POV Ран Хайтани
Самая дерзкая девчонка из всех тех, что я встречал, сейчас выглядела на удивление понурой и усталой. Я взглянул на Риндо, который улыбнулся мне уголком рта. Ему доставляло особенное удовольствие видеть Такахаси Харуку в состоянии уныния, и неудивительно, ведь…
Это по ее указке его глотку чуть не перерезал бешеный пес Свастики-Канто. Мой младший брат выглядел спокойнее и рассудительнее меня, но это было не совсем так. Его мысли после случившегося занимало то, что он оказался моей главной слабостью и прочими розовыми соплями, а я смотрел глубже.
Майки ведь попросту мог нас отметелить до полусмерти. Да что уж там, мы на это и нарывались. Чтобы королям Роппонги лечь под другого короля, нужно сначала достойно проиграть в схватке. И, казалось бы, Харука спутала все карты, но нет. Она сделала нечто большее — дала такую ясность, которой у меня никогда прежде не было.
the flashback
Мы с братом заявились в клуб как долгожданные гости. Стол был накрыт, персонал суетился, самые лучшие женщины ждали на брóне своего выхода. Это было наше место, наша территория и наши люди. Здесь мы могли быть самими собой и немного забыться, насладиться выпивкой и другими, не менее значимыми радостями.
Я в который раз поймал себя на мысли — вот такой должна быть жизнь королей. Репутация и власть, которых мы добились в Роппонги, уже никто не ставил под сомнение, и то, к чему мы шли годами, наконец окупилось. Смотри, мир: сегодня только мы правим здесь.
— Эта слишком плоская, — махнул я рукой, отправляя девушку восвояси. Следом другая подошла поближе, смущенно поглядывая на меня из-под пушистых ресниц. — Молоденькая, да, Рин?
Риндо и без моей подсказки уже давно вовсю изучал соблазнительное женское тело. Ему такие нравились, да. Похожие на стеснительных девственниц, но что-то неуловимо давало понять — она выжмет тебя до последней капли. Некая игра, которую она вела, чтобы затащить в постель; игра, на которую я никогда не клевал, но Риндо — обожал.
Что ж, у каждого были свои вкусы и предпочтения.
Я быстро отсеял самых скучных особ и расслабился на диване, пока вокруг кипело веселье. Девушки пытались развлекать нас разговорами, наливали выпивку, а иногда вовремя замолкали, пока мы с братом переговаривались о своем.
Вечер проходил в штатном режиме. Градус алкоголя повышался вместе с возбуждением. Девушки, уже не стесняясь, терлись о нас всеми своими выступающими местами, но заканчивать так быстро не хотелось. Мои руки слабо скользили по телу знойной красавицы с внушительным бюстом, и ощущения показались знакомыми — возможно, когда-то я ее уже трахал. Ничего удивительного, ведь я редко изменял своему типажу.
А вот Риндо сегодня разошелся — усадил полураздетую девушку себе на колени и, пока та заливисто смеялась, шептал ей что-то на ухо. Кое-что в этой моложавой девице меня напрягало, но я отбросил это наваждение, списывая на внутреннее презрение к такому типу женщин.
Алкоголь уже ударил в голову, а я все еще думал о проститутке, которая развлекала Риндо. И это внутреннее ощущение напряжения росло. Мне даже стало казаться, что я просто сам ее хотел в этот вечер. Однако наши с Риндо типажи так разительно отличались даже в банальном: я любил спокойных, а он — задорных. Может, именно сегодня меня потянуло на эксперименты?
Незнакомка что-то пробормотала Риндо в ответ, и они оба таинственно глянули на меня, явно что-то замышляя. Я крепче сжал бедро своей
расспутницы и побыстрее отвел взгляд. Брат в очередной раз засмеялся, и я услышал шелест одежды. Краем зрения я наблюдал приближение его эскортницы ко мне.
— Эй-й… — томно выдохнула мне в ухо она. — Господин старший Хайтани, тут такое дело… Господин младший Хайтани просил вам кое-что передать.
Я мазнул взглядом по Риндо, который находился не больше, чем в двух метрах от меня, и поглядывал на все это с большим интересом. Пальцы девушки как бы невзначай коснулись моего колена и провели выше, почти достигая паха.
— И? — мой голос прозвучал настороженно.
— М-м, — почти простонала она, изображая смущение. — Как насчет вас, меня и его в приватной комнате?
Девушка так близко прижалась к уху, что почти ласкала его своими пухлыми губами. Я ощутил напряжение внизу живота. Моя фея, скромно сидящая слева, ревниво косилась на нас, но покорно молчала.
— Риндо, негодник, — пробормотал я себе под нос и, скользнув рукой по талии этой чертовки, продолжил громче: — А ты выдержишь нас двоих одновременно?
Ее лицо накрыл наигранный румянец, она поднесла палец к нижней губе, словно серьезно задумалась о вопросе.
— У меня такого никогда не было… Я так боюсь, но могу довериться только вам, — она поерзала бедрами, и вновь приблизилась ко мне, чтобы прошептать: — От одной мысли у меня внизу становится так жарко и мокро, что я ощущаю себя до ужаса развратной… пожалуйста, господин, накажите меня так жестко, как только можете…
…Я мог. Еще как мог. Особенно после того, как она направила мою руку к своей промежности, где сквозь тонкую ткань трусиков сочилась влага.
Мы с Риндо опустошили пару шотов для пущей уверенности и двинулись в более уединенное место. Девушка нетерпеливо покачивала бедрами, следуя впереди, будто желая продолжать манить нас, хотя уже добилась желаемого.
Расположившись на кресле, я наблюдал, как она постепенно снимала с себя элементы одежды под томный хаус-бит. Прежде, такого опыта у нас с Риндо не было, оттого в груди нарастало предвкушение и любопытство. Что же нам покажет эта дерзкая шлюшка?
Когда она устроилась между моими коленями, расстегнула ширинку и обхватила губами член, я прикрыл глаза. Риндо зашаркал по полу, что-то недовольно ворча, и, когда я приоткрыл мутный взгляд, заметил, что он пристроился к девушке сзади, что-то вытворяя с ее влагалищем пальцами. Громкие, хлюпающие и частые звуки заполнили помещение, перебивая музыку, и девушка тихо, сладко заныла мне в член. Затем послышалось бренчание пряжки ремня, и я с усмешкой опустил веки.
Мои пальцы запутались в ее волосах, я контролировал ее движения, но не торопил. Интересно, как будет ощущаться ее глотка внутри, когда последуют толчки Риндо? Или когда вибрация ее громких стонов побежит по члену? Головка в ее влажных губах запульсировала сильнее.
Но вскоре ее движения языка остановились, и я недовольно открыл глаза, чтобы понять причину. Мой взгляд не успел опуститься к девушке, потому что его приковал тот, кто стоял позади Риндо.
Я узнал эту усмешку, безумный взгляд и цвет волос. Санзу Харучиё собственной персоной, с охотничьим ножом, приставленным к шее моего брата. Недавнее возбуждение сменилось внезапной паникой и выбросом такого адреналина, что волосы на затылке встали дыбом, а от алкогольного расслабления не осталось ни следа.
— Только не говори, что у тебя стоит на меня, Ра-ан, — пропел Санзу и прижал острие сильнее.
Риндо сжал челюсти и злобно смотрел на шлюху между нами. Та отползла на коленках, облизнулась и, как ни в чем не бывало, схватила свои трусики с пола.
— На этом моя работа окончена? — покачивая темными, затвердевшими сосками, она встала и обратилась к Харучиё, который взглядом приказал ей выйти. Проститутка резко потеряла всю свою обворожительность и игривость, превратившись в скучающее действующее лицо. Она формально, коротко поклонилась и вышла из приватных покоев.
— Что ты хочешь?! — воскликнул я, потянувшись к ширинке, чтобы заправить обмягший член обратно в брюки, но Санзу не позволил мне даже этого:
— Не дергайся, сука, — он надавил ножом, и первые капли крови начали стекать и впитываться в рубашку Риндо, — а то дернусь я.
— Ты не посмеешь, — ответил я, но руки опустил.
— Посмею.
Он быстро и умело сменил хват, и теперь кончик лезвия смотрел прямо в правый глаз брата.
— Слушайте сюда, Хайтани, — начал Харучиё. — Мне приказано преподать вам урок в назидание другим таким же,
особенно умным персонажам. Я могу убить, а могу лишить твоего любимого брата зрения. Зависит лишь от того, что вы мне предложите.
Риндо поджал губы и молча смотрел на меня. В его глазах плескалась ненависть. В моих — уже принятое решение.
— Мы вступим в Свастику-Канто…
— Мне нужна верность! — крикнул Санзу так громко, что Риндо поморщился. — Мне не нужны слова тупого павлина, ясно тебе?!
Зубы заскрипели от злости, но искалеченный Риндо — вот чего я не хотел видеть больше, чем потерю активов. Так что выбор был сделан. Я подписал документы, даже не глядя, какие именно пункты там были перечислены.
Позднее, во время диалога с Коконоем, оказалось, что ничего запредельного там не было, кроме дарственных на парочку основных недвижек и договора конфиденциальности.
the end of flasback
Харука Такахаси не просто сделала нас членами группировки Майки, она заставила раскрыть глаза на реальность. Девушка с легкостью разрушила иллюзию безопасности нашей зоны власти, внедрив туда своих людей, и, по факту, столкнула с пьедестала в грязь. Мир перевернулся, и я трезво увидел в этом не унижение, а настоящее положение вещей: мы были лишь массой, которая остановилась в развитии и довольствовалась малым, в то время как рыбы крупнее могли бы отнять все вмиг, если бы захотели.
Такахаси этого не сделала. Она погрозила пальцем, точечно прошлась по основным болевым местам, но не стала переходить черту: глаза Риндо были все еще на месте, а наше положение в Токио — только выше. Только теперь я знал ценность бдительности больше, чем когда бы то ни было.
И несмотря на мерзость ситуации, никто никогда не говорил о ней и не давал намеков, что знает. Словно договор конфиденциальности действовал в обе стороны, хотя это было вовсе не так.
Она видела в моих глазах понимание, а я в ее — отстраненное, холодное уважение. Будто и правда ничего не было. Но и попрекнуть меня было не в чем — каждый должен как-то развлекаться. Однажды я сказал ей: «Почему нельзя было нам дать сначала закончить с той девчулей, а уже потом спускать пса с цепи?», полушутя. Тогда она впервые показала улыбку и ответила: «Говорят, сперма бьет в голову. Но когда мужчина заканчивает, разве его мозги, напротив, не расслабляются? Вдруг бы тогда вам не хватило ума решить все по-мирному?».
Харука предусмотрела все возможные сценарии, и, несмотря на насмешливый тон, я услышал главное — ее целью не было вредить. Позднее она сделала нам ироничный подарок — шлюшатник с той самой искусительницей. У меня до сих пор дергался глаз, когда я видел ее. Ходячее напоминание о проебе.
— Госпожа Такахаси сегодня не в настроении? — шутливо произнес я, когда мы вместе подошли к лифту.
Риндо бросил, что подождет в машине, пока я забираю нужные документы из офиса — ему не хотелось пересекаться с Харукой. Особенно когда она выглядела настолько заебаной, хотя фиксировать такое ее настроение ему очень даже нравилось.
— Ран, — поприветствовала Харука сухо. — Не до шуток сейчас.
— В чем дело? — полюбопытствовал я, вздернув бровь.
— Предстоят переговоры в Синдзюку, вот что, — ответила она, но я не понял, в чем конкретно заключалась сложность, и продолжил буравить ее взглядом.
Девушка выдохнула, и двери лифта приоткрылись после тихого, короткого оповещения о прибытии на пятый этаж. Это был самый высокий этаж, а само здание не особенно выделялось на фоне соседних — пока финансы не позволяли какой-то излишний шик, и даже большинство кабинетов пустовало или было заполнено хламом, оставшимся от прошлых арендаторов.
Я последовал за ней, но уже оставил надежду на нормальный разговор, как вдруг она повернулась:
— У всех есть свои слабости, — бросила она. — Кавараги, который сейчас заправляет тем районом, мой старый знакомый, и мне придется его сломать. Не беспокойся, проблем, касающихся Свастики-Канто, нет. Напротив, скоро нам придется искать новое название.
— Ну… — прозвучало растерянно, — тогда, как закончите, с меня выпивка. Или я могу с чем-то помочь?
Харука посмотрела оценивающе, а затем впилась взглядом в мое лицо цепко и липко.
— Держи в узде каждую точку. Чтобы и мухи не проскочило, чтобы было чисто, как в операционной, и гладко, как у дорогой проститутки. Скоро придется иметь много дел с ментами, готовьтесь.
— Будет сделано, босс, — с улыбкой протянул я, внутренне аплодируя ее красноречивости.
end POV Ран Хайтани
Я попрощалась с Раном и вошла в свой кабинет, хлопая дверью. На столе были разложены документы аккуратными стопками, но я села, отодвигая их в сторону, и вытащила из ящика чистый лист А4.
Нужно несколько детально проработанных планов. Первый план — забыть о том, что я знаю Сенджу и медленно, но верно отбивать кварталы у Брахман. Тут в дело в ступал Такеоми, который был той еще занозой в заднице из-за огромного количества связей, в том числе и особо денежных. Чтобы обесточить Синдзюку нужно было действовать сложно, долго и нудно. А Санзу ждать явно не хотел.
«1. Собрать информацию на Такеоми у Вакасы». — Появилась надпись на бумаге.
Если их есть чем прижать, то это Имауши точно должен знать, иначе я ему его бесполезную голову просто отгрызу.
«Битва трех Небожителей летом 2008», — всплыла заметка в голове, и я задумчиво постучала ручкой по столу.
«2. Возможное прямое столкновение чистой силой».
Мы еще даже Канто не до конца взяли, и пока Брахман не видят в нас прямой угрозы, провоцировать их бесполезно. Слишком уж тихо они ведут дела.
«Провоцировать? Постойте-ка…», — начала я диалог с самой собой. — «А ведь было такое. Смерть Доракена — отличная провокация, тем более, он уже вступил в Брахман».
«Нет-нет», — помотала я головой, стараясь вытряхнуть эту мысль, которая, все-таки, полетела в заметки.
«2. Возможное столкновение чистой силой.
Провокация». — Добавилась уточнение в строчке.
«3», — написала я и покрутила ручку между пальцев, откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок.
Писать дальше желания не было от слова совсем. Отложив ручку, я потянулась за сигаретами и закурила, следом открывая створку окна. Душный августовский дождь застучал громче, наполняя помещение еще большей тоской и меланхолией.
Сбросив пепел, я вернулась к заметкам:
«3. Выяснить слабости Кавараги Сенджу».
Даже если по факту управлял Такеоми, Сенджу, как символ главы и силы, имела большую власть и могла сдаться добровольно. В будущем она решит предотвратить новые жертв и склонится перед Майки от страха. Если нам было необходимо заставить ее сделать это раньше — нужно было кого-то убить. Но кого?
И тут мои губы тронула хищная усмешка. Оружие против Сенджу было у меня прямо под носом.
Как бы низко или подло это ни было, использовать его выгодно с любой точки зрения. Он — это не только рабочий способ, но и человек, которого мне особенно не жаль.
Я не стала записывать это, но мысленно обвела имя в кружочек:
«Харучиё».
