For the love of Mike

      23 сентября 2008 года. Неофициальные переговоры между Сватикой-Канто и Рокухара Тандай. Ресторан в Шибуе.       Саус восседал грозным силуэтом на стуле, который казался маленьким для его габаритов. Напротив него приземлился Манджиро, но его стройная, невысокая фигура не ощущалась за этим столом незначительной — деспотичная аура компенсировала его комплекцию.       Позади глав двух крупнейших группировок в Токио стояли сопровождающие: по левую руку — Какучё, по правую — Санзу. Саус сложил руки на груди и выжидающе уставился на Майки.       — Оставьте нас, — произнес глава Свастики-Канто тихо, но так, чтобы сквозь совершенно неуместный и даже раздражающий блюз, играющий в заведении, это услышали все.       Терано, не оборачиваясь, дал сигнал Какучё, и оба парня, переглянувшись, вышли из приватного банкетного зала.       Эти двое всегда оставались наедине, а сами встречи являлись крайне конфиденциальными. Причина этому была тайной даже для Хитто и Харучиё, которым было позволено присутствовать ровно до момента начала разговора.       Переговоры проходили не часто, раз в несколько месяцев, и, похоже, не приводили ни к чему толковому. Первое время Санзу очень переживал, оставляя главу наедине; в его голове крутились параноидальные мысли, и он как-то раз даже чуть не сцепился с Какучё, желая ворваться в зал после услышанного шороха.       Спустя время приближенные начали догадываться, что это были не переговоры. Это было нечто другое, что связывало две эти личности, но свои предположения, не сговариваясь, они держали при себе. И хотя мучительное любопытство терзало, их уважение и полное доверие к своим главарям были слишком велики, чтобы посметь задавать вопросы.       Манджиро нетерпеливо тарабанил по столу указательным пальцем, пока эти двое нарочито медленно выходили. Как только дверь захлопнулась, он метнул колкий взгляд в сторону Сауса.       — Не смотри так, Майки, — лениво бросил громила. — Когда ты так смотришь, у меня начинают чесаться кулаки.       — У меня мало времени. — Сано откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. — У нас мало времени.       Саус действительно каждый раз предлагал ему подраться. И это несмотря на то, что они уже давно втайне объединили группировки.       — Прошло почти три года, Майки, — оскалился Терано и сцепил руки в замок, облокачиваясь на стол. Он сощурился, словно проверял реакцию собеседника. — Еще год — это ничто.       Майки холодно посмотрел на него из-под расслабленных век.       — Я устал ждать. Пора заканчивать с этим фарсом. — Он намекал Саусу на их тайные встречи и вялотекущую борьбу за власть: ни одной полномасштабной драки, ни одной попытки подавить оппонента.       Парень многозначительно хмыкнул, но в этом звуке, в его мимике сквозило понятное только им двоим раздражение. Прятаться, как «два пидора» — вообще не в духе свободной эпохи гопников… если бы не одно но.       — Старые хрычи и правда начали шевелиться, — произнес Саус. — Похоже, Альцгеймер до них так и не добрался. В их дряхлых мозгах, скорее всего, уже закралось подозрение об объединении Свастики и Рокухары, и они дружно надевают памперс перед сном.       — Мне нужно, чтобы от них остался только прах, — твердо заявил Майки. — Пока они носят сраные подгузники и набивают свои карманы, я не могу спокойно спать.       И хотя сказанное не звучало как шутка, Минами захохотал гулким басом. Его взгляд зацепился за ажурную люстру, из-за света которой зарябило в глазах.       — Ты думаешь, — не убирая хищную улыбку, начал Саус. — я могу спать? Я же уже…       — Саус, — прервал его Майки и подался вперед, — мне надоели пустые разговоры. Целых три года назад Хьюга дал Кисаки пистолет, который оставил две дырки в моей девушке. А после наебал тебя, взяв деньги за то, чего не сделал. Сейчас Кисаки, который должен был сдохнуть, как помойная крыса, ведет дела на Филиппинах, а Хьюга продолжает возню прямо под носом.       — Ты говоришь так, будто это не я дал тебе эту информацию, — желтые глаза опасно блеснули, а улыбка с лица Терано сползла, уступая место суровой серьезности. — Я бы не позвал тебя просто так, ты же знаешь. Просто хотел убедиться.       Манджиро устало выдохнул. Разве он хоть раз давал повод Саусу усомниться в себе? Почему Майки постоянно надо было доказывать, что у них общая цель? Из-за этих провокаций и противоречий, Сано раздражался; ему часто лезли в голову дурацкие мысли рядом с этим верзилой. Например, поддержать предложение Терано и от души сцепиться с ним в драке просто потому, что тот заставлял его слишком много пиздеть. Не говорить, а именно пиздеть.       Словно каждое вытянутое слово из Майки доставляло Саусу удовольствие. В защиту Терано, глава Свастики-Канто и правда был слишком неразговорчив. Саус до сих пор слабо разбирался в его личности, и из-за этого иногда его нервы подозрительно натягивались.       Понимать врага не обязательно, но вот союзника… Однажды Саус пригрел на груди змею и горько об этом пожалел.       Сейчас этих двоих объединял не только стратегический союз, но и девушка, которая даже не знала об этом. И хотя она — общая нить, связавшая две группировки, амбиции Сауса все же перевешивали чашу весов.       Он до скрипа зубов ненавидел старшее поколение, их порядки и устои, так что перспектива снести их с пьедестала мотивировала даже больше, чем обычная месть за унижение.       Но если бы Харука не была женщиной Майки, Саус вряд ли бы смог хоть на долю секунды довериться ему. И на данный момент их сотрудничество подходило к кульминации — к началу реальной войны с якудза. А для этого им нужно было вооружиться до зубов.

***

      12 декабря, 2008       Харука узнает, что Саус — тайный союзник Свастики-Канто. Харука считает, что это удачный поворот событий.       Саус узнает, что Майки — тот, кто ответственен за гипс на руке Харуки. Саус считает, что Черного Импульса не существует, а Майки — просто ненормальный урод.       29 декабря, 2008       На очередных переговорах Санзу врывается в кабинет вместе с Какучё и замирает на месте. Майки, обезумев, забивает Сауса до смерти. У Какучё нет возможности вмешаться — его сдерживает Санзу, окутанный религиозным восторгом. Его Бог, наконец, снизошел и карал недостойных.       5 января, 2009       Группировка Свастика-Канто поглощает Рокухара-Тандай. Теперь их новое название — «Бонтен».       10 января, 2009       Санзу, под впечатлением от проявления Черного Импульса, решается действовать, чтобы постепенно устранить топ-два. Он подмешивает наркотические вещества в бокал Харуки. Единственное, что его по-настоящему беспокоит — Майки почти не ест и не спит.       2 февраля, 2009       Харука еще не понимает, что ее спутанное сознание дело рук Харучиё, но начинает догадываться. Чтобы поддержать Майки, она тоже начинает убивать.       21 февраля, 2009       В свет выходит первая статья с ярким заголовком: «Преступная группировка Бонтен после очередной бойни». Статью дополняет красочный, даже в черно-белом, снимок, на котором изображены верхушки Бонтена и половина окровавленного лица девушки позади Майки.       15 марта, 2009       Харука перестает вести чистую документацию. Ее больше не заботит буква закона. Она осознанно употребляет наркотики и практически теряет человечность. Майки не разговаривает с ней.       5 апреля, 2009       Мучо посылает Изане Курокаве письмо о состоянии его сестры, на которое он никогда не получит ответа.       11 апреля, 2009       Бонтен начинает очистку Токио от лишних ушей и чужого влияния. Массовая резня происходит даже в отдаленных от центра районах. Полиция больше не может игнорировать криминальную активность группировки и статьи в СМИ, но они уже упустили лучший момент для того, чтобы вмешаться.       1 мая, 2009       У Харуки появляется надоедливый папарацци. Ей приходится носить маску и реже выходить из офиса, потому что несколько раз ее снимки чуть не утекли в прессу. Майки не нравится, что кто-то целенаправленно выслеживает Такахаси.       28 мая, 2009       В эфир пускают снимок двух людей со спины. Светловолосая девушка берет пакетик с белым порошком из рук мужчины, одетого в фиолетовый костюм. Лиц не видно. Подпись: «Бонтен и запрещенные вещества. Куда смотрит полиция?».       29 мая, 2009       Санзу попадает в госпиталь с серьезными травмами головы и переломами. Харука оказывается заперта в четырех стенах наедине с ломкой. В Токио зарождается слух о разладе в верхах Бонтена.       2 июня, 2009       Майки перестает справляться без двух самых приближенных к нему людей. Черный Импульс поглощает его на несколько дней, и он не помнит, как выпустил Харуку, как позволил ей снова употреблять и как спал с ней. Его поглощает отчаяние.       15 июля, 2009       Подпитанный личной ненавистью к сталкеру Харуки, из-за фото которого Майки сорвался, Санзу ищет и находит его. Им оказывается Ханма Шуджи.       22 июля, 2009       Санзу пытает Шуджи неделю перед тем, как избавиться от тела. Майки наблюдает.       Санзу получает удовлетворение. Майки не получает — у Ханмы нет той информации, которую бы Бонтен не знал.       Настоящее время, 1 августа, 2009       Харука скучающе болтала ногами, сидя на бетонном блоке. Они находились в недостроенном здании — новостройка, которую планировали возвести их конкуренты, чтобы отмыть деньги. Теперь деньги отмывать было некому, потому что конкуренты — устранены, а последние представители второстепенной ветви старого клана якудза сейчас сидели на коленях, связанные по рукам и ногам.       Санзу с ядовитой усмешкой оглядел присутствующий состав: Какучё, Такоеми, Мучо, Коко, Моччи и Харука. Братья Хайтани отсутствовали, и эта мысль резанула раздражением по уязвленному эго Харучиё.       — Санзу. — Майки едва уловимо тряхнул отросшими волосами, и улыбка на лице топ-три превратилась в оскал.       Он обнажил лезвие катаны и с наслаждением проткнул со спины одного из пленных. В здании раздался мучительный, предсмертный крик мужчины, отозвавшийся эхом. Харука, с виду незаинтересованная происходящим, внимательно следила за реакцией остальных троих. Один из них опустошил мочевой пузырь, других затрясло мелкой дрожью.       Такахаси ловко соскользнула со своего места и подошла к тому, кто должен был стать следующим. Обвив его подбородок цепкими пальцами, она подняла его голову и заставила посмотреть на себя.       — Нам нужна информация, — ласково произнесла она, мягко улыбнувшись.       Ее лицо казалось доброжелательным, но, уловив во взгляде мужчины неизменное отчаяние, она посмотрела на Майки. Уголки губ опустились, когда Манджиро слегка кивнул, и ее рука отпустила лицо будущего покойника.       Отойдя на метр, Харука присела на корточки прямо напротив якудза. Те сидели с опущенными головами и молчали как рыбы, терпя от девушки перед ними удушающее давление. Не такое очевидное и агрессивное, как то, что испускал Санзу, а более тонкое и колкое.       Харучиё хмыкнул себе под нос и прицелился, погружая острие клинка в человеческую плоть еще медленнее, чем в первый раз. Очередной свежий труп упал головой вниз, и поднявшаяся пыль осела рядом с Харукой.       Глаза, изучавшие мертвое тело перед ней, сверкнули омерзением, но короткая вспышка быстро погасла, уступая спокойствию. Девушка подняла кисть и указательным пальцем ткнула в сторону последних двух мужчин.       — Кагомэ, кагомэ, — кончик ее пальца заметался между ними.       Она зачитывала детскую считалочку вслух, шуточно определяя, кто станет следующей жертвой.       — Усиро но сёумэн дарэ? — произнеся последнюю фразу, она перевела взгляд на стоящего позади Санзу и улыбнулась, глядя на его безумный, веселый блеск в глазах. Словно синхронизируясь с его безумием, ее зрачки задрожали, когда клинок рассек сонную артерию, забрызгивая багровой и теплой жидкостью последнего живого пленника рядом.       — Я… — окровавленный мужчина дрожал от ужаса и явно был не в себе. Он предпринял последнюю попытку отсрочить свою смерть: — я все расскажу…       Такахаси поднялась и подошла к нему. Ее тень окутала силуэт мужчины, отчего его плечи затряслись сильнее, но девушка лишь мягко положила теплую ладонь ему на голову. Волосы якудзы были взмокшими от пота, но она не смутилась и ласково провела по ним.       — Умничка, — Харука сощурила глаза, улыбаясь, и перевела взгляд на Санзу. — Развяжи его.       Девушка обязательно даст мужчине то, что ему нужно — милосердную смерть, которой он не успеет устрашиться. Но сначала она получит свое.       Информация вновь стекалась в руки Бонтена, и эта липкая сеть опутывала город Токио крепкими, ядовитыми нитями. Казалось бы, кому как не главе группировки испытывать удовлетворение? Но Майки лишь поджал колено поближе к подбородку — ему было все равно.       Когда с допросом было покончено, Санзу разделался с якудза, который спешно курил свою последнюю сигарету, глядя на лицо Харуки. Усыпленный сладкими речами девушки, мужчина был тихо убит — холодный металл успел остановить сердечные ритмы прежде, чем тот осознал произошедшее.       — Как благосклонно, — хмыкнул Харучиё, очищая лезвие от крови.       С улыбкой, растянувшейся шире после его замечания, она повернулась в сторону Санзу и коснулась конусовидной подвески. Откупорив маленькую крышечку сверху, она накрыла горлышко пальцем и потрясла. На подушечке остался белесый порошок, который она втерла в десны.       Харучиё, завороженно наблюдающий за этим изящным движением, почувствовал возбуждение и желание. Он прекрасно знал, что доза быстро уберет надоедливую пульсацию в висках и заставит напряжение уступить место сладостной пустоте. Одним взмахом руки он сложил катану в ножны и, облизнув губы, подошел к девушке. Слегка склонившись, Санзу провел кончиком пальца по девичьей шее, огибая ключицы, и схватился за подвеску. Его рука проделала ту же махинацию, пока их тела находились слишком близко друг к другу, словно те были заговорщиками, спрятавшимися от мира.       Мучо, сцепив руки в замок за спиной, наблюдал за тем, как Какучё и Моччи занимаются трупами, но в этот момент его взгляд перекочевал на Харуку и Санзу. Они оба рассмеялись, и девушка мягко толкнула того в грудь.       Как один из немногих, наблюдавших лично страсть главы Бонтена к Харуке, Мучо инстинктивно смутился и посмотрел в сторону Майки. Но он не то, чтобы не поднял глаз, он не сдвинулся ни на сантиметр в своей позе. Пока все выполняли привычные действия и знали, что от них требуется, он не вмешивался.       — Неподражаемая считалочка, Харука! — бросил забавляющийся Санзу. Наркотик действовал мгновенно, снимая напряжение и усиливая выработку серотонина.       — Э! Ну я же говорила, давай, зови меня Хару, и я буду звать тебя Хару, запутаем всех к чертовой матери, — запинаясь и хихикая, затараторила девушка.       — Будем дуэтом бешеных близнецов? — Санзу, с прилипшей к губам усмешкой, вытащил сигарету и подал собеседнице.       — Бешеный тут только ты, — надулась она, но сигарету взяла.       Он поджег зажигалку и поднес к ее лицу, пока беззлобно хохотал с этой перепалки.       — Зато я красивый, ах-ха, — парировал Санзу, вызывая удивление и смех у девушки.       Эти двое только что провели психологический спектакль, где ловко играли с человеческими жизнями. То, как они оба угадывали свою роль и подстраивались друг под друга, было обусловлено последним годом совместного сотрудничества.       Но истина была в том, что даже их текущее настроение было ложной маской, надетой ими с обоюдного согласия. Ранее они ругались как кошка с собакой, и это мешало достижению целей, так что, несмотря на обоюдное презрение, их сплотило общее дело. Со временем они стали почти что лучшими друзьями и лучшими напарниками — работая вместе, допросы стали во много раз эффективнее, а зачистки — выгоднее.       Сегодня никто не ожидал, что хоть кто-то из этих «клановых» решит заговорить. Это была не больше, чем показательная казнь, но наблюдая вживую, как ловко эти двое развязали язык последнему, верхушки Бонтена ощутили легкую внутреннюю дрожь.       Те, кто улыбались в лицо, завтра могли хладнокровно убить. И эта способность делала их незаменимым звеном в группировке.       Когда тела погрузили, а веселье первых двух топов успокоилось, Майки встал.       — Уходим.       Получив сигнал, верхушки кивнули и начали расходиться. Информация, добытая с последнего мужчины, должна быть проверена, и они поспешили. Мучо набрал номер Хайтани, оповещая обо всем произошедшем, а Харука и Санзу неспешно последовали за главой, окружив его с обеих сторон.