Часть 59
16 мая 2026 г., 17:36
Девушка тихо приоткрыла дверь и сделала полшага внутрь. В комнате все еще струился тусклый свет настольной лампы, хотя время было за полночь.
Манджиро, увлеченный монотонным чтением отчетов, отвлекся на щелчок позади себя. Только один человек мог позволить себе такую наглость, и он почувствовал, как его сердце начинает стучать сильнее, болезненно сжимаясь.
— Я же сказал тебе не приходить ко мне ночью, — зашелестел Майки тихим, ровным голосом, стараясь не выдать поднимающегося вихря внутри.
Мягкая улыбка на лице девушки застыла плотной маской. Она, проигнорировав слова, на цыпочках приблизилась к нему и обвила руками сзади.
— М-м, — Харука понимающе промычала ему в ухо и проскользила затуманенным взглядом по лежащим на столе документам. — Хватит работать, Майки. Давай немного отдохнем.
Ее мурлыкающий голос отозвался в душе Манджиро тихим мучением. Раньше он расслабленно засыпал рядом, а теперь не мог даже спокойно находиться в одном помещении.
Парень грубо сбросил руки девушки и встал, оглядев незваную гостью. Та переместила вес туловища на одну ногу и с наигранной обидой надула губы. Майки не нужно было долго вглядываться в ее лицо, потому что по одному короткому взмаху ее ресниц стало понятно — она была под кайфом.
— Уходи, — твердо заявил Сано.
— Ну зачем ты так… — грустно произнесла Харука и приблизилась на шаг.
Майки отступил, сжав руки в кулаки.
— Уходи, я сказал! — прозвучало злее, и парень тут же одернул себя, стараясь прийти в норму. Каждый всплеск агрессии был риском снова быть поглощенным Черным Импульсом. Он продолжил тише: — Я не хочу видеть тебя в таком состоянии.
Взгляд Такахаси на мгновение стал резким и острым, а уголки ее губ опустились. Затем она спрятала глаза за густыми ресницами и отчаянным, быстрым шагом приблизилась к Манджиро.
— Х…! — парень не успел ничего произнести, как та накрыла его лицо липким поцелуем.
Он отступил еще на шаг, едва соображая, и его спина врезалась в стену. Девушка воспользовалась этим и надавила своим весом, ограничивая его движения.
Она не смотрела на него. Сегодня, вчера и позавчера. В ее глазах он уже давно не видел ясности, не видел самого себя. И это пугало Манджиро, потому что его отражение теперь стиралось даже в зеркалах. Он не знал, на кого становился похож, и только когда в медовых радужках Харуки мелькала тень прошлого — успокаивался. Теперь его тихая гавань была разрушена: смертью Сауса, расширением группировки и наркотиками.
Взяв себя в руки, парень оттолкнул ее от себя и вытер губы, смотря исподлобья.
— Ха-х, — усмехнулась она, чем заставила Майки ошалело раскрыть глаза. — Перестань уже.
— Не приходи в таком состоянии, — повторил он растерянно.
— Я теперь всегда — в таком, — на ее лице промелькнула серьезность, которую она постаралась скорее спрятать поглубже за маской натянутой улыбки.
— Почему?..
В голосе парня смешались страх и разочарование. Он не знал, что именно имел в виду под этим вопросом — было ли то попыткой понять ее зависимость или же…
Харука задумалась и неосознанно провела ладонью по шраму на левом предплечье. «Открытый перелом лучевой кости». Майки прикусил внутреннюю сторону щеки, стараясь не думать о том, какую боль он ей причинил. Наверное, только он один был виновен во всем. Его лицо смягчилось, и он сам подошел к ней.
— Тебе лучше уйти, — просьба прозвучала спокойно.
Туманность в глазах девушки вздрогнула и задрожала, а на губах расцвела приторная усмешка. В ответ она тихо и уверенно сказала:
— Но я пришла не к тебе…
Она подняла руку и провела ею по щеке Майки. Его застывшее выражение лица не могло отобразить происходящего внутри, но Харука и не хотела знать — если ее взгляд задержится в его глазах дольше, то она точно сорвется.
Поэтому она прижалась к нему и вновь поцеловала сухие губы, стараясь скорее раствориться в ощущениях.
Это признание прозвучало впервые, и Майки не поверил своим ушам. Эти слова огромным молотом придавили его последние силы сопротивляться реальности, потому что теперь он был ей не нужен. Она пришла за новой дозой насилия и боли к демону, который мучил его в самых страшных кошмарах.
Это было настоящее предательство. Манджиро не знал, принадлежала ли та злость, что сейчас растекалась по венам, ему или Черному Импульсу, но он больше не мог и не хотел это сдерживать. Осталось лишь желание разрушить весь мир вокруг себя, и это стало его последним болезненным осознанием перед тем, как зрение заволокла тьма.
Харука почувствовала долгожданный отклик — безвольные губы парня ожили и грубо ворвались в ее рот вместе с языком. Она радостно застонала, но в уголках ее глаз скопилась влага. Крепкой хваткой Майки сжал ее ягодицы до боли, но девушка не сопротивлялась — когда-то она уже попыталась и чуть не лишила себя возможности полноценно управлять кистью. Тогда она всего лишь захотела оттолкнуть его от себя, а в следующее мгновение увидела свою неестественно выгнутую руку, которую позже собрали врачи по осколкам. Еще одна такая травма станет фатальной, сделав конечность окончательно бесполезной.
Податливо вильнув бедрами, она осторожно зарылась в мужские волосы, пока их языки сплетались в бешеном ритме. Отреагировав на прикосновения, Сано оторвался от ее губ и выдохнул горячий воздух.
— Ты пришла, — прозвучало точно из загробного мира.
Этот голос заставлял холодеть конечности и в ужасе сжиматься сердце. Но Харука привыкла и даже находила в этом умиротворение: в неизбежности, в бессилии и полном упадке. Как безвольный, сорванный с цветка лепесток, который может как лететь по ветру, так и оказаться в грязи, которую топчут прохожие.
Девушка не ответила, но слабо улыбнулась, смотря в черные и пустые глаза. Ей подумалось, что именно так смотрят мертвецы, которые не успели опустить веки перед своей кончиной.
Майки переместил руку на талию Харуки обманчиво плавно, а затем резко вцепился в ткань и начал с ненавистью разрывать ее на лоскуты, пока девушка стояла, покачиваясь, и ждала желанной, но омерзительной пытки.
Когда она оказалась раздета, ей наотмашь прилетела пощечина с такой силой, что в глазах заплясали звездочки, и Харука не выдержала и опустилась на холодный паркет.
— Тратишь время, — недовольно и хрипло заговорил он. Ему не понравилось количество действий, требуемых для того, чтобы избавить девушку от одежды.
Он оглядел опустившуюся на колени, замершую в ожидании Харуку, и довольно выдохнул. Крепко сцепив хватку на ее челюсти, он заставил рот приоткрыться, но она не сразу поняла, чего он хочет. Тогда в комнате раздался еще один звонкий шлепок — другая ее щека заполыхала болью.
— Сделай это, — приказал Майки и впился глазами в ее рот, где на нижней губе выступила свежая кровь от удара.
Словно в трансе, Такахаси опустила замутненный взор вниз и увидела его напряжение. Она потянулась к его бедрам, подгибая под себя колени, и схватилась за резинку свободных черных штанов. Ее взгляд метнулся на лицо Майки, и она уловила в его неизменном хладнокровии тонкий намек на одобрение.
Приспустив его штаны вместе с нижним бельем, Харука отбросила лишние мысли и обвила губами головку члена, смачивая ее слюной. Она делала это медленно и нерешительно, потому что такое было для нее в новинку, и это вызвало очередной приступ раздражения у Черного Импульса.
Его пальцы зарылись в ее волосы и сжали кости черепа. Рот Харуки сильнее приоткрылся от боли, и в этот момент Майки вошел в глотку во всю длину. Не собираясь останавливаться, он оттянул ее голову за волосы и снова толкнулся внутрь.
— Г-м, — раздался жалкий стон-несогласие, чем сильнее распалил Импульс.
Он яростно погрузился в нее, наслаждаясь сокращениями от рвотных позывов. По щекам Харуки побежали слезы, но она могла лишь с силой впиваться ногтями в бедра парня перед собой.
Внутри нее смешивалось так много чувств, терзая ее разум одновременно, из-за чего в этой какофонии мыслей она не могла зацепиться ни за одну конкретную. Все, в итоге, вытесняло опустошенное принятие.
Она хотела искупить свои грехи этой болью. Или, хотя бы, получить наказание, которое должно было снять часть вины за проступки.
Майки, а точнее тот, кто занял его тело, разочарованно выдохнул — желанной разрядки не случилось, и он вытащил возбужденный орган, покрытый тягучей влагой. Его взгляд пробежался по подбородку и шее девушки, по которым сочилась вязкая слюна, а затем двинулся ниже, на ее оголенное, худое тело.
Он отбросил одним движением опустившиеся до стоп брюки и встал на одно колено перед Харукой, которая все еще пыталась отдышаться. Его ладонь подняла ее подбородок, и он коснулся мокрых губ коротко и нетребовательно, заставляя ее изумленно расширить глаза. Затем Майки хищно улыбнулся и произнес на выдохе, словно насмехаясь над ее смущением:
— Слабая и глупая мышка…
В следующий момент она оказалась у него на руках, подхваченная за бедра. Он прижал ее к стене, удерживая на весу, и посадил на член одним уверенным движением. Влажное нутро девушки приняло его длину с содроганием, от которого у Майки сжались зрачки. Она обвила его талию ногами и сквозь болезненность в промежности приветливо подалась бедрами.
Заполненность внутри, которую Харука так сильно ждала, создала впечатление полноценности ее сущности. Мышцы на лице дернулись, и она показала улыбку, посмотрев в демонические глаза перед собой с вызовом.
Майки задвигался, и каждая фрикция сопровождалась соприкосновением их тел и тихими шлепками. Его взгляд впился в янтарную радужку, которую вытесняли широкие зрачки. На провокацию, которую демонстрировала довольная Харука, он отреагировал со скептицизмом:
— Так нравится?
Такахаси, сквозь царящий в голове туман, не могла и не хотела придумывать ответы. Только лишь легкое удивление оцарапало воспаленный разум — в таком состоянии Майки редко задавал вопросы. Возможно, это был его первый.
— Да-а… М-м, — застонала она на очередном глубоком толчке, но взгляд не отвела, растворяясь в черноте перед собой. — Хочу тебя…
Последняя фраза что-то изменила в его лице. Как будто он слегка дернул бровью, и эффект холодного отчуждения надтреснул.
— Кого? — переспросил он и, уловив, как ее глаза начинают закатываться, а сознание стирается, сжал ее за ту самую руку, что была покалечена.
Резкая боль выстрелила, и она распахнула глаза, сфокусировавшись. Ее влагалище в этот момент крепче обхватило член Майки, сжимаясь, и оба одновременно с наслаждением выдохнули.
— Тебя, — толчок, — хочу тебя, хочу те-ебя, хочу…
Чтобы заставить ее замолчать, он сжал тонкую шею, из-за чего девушка ударилась головой о стену, и накрыл ее рот поцелуем. И хотя его губы были горячие и настойчивые, Харуке показалась, будто они отдают могильным холодом.
Даже поцелуй вызывал неконтролируемый страх, с которым она боролась, стараясь принять. Это тревожное чувство вынуждало ее тело напряженно застывать и сжиматься внутри так, что, парадоксально, вызывало экстатическое удовольствие.
Ее сладкие стоны вибрировали на губах Майки, как вдруг он остановился и всмотрелся в ее растерянное лицо.
— А кто… — изучая тонкие полоски слез на ее щеках, начал он, — кто я?
Тишина окутала помещение. Только сдержанное девичье дыхание и колотящееся сердце нарушали ее. Харука озадаченно посмотрела. Раньше ей было бы до чертиков интересно поговорить с этим зверским существом хотя бы потому, что у нее была надежда избавить от него Манджиро. Но сейчас, когда вера в это в ней уже давно превратилась в пепел, она почувствовала укол раздражения. Ей не нравилось, что все прекратилось, что физическая боль и возбуждение отошли на второй план, а сейчас он смотрел на нее выжидающе.
Можно ли было уколоть чудовище в ответ? Может, она все это время ошибалась, и в этой сущности все же было что-то от человека? Даже если так, все, чего она хотела — продолжения. Поэтому она плюнула ему эти слова в лицо с твердой уверенностью:
— Живой мертвец, — заметив в его выражении яростные огоньки, она продолжила: — Пустая оболочка…
Вопреки злым словам, стенки влагалища в этот момент сжали его член сильнее, дергаясь в такт ее трепещущему от страха сердцу. Майки медленно перевел взгляд вниз, ощущая давление, но никак не отреагировал. В его чернеющих глазах разгоралось ледяное пламя, будто ее колкий ответ попал в самую его суть.
Он вытащил член и, расцепив руки, отшатнулся от нее. Харука, за неимением опоры, упала на пол, ударяясь копчиком, и теперь боялась поднять взгляд.
Майки схватил ее за волосы и поволок к кровати, пока она барахталась и вяло пыталась разжать его пальцы. Затем он поднял ее за шею и бросил как мешок картошки на мягкую перину.
Больше Импульс не разговаривал. Он приступил к делу.
Ее лицо он отвернул от себя, поставив на четвереньки, и погрузил член в истекающее, дергающееся от нетерпения лоно. Он двигался в ней остервенело, но как бы сильно ни хотел причинить боль, для нее она теперь была спасением.
Предоргазмические судороги сковали тело Харуки, и она затряслась, уткнувшись лицом в подушку. Разум растрескивался на куски, но этого было мало — она хотела своего полного уничтожения. Тогда Майки, словно почувствовав ее мольбу, заломил одну из ее рук за спину. Сильнейшая, резкая боль в суставе ослепила сознание, и она едва могла сделать вдох. Нервы сжались и ощетинились, вынуждая забиться в агонии. Она гортанно закричала под ним и сжала член так сильно, что изо рта Майки вырвался низкий, угрожающий стон, смешанный с хриплым рычанием.
Боль и наслаждение слились в одно, и будоражащая волна оргазма поглотила их обоих. Майки некоторое время продолжал изливаться внутрь, а затем вытащил член. Мышцы ее влагалища сокращались и пульсировали, выталкивая сперму, смешанную с розоватой от кровавых включений собственной смазкой девушки.
Внутри Майки разливалось долгожданное умиротворение. Черный Импульс еще некоторое время наблюдал за этой картиной, а затем устало лег на кровать рядом с Харукой. Прикрыв глаза, он собирался уйти в небытие, как вдруг девичья рука коснулась его ладони, вызвав поднимающееся отвращение.
— Так кто… — едва держась в сознании, прошептала она. — Кто ты?
Отбросив ее хватку в сторону, парень решил на этот раз не наказывать ее — блаженное удовлетворение расслабило его, и он не хотел прерывать это состояние лишним напряжением.
Он молчаливо уставился в стену пустым взглядом. Харука перевернулась на бок и, поджав под себя колени, посмотрела на Майки.
Но когда он разлепил губы, чтобы ответить, то заметил, что дыхание девушки стало глубоким и спокойным. Растерянно моргнув, словно он и сам не знал, что собирался ей сказать, парень укрыл себя одеялом и, нехотя, бросил край на ее голое тело, а затем дотянулся до настольной лампы. Желтый свет погас, и в помещении наступила кромешная тьма.
Харука просыпалась долго, с нежеланием возвращаться из забытья в реальность. В утренней дремоте ей снился маленький Манджиро, лежащий в гробу и окруженный белоснежными цветами. Она стояла на похоронах, долго смотрела на его пугающе худое лицо и с трудом находила знакомые для себя черты. Внутри поднималась тревога, потому что она не понимала, что случилось и почему она там — только смутная догадка, что это не может быть реальностью. Харука огляделась и увидела в толпе знакомые печальные лица Харучиё и Баджи, а затем повернулась и внимательнее вгляделась в лицо покойника.
В этот момент он раскрыл глаза, и Харука испуганно отшатнулась.
Первым, что она увидела, разлепив сонные веки, было лицо крепко спящего Майки. Солнечный свет беззастенчиво проникал в комнату сквозь не до конца опущенные жалюзи. И, хотя утро казалось беззаботным, ощущения реальности накрыли девушку: стоило ей пошевелиться, как она почувствовала ломоту в теле и подкатывающую тошноту.
Сбросив с себя одеяло, под которое она, наверное, залезла сама пока спала, Харука осмотрелась в поисках того, чем можно было прикрыться и выйти. Ей нужен был душ и доза.
Неуверенно, она встала на ноги и слегка пошатнулась — после вчерашнего безудержного оргазма она заметно ослабла. Когда она выпрямилась и сделала первый шаг, низ живота потянуло, и она почувствовала знакомую резь между ног.
Микротрещины влагалища натягивались и саднили внутри от каждого движения, но она терпеливо проигнорировала все ощущения в своем теле и двинулась на выход из комнаты, по пути схватив одну из кофт Майки со стула.
Ее спальня была на другом этаже — таково было решение Майки. Он хотел обезопасить ее от себя, а в итоге она сама летела к нему, как мотылек на огонь.
Накинув на себя одежду, которая едва прикрывала ягодицы, Харука бросила последний взгляд на умиротворённое лицо Манджиро.
«Ну, хотя бы поспит нормально», — пронеслось в голове.
Стараясь не шуметь, она вышла из комнаты и тут же заметила фигуру, ожидающую ее.
На этаж, где находилась комната главы Бонтен, не пускали кого попало, так что она сразу поняла, кто этот человек.
— На часах девять утра, — прохрипела не своим голосом девушка.
Санзу молча осмотрел ее всклокоченный вид и задержался на бедрах, где тонкой корочкой застыли следы спермы. Он привычно подошел к ней со спины и надел на плечи длинный шелковый халат, который потуже завязал на талии. Харука не сопротивлялась, только лишь закатила глаза — ей было не очень-то приятно принимать его помощь, но других вариантов не было. Другие не поймут.
— Врач нужен? — голос Харучиё был спокойным. Она отрицательно помотала головой. — Идти можешь?
Вместо ответа, девушка медленно захромала по коридору. Однако, сделав пару шагов, подкосилась, и Санзу подхватил ее тело на руки.
— Лучше бы я просто упала, — пробормотала Харука, терпеливо позволяя себя нести этому парню.
В такие дни у нее в голове прокручивался вопрос: почему он всегда просыпался так рано и выглядел бодрым и свежим? Девушка не удивилась бы, если бы узнала, что у него есть доступ к камерам на этажах, и он видел, как вчера она зашла к Манджиро. Других объяснений, почему он всегда появлялся так вовремя, у нее не было.
— Я все же вызову врача, — покосился на нее Санзу.
— Лучше дай мне… ну, то…
В глазах Харуки промелькнуло предвкушение: наконец-то боль пройдет, а мысли перестанут стучать в висках.
— …Хорошо, — он послушно кивнул и почувствовал теплую ладонь на груди. Его взгляд опустился на вдруг повеселевшее лицо девушки, и он хмыкнул.
— Спасибо, ты самый лучший, Хару, — прозвучало натянуто, с намеком на сарказм, но Санзу и так это знал — странно благодарить человека за то, что он ее травит.
Но в последнее время Акаши стал реже играться с веществами и дозировками, давая девушке лишь то, что ей было необходимо: обезболивающее, крепкий сон или чувство бодрости и сосредоточенности.
В конце концов, он увидел в ней пользу и для группировки, и для Манджиро. А значит, теперь она стала важна и для самого Санзу.
Парень поднялся по лестнице, аккуратно прижимая свой груз к груди, и прошел по коридору к ее спальне, минуя офисные помещения. Зайдя внутрь, он опустил ее на кровать, достал порошок и сделал две тонкие дорожки на прикроватной тумбочке. Убедившись, что Харука все вдохнула и расслабленно откинулась обратно на кровать, Санзу, закатав рукава, прошел в ванную и открыл кран горячей воды.
Кажется, парень стал кем-то вроде домработницы.
«Пусть так», — успокаивал себя он. Акаши Харучиё был готов быть кем угодно, лишь бы Бонтен процветал.
