Часть 53
3 февраля 2026 г., 18:20
Баджи Кейске.
Дом Юзухи всегда казался слишком тихим. У него же, напротив, было вечно шумно: звуки маминой готовки, ее суеты на кухне и включенный телевизор с очередной мыльной драмой… Так вышло, что Баджи постоянно сталкивался на своем пути с чужими семейными трагедиями, оттого все сильнее осознавал ценность, которую имел — свой дом, беспокойный, но любящий родитель, домашний быт.
Однажды Харука сказала, что у него обязательно будет своя семья. В порыве эмоций это вызвало у него диссонанс, отторжение — она говорила о той жизни, в которой Харуки рядом с ним не будет. Но сейчас, глядя на Юзуху, девушку, что влюбилась в такого дурака, как он, своя собственная семья уже не казалась ему настолько далекой мечтой.
Баджи, чувства которого отвергли, не ощущал себя пораженным. Чувство проигрыша он пережил еще давно — в свои двенадцать. Именно тогда мама подсадила его на сериалы. Они смотрели их вместе каждый вечер, хотя сначала Баджи не думал, что ему понравится. Со временем он увлекся, а затем… у главного героя появилась возлюбленная. Так, через призму экрана, Баджи начал потихоньку узнавать, что такое «любовь»: желание защитить ее, заботиться о ней и быть рядом… Это помогло ему осознать собственные чувства. Он не замечал того, что было у него прямо перед носом — своей влюбленности.
Затем он узнал, что существует «взаимная» и «невзаимная» любовь. А еще, что подобные чувства довольно часто скрывают, потому что боятся той самой «невзаимной». В кино главному герою дали банальный совет: «Попробуй заставить ее ревновать. Намекни, что тебе нравится другая — это ее взбесит, вот увидишь».
И когда он как бы невзначай поделился с Харукой тем, что ему якобы нравится одноклассница… ее это не взбесило. Зато Баджи еще как почувствовал раздражение, за которым на самом деле скрывалась обида: его чувства оказались односторонними.
Физические реакции только подтверждали и усугубляли ситуацию — как-то раз он даже не смог сдержать эрекцию в ее присутствии. Харука оказалась слишком близко: касалась его оголенной кожи, обматывая лоскуты ткани вокруг талии, щекотала своим дыханием спину… Мысли улетели далеко; Баджи на секунду забылся, а потом член стянула резинка боксеров, и он очнулся.
Под видом легкой разминки он вышел из неловкой ситуации и больше старался не допускать подобного. Иногда Кейске думал: а что если бы он встретил ее раньше, чем Майки? Говорят, мечтать не вредно…
Ха, вредно, еще как. По юности Баджи на что-то надеялся, а сейчас корил себя за подобную глупость. Она и Майки были чем-то неуловимо схожи и так же неуловимо связаны. Даже слепой бы увидел их близость. Это не то, что можно было назвать влюбленностью или простым влечением — их соединяло нечто большее.
Когда Харука доверила свой секрет лишь ему одному, он смиренно принял это. Без надежд, без ожиданий, без сравнения себя с Майки. Потому что Баджи знал: даже если она доверит ему еще тысячу своих секретов, он никогда не сможет заменить его. И в этом всепоглощающем смирении, в котором уверил самого себя, он не заметил, как в душе, там, где должен быть пепел, на самом деле горел огонь неудовлетворенных желаний.
— Юзуха. — Голос Кейске был как обычно спокоен.
— М? — Она была повернута к нему спиной, а ее внимание занимала нарезка овощей.
Шиба отлично готовила, и теперь, когда у нее появился любимый человек, который мог бы попробовать ее блюда, это делало ее по-настоящему счастливой. Внезапно она почувствовала, как сильные руки обвили талию и сомкнулись спереди.
— С сегодняшнего дня я постараюсь быть искренним с тобой, обещаю, — произнес он, щекоча ее щеку своим дыханием.
Девушка замерла, не в силах поверить услышанному. Когда она шла в эти отношения, то не ждала ничего в ответ — ей казалось, что просто присутствие Баджи рядом уже — величайшая удача. Не то чтобы ее самооценка была настолько далеко внизу, но как она могла эгоистично требовать чего-то от человека, который ее даже не любил?
— Что-то случилось? — спросила она нервно. — Это как-то внезапно…
— Меня окончательно отшили.
Юзуха удивленно распахнула глаза и повернулась к парню, взволнованно рассматривая его выражние лица.
— Ты правда сделал это? Как… нет, что более важно: как ты сейчас?
Увидев искренние переживания девушки, Баджи чуть улыбнулся и провел рукой по ее щеке.
— Глупенькая… и как ты можешь беспокоиться об этом? Тебе ни капельки не обидно?..
Юзуха молча продолжила вглядываться в его глаза. Вздохнув, она опустила взгляд и положила ладонь на его грудь, туда, где билось сердце.
— …Болит?
Улыбка сползла с лица Баджи. Вместо этого он прикусил губу до крови.
Сильный, храбрый Баджи. Баджи, который всегда решительно бросал вызов любым трудностям. Баджи, которого, казалось, никто и никогда не сможет сломить…
Вся накопившиеся боль и отчаяние вырвались наружу, и по его щеке скатилась крупная слеза.
— Тш-ш… скоро тебе станет легче, обещаю. — Юзуха, не глядя, прижалась к Кейске и ласково обняла, поглаживая по спине. Она слышала, как парень почти бесшумно глотал слезы, которые впитывались в ткань одежды, и ей тоже было больно.
С Баджи слетела маска неуязвимости — даже те чувства, о которых он не знал. Юзуха увидела его настоящего сквозь напускное спокойствие и десятки других ментальных барьеров. Больше не было смысла врать даже самому себе.
Такахаси Харука.
Укрывшись одеялом практически с головой, я не сразу заметила, что солнце поднялось достаточно высоко, освещая комнату. Не знаю, сколько времени «Майки» издевался надо мной. Я перебирала причины, а он давал мне наводки, за неправильные ответы наказывая болью. А чтобы эта односторонняя игра закончилась, мне пришлось притвориться сломанной куклой — сдавшейся и отчаявшейся.
Моей ошибкой было озвучить свои мысли про то, чтобы уйти в другую группировку. Я почти уверена, что именно это стало триггером, потому что Черный Импульс хотел одного: убедить меня в том, что я не смогу сбежать от него.
Этот подлый Импульс будто бы и правда знал, как разрушать людей рядом с Майки. Это была не просто скрытая агрессия, которая иногда вырывалась, это было по-настоящему мыслящее создание, которое имело тактику для каждого.
А теперь он разрушал меня. Если бы он ограничился простым избиением, вряд ли бы это подействовало настолько губительно. Словно он чувствовал: это мое слабое место. Интимная близость, которая в моей голове представлялась чем-то неприкосновенным и чистым, стала исключительно мерзкой и мучительной.
Показать Майки, который насилует меня, — хуже некуда. Сейчас, собирая себя по осколкам, я старалась мыслить здраво и не отвлекаться на боль, которая пульсировала во всем теле. Никаких неизлечимых травм, кроме душевных, получено не было, да и физическая боль, пусть и когда-то давно, была моим вечным спутником.
«А вот этого, Импульс, ты не знаешь», — мысленно подметила я и поблагодарила себя за то, что не раскрывала никому эту тайну. Даже Баджи знал правду только частично. При мысли, что у меня есть небольшое преимущество в виде опыта прошлой жизни, я немного воспряла духом.
Импульс, который думал, что я уже сломлена, глубоко ошибался. У меня не было времени лежать и жалеть себя — нужно исполнять свою роль в пьесе. Хотя…
Как же, все-таки, обидно. Я сжала губы и быстро смахнула слезы. Позади меня послышалось шевеление, и я инстинктивно сжалась, боясь повернуться.
Майки сонно засопел и приподнялся на кровати. Я услышала, как он трет глаза, а затем встает на пол, шлепая босыми ногами. Дыхание замерло в ожидании. Он ушел вниз, скорее всего, справить нужду, и тишина в комнате сгустилась. Слушая взволнованный стук сердца, я ждала, и в этом ожидании рождалось новое беспокойство — как объяснить произошедшее Манджиро?
Это его просто убьет. А была ли я вообще истинной целью Импульса? Что, если я и все окружающие — просто инструмент, чтобы низвергнуть его в бездну? Чтобы полностью поглотить Майки… без остатка…
Со стороны лестницы застучали уже гораздо более бодрые шаги. Дверь приоткрылась, Майки тихонько зашел в комнату и замер.
— Что за… — Он подошел ближе и провел ладонью по простыне. — Хару-чи… Харука, ты спишь?
Я зашевелилась, медленно поворачиваясь к нему, пытаясь понять, что зацепило его внимание. Старательно состроив убедительный сонный облик, я показала глаза из-под одеяла и взглянула на простынь: немалое количество смазанных кровавых отпечатков украшали белое полотно. В темноте этого было незаметно, но сейчас, при свете дня — очень даже. Я в ужасе содрогнулась: перед глазами замелькали воспоминания сегодняшней ночи.
— М?.. — наигранно удивленно промычала я, давая себе время найти объяснение. — Это… это, ну… у меня месячные, вот. Прости.
— О, — слегка ошарашено, Майки кивнул. — Понятно…
Я торопливо отвернулась, как будто желая продолжить спать, и замерла, аккуратно перебирая кончиками пальцев складки одеяла. Сано молча присел, о чем-то задумавшись. Спустя минуту его ладонь вновь коснулась простыни, шершаво по ней прошлась и остановилась.
Глупо — следы очевидно отражали насильственный характер. Даже не изучая криминалистику можно было понять, что тело активно перемещалось по кровати, не давая крови до конца впитаться, чтобы образовать округлые пятна. Будто кто-то рисовал уже потрепанной временем, топорщащейся кистью по холсту. Моя надежда на то, что он поверил мне, таяла с каждой секундой…
В груди предупредительно кольнуло, но было уже поздно. Майки схватил край моего одеяла и резким движением стянул. Я задрожала, подтянула колени к себе и свернулась калачиком, боясь встретиться с его взглядом, который уже скользил по моему голому облику.
…Возможно, мне стоило сбежать еще ночью — выползти из постели через боль и слабость. Если бы я только знала, как сейчас выгляжу, точно так и сделала бы. Или если бы раньше подумала о том, что будет, когда Майки проснется.
Натянутые после острой стрессовой ситуации нервы сигнализировали телу «защищайся!», а страх заставлял плечи стыдливо подрагивать, и я никак не могла с этим совладать. Зажмурившись в ожидании, я вдруг ощутила тепло — он опустил на меня одеяло, прикрывая.
Майки молчал. Он слился с интерьером, застыв, как каменное изваяние. Эта тишина ощущалась как тысячи невысказанных слов, остро впивающихся в горло, и, казалось, вот-вот все это вырвется наружу, но — нет.
Я выглянула из-под своего защитного кокона — любимого мягкого одеяла, — и посмотрела в пустые, поблекшие глаза Майки. Он сидел в пол-оборота ко мне на противоположной части кровати, а его опущенный взгляд уперся в точку — в один из бордовых мазков на простыне.
Моя рука потянулась, касаясь его кончиками пальцев. Не сразу, Майки, очнувшись ото сна, вздрогнул и резко одернул руку. Его веки прикрылись, и он пристыженно отвернулся, не в силах взглянуть на меня.
— Ты не виноват, — из меня вырвалась самая банальная фраза, но больше этой тишины терпеть я не могла.
— Это сделал я, — спустя несколько мгновений твердо ответил Сано.
— Нет! — воскликнула я, мотая головой. — Это был не ты, нет!
Горло сдавил спазм: «Я убеждаю его или себя?». Я сощурилась — глаза защипало, щеки обдало жаром и, пока я вытирала слезы, до меня донесся гулкий стук. Проморгавшись, я немного приподнялась и посмотрела на него: Манджиро, сжимая край кровати, опустился на колени, склонившись. Его кулак ударил в пол снова.
— Кх-х… — Майки занес руку, но его дыхание сбилось, и он сжал футболку на груди, пытаясь переждать спазм в груди.
Потерянный, напуганный, как загнанный зверь в предсмертном отчаянии, — он не знал, что делать, за какую соломинку ухватиться, чтобы справиться с неуправляемым штормом внутри.
Мышцы челюсти буграми перемещались, вздувались под кожей, а костяшки на кулаке побелели — он изо всех сил схватился за простынь. В его взгляде колыхалось яростное пламя, готовое в любой момент выпрыгнуть и сжечь все вокруг дотла.
Злость, отчаяние, бессилие. Последнее было самым страшным, убийственным, взывающим к наихудшему в нас и вынуждая хоть как-то выплеснуть жуткую смесь боли, с которой ничего не поделать. Из его рта начали выходить рваные вдохи и хрипы — Майки, столкнувшись с неразрешимой, ужасной проблемой, начинал осознавать глубину этой бездны.
— Май… Манджиро, послушай…
— Нет, нет… кх-ха! — его плечи тряслись. — Я н-не могу, не могу!
— Послушай, мне правда… со мной все нормально, видишь, я же жива… — пробормотала я, подвигаясь к нему ближе. Напрягаться было болезненно, ноги не слушались, так что я подтягивалась к нему на руках.
— Я не знаю, что м-мне делать! Не знаю… может ли, н-нет, ж-жива?.. — он надрывно шептал, путаясь в словах.
— Ма… — Я испуганно замерла, видя его состояние на грани личностного распада. — Манджиро Сано!
Грубый оклик подействовал, и Майки поднял на меня дрожащий, замутненный взгляд. Его обычно всепоглощающе темные, но искрящиеся заботой и пониманием глаза, сейчас были полны страха проснуться с любимой, но мертвой девушкой рядом. Еще недавно он эгоистично утверждал, что ни за что меня не отпустит, а теперь стало поздно. Наивно предполагая, что если я не вызываю в Майки раздражения, Черный Импульс не проявится, и риски — незначительные, он разрешил себе быть рядом. Сейчас же он отчаянно сожалел и винил себя за принятое решение.
И я тоже попалась на эту удочку. Я была уверена, что контроль — в его руках, а на самом деле — мы оба были далеки от истинного понимания. Только у меня было время для рефлексии, а Майки это застало настолько внезапно, что ввело в состояние шока.
Я мельком оглядела свои руки в синяках и ссадинах… Манджиро, который ничего не помнил, наверняка представил в своей голове худший сценарий этой ночи. И его нужно было срочно отвлечь от кошмарных фантазий, пока сознание не закрепило эти жуткие образы в голове.
— Я разговаривала с этой силой, — твердо выложила я факт перед ним и убедилась, что его зрачки сфокусировались на мне. — Он пытается сломать не меня, а тебя. Так что тебе не стоит так переживать — он не убьет меня, потому что знает: если перегнуть палку, ты не выдержишь этого. Он хочет получить твое тело, и оно нужно ему живым.
Майки анализировал сказанное, прокручивая эту информацию и так и эдак, пока наконец не опустил дрожащие кулаки.
— Рано или поздно я должен буду сделать это, — скрипнув зубами, кивнул Майки сам себе, продолжая размышляя вслух. — Я бы любого убил за то, что случилось с тобой. Даже себя. Тем более, если так это чертово проклятие получит свое возмездие.
— … — слова, которые рвались наружу, застряли в горле острым комом. Я понимала его, понимала, что и сама бы лучше убила себя, чем продолжила вредить близким, так что на какое-то время его аргумент показался мне неразбиваемым. — Майки, но… что ты такое говоришь, как ты можешь мне говорить такое! Я что, зря… все делала зря? Все было напрасно?
Слезы брызнули из глаз, когда разум допустил паническую мысль: «Что, если Майки не спасти?..»
— Да, точно… конечно, если все так, как ты говоришь, тогда наверняка Импульс знает, что ты захочешь меня остановить.
Я вскинула на него шокированный взгляд, переваривая сказанное. Сано только что буквально ухватил Черный Импульс за хвост, гениально проанализировав произошедшее. Но в этот раз темная сила сделала ставку на меня и не ошиблась — Майки я не отдам.
— Нет той вселенной, в которой я бы тебя не остановила. Мы найдем другой выход, обещаю, Майки. Иди ко мне.
Я протянула к нему руку, но он резко отрицательно покачал головой.
— У меня больше нет права приближаться.
Внутри закипела обида и чувство потери контроля, — если Майки отстранится от меня сейчас, все будет действительно напрасно.
— Тогда и я себя убью. Совершим двойной суицид — вот будет сказка, а?! — Никакого ответа на мою провокационную реплику не последовало, но у него явно уверенности поубавилось. — Помнишь, ты спросил у меня, кто я на самом деле? Так вот. Сейчас ты наберешь для меня горячую ванну, поможешь мне ее принять, а затем мы с тобой сядем и поговорим. Обо всем.
Майки молчал, — не реагировал, запутавшись в своих мыслях. Я начинала раздражаться, а еще хотела остановить этот дурацкий мыслительный процесс в его далеком от адекватного состоянии.
— Считаешь себя виноватым? Тогда слушай меня, — сглотнув, формулируя мысль, я помедлила перед тем, как продолжить: — Честно тебе сказать, я знала, на что шла. Я всегда знала про Черный Импульс, просто не ожидала, что у него «такие» методы. Такемичи ведь признался тебе, что из будущего, так?
Я посмотрела на него спокойно, с какой-то легкой холодностью, изучая его слабое, усталое удивление.
— Я не была в будущем, но я знаю о прошлом. Я расскажу все, что знаю, но сначала ты возьмешь ответственность и начнешь действовать. Сейчас же! — я прибавила к голосу приказные, язвительные нотки, перечисляя список дел: — Горячая ванна, одежда, аптека. Мне нужны противозачаточные, потому что… ха-х, не буду тебе объяснять, ладно? Хватит строить из себя печального истукана.
Буквально на глазах Майки собирал себя по кускам — его сгорбленная спина выпрямлялась с каждым сказанным мною словом, а взгляд прояснялся. Когда тебе говорят, что нужно срочно что-то сделать, а потом выдают конкретный список дел — как-то не до мыслей о суициде. Он хотел, чтобы я на него поругалась? Показала, что жертва его Импульса сильнее, чем кажется?
Не ему надо тут нюни распускать, а мне. Это только моя ответственность: за свой выбор быть с Майки, за его состояние и за наивную слепоту.
Сано не двигался, смотря на меня с легкой надеждой, но все еще слишком растерянно.
— Ну, Манджиро, иди ко мне уже.
***
Кран скрипнул, и шум воды стих. Я поставила полупустой стакан с теплым молоком на столик у дивана и прислушалась к шагам. Майки толкнул дверь, вышел из ванной и направился ко мне в гостиную, где я ждала его. Не дожидаясь, пока он что-то спросит, я протянула руки к нему, сбросив с себя плед. Майки опустил глаза и с тяжелым сердцем коснулся оголенного тела, подхватывая на руки. Я прижалась к его груди устало — и он, и я уже успели обдумать все по нескольку раз. Мое тело выглядело плохо. Фиолетовые крупные синяки покрывали бедра, особенно их самую нежную внутреннюю часть. Завершали картину капли засохшей спермы, которая явно была не только там, но и внутри меня, что тревожило еще сильнее. На спине, на шее, на ягодицах — я этого всего не видела, но чувствовала — там были видны следы. Левая скула болела от ударов, но не опухла, так что все было относительно не страшно. Майки предпочел быстро пройти мимо зеркала, но я успела бросить на себя беглый взгляд: небольшой тусклый синяк на щеке и ссадина на нижней губе. Всклокоченные волосы, заплаканные глаза. Я сглотнула и мысленно поблагодарила Майки за то, что он ускорил шаг. — Я опускаю? — Манджиро стоял над ванной со мной на руках, не то спрашивая, не то предупреждая. Я кивнула и приготовилась, втягивая душный, влажный воздух. Майки плавно наклонился, погружая меня в горячую воду до тех пор, пока я не коснулась дна пятой точкой. Ему было плевать, что он замочил по локоть рукава — Майки не отпускал меня, пока не убедился, что я не чувствую боли или дискомфорта. Горячая вода обожгла каждую ссадину, особенно на ягодицах. Жгло так, что слезы брызнули из глаз. Я зажмурилась и подтянула к себе колени с шипением. — Как ты? — испуганно пробормотал Майки и тут же осекся. — Вода… сильно горячая? — Н-нет, — подтверждая слова, я отрицательно покачала головой. — Самое то. Уф… Сейчас уже станет полегче. — Может, тебе нужно к врачу? Холодное, напряженное тело растворялось в теплой неге, и боль постепенно уходила на второй план. Судя по тому, как и где жгло, я уже начинала прикидывать масштаб проблемы. Снизу вода чуть окрасилась в медный, и я смущенно помутила ее ладонью. — Не думаю… — Я повернулась к Майки, который снова начинал уходить в себя, гипнотизируя цвет воды. — Слушай, я хотела честно сказать, только не обижайся, ладно? — А? — он удивленно вскинул на меня взгляд. — У тебя не настолько большой член, чтобы мне пришлось обратиться к врачу после… произошедшего. Я слегла вдернула уголки губ, стараясь, чтобы это прозвучало повеселее. — Д-да? — Манджиро моргнул, переваривая информацию. — Это хорошо. Угу. Стоп, подожди… — Ха-х, — из меня вырвался смешок, глядя на его загруженную мину, а затем я и вовсе в голос рассмеялась: — Ах-ха-хах! — Харука… — он вздохнул и натянуто улыбнулся. — Ты и правда просто поразительная. — Скорее чокнутая, — хмыкнула я и замолчала. Определенно… сумасшедшая. Каждый раз, когда я делала выдох, по поверхности воды шла легкая рябь. Вглядываясь в эти бликующие волны, я погрузилась в размышления. Майки сел на пол, прислонившись спиной к ванне, и в комнате повисло расслабленное молчание. Манджиро имел право знать, почему он страдает от Черного Импульса, тем более, что вскоре он узнает это, но не от меня. И у меня было ноль предположений, под каким соусом это подаст Вакаса, так что лучшим решением было бы сделать это самостоятельно. — Шиничиро… — начала я. — Твой брат однажды прыгнул в прошлое, чтобы спасти тебя.
