на этот раз громче предыдущего, и шуршание простыней. Драко чуть не выронил свою палочку. Твою ж… Она что… она ведь не… или да? Когда его глаза привыкли к мягкому освещению ночника, он увидел, что Грейнджер лежит поверх одеяла, раздвинув согнутые в коленях ноги, с которых только что соскользнул плед. Спина Грейнджер выгнулась дугой, а соски затвердели под тонкой майкой. Трусики и пижамные штаны были давно сняты и отброшены в сторону. Она медленно провела рукой вдоль половых губ и погладила набухший клитор подушечкой пальца. Другую руку она переместила себе под футболку, обхватила грудь и покрутила сосок. От этого зрелища кровь стремительными темпами прилила к его члену. На самом деле, Драко не был уверен, что у него осталось хоть что-то в остальных частях тела. Его разум затуманился, но единственная связная мысль, которую он смог уловить, подсказала ему отвернуться. Он с трудом отвел взгляд от самого эротичного зрелища, которое ему посчастливилось увидеть в своей жизни. Болезненно твердый член ныл от разочарования. Наблюдать за ней без ее ведома переходило границы дозволенного. Он знал, что ему лучше перестать подглядывать, раз уж он убедился, что она в безопасности. Он нарушал все мыслимые и немыслимые протоколы, и она никогда не простит его, если узнает. А потом ее дыхание сбилось, и он инстинктивно повернул голову на звук. Два пальца исчезли в розовой промежности, и Драко отбросил последние остатки морали. Грейнджер выводила медленные круги по клитору, приподнимая бедра в погоне за кульминацией. Ее губы приоткрылись, хватая воздух. Она выглядела неотразимой: раскрасневшиеся щеки и неукротимые кудри, разметавшиеся по подушке… Так и не найдя в себе силы остановиться, завороженный ее движениями, он начал поглаживать выпуклость на своих шортах, чтобы немного ослабить давление. Его член был тверд как сталь и истекал желанием к ведьме, которая находилась всего в нескольких метрах от него. — Пожалуйста, — тихо умоляла она в ночной воздух, закрыв глаза, погруженная в свои фантазии. — Все что угодно, — прошептал он в ответ, представляя, что она обращается непосредственно к нему. — Все что угодно, Грейнджер. Это было лучше любого эротического сна, который он когда-либо видел. Покрытая искрящейся испариной, она сияла, словно ангел. Он представил, как выбивает дверь и дразнит ее пальцами и языком до тех пор, пока она не начнет истекать смазкой и бредить о нем. К счастью, благодаря этому заклинанию он мог видеть и слышать ее, а она его — нет. Грейнджер полностью заворожила его, как никогда раньше. Откинув голову набок, она провела языком по пересохшим губам. Он проследил за этим движением глазами, гадая, каково ощутить ее язык на себе. Наконец сдавшись, Драко вытащил обделенный член из штанов и облегченно застонал от прикосновения к себе, представляя, что это она трогает его. Он начал с основания, медленно вращая запястьем, поглаживая вверх и вниз. Его взгляд был прикован к Грейнджер, и он боялся даже моргнуть и упустить хотя бы долю секунды. Если уж ему суждено отправиться в ад, по пути можно получить удовольствие. Ее ноги задрожали, и он понял, что она близка. Годы фантазий меркли по сравнению с реальным видом Грейнджер в преддверии экстаза. Даже в полумраке комнаты он мог видеть соблазнительные очертания ее тела и отдал бы все на свете за возможность прикоснуться к ней. Она переместила ноги и резко втянула воздух, отчего он сам затаил дыхание, а после начал толкаться в кулак, двигая бедрами в том же темпе, что и ее пальцы. — Не останавливайся, — еле слышно пробормотала она. — Пожалуйста. — Не буду, — прохрипел он в ответ. Ее всхлипы и стоны звучали для Драко как симфония. Никто и никогда не вызывал у него таких чувств. Никто и никогда не вызывал у него таких чувств, как она. Он наклонился вперед, упираясь предплечьем в стену. — О боже, — ее ресницы затрепетали, а пальцы проникли глубже, пытаясь достичь той точки, которая даст ей сладкую разрядку. — Просто отпусти, любимая, — практически задыхаясь, прошептал он, смахнул выступившую каплю смазки с головки и продолжил свой ритм. — Кончи для меня. Она словно услышала его. Все ее тело напряглось, а бедра приподнялись к руке, безжалостно сжимаясь вокруг пальцев. — Малфой, — едва различимо выдохнула она. Он резко втянул воздух, и волна наслаждения накрыла его, унося последние остатки сознания. Перед глазами все побелело, пока он судорожно двигал бедрами, выплескиваясь себе на руку. Сила оргазма застала его врасплох, колени подкосились, а в ушах раздался звон. На короткую, но ужасающую секунду он подумал, что она могла его увидеть. Но вместо разъяренной Грейнджер через стену Драко увидел, как она рухнула на кровать, сжавшись в комок, и натянула на себя одеяло, переводя дыхание. Он со стыдом посмотрел на себя. Его рука была липкой и мокрой от собственных выделений. Он быстро привел себя в порядок и отменил заклинание, снова уставившись на глухую стену между ними. Драко забрался обратно в постель, вновь уже наполовину твердый только от воспоминаний. Его воображение разбушевалось, ведь на мгновение ему показалось, что он действительно слышал, как она произнесла его имя. __________ *Фу́тарк — общее наименование германских и скандинавских рунических алфавитов. «Старшим футарком» называют древнегерманский рунический алфавит. **День взятия Бастилии — распространённое название французского Национального праздника, отмечаемого 14 июля. ***Сад Коисикава Коракуэн — расположен в районе Бункё в Токио. Дизайн отражает сильное китайское влияние. При создании сада Коисикава Коракуэн впервые в Японии был использован принцип воссоздания знаменитых пейзажей в миниатюре. Поэтому прогулка по такому саду превращается в целое путешествие по известным местам Китая и Японии.