Часть 57
4 мая 2026 г., 18:10
Подготовка к переговорам с Брахманом была завершена. Я смотрела на Мучо, которого год назад из исправительной школы встретила я, а не Санзу. То ли из-за того, что я сестра Изаны, то ли потому что, пока он отбывал наказание, Рокухара подмяла под себя Йокогаму, он без вопросов вступил в Свастику-Канто. Если правой рукой Майки была я, то моей правой рукой был Мучо. Ему я доверяла больше, чем остальным.
— С корабля на бал? — подмигнул он мне, проведя мозолистыми пальцами по кожаному рулю. Он уже подъезжал к офисному зданию на границе между районами Шибуя и Накано — самая нейтральная зона для встречи противоборствующих верхушек.
Я нервно протерла взмокшие ладони и поправила строгий брючный костюм, который надела впервые только ради этой встречи. Раз уж мы называемся Свастоны-Канто, но все еще не захватили само Канто, то должны хотя бы выглядеть уверенно.
— Ты помнишь, что должен произвести максимально угрожающее впечатление? — произнесла я, изучая его уж слишком безмятежную улыбку.
Ясухиро хмыкнул, дернул на себя ручник и погасил двигатель, припарковавшись.
— Я расслаблен, потому что уверен. С тобой все слишком легко, Харука, — ответил он и повернулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Яблоко от яблони. Клянусь, Изана вел дела точь-в-точь, когда был здесь. С поправкой на более молодой возраст, но вы похожи, как две капли. Поэтому я ни о чем не переживаю. А ты, — он отвернулся, опустил свое стекло и закопошился в кармане пиджака, — знаешь, тебе бы тоже чуть больше поверить в себя. Пока Брахман и Рокухара Тандай — просто мелкие сошки, нужно раздавить их. Иначе сама понимаешь, что потом такие методы потеряют свою эффективность.
Мучо прикурил сигарету и быстро, со свистом выдохнул клуб дыма в окно. Глядя на его такие привычные, отточенные движения, я почувствовала острую необходимость в затяжке. Не успела я произнести хоть слово, передо мной материализовалась сигарета и подожжённая зажигалка Zippo.
Его слова буквально означали «используй, пока можешь», и в моей голове быстро завертелись более прагматичные рассуждения. Если так подумать, то действительно не факт, что Сенджу с годами не зачерствеет. Быть может, однажды ей станет глубоко плевать на своего брата — как мне стало плевать на большинство своих принципов.
— Да, — твердо согласилась я, покатав эту мысль, как мятную конфету во рту — она успокаивала, отрезвляла и заставляла сфокусироваться на деле. — Сегодня я поставлю главе Брахмана шах и мат. Лишь бы Такеоми не вмешивался.
То, что он будет присутствовать, казалось мне вполне логичным.
— Я решу, — бросил Мучо в ответ и, сложив пальцы вокруг фильтра, выстрелил бычком куда-то в сторону. — Пойдем, Такахаси.
Я повторила его движение и энергично выпрыгнула из машины. Мы вошли в здание, где нас встретили на ресепшен; девушка поинтересовалась именами, заглянула в списки и с вежливой улыбкой направила в 108 кабинет.
«Сто восьмой…» — мысленно повторила я за ней, направляясь в указанную сторону. Губы тронула горькая усмешка — кто-то наверху явно обладал чувством юмора. Сто восемь ударов колокола. Сто восемь грехов. Сегодня я добавлю ещё один.
Дурное предчувствие ощущалось физически — тошнота подступала к горлу, скручивала желудок. Я шла, номера кабинетов сменялись один за другим, и это начинало раздражать — почему этот чертов 108 кабинет находится в самом конце?
А, ну да. Снова двойные смыслы от Всевышнего? Я уткнулась в конец коридора, глядя на нужную дверь.
«Конец коридора. Конец дружбы. Конец эпохи».
Шумно выдохнув, я переглянулась с Мучо, который сложил свои мускулистые руки на груди и выглядел действительно серьезно. Теперь и мне нужно было взять себя в руки.
Нет, больше у меня нет желания ощущать это тошнотворное чувство предательства, нахер все. У меня есть задача, и я ее выполню так, как задумала. Пусть младшая Акаши этого не заслужила, пусть ее будет жаль, пусть где-то глубоко — мне не хочется всего этого, но на поверхности, снаружи, я покажу только холодную решимость.
Я дернула ручку, раскрыла дверь и вошла в светлое помещение. На черном кожаном диване сидела Сенджу в форме Брахмана, а справа возвышался Такеоми, который тут же показательно глянул на настенные часы, будто обвиняя в опоздании на пару минут.
— Рада тебя видеть, Харука, — кивнула Сенджу, но ни улыбки, ни тепла в голосе не показала, — прошу, присаживайся.
Она взмахнула рукой, указав на место перед собой. Я же не смогла сдержать саркастичной ухмылки: «Сомневаюсь, что ты и правда будешь рада мне после того, как мы начнем диалог».
— Приветствую, Сенджу, — я тоже обратилась к ней по имени, создавая атмосферу доброжелательности. — Такеоми, — он ответил на мой кивок и будто бы немного расслабился. — Это Мучо, мой заместитель, ему можно доверять.
Представив своего спутника, я уселась в предложенное кресло и перекинула ногу на ногу. Сенджу изучающе посмотрела на Мучо из-под капюшона и с выдохом сняла его, освобождая копну светлых, почти седых волос. Я нутром ощутила удивление Ясухиро — в японском языке друг или подруга это одно слово неопределённого пола, так что, когда я так называла главу Брахмана, предположить, что она женщина, было бы невозможно.
— Что ж, давай опустим вежливые дифирамбы, у меня нет на это времени, — резко начала я, и глаза девушки сузились. — Майки нужен Синдзюку, и только сегодня я предлагаю лучшие условия для добровольной ликвидации Брахман.
— Что ты себе…! — яростно начал Такеоми.
— Брат, помолчи, — холодно бросила Кавараги, не сводя с меня взгляда. — Ты же не пришла сюда только ради того, чтобы нести чушь. Продолжай, я буду слушать, пока мое терпение не лопнет.
Я довольно хмыкнула, глядя на побагровевшего Такеоми, и жестом подала знак Мучо — он протянул мне сигарету и поджег, держа зажигалку обеими руками, что показывало степень его уважения ко мне. А подожженная без спроса сигарета показывала степень моего уважения к ним.
— Ты ведёшь дела чисто. Я это уважаю. Но ты ещё молода, Сенджу, — в моем голосе сквозило снисхождение, но я не спешила. Сделав пару затяжек, я продолжила: — Знаешь, семья… это так ценно. Вы с братом вместе ведете дела, и я даже завидую. Мой брат решил свалить в закат, и ты это знаешь. Но у меня есть Майки. А у тебя…
Я посмотрела на Такеоми, который, несмотря на раздражение, слушал очень внимательно, и мило улыбнулась.
— …у тебя есть не только «братик Таке».
Сенджу не понимала, к чему я веду. Или просто не хотела понимать. Я еще немного покурила, заполняя возникшую паузу тлением сигареты, чтобы увеличить градус напряжения и потянуть интригу.
Когда Такеоми оказался почти на грани, чтобы сорваться и начать торопить меня, я потушила сигарету в пепельнице и взглянула на Мучо, который кивнул и вытащил из нагрудного кармана фотографию. Я с наигранной нежностью посмотрела на фото, провела кончиками пальцев по поверхности и положила ее на столик, поворачивая изображение в сторону Сенджу. Это было простое фото Харучиё в форме Свастонов-Канто по пояс, которое использовалось для поддельных документов.
— Ты шутишь? — спросила девушка, не отрываясь от фотографии.
— Я не буду угрожать тебе убийством, — сладко протянула я, будто бы сказанное было не больше, чем шуткой, а весь этот разговор — лишь дружеский флирт, — это было бы глупо. Ты не поверишь, что мы так запросто уберем собственного топа. Но я могу гарантировать, что если начнётся война, он будет в самом пекле. И ты знаешь Санзу. Он не остановится, пока не выполнит задачу. Даже если это будет стоить ему жизни.
Сенджу сжала челюсти и вцепилась в меня глазами, в которых читалась смесь шока, обиды и недоверия.
— Ты используешь его преданность против него самого, — сквозь зубы проговорила она.
— Пф, — фыркнула я со смехом на такое очевидное замечание, — я использую реальность. Все, что от тебя требуется, — лечь под Майки и уйти в тень.
Терпение Такеоми достигло точки кипения, и он сделал широкий шаг в мою сторону, обходя диван.
— Да кто ты вообще такая? Ты думаешь, мы поведемся на этот фарс?! — мужчина завелся, его взгляд заметался между фотографией, мной и самой Сенджу, которая сохраняла молчание.
Мучо не остался в стороне и быстро материализовался перед Такеоми, останавливая его приближение ко мне.
— Соблюдай дистанцию, — прорычал он басом, — или Шиничиро не учил тебя манерам?
Пока Такеоми, уже дважды униженный, пытался осознать смысл слов, я жестко приказала:
— Мучо, спокойно. Отойди от него, мы пришли не драться, а разговаривать.
— О чем тут можно разговаривать? — прервала шумные вдохи разъяренного старшего брата Сенджу. — То, что ты предлагаешь, это выбор без выбора.
Я не стала отвечать сразу. Смотрела, как Такеоми поправляет пиджак, резко одергивая его, и занимает свое прежнее местоположение. Как Мучо отходит, вставая справа от меня, но уже чуть ближе, чем до этого. Как Сенджу недовольно хмурится и ищет в моем лице хотя бы один намек на ложь.
Но чем дольше длилась тишина, тем больше она понимала — я не блефую.
— Наша дружба здесь кончается, Сенджу, — твердо заявила я. — Но вот мой последний дружеский жест: я скажу тебе правду. Майки в любом случае уничтожит тебя и твою группировку. Сейчас или через год — это неизбежно. Вопрос лишь в том, скольких жизней это будет стоить. Санзу же… да, его фанатичная преданность очень выгодна организации, — перед глазами заплясали фрагменты будущего, которое ждет нас через десять лет, — но лично мне — не выгодна совсем. Проблема в том, что я — топ-два, а он — топ-три. И положение Харучиё раздражает его самого до скрежета зубов. Грядет тот день, когда он захочет избавиться от меня, чтобы стать еще ближе к Майки.
— Майки не простит ему этого, — прервала меня Сенджу, мотая головой. — Этот исход событий невозможен.
Я рассмеялась. Искренне. Это был смех над ее наивностью с примесью горечи.
— Сенджу… ты и правда плохо знаешь своего брата. Ты думаешь, что если он получит все инструменты для того, чтобы по-тихому устранить меня, он не сможет обмануть Майки и выставить все в выгодном для себя свете? Да, Майки не дурак. Но по части таких схем — Санзу лучше. Поэтому он угроза для меня. И я с удовольствием избавлюсь от него. Одно отличие — меня Майки простит. Мне даже придумывать ничего не придется.
— Если ты убьешь его, я… — начала она.
— О, нет, чем же мне тогда угрожать тебе? — хмыкнула я. — Я не стану его убивать, но если перспектива потянуть время до прямого столкновения тебя прельщает, то я могу ускорить события. Например, я начну отсылать по фаланге в коробочке с красной ленточкой. Или в один момент сделать Санзу инвалидом, лишив зрения. Кстати, один из Хайтани мог бы остаться без глаза, но они поступили по-умному — сделали так, как хочет Майки. Неужели ты глупее этих пафосных ублюдков?
Девушка сидела в растерянности. Она не могла ни спорить, ни злиться — злость бы ей тут не помогла. В глубине души она уже сделала свой выбор и теперь пыталась понять, как уговорить Такеоми и объясниться перед группировкой.
— Почему… — пробормотала она. — Почему ты сразу начала с угроз? Я никогда не была твоим врагом…
Я уже встала с кресла, собираясь закончить диалог, но эта фраза остро резанула слух. Ноги сами повели меня к ней — ближе, так, чтобы видеть ее лицо четко. Она испуганно вздрогнула, но жестом попросила Такеоми не вмешиваться. Я присела на корточки прямо у ее ног, и, хотя мой взгляд был обращен снизу вверх, я ощущала полный контроль над ситуацией.
— Враг Майки — мой враг. Что было прежде — уже не значит ничего. Я не буду ждать, когда вы нарастите больше силы, чтобы на равных столкнуться в рукопашке или, чего похуже, — когда увеличите количество связей в Токио. Мы — Свастоны-Канто. И я раздавлю тебя прямо сейчас. Потому что этого хочет Майки. Если для того, чтобы получить Синдзюку, нужно в этой шахматной партии пожертвовать одной ладьей — мы ею пожертвуем. Потому что пока король жив — остальные не значат ничего.
Какая-то очень глубокая часть моей черепной коробки сейчас забавлялась над сказанным, потому что произнесенная речь больше походила на речь Санзу. Но именно благодаря подобной пародии получилось добиться нужного эффекта — Сенджу почти плакала.
— И еще кое-что, — я привстала, оперлась на диван, и прошептала ей на ухо: — если я узнаю, что Кен Рюгудзи причастен к тебе и твоим делам — я начну делать с Санзу то, что обещала выше, не дожидаясь твоего ответа.
Я отпрянула от нее, встала и посмотрела на нее серьезно и спокойно. Без масок и прочего. Сейчас я была не собой, я была инструментом Майки и человеком, который пытался предотвратить ненужные жертвы в этой войне. Даже если платить за это придется только мне и моей совести. И мне хотелось, чтобы она увидела, что это новое амплуа это вынужденная мера, но, тем не менее, твердо выбранное мной.
— У тебя есть неделя на размышления. Мой номер знаешь, звони по любым вопросам, — бросила я на прощание и вышла из помещения.
Мучо молча следовал за мной по коридору. Сейчас не нужны были слова, сейчас нужно было дать мне время.
Миновав фойе, мы вынырнули из душного здания в не менее душную августовскую жару. Поскорее бы вечерняя прохлада опустилась на улицы Токио, понижая уровень влажности в воздухе.
Глядя себе под ноги, я зашаркала туфлями по пыльному асфальту к машине, как вдруг врезалась в кого-то, кто тут же крепко обнял меня. Не прошло и секунды, как я ощутила родной запах, а на лицо упали светлые пряди.
— Майки… — я не могла поверить, что он оказался здесь.
Он ослабил хватку и посмотрел на меня:
— Как все прошло?
— А… — я осеклась, не зная, какое слово подобрать.
Манджиро бросил требовательный взгляд на Мучо позади.
— Такахаси сделала им предложение, от которого сложно отказаться. Через неделю Брахман уже не будет существовать, — твердо заявил он, быстро справившись с удивлением от того, что Майки сам явился сюда. — Давайте сядем в машину, здесь слишком много глаз.
Я кивнула, все еще находясь в растерянности, и по-детски ухватилась за ладонь Сано. Мучо пошел первым, и Сано последовал за ним, утягивая меня за собой.
Мы сели на задние сидения, и Майки приобнял меня, вынуждая прижаться к нему. Его хватка ощущалась как оберег от всего остального мира.
«Ты не просила, но ты под моей защитой. Всегда».
Майки никогда так не делал. Последние полгода я выезжала по делам всегда в сопровождении либо Харучиё, либо Мучо, либо их обоих. И Майки не переживал. Но сегодня…
В памяти всплыла сцена с Санзу в кабинете, когда мне пришлось признаться Манджиро, что Сенджу — моя подруга, и она сейчас руководит Брахманом, поэтому Санзу беспокоится о моей эффективности в вопросе Синдзюку. И за это оказался побит. Просто картина маслом: меня ткнули носом в истину, а я ответила очевидной агрессией. Понятно, почему он не поверил.
Позже мы поговорили, и я убедила его, что как раз благодаря «старой дружбе» у меня есть рычаги влияния, которые я задействую на переговорах. Он тогда кивнул и разрешил использовать любые методы, потому что Синдзюку — ключевой район для достижения целей.
А сейчас ласково обнимал меня, потому что на самом деле всегда знал, на какую жертву я пошла, чтобы соответствовать его планам. Наконец, я расслабилась и добровольно прижалась к нему еще ближе, наслаждаясь легкой щекоткой от его волос.
— Все нормально? — тихо спросил Майки, целуя в макушку. — Хочешь, поедем куда-нибудь, поедим?
Я не знала, чего конкретно сейчас хотела. Но точно знала, что с ним рядом мне будет хорошо.
— Угу, — пробормотала я ослабевшим голосом. — Да, давай покушаем. Все нормально, я сделала свой выбор. Теперь ей предстоит сделать свой…
Майки поглаживал мое плечо, ничего не говоря — ему, наверное, было тоже тяжело, потому что он знал, что я делала все это из-за него. Но что еще я могла сделать для Майки? Переступить через свои принципы ради любимого человека — это нормально.
Я, может, и сволочь, но только по отношению к чужим людям. А Сенджу чужой не была. Она ею стала. Оттого на душе скребли кошки.
В любом случае, ничего уже не изменить. Остается принять и идти дальше. Майки назвал Мучо нужный адрес, пока я в прострации прикрыла глаза, наслаждаясь его касаниями и монотонными вибрациями авто…
***
Не придумав ничего лучше, как снять стресс и отвлечься от самоедства, я решила этим вечером увлечься крепким алкоголем. Слишком редко удавалось почувствовать себя в полной безопасности, чтобы спокойно потерять бдительность под градусом. Я осушила остатки виски, смешанного с подтаявшим льдом, и, хотя напиток уже не отдавал присущей горечью, я скривилась. — Майки… слушай… — слова ворочались на языке с неохотой. — М? — Манджиро не пил, он лишь немного поел и все это время выслушивал мой пьяный бред. — Как считаешь, — я перекатывала льдинки в опустевшем бокале, — если мы отрубим Санзу мизинец, он сильно расстроится? Манджиро чуть не поперхнулся воздухом. Он удивленно поднял брови и чуть улыбнулся, воспринимая вопрос как шутку. — Санзу в чем-то провинился? Или ты просто хочешь ввести новое правило в лучших традициях якудза? — Не, — я покачала головой и устало опустила голову на стол, повернув ее в сторону Майки. — Я шанажирую Санзу… ой, я шатажирую Сенджу. Обещала отрубить фалангу Санзу, если через неделю она не сдаст Брахман. Язык заплетался от выпитого, но я внимательно наблюдала за Манджиро, ловя каждую его реакцию. Он проскользил взглядом вбок, пытаясь воочию представить эту ситуацию. — Я сам дал тебе эти полномочия. Раз ты обещала, значит обязана сделать. — Я в курсе, — в груди кольнуло поднимающееся раздражение, потому что я услышала не совсем то, что хотела. — Ты не считаешь это слишком? Я приподнялась и замерла, ожидая ответа. Майки наконец оторвался от своих мыслей и уставился на меня: — Я имею в виду, что не против твоего решения. Но к чему эта спешка, если, по прогнозу Коко, через год мы превзойдем Брахман во всем? Даже объединение с Саусом не даст им значительный перевес сил. — А, это, — я понимающе покивала, успокаиваясь. — Харучиё постоянно капал мне на мозги, что я ничего не делаю, все медленно, и так далее… Манджиро тихо рассмеялся: — Если он так спешит, значит готов пожертвовать пальцем или даже двумя. — Да. Гаденыш… — Я немного по-злому усмехнулась. — Что вы не поделили? Я задумчиво поболтала ногами — мы сидели у барной стойки в небольшом уличном ресторанчике на высоких стульях. Мучо перекусил и остался ждать нас в машине, так как в этом заведении все было под нашим контролем и его защиты не требовалось. — Наверное, тебя? — предположила я и провела пальчиком по плечу Манджиро. — Такой симпатичный, мускулистый и молодой… — Кто? — притворяясь непонимающим и абсолютно наивным, уточнил Майки, хотя по его физиономии было видно, каких усилий ему стоило удержаться от смешка. — Санзу, конечно, — с сарказмом в голосе, бросила я. — А, ну он — да. — … — я закатила глаза и с улыбкой взяла его за руку, подтягивая к себе. — Санзу просто бесится, что ты — мой. Я прижала его ладонь к своей разгоряченной щеке, слегка охлаждаясь. Он нежно провел большим пальцем по коже, и на его губах заиграла теплая улыбка. — Если Санзу бесит этот факт сейчас, то лет через десять он точно должен будет лопнуть от злости, — шутливо произнес Майки, а я округлила глаза и замерла, переваривая сказанное. «Десять лет?» — Ты… — я смотрела на него с надеждой, что правильно все расслышала. Майки тут же осекся, его рука чуть дрогнула. — Манджиро, ты правда сказал про десять лет? Я же не ослышалась? — Ляпнул, не подумав. — Он попытался оттянуть ладонь, но я не позволила. — Ты можешь себе представить, что через десять лет мы будем вместе, и Санзу по-прежнему будет с этого беситься? Очередной тяжелый вздох от Майки. — А ты — нет? — прозвучало растерянно. Я спрыгнула со стула и грозно глянула на него: — Пошли, — в голосе зазвенели требовательные нотки. Его неожиданное предположение, что это невзаимно, неприятно оцарапало мысли, но одновременно я трепетала от счастья после услышанного, такого будничного «через десять лет». Я схватила его за руку и повела за собой на выход, к парковке. Мучо стоял, облокотившись на капот, и наслаждался сигаретой. — За руль, — скомандовала я, заталкивая заинтригованного, но растерянного Майки на заднее сиденье. Мучо выгнул бровь, позволяя себе короткую улыбку после того, как увидел мое состояние — «она явно под градусом», — и быстро прыгнул на водительское, заводя мотор Toyota Century. Я привстала, наклонилась вперед и прошептала на ухо Мучо нужный адрес. А точнее: «Отвези нас в безлюдное место и оставь наедине». Майки ревниво оттянул меня назад, и в этот момент машина резко стартовала, вынуждая почти свалиться на него. Я засмеялась, распластавшись у него на коленях, и, сделав вид, что пытаюсь встать, затянула его в поцелуй. Машина дрогнула на кочке, и я потеряла его губы, тут же снова заливаясь смехом из-за его смущенной реакции. Он то и дело поглядывал на Мучо через зеркало заднего вида, но я была уверена — у него морда кирпичом. Если бы я знала, что он попросту отвернул зеркало от себя, чтобы не видеть нас, я бы засмеялась еще громче. — Харука, ты пьяна, — заметил Майки, хватая мои шаловливые руки. — Я знаю, хи-хи, — ответила я, слабо пытаясь вырваться из его хватки. Сделав расстроенный вид, я промямлила: — Я просто хочу обняться, Майки. Мне так грустно. — По виду и не скажешь, что ты грустишь. Несмотря на эту фразу, он все же сдался и позволил прилипнуть к себе. Манджиро выглядел как недотрога, нацепив уж больно важный вид, но в душе тайно наслаждался объятиями. Мучо, который сразу понял, что времени у него мало, гнал машину по шоссе, не жалея оборотов. И пока я мурлыкала Майки всякие милости, он съехал на проселочную дорогу, паркуясь на обочине. Я отпрянула от своего парня, наблюдая, как Мучо глушит мотор, вытаскивая ключи зажигания. Полуобернувшись, он собирался что-то сказать, но в итоге решил, что это лишнее, и молча вышел из машины, быстрым шагом удаляясь в ту сторону, откуда мы приехали. В салоне повисла тишина. Я собиралась с мыслями, чтобы поговорить. — Знаешь… — начала я. — Ты постоянно словно ускользаешь. Держишь границу, которой, по сути, давно нет. И я это принимаю, если тебе так проще. Сбросив с себя туфли и подогнув одну ногу под себя для удобства, я повернулась к нему всем телом. — Но услышать от тебя сегодня слова о нашем будущем, пусть даже случайно… это сделало меня такой счастливой, — я улыбнулась, а в глазах слегка защипало. — Если тебе нужно это озвучить, то я скажу: я тоже вижу нас через десять лет. Вместе. И пусть хоть все вокруг лопнут от злости или зависти, ничто не изменит эту данность. Майки приподнял брови, расчувствовавшись. В его глазах расплывалось приятное чувство взаимности, однако саднящее легкой грустью неизбежного. — Я знаю, Харука, — он провел рукой по моей щеке, а затем притянул за затылок к себе, целуя в макушку. Мне пришлось уткнуться носом в его ключицу — этим слегка небрежным жестом он спрятал глаза от меня, боясь, что я прочитаю в них сверх нужного. — Лишь бы это были всё еще «мы». Время нещадно меняло всех нас. Оставалось лишь надеяться, что суть останется прежней… Я замолчала на время, переваривая сказанное. — Можешь, пожалуйста, повторить ради меня, — попросила я спустя время. Майки приоткрыл губы, сделал короткий вдох, затем снова сомкнул. Я прислушивалась к каждому его движению. — …Ты и я, через десять лет. Вместе. Хриплый, уверенный голос коснулся слуха и пронзил даже самые жесткие и грубые струны души. Моя кожа покрылась мурашками, а в груди разлился самый густой, самый сладкий мед, что пропитал внутренние органы и заставил их стать невесомыми. Затем за спиной выросли крылья, и они нетерпеливо затрепетали, словно приготовились к полету. — Я люблю тебя. — Единственное, что я могла ответить ему вместо тысячи слов благодарности. Как выразить это огромное, бесконечное чувство иначе? Сознание заполнилось не просто желанием, а всепоглощающей необходимостью слиться с ним и душой, и телом. Я подалась выше, на секунду заглядывая в темные радужки глаз Майки, и, опустив веки, медленно прислонилась к его губам. Сначала едва ощутимо, но с каждым касанием мне становилось мало, и в ход пошли язык и руки по телу, изучающие каждый изгиб и перекат мышц. — Харука… — попытался прервать меня Майки. — Тш-ш, — я прикрыла его губы, сминая их большим пальцем. В моих глазах плескались сладостное исступление и остатки алкогольной дымки. Опустив руку, я с нажимом провела по натянувшейся ткани его штанов и довольно усмехнулась. Мое слегка надменное выражение лица раззадорило Майки сильнее, чем поцелуй — если до этого он сомневался, то сейчас был готов отпустить мысли. Крепкая хватка опустилась на талию, спускаясь к пояснице, и я подалась вперед, требовательно приподнимаясь. Он притянул меня, схватив за бедра, и затащил к себе на колени, усаживая сверху. Губы и руки творили что вздумается, беснуясь в сумасшедшем танце, а локти то и дело задевали стекло и дверную панель — в машине было тесно и жарко. Я провела пальцами по волосам Манджиро, а затем стиснула их на затылке и прикусила его нижнюю губу. Швы на брюках угрожающе затрещали в ответ — он до боли впился пальцами в ягодицы. Изо рта вырвался смешок, и я поймала ответную усмешку Майки, который облизнул ранку от укуса. Короткая пауза — игра взглядов, и я начала торопливо стягивать с себя пиджак и рубашку. Пуговицы стали ненавистны после первой же попытки, потому что обжигающие пальцы Манджиро уже подобрались под широкий подол рубашки и заскользили по чувствительной коже живота. Я ухватилась за края воротника и дернула, разрывая первые две или три пуговицы, лишь бы скорее почувствовать его руки везде. Кое-как стянув с себя ненужную одежду через голову, я сразу же ощутила касания на груди. — Ты… всегда ходишь без белья? — с легким удивлением, хрипло пробормотал Майки. Почти у его лица колыхались два затвердевших соска. Я ухмыльнулась и накрыла его хватку своей, сжимая грудь сильнее. — Тебе нравится? Он не стал отвечать. Свободной рукой Манджиро резко притянул меня за поясницу и подался бедрами вверх, чтобы я ощутила его напряжение внизу. Проведя языком по соску, он жадно захватил его губами, отчего мои руки ослабели, и я застонала, сильнее прижимаясь к его затвердевшему члену. Прочная ткань мешала, но раздирающее возбуждение внизу живота все равно концентрировалось от его настойчивых стимуляций. Майки слегка оцарапал сосок зубами и перешел ко второму, пальцами растирая влагу по первому. Он теребил и оттягивал его, пока языком ласкал другой, и эта двойная провокация вынуждала плавиться и задыхаться от возбуждения. Как только он остановился, я, бессильно дрожа, склонила голову и опустилась к нему на плечо, кусая за основание шеи. — Я хочу тебя, — пробормотала я, почти теряя рассудок от неудовлетворенной, нарастающей похоти. Майки сомневался, пытаясь привести мысли в порядок. Я раздраженно схватила край его черной, мешковатой кофты и с силой стянула ненужный элемент одежды, швыряя на переднее сиденье. Передо мной, в полумраке, открылся вид рельефного торса с выдающимися на фоне стройной талии плечами. Жадно улавливая каждый изгиб его бледной кожи, я прижалась грудью к его груди и замерла. Разгоряченное дыхание раздавалось в унисон с толчками сердечного ритма, ощутимого всем телом. Я потянулась к ширинке своих брюк, расстегивая пуговицу. Майки схватил мои руки за запястья: — Харука, а если… «…а если Импульс возьмет свое и ты пострадаешь?» В его взгляде, освещенном тусклым светом луны, заплескалась тревога, которую стремительно пыталось поглотить страстное желание. Но Майки привык бороться с собой, и отточенный годами самоконтроль не позволял ему расслабиться даже сейчас. Я плавно высвободилась из его хватки. Откинувшись назад, я выгнулась в пояснице, демонстрируя расстояние между нашими телами. Мне нестерпимо хотелось вернуться к нему в объятия, но я лишь продолжала смотреть, бросая вызов: «Попробуй, откажись от меня». После пары секунд его молчания я проехалась бедрами по все еще каменному члену. Быстрый взмах ресниц — я успела заметить, как он прикусил губу, — и снова движение. Вперед, назад, вперед. Я нагло потиралась клитором о его член сквозь отвратительно плотную ткань брюк и, расслабленно прикрыв веки, смотрела ему в глаза, не моргая. — М-м… — начав входить во вкус даже от такого небольшого воздействия, я издала тихий, хриплый стон. — Блять, — пробормотал Майки шепотом и опустил ладони на грудь, сжимая и спускаясь вниз решительными движениями. На губы легла довольная улыбка, когда его сильные руки перевернули меня и стянули брюки вместе с бельем. Я нетерпеливо вернулась к нему и оседлала, ощущая, как из меня вытекает смазка и впитывается в ткань его штанов, которые он тут же приспустил пониже. Из-под боксеров вырвался стояк, который я направила к клитору и поерзала, покрывая длину его члена выделяющейся влагой. Майки прерывисто выдохнул и притянул к себе, требовательно целуя. Его пальцы обхватили ягодицы, и, пока наши языки сплетались, он начал задавать медленные, скользящие движения. Его член терся о клитор и влагалище, но не собирался входить, а только дразнил. В голове воцарился густой туман трепещущего вожделения. Внизу живота скручивалось тугое, мучительное переплетение, а того удовольствия, что сейчас пропускали через себя нервные волокна, с каждой секундой становилось слишком мало. Я промычала в поцелуй и впилась ногтями в его плечи, стараясь удержаться в сознании, которое плавилось. — Прошу… — пробормотала я, оторвавшись от его губ и жадно глотая раскаленный воздух. Глаза закатывались от методичных движений, и я на мгновение потеряла связь с реальностью… Именно в этот момент Майки слегка приподнял меня и опустил на член, который, под весом тела, вошел во всю возможную длину. Я охнула. В глазах заплясали искры, а по всему телу прошелся разряд наслаждения с примесью боли. Не давая передышки, он подхватил мои бедра и снова насадил на свой пульсирующий орган, вынуждая резко выгнуться в пояснице. Макушка задела обшитый потолок авто, и я вернулась обратно, наклоняясь к Манджиро и хватаясь за спинку его сидения. Не давая опомниться ни себе, ни ему, я начала наращивать темп, ускоряясь в погоне за подступающим оргазмом. Еще не успевшие привыкнуть к размеру, стенки влагалища сильно сжимали Майки, и эта боль, смешанная со сладостным натяжением и заполненностью внутри, сводила с ума. Лишь бы это не заканчивалось… Изо рта вырывались то рваные, то протяжные стоны, пока я с каждым движением старалась ощутить его еще глубже. Руки Манджиро, вцепившиеся в задницу, сдавили так крепко, что завтра появятся синяки. Его частое дыхание, напряженные мышцы бедер и дрожащая грудная клетка — всё было подо мной, и всё — из-за меня. Я смотрела на него, медленно сходящего с ума и забывшего все на свете, кроме этого момента, и сжималась сильнее, опускалась все яростнее, мучая обоих. Снизу живота начали подниматься волны одурманивающего оргазма, и глаза закатились кверху. Из последних сил я ускорилась, схватившись правой рукой за поручень над окном. Фантастическое блаженство скрутило низ и поднялось вверх — я кончила с громким, протяжным стоном, замирая на его члене, вошедшем во всю длину. Остаточная пульсация приятно расслабила каждую клеточку в теле, и я с закрытыми глазами опустилась на мужское плечо, пытаясь отдышаться. Внутри все подрагивало от оргазма, но, когда я сосредоточилась на ощущениях, поняла, что Майки во мне все еще весьма твердый. Я с трудом отлипла от него и вопросительно посмотрела в глаза, наивно наклоняя голову на бок. С едва заметной, спокойной улыбкой, в которой весьма ощутимо наблюдались нотки садизма, Манджиро провел ладонями по моим бедрам и подтолкнул вверх, затем опуская. — Май… — я выгнулась от безумных покалываний внизу, — ки… Теперь настал его черед брать верх — мне оставалось лишь вцепиться руками в то, до чего могла дотянуться, и сдерживать крики. Он беспощадно двигал моим тазом так, как сам того хотел, а хотел он быстро, размашисто, так, чтобы я каждый раз чуть не плакала от помешательства. Повторный яркий оргазм ослепительной вспышкой прошелся по всему телу, скручивая мышцы судорогами. — Ч-черт, — прошипел Манджиро, не успевая предпринять попытку вытащить член, и кончил внутрь. Стенки влагалища крепко сжимали его, не позволяя дернуться, пока я сладостно кричала, достигнув пика. Это было настолько хорошо, настолько приятно, что из глаз брызнули слезы. Окончание было длительным, истощающим последние запасы физических и ментальных сил. Я откинулась назад, затылком ощущая подголовник водительского кресла, и часто дышала. Майки, чуть погодя, пришел в себя и схватил мои трусики, лежащие неподалеку. Приподняв меня, он вытащил член и аккуратно протер ими сперму, которая обильно вытекала, смешиваясь с моими выделениями. Я опустила взгляд и усмехнулась. — Ты сумасшедшая, — ответил на этот смешок Майки, поправляя свои штаны, пока в другой руке держал мое белье. — И я этому рада, — осипшим голосом произнесла я и, развернувшись, пролезла на переднее сиденье, чтобы завести тачку. — Иначе у нас не было бы такого ахуенного секса сегодня. Вернувшись, я открыла окна с обеих сторон, запуская свежий, ночной воздух в душное пространство салона. Посмотрев на влажный кусок ткани в кулаке Майки, я взяла его и безжалостно выкинула в правое окно в сторону кустов. — Купишь мне новые, — промурлыкала я, когда он прижал меня к себе и поцеловал в плечо, проводя рукой по животу, нежно очерчивая линии фигуры. — Обязательно, — прошептал Майки, утыкаясь мне в шею. Я наслаждалась его ласковыми поглаживаниями, почти ни о чем не думая. Однако спустя пару минут до меня начало доходить, что мы о чем-то забыли. А точнее, о ком-то. — Вот блять, — вскинулась я в поисках одежды. — Мучо! Майки хрипло захохотал и попросил достать его кофту с переднего пассажирского. Натягивая одежду на потное тело, я не могла перестать улыбаться. Почти забыв обо всём, что ждало нас за пределами этой ночи.
