Кем я был с тобой

Гермиона никак не могла заснуть после событий ночи. Они просидели вместе на кухне почти час, пока их чай окончательно не остыл, а потом Драко скрылся в своей комнате. Когда ее голова коснулась подушки, она вспомнила, как он в отчаянии звал ее и обнимал, словно она была единственным, что держало его на этом свете. Утром Гермиона отправилась в сад отеля, чтобы проветрить голову. Подняв руку к груди, она поддела пальцами верх своего платья и провела по выцветшей метке, которую получила в Отделе тайн. Она никогда не видела Драко таким растерянным и встревоженным, как когда он увидел ее шрам. Возможно, у него еще остались к ней какие-то теплые чувства. Ведь сама она, несмотря ни на что, по-прежнему думала о нем. Сильный порыв ветра пронесся по саду, вызвав перезвон колокольчиков, висящих вдоль мощеной дорожки. Гермиона опустила взгляд на стопку карточек в своих руках, заполненных тезисами для предстоящей презентации. — Дискриминация со стороны работодателей из-за усталости и стресса в дни, предшествующие полнолунию и следующие за ним, — бормотала она, наматывая круги. — Непроизвольный акт трансформации… — Грейнджер! Малфой, как торнадо, ворвался в сад с палочкой наготове и пылающим взглядом. На нем все еще были спортивные штаны и майка с длинными рукавами. — Нельзя же вот так убегать! О чем ты думала? Гермиона с растущим раскаянием рассматривала его взъерошенные волосы и бледное лицо. Она впилась ногтями в свои карточки и поморщилась. — Я не убегала. Я оставила тебе записку на столе, что пойду в сад репетировать речь. Несмотря на то, что она не сделала ничего плохого — а она провела большую часть недели пытаясь избежать его защиты, — после прошлой бессонной ночи ей не хотелось, чтобы он волновался. Малфой провел рукой по взлохмаченным волосам, зажмурился и глубоко вздохнул. — Я, наверное, не заметил. Вернулся с пробежки, а тебя нигде нет. — Ну, у меня же нет номера твоего мобильного, — прошептала она, чувствуя слабый укол в груди. — Не думала, что ты будешь против, пока я нахожусь в отеле. — Конечно, я против, — его голос звучал спокойнее, и выражение его лица смягчилось. — Я был на другом конце города и не смог бы оказаться здесь вовремя в случае чрезвычайной ситуации. Гермиона окинула взглядом пустой сад и виновато улыбнулась. — Я никого тут не видела все утро, если тебе от этого легче. Но ведь вчера мы сидели на балконе. Какая разница? Малфой убрал свою палочку и подошел ближе. — Во-первых, там был я. Во-вторых, на балкон наложена дюжина чар. Никто — ни маггл, ни волшебник, ни оборотень — не заметил бы и не услышал нас. Мы можем их видеть оттуда, а они нас — нет. — Правда? — Да. Он подошел и положил руки ей на плечи, мягко направляя назад к белой скамейке и вынуждая ее присесть. Драко опустился на одно колено, и Гермиона растерянно залепетала: — Э-э, Малфой, э-э, что ты… Он взял ее ногу и осторожно согнул, пристально рассматривая лодыжку с разных сторон. — Синяка нет, это хорошо. Болит? — Нет, как новая. Видишь? — она покрутила ногой. — Хватит обо мне. Как ты себя чувствуешь? В этом вопросе был скрыт другой, который она не решалась задать при свете дня. Малфой взглянул на нее и поднялся, стряхивая пыль со своих брюк. — Гораздо лучше, спасибо. Я должен извиниться за то, что не дал тебе выспаться. — Все в порядке. Ты уже отплатил мне тем зельем от похмелья. Я чувствую себя прекрасно, и мне даже не пришлось есть никакой жирной пищи. — Я рад слышать, что зелье помогло, — он сиял от гордости. — Так что, говоришь, ты здесь делаешь? — Просто репетирую свою речь на завтра. Кажется, нервы начинают сдавать. Я надеялась, что свежий воздух поможет, — она показала ему свои карточки, а затем спрятала их в карман. Малфой протянул ей руку и помог подняться. И снова она растерялась: его ладонь была мягче, чем она помнила. — Ты нервничаешь? Она отрешенно кивнула и подняла на него взгляд. — Лучшее лекарство от нервов — перенаправить свое внимание на что-то другое. Если будешь зацикливаться на этом, станет только хуже. Давай пропустим сегодня конференцию и найдем способ расслабиться перед завтрашней презентацией? — пробормотал Малфой. Тембр его голоса успокаивал, словно теплое объятие. Предложение было таким заманчивым. Если они поедут в конференц-центр, то Гермиона весь день проведет тревожась. По крайней мере, если они будут исследовать город, она сможет отвлечься от предстоящего выступления. — Я не думала, что это возможно, но, похоже, мой мозг уже переполнен информацией за эту неделю, и я все равно не смогу сосредоточиться. Что у тебя на уме? У нее кружилась голова от ощущения его большого пальца, выводящего круги по ее запястью. Это было так нежно и заботливо, что она засомневалась, осознает ли он вообще, что делает. После ночного кошмара казалось, что он не мог перестать прикасаться к ней. — Так уж вышло, что я нашел кое-что во время пробежки. Так... но я, по сравнению с тобой, недостаточно приодет. Ты выглядишь… — его кадык дернулся, когда Малфой сглотнул, опустив взгляд на ее платье, — потрясающе. Вау! Гермиона проследила за его глазами и уставилась на свой простой желтый сарафан и белые босоножки. Платье демонстрировало ее загорелые плечи и спускалось до середины бедра. — Вау? — Вау, — повторил он более твердо, наконец-то отпустив ее. — У него даже есть карманы, — похвасталась она и, засунув в них руки, покрутилась для демонстрации. Склонив голову набок, он с блеском в глазах любовался ею. — Я помню о тяжелой участи женщин и их карманов. Слава Мерлину, что есть чары незримого расширения. — Это был не Мерлин, — совершенно искренне заявила Гермиона, не удержавшись от того, чтобы поправить его. — На самом деле, заклинание незримого расширения разработала Лючия Торнхарт. Малфой только улыбнулся. — Теперь к делу, — она приосанилась. — Я никогда раньше не отлынивала от работы, так что тебе придется показать мне, что делать. Надеюсь, ты выбрал какое-нибудь веселое место.

***

— Праздничный фестиваль! — завизжала Гермиона, пританцовывая на месте, не в силах сдержать свой восторг. — Я не была на таком с самого детства! — Это временная ярмарка, которую город устраивает ко Дню взятия Бастилии. Я увидел американские горки и подумал о тебе, — он указал на массивное колесо обозрения, вращающее в воздухе дюжину вагончиков. Ей потребовалось немало усилий, чтобы сдержать смех. Он выглядел таким довольным собой, что нашел «американские горки», что у нее не хватило духу поправить его. Ярмарочная площадь была гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд: она занимала целый парк и включала в себя несколько игровых рядов, разнообразные аттракционы для детей и взрослых, а также разгуливающих на ходулях артистов. Гермиона рассматривала других участников фестиваля, отмечая про себя, что Малфой слишком нарядно одет для такого случая. Когда он вышел из своего номера в темных брюках и белой рубашке, да еще и накинул сверху пиджак, она решила, что они идут на открытие какого-нибудь шикарного ресторана или в секретный подпольный клуб для элиты, а не на карнавал. Дети хихикали и бегали мимо них с воздушными шарами в руках, которые развевались на ветру. Гермиона обошла Малфоя, освобождая им место. Так получилось, что она остановилась прямо перед стендом с безделушками и мягкими игрушками. — Бонжур! — с энтузиазмом поприветствовал их работник ларька. — Не хотите ли поиграть? Вы можете выиграть приз для вашей прекрасной девушки! — Почему бы и нет? — согласился Малфой, достал монету и протянул ее французу в обмен на три пластиковых кольца. Пульс Гермионы участился. — Тебе нужно бросить кольцо, чтобы оно попало на горлышко, — объяснила Гермиона, когда они подошли к игре. — Это немного сложно, потому что они часто отскакивают. Малфой усмехнулся с уверенностью эксперта. — Там две дюжины бутылок. Ты хочешь сказать, что все, что мне нужно сделать, это попасть на одну? — Да. Тогда ты что-нибудь выиграешь, обычно брелок или маленькую игрушку. — А если вы попадете три раза подряд, то можете выиграть одну из этих, — добавил сотрудник, махнув рукой в сторону самых больших плюшевых игрушек, которые Гермиона когда-либо видела. — Но это только для особо умелых. — Я однажды поймал снитч под проливным дождем. На пятой минуте игры. Моя зрительно-моторная координация непревзойденна, — Малфой взял одно кольцо и, вытянув руку, бросил на бутылки. Гермиона наблюдала, как оно покрутилось на горлышке несколько секунд, а затем упало на землю. Она прикрыла рот рукой, сдерживая хихиканье. Брови Малфоя сошлись на переносице, и он повторил движение снова. Еще одно кольцо упало на траву. — Не понимаю, что не так с этими кольцами? — он критическим взглядом осмотрел оставшееся. — Это вполне ожидаемо. Не все достаточно умелы, чтобы выиграть, — заявил владелец игры, скрестив руки на груди. — Если только не хотите попробовать еще раз? Раздраженно фыркнув, Малфой высыпал горсть монет на прилавок, и мужчина ухмыльнулся, протягивая ему ведро с кольцами. Одно ведро колец спустя Гермиона уже тянула Малфоя за руку. — Все в порядке, мы можем пойти в другой ларек. — Нет, я выиграю для тебя что-нибудь, — он стиснул зубы и бросил еще несколько монет. — Еще. Игровая площадка была усеяна пластиковыми золотистыми кольцами. — Малфой, это всего лишь игра. Он понизил голос, чтобы только она могла его слышать. — Этот маггл использует какой-то трюк, я просто уверен. Если бы это была игра для ловца, я бы выиграл. — Я в этом ни минуты не сомневаюсь, — успокоила она его. — У них здесь есть что-нибудь подобное? Гермиона моргнула. — Есть ли у них… нет, Малфой! У магглов нет игр, где ты должен поймать волшебный летающий мяч, который вернет тебе твою гордость. Позади них начала формироваться очередь. Бросив взгляд через плечо, она предупреждающе подняла палец. — Еще одна попытка, потом я конфискую твой кошелек. Малфой нахмурился, сунул руку в карман пиджака и громко кашлянул. Мгновение спустя он протянул служащему одну монету и, получив очередной набор колец, бросил их одно за одним, три раза подряд попадая на бутылки. Это было подозрительно. Француз неверяще вытаращился на них. — Грейнджер, выбирай свой приз, — Малфой кивнул головой на витрину. — Но как вы… — заикнулся мужчина и уставился на коллекцию колец у своих ног. Не колеблясь, Гермиона шагнула вперед и указала на огромную зеленую игрушку, висевшую в правом верхнем углу ларька. — Я хочу дракона.

***

Несмотря на то, что плюшевый дракон оказался комично большим и почти такого же размера, как Гермиона, это была любовь с первого взгляда. С того момента, как он оказался у нее на руках, она не хотела его отпускать и носила повсюду, пока они пробирались по рядам, изредка останавливаясь, чтобы поиграть в игру или исследовать палатку с безделушками. Гермиона показала Малфою свою стратегию лопать воздушные шарики крошечными дротиками, объяснив, что бросает их не прямо, а по дуге, из-за утяжеленного наконечника. Она выиграла для него фиолетовую обезьянку с лапами на липучках, которую Драко положил в карман пиджака так, что туловище и голова торчали наружу. Как он объяснил Гермионе, обезьянка тоже должна все видеть. — Как насчет того, чтобы перекусить? Запахи сахара и жареной картошки, витающие в воздухе, пробудили ее аппетит. — Хм. Я голодна, но не могу понять, чего я хочу — сладкого или соленого. — Можем взять и то, и то. Ты же не против поделиться, если что? Она усмехнулась и положила подбородок на дракона, которого по-прежнему держала в своих объятиях. — Звучит превосходно. Отстояв очереди в двух ларьках с фаст-фудом, они устроились за столом для пикника под сенью большого дерева. — Не могу поверить, что мы находимся в городе, где полно потрясающей еды, а мы выбрали карнавальную стряпню, — засмеялась Гермиона и принялась за свои блинчики. Она медленно жевала, облизывая пальцы и наслаждаясь вкусом. — Оно того стоит ради воспоминаний, — ответил Малфой, взяв из своей тарелки картошку фри. Он повернулся и протянул ломтик дракончику, которого усадили рядом. — Картошку? Нет? Ну что ж, мне больше достанется. — Кстати, ему нужно подходящее имя, — задумалась Гермиона. — Это должно быть что-то величественное и царственное. Что-то, что вселяет страх в сердца людей. — Как насчет… Вафелька? — Я… — Малфой подавился смехом, но тут же успокоился, поймав ее хмурый взгляд. Вафелька, по мнению Гермионы, было вполне приличным именем для дракона. Уж точно лучше, чем Норберт. — Что не так с Вафелькой? Драко собирался что-то возразить, но, передумав, лишь покачал головой. — Ничего, это красивое имя. — Именно. Кстати, я знаю, что ты сжульничал, используя магию, — добавила она и украла у него ломтик картошки, которым потом зачерпнула щедрую порцию ванильного мороженого. — Что? — Малфой ахнул, изображая саму невинность. Не впечатленная его игрой, она откусила картошку. — Ладно, хорошо. Может, и так. Напомнить тебе о том, что ты проделала с Маклаггеном во время отбора в квиддичную команду на шестом курсе? Потому что за мной не заржавеет. Сладкое и соленое, холодное и горячее смешались на ее языке в идеальном балансе. — Я слишком довольна этой едой, чтобы портить себе настроение, отвечая тебе. Малфой посмотрел на картошку в своей руке и бросил косой взгляд на ее стаканчик с ванильным пломбиром. — Разве это может быть вкусным? — Еще как может, — заявила она с уверенностью. — Это навсегда изменит твою жизнь. Он сжал губы в тонкую линию. — Но если мне это понравится, то ты выиграешь. — Небольшая цена за удовольствие от картошки фри с мороженым. Без лишних слов он обмакнул ломтик картофеля в мороженое и забросил в рот. Гермиона оперлась локтями на стол, наклонившись поближе, чтобы наблюдать за его реакцией. Выражение его лица менялось от хмурого до озадаченного, и, наконец, все закончилось изумленно поднятыми бровями. — Ну? — ей не терпелось узнать его мнение. Она годами ела картошку фри с мороженым и по какой-то причине очень хотела, чтобы ему это понравилось. — Это не должно быть вкусно, — возразил он, макая уже второй кусочек и загребая еще больше мороженого. — Я знала, что тебе понравится! — воскликнула она, победно вскидывая руки. — Вкусно же? — Ладно-ладно, я могу признать свою неправоту. Вопреки всякой логике, это объедение, — он предложил ей ломтик картошки. — Мир? Она приняла его скромное подношение и поставила стаканчик с мороженым между ними. — Мир. Малфой улыбнулся и пододвинул свою тарелку с картошкой поближе. — Посмотри на нас, двух детей, выросших без братьев и сестер, которые научились делиться, несмотря на все трудности. Казалось, что с тех пор, как она следовала за ним в библиотеку Хогвартса и заключала пари из-за глупого школьного задания, прошла целая жизнь. Как много он помнил из тех дней? — Что случилось с теми договорными помолвками, о которых ты рассказывал в школе? — выпалила Гермиона неожиданно для самой себя. Если он и удивился ее вопросу, то никак этого не показал. — Половина переговоров прекратилась, когда умерла мама, а остальные сошли на нет, когда отец загремел в Азкабан и стало очевидно, что я не разделяю его взглядов. Я был слишком темным для светлой стороны и слишком светлым для темной. — Кто это был? — она не знала, почему ревновала его к неизвестной безликой ведьме, но ничего не могла с собой поделать. Гермиона постоянно об этом думала: бродила по коридорам Хогвартса, гадая, кто готовится к помолвке с Малфоем. — Любая ведьма на выданье с подходящим именем, — ответил он, поморщившись. — Мой отец хотел сохранить чистоту рода, но мать всегда говорила, что, если у меня появится шанс на счастливый брак по любви, я должен им воспользоваться. — И ты воспользовался? — спросила она, теряя всякое подобие самоконтроля. Он вдруг поник и помрачнел. — Я пытался... однажды. Она инстинктивно потянулась к своей подвеске и сжала в ладони кулон. — Куда хочешь пойти дальше? — спросил он, опуская руки на колени. — Я выбрал ту игру с уточками, так что теперь твоя очередь. Гермиона тихонько хмыкнула и оглядела неисследованную территорию за столиками для пикника. Сразу за палаткой, полной сплетенных вручную ловцов снов, она увидела поле для мини-гольфа. Идеально. Грейнджер резко вскочила и подхватила Вафельку на руки. — За мной! Малфой поспешил выбросить пустую посуду в мусорный бак и последовал за ней. Как только Драко понял, куда она направляется, он возмущенно ахнул. — Как ты смеешь! — Ты не можешь винить меня за то, что я хочу использовать такую прекрасную возможность! — Я доверился тебе, а ты использовала эту информацию против меня. Она усмехнулась. — Вафелька готов помочь тебе, если понадобится. — Вафелька будет подавать мячи? Он кажется недостаточно квалифицированным ввиду отсутствия костей. — У него много талантов. Кроме того, он может изрыгать огонь. — Ах да. Важнейший компонент любой игры в гольф. Гермиона серьезно кивнула. Он рассмеялся, а затем простонал: — Такое чувство, что у меня нет ни единого шанса покинуть это поле невредимым. Ты просто хочешь посмотреть на мои страдания. Она сморщила нос и прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. — Не могу сказать, что перспектива не заманчива. Когда-то давно ты проделал то же самое со мной. — Тушé. — И на этот раз ты не сможешь схитрить с помощью магии! Я буду наблюдать, — Гермиона поднесла два пальца к глазам и повернула их к нему в молчаливой угрозе. Потом она отошла в сторону за соседнюю палатку и вытащила свою палочку. Убедившись, что никто ее не видит, она прошептала: — Редуцио. — Грейнджер! — крикнул Малфой, заставив ее подпрыгнуть. — Зачем я старался выиграть тебе большую игрушку, если ты собиралась просто уменьшить ее? Она закрыла уши плюшевого дракона руками и оскалилась. — Вафелька очень комплексует по поводу своих размеров, ясно? Мне не нужно, чтобы ты усугублял это. А если другие драконы будут его дразнить? — Мои извинения, Вафелька, — Малфой улыбнулся. — Я не хотел тебя обидеть. — Спасибо. Он принимает твои извинения.

***

— Ты сжульничала, — заявил Малфой, слегка надувшись. — Как? — Не знаю как, но это факт. Гермиона звонко рассмеялась. — Это не жульничество, я просто играю гораздо лучше тебя. И, как у победителя, у меня есть одна просьба. Ты должен прокатиться со мной на колесе обозрения. — Что? — На американских горках, — поправила она себя, взяв Вафельку под руку. Он фыркнул, словно был расстроен, но улыбка выдала его. — Это месть за полет вокруг поля для квиддича, да? — Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение. — Я это заслужил. Ее щеки болели от улыбки, но она не могла остановиться. Вообще-то, она почти весь день улыбалась и смеялась в противовес тревожному утру. Одно можно было сказать наверняка: она почти забыла о завтрашней презентации.

***

Мерное покачивание колеса обозрения почти убаюкало Гермиону. Бессонная ночь и полный впечатлений день вымотали ее до предела. Колесо поднималось по кругу, открывая вид на окружающий город, и, когда их кабинка достигла вершины, они смогли наблюдать закат на горизонте. — Честно говоря, по твоему описанию я ожидал, что эти американские горки будут быстрее, — прошептал Малфой, склонившись к ней. — Не могу представить, почему ты думала, что я испугаюсь этого, когда на поле для квиддича я летаю в три раза выше. — Американские горки обычно намного быстрее. Если хочешь, мы могли бы как-нибудь прокатиться вместе и на таких. Он искренне ей улыбнулся. — С удовольствием. Ветер раскачивал их кабинку, подталкивая ее вперед. Колыхание лишило Гермиону равновесия, и она инстинктивно прильнула ближе к Малфою, отчаянно вцепившись в его руку. Когда кабинка стабилизировалась, щеки Гермионы запылали от смущения, но, прежде чем она смогла нарушить молчание, Драко тихо заверил ее: — Не волнуйся, со мной ты в безопасности. Ее сердце забилось чаще. — Спасибо, Малфой. Кстати, ты был прав. Я совсем не думала о завтрашнем дне. — Кажется, скрип американских горок перекрыл твои слова. Можешь сказать еще раз? — поддразнил он. — Ты был прав, — повторила она, смеясь. — Честно говоря, я уже давно так не веселилась. Сразу после войны я сосредоточилась на разработке зелья, и у меня не было времени на отдых. — Как и у меня, — признался Малфой. — После войны я заботился о матери, а потом о поместье. Когда она умерла, вся моя жизнь оказалась полностью в моих руках. Это было в равной степени страшно и волнующе. Гермиона медленно кивнула, осмысливая его слова. То же самое было и с ней. Столько времени и сил уходило на школу и подготовку к войне, что, когда все наконец закончилось, она не знала, что с собой делать. Колесо обозрения начало замедляться, и Гермиона заметила, что из кабинок впереди выходят пассажиры. Она крепче сжала руку Малфоя, чувствуя разочарование от того, что поездка подходила к концу. — Все пролетело так быстро. Клянусь, я могла бы кататься всю ночь, если бы нам разрешили. Их кабинка приближалась к платформе для высадки, но вместо того, чтобы открыть задвижку на двери, Малфой свободной рукой передал работнику аттракциона деньги. — Мы бы хотели еще немного покататься, пожалуйста, — тихо попросил он. Она подняла на него изумленный взгляд, чувствуя растекающееся внутри тепло. Их кабинка снова тронулась и начала подъем. Гермиона придвинулась еще ближе, положив голову на плечо Малфоя. Он тут же прислонился к ее макушке, окончательно уничтожив расстояние между ними, и в ее животе запорхали бабочки.

***

Драко вылил остатки белого вина в бокал Грейнджер. Вернувшись с ярмарки, они расстелили на балконе покрывало, чтобы понаблюдать за восходом луны. Гермиона подняла свой бокал и сделала щедрый глоток. — Мне правда очень понравилось это вино. Ты точно не против, что мы допили бутылку? — Оно со вчерашнего виноградника, — он развеял ее опасения взмахом руки. — Можешь пить столько, сколько захочешь. Я всегда могу заказать еще. Наблюдать за тем, как Грейнджер наслаждается напитком, приносило ему больше счастья, чем собственно употребление. Грейнджер подобрала под себя ноги и придвинулась к нему поближе. Драко благодарил Мерлина за теплый ночной воздух, но с удовольствием воспользовался бы согревающими чарами, лишь бы подольше побыть с ней на улице. Он сделал очередной глоток и заметил, что она с ухмылкой наблюдает за ним. — Что? — А как же «только один бокал»? — Может быть, ты просто плохо на меня влияешь, Грейнджер, — Драко уже откровенно флиртовал с ней. — Что, прости? Я оказываю самое лучшее влияние! — она ткнула указательным пальцем себе в грудь. — И не потерплю подобной клеветы. — Думаю, ты просто привыкла быть лучшей во всем, даже в том, чтобы оказывать плохое влияние, — сообщил он ей, покачав головой. — Ты же гриффиндорка, в конце концов. Она фыркнула и задрала подбородок вверх. — Я сделаю вид, что не слышала этого. Это испортило бы чудесный вечер. Дразнить ее было старой привычкой, от которой он никак не мог избавиться. — Я просто хочу сказать, что ты всегда была очень избирательна в том, какие правила касаются тебя. — Например? Один за другим он начал загибать пальцы. — Приготовление Оборотного зелья? Обездвиживание несчастного Лонгботтома? — Когда ты вот так перечисляешь, звучит хуже, чем было на самом деле. Кроме того, я купила Невиллу много сливочного пива в качестве извинения. — Вторжение в Гринготтс? — Ради крестража, — добавила она, поставив свой бокал для драматического эффекта. — Очень важное уточнение, ведь это помогло спасти волшебный мир. Всегда пожалуйста, кстати. — А также похищение дракона из банка. — За это я извиняться не буду, потому что тот дракон заслужил свободу! — Удержание Скитер в заложниках в виде жука? Когда ты солгала Амбридж и заманила ее к кентаврам? Чувствуешь здесь некую закономерность? Потому что у меня пальцев не хватает. Грейнджер скривилась. — Ладно, возможно, ты немного прав. Но я выросла с тех пор. — Думаю, мы оба выросли. Облака над ними рассеялись, открывая вид на звезды. — Каково это — смотреть на ночное небо и видеть себя? — мечтательно спросила Грейнджер. — Наверное, приятно, когда тебя называют в честь созвездия. Драко нахмурился, ощущая тяжесть в груди. — Честно говоря, я никогда не чувствовал связи со звездами. Это имело значение для меня только потому, что было важно для матери. — О, прости. Я не знала. — Полагаю, раз уж на то пошло, меня следовало назвать в честь луны, — пробормотал он напряженно. — Я столько времени провел в погоне за солнцем, в поисках света и тепла от нее. — От нее? Белое вино, растекшееся по венам, и эмоции от проведенного вместе дня придали ему смелости. — Тебя. — Меня? — Грейнджер удивленно моргнула. — Я не солнце. С бешено колотящимся сердцем Драко придвинул свою руку ближе к ее ладони на покрывале и сцепил свой мизинец с ее, словно давая безмолвное обещание. — Каждая унция света во мне тогда была лишь отражением того света, который исходил от тебя, — прошептал он в ночной воздух. — Невероятно, — вздохнула она, глядя на их переплетенные мизинцы. — Именно ты держал меня на плаву на протяжении всего пятого курса. Без тебя я бы сломалась. — Это был и мой тоже, — внезапно вырвалось у Драко, как будто слова не могли оставаться внутри ни на секунду дольше, иначе он мог лопнуть. — Я никогда не говорил тебе, но ты тоже… Грейнджер широко распахнула глаза, опешив от его порыва. — Что? — Ты тоже была моим первым поцелуем, — он судорожно выдохнул, собирая остатки мужества. — Тот вечер в классе... Это был и мой первый поцелуй. — Ты впервые поцеловался… со мной? — еле слышно прошептала она. В этот момент Драко ощутил резкое покалывание по всему телу, словно разряд электричества. — Защитные чары, — он вскочил на ноги и достал свою палочку. — Кто-то активировал сигнал тревоги. Тут же раздался громкий стук во входную дверь. Этот звук мгновенно отрезвил его и заставил пожалеть о каждом глотке вина. Драко совершил самую главную ошибку — ослабил бдительность. — Ты кого-нибудь ждешь? — спросил он, стараясь не паниковать. Побледневшая от страха Грейнджер покачала головой. — Нет. Драко залез в карман и достал обыкновенную черную ручку. — Это аварийный портключ. Нажми два раза на верхнюю часть, и он активируется. Он перенесет тебя в мое убежище, куда в течение минуты прибудет Блейз, чтобы помочь тебе. У него парный портключ. Она выглядела испуганной, но не стала спорить, когда Драко протянул ей ручку. — Стой здесь. — Я не уйду без тебя, — без тени дрожи в голосе выпалила она. Несмотря на беспокойство, ее внутренний гриффиндорец проявлял себя. — Не волнуйся, у меня есть свой портключ. Ты будешь в безопасности, и я последую сразу за тобой, — эта ложь слетела с его языка без запинки. Он не позволит ей попасть под удар из-за него. Грейнджер крепко сжала ручку в кулаке. — Хорошо. Драко легонько постучал палочкой по ее макушке, и она вздрогнула от ощущения растекающихся по телу Дезиллюминационных чар. Раздался еще один стук, и Драко, глубоко вздохнув, направился к двери. По взмаху его палочки деревянная панель стала прозрачной, и он смог увидеть ни о чем не догадывающегося незваного гостя. — Гребаный Мерлин, — выдохнул он, чувствуя себя так, словно его ударили в живот. — Что такое? — спросила Грейнджер из своего укрытия. Он не мог ее видеть, но точно знал, что она держит свою палочку наготове, чтобы помочь ему в борьбе со стаей оборотней. Честно говоря, Драко предпочел бы оборотня. Он тяжело сглотнул и ответил: — Это Уизли. — Рональд? — пискнула она, протопала через номер и остановилась справа от него. В последний раз Драко видел Уизли, когда тот целовал Грейнджер на обломках Хогвартса после финальной битвы. Это укрепило его решимость отойти в сторону и позволить ей жить дальше без него — она это заслужила. Боль, которую он испытывал, наблюдая за тем, как любовь всей его жизни падает в объятия другого мужчины, разрывала сердце в клочья. Драко так крепко сжал свою палочку, что рука онемела. Всю эту неделю они находились в их собственном маленьком мирке, полностью оторванном от привычной повседневной жизни. Он почти забыл о реальности, ожидавшей по ту сторону. Ощущение, что его предали, сжигало изнутри, хотя она ничем ему не обязана. — Ты же говорила, что вы двое не… — Нет, — поспешила заверить его Грейнджер. — Тогда почему… Его внимание было настолько сосредоточено на Вислом и тупом выражении его лица, что Драко не заметил рядом младшую Уизли, пока та не заговорила. — Мы можем войти? Я устала, и я знаю, что ты почувствовала, как мы прошли через первый барьер охранных чар, когда вышли из лифта. Сняв с себя заклинание невидимости, Грейнджер явилась так же быстро, как исчезла. Ее щеки раскраснелись, но Драко не мог сказать наверняка, произошло это до или после прихода Уизли. Она посмотрела на него с немой мольбой, и ему показалось, что за несколько секунд между ними произошел целый разговор. Драко не мог ни в чем ей отказать, когда она смотрела на него своими большими карими глазами. Мышцы его предплечья подергивались, но он держал свою палочку направленной на дверь. — Они могут войти, но сначала ты задашь им вопросы, чтобы удостовериться в их личности. Мы не можем рисковать ситуацией с обороткой. Грейнджер кивнула, соглашаясь с его условиями, и он открыл дверь свободной рукой. — Малфой? — Уизлетта выглядела скорее удивленной. — Где Гермиона? Это вторжение почти стоило того, чтобы увидеть возмущение и ужас Вислого. Вместо того чтобы ответить, Драко просто толкнул дверь дальше, пока Гермиона не появилась в поле их зрения. Как раз в этот момент Грейнджер воскликнула: — Джинни! Рональд! Что вы здесь делаете? — ее голос прозвучал неестественно высоко. — Черт возьми, Гермиона. Что значит, что мы здесь делаем? Мы приехали поддержать тебя, — ответил Уизли, хмуро глядя на Драко. По всей видимости, гнев возобладал над его разумом, потому что рыжий тут же сделал шаг вперед и врезался в магический барьер. От удара его слегка отбросило назад, а уши стали ярко-красными. — Что здесь происходит? К облегчению Драко, Грейнджер не двинулась с места. — Малфой приехал со мной в Париж в качестве моей охраны на время конференции. Он установил чары, чтобы только мы могли пройти. Пока ее брат выплескивал свои жалобы, младшая Уизли стояла в стороне и с любопытством разглядывала их. Драко заметил, как она осмотрела сначала платье Грейнджер, затем рубашку Драко — пиджак он давно снял — и, наконец, состояние их обжитого гостиничного номера. Уизли начал доставать свою палочку, но, прежде чем он успел это сделать, Драко поднял свою на чуть выше, бросая ему вызов. — Достань свою палочку, и я прокляну тебя так, что даже твоим детям это аукнется, — пригрозил Драко. В конце концов, Грейнджер сказала, что никого не ждала. Любой мог замаскироваться под Уизли. — Ну давай, рискни. Я… — Уизли забылся и двинулся вперед, снова натолкнувшись на барьер. — Он как муха, бьющаяся о лампочку, — проворчал Драко. — Возможно, это действительно Уизли. Грейнджер ткнула его локтем в бок. — Будь вежливым. — Сначала задай им вопросы. — Джинни, на Рождество в прошлом году мы пошли в комнату Рона. Что мы там делали? — спросила Грейнджер, теребя свою подвеску. Уизлетта уронила свою сумку на пол, и ее лицо озабоченно вытянулось. — Насколько серьезны угрозы, Гермиона? Мы не делали этого со времен войны. — Ничего страшного, правда. Это всего лишь мера предосторожности. Пожалуйста, просто ответь на вопрос, — умоляла Грейнджер с ноткой отчаяния в голосе. — Мы заменили его плакат «Пушек Педдл» на один из моих, где я в составе «Холихедских гарпий». Драко едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Кто болеет за «Пушки Педдл»? — Именно! — плечи Грейнджер опустились в облегчении, и она повернулась к Уизли. — Рон, и что ты с ним потом сделал? Уизли был слишком занят, метая взглядом молнии в Драко, чтобы ответить прямо Грейнджер. — Наколдовал рога дьявола на изображении Джинни. — Это они, — прошептала Грейнджер, осторожно положив ладонь на предплечье Драко, чтобы тот опустил руку. По выражению глаз Грейнджер он понял, что она молча умоляла его вести себя прилично перед гостями. И хотя ему было больно это делать, Драко снял барьер и пропустил парочку через порог номера. Грейнджер бросилась вперед, чтобы помочь с вещами и поприветствовать их, пока Драко стоял в стороне. — Не могу поверить, что вы проделали весь этот путь до Парижа ради моего доклада. Вы выслушивали мои бредни об этом исследовании в течение многих лет, я думала, вам уже порядком надоело, — Грейнджер неловко засмеялась, определенно испытывая дискомфорт. — Это все Джинни. Она подумала, что тебе понадобится поддержка при выступлении перед большой аудиторией, и мы пошли в твой офис, чтобы получить информацию, — произнес Уизли сквозь стиснутые зубы. — Мы потратили уйму времени, пытаясь найти тебя, учитывая псевдоним и новый номер. — Новый номер? — растерянно повторила Грейнджер и посмотрела на Драко в поисках ответа. Твою мать. Драко потер шею и пробормотал: — Ничего особенного. Я подумал, что тебе будет неудобно делить со мной двухместный номер, поэтому решил забронировать что-то чуть лучше. С отвисшей челюстью она оглядела их роскошные апартаменты. — Чуть лучше? Это президентский люкс! Малфой, он, наверное, стоит целое состояние! Я не знала, что ты это сделал. Уизли громко фыркнул. — Как ты могла этого не знать? Этот урод явно слишком избалован для чего-то другого. Зачем ему опускаться до того, чтобы жить как простые смертные? Это замечание задело Драко. — О! Как грубо с моей стороны. Кто-нибудь хочет чашечку чая? — вмешалась Грейнджер, немного переигрывая свою радость, чтобы снять напряжение в комнате. — Звучит восхитительно, Гермиона. Мы с Роном с удовольствием выпьем чаю, — быстро ответила Уизлетта от имени брата. Грейнджер поспешила на кухню, чтобы заварить четыре чашки чая: две розового и две черного. Тяжесть взгляда девчонки Уизли не давала Драко покоя. Она оказалась более наблюдательной, чем ее брат, и Драко даже заметил, как она с улыбкой посмотрела на расстеленное покрывало и бокалы с вином на балконе. — Гермиона, это твой? — Вислый забрел на кухню и заметил зеленого дракона, сидящего за столом. — У него такая дурацкая морда. — Кто бы говорил! И его зовут Вафелька, — ответил Драко, сочтя это личным оскорблением. — Он гораздо больше на самом деле. Грейнджер его уменьшила. Уизли рассмеялся. — Ага, конечно. — Так и есть, — настаивал Драко с нарастающим раздражением. — Почему это имеет значение? — спросила Грейнджер, поставив на стол первые две чашки чая. — Потому что я выиграл для тебя не какую-то жалкую мелочь, — проворчал он, принимая от нее чашку розового чая. Грейнджер и Уизлетта обменялись взглядами, которые он не смог расшифровать. — По-моему, очень милое имя… — Ты назвала мою сову Сычик, Джин. У тебя не самая лучшая репутация в этом деле, — перебил сестру Уизли. — Совсем не нужно быть таким агрессивным, Рональд, — простонала Грейнджер, ущипнув себя за переносицу. — Знаешь, от дружелюбия еще никто не умер. Уизли повернулся к ней и обвиняюще указал на Драко. — Скажи это Малфою! Это он угрожал нам и держал нас на мушке. Я бы не назвал это теплым приемом. Вздохнув, Грейнджер сунула чашку Эрл Грея в руки Уизли, и тот сел за кухонный стол. — Он сожалеет об этом, верно, Малфой? Конечно же, нет. Драко прикусил внутреннюю сторону щеки и кивнул. — Видишь? Все обиды прощены.

***

Вечер был безнадежно испорчен, и, будь у него маховик времени, Драко бы никогда не открыл дверь. Вместо того чтобы провести оставшиеся часы в Париже с Грейнджер и бокалом вина под звездами, он слушал, как она пересказывает события недели их незваным гостям, включая каждую лекцию. Драко допил свой чай и отошел в дальний конец кухни, чтобы помыть посуду и отвлечься на минутку. С одной стороны, ему хотелось уйти в свою комнату, но с другой — он совсем не горел желанием покидать Грейнджер, когда у них осталось так мало времени до отъезда домой. — …и ты застряла с Малфоем, — прошептал Уизли достаточно громко, чтобы Драко услышал. — Прекрати, я, вообще-то, отлично провела время. Эта часть Парижа прекрасна, и мы почти каждый вечер на этой неделе осматривали достопримечательности. Драко застыл у раковины, делая вид, что не подслушивает. Уизли фыркнул. — Ты всегда была слишком вежлива. — Нет, правда. На самом деле, он весьма преуспел в своем деле. У них с Забини собственная компания, и пока что он отлично справляется со своей работой. С ним я чувствую себя в безопасности. Драко услышал улыбку в голосе Грейнджер, и от этого по его груди разлилось тепло. — Да ладно, ты действительно в это веришь? — недоверчиво спросил Уизли. — Легко вести бизнес, когда живешь на папочкины деньги. Кто знает, зарабатывают ли они вообще или просто используют наследство, чтобы притворяться? Наверное, приятно работать, когда ты ничем не рискуешь. Чашка и блюдечко с грохотом упали в раковину, и Драко развернулся. — Ты ничего не знаешь о моей семье. Уизли скрестил руки на груди и скривился. — Ничего? Ты что, забыл, что мы уже много лет имеем дело с вами? Твой драгоценный отец — причина того, что Джинни попала под власть крестража. Больше не контролируя себя, Малфой бросился к Уизли. — Рон, ты не можешь винить Драко за поступки его отца, — заявила Уизлетта. То, что она защищала Малфоя, привело рыжего в замешательство. — Не могу? Почему именно ему поручено охранять Гермиону, ведь мы все знаем, на чьей стороне он был? Его отец не может помочь ему сейчас, не из Азкабана. После того, что хорек сделал, ему повезло, что он тоже не там. — Рональд! — в ужасе вскрикнула Грейнджер, прижав руку к груди. — Это правда! — Уизли не успокаивался и не сводил пристального взгляда с Драко. — Нам не нужно пить чай и притворяться, будто мы старые приятели. — Мы больше не в школе. Хватит ссориться, как дети, — Грейнджер попыталась протиснуться между ними, чтобы разнять. Уизли обхватил ее за плечи и притянул к себе. — Вообще-то, я не понимаю, почему ты все еще здесь. Дальше я сам справлюсь. Со мной ей будет лучше в любом случае. Перед глазами Драко начали плясать черные точки. — Тебе бы это понравилось, да? Я отказываюсь покидать ее, когда она нуждается во мне. Не моя вина, что ты уже потерял ее, и тебе придется жить с этим до конца своих дней, — он вытянул руку и ткнул Уизли в грудь. — Большие слова от Пожирателя смерти, — прошипел Уизли. Из комнаты словно выкачали воздух. Драко мысленно досчитал до трех, чтобы не сорваться и не составить компанию отцу в камере. Пульс гулко отдавался в ушах, когда он развернулся и пошел прочь. Меньше всего ему хотелось доказать им, что все, что они думают о нем, — правда. Маленькая ладошка поймала его за руку, как только он дошел до своей комнаты. Драко поднял глаза и увидел Грейнджер, стоящую в дверях с обеспокоенным выражением лица. — Гермиона! — позвал Уизли, но она проигнорировала его. — Рон не имел в виду всего, что наговорил. Он просто волнуется обо мне, — нижняя губа Грейнджер задрожала, а в глазах застыли слезы. Драко покачал головой, размышляя, была ли она слишком оптимистична или просто наивна. Их семьи ненавидели друг друга еще до их рождения. — О нет, он говорил серьезно. Почему ты его защищаешь? — Я не защищаю его, я просто пытаюсь сказать, что обычно он не такой, — беспомощно пробормотала она, сжимая руки в кулаки. — В это трудно поверить, — усмехнулся Драко, избегая искушения посмотреть поверх ее головы на гостей, которые, скорее всего, наблюдали за происходящим. Грейнджер обхватила себя руками и поежилась. — Он из-за тебя так себя ведет. Вы двое были не в лучших отношениях в школе, и он не видел тебя с войны… — Ты тоже, но ты так со мной не обращалась, — Драко вел себя упрямо и знал это, но у него из-под носа украли время с Грейнджер, и все это причиняло боль. Ее карие глаза смягчились. — Но я знала тебя так, как он никогда не знал, и ему трудно понять, что ты уже не тот, каким был тогда. Шестой год был для меня настоящим адом, и я защищала тебя, ты знаешь это? Даже после того, как ты разбил мое сердце на миллион кусочков, я защищала тебя до посинения. У Гарри были все эти теории о том, что ты делаешь, а я убеждала их с Роном, что это не так, что ты никогда… — она взволнованно вздохнула, пытаясь успокоиться. Непреодолимое чувство тошноты охватило его, когда он понял, о чем она говорит. Столько раз он мог обсудить это с ней наедине, но, по всей видимости, придется именно сейчас. Что бы он ни делал, он не мог избежать своего прошлого. Мир всегда будет воспринимать Драко как монстра, как злодея. Глупо было верить, что это когда-нибудь изменится. Он только надеялся, что она знала его… знала его настоящего. — Ну теперь это не имеет значения, — прошипел Драко. Его дыхание сбилось, когда он расстегнул левую запонку и начал закатывать рукав. Грейнджер проследила за этим движением. — Я всего лишь избалованный наследник, живущий за счет хранилища моего отца, верно? — он не смог сдержать дрожь в пальцах и голосе, когда потянул ткань вверх, обнажив выцветшую Метку на предплечье. — Я не кто иной, как гребаный Пожиратель смерти. При виде черных чернил Грейнджер вздрогнула, как от пощечины, и отступила назад. Он увидел все, чего боялся. Она никогда не полюбит такое чудовище, как он. Малфой опустил голову и почувствовал подступающую к горлу желчь. — Драко, я не хотела… — она снова попыталась сделать шаг вперед, но он остановил ее, подняв руку. — Уходи, Грейнджер. Просто уходи. Еще один день, и мы больше никогда не увидимся, я обещаю, — прохрипел он, не в силах поднять голову и посмотреть ей в лицо. Он закрыл перед ней дверь и прижал ладони к дереву, крепко зажмурившись, чтобы сдержать накатывающие слезы.