Часть 60
3 июня 2026 г., 13:05
Манджиро Сано просыпался медленно, но как только его сознание пришло в себя, его окатила тревога. Он слишком крепко спал. В теле ощущалась невообразимая легкость, что для него было совершенно несвойственно. И эта сладкая безмятежность утра напугала Манджиро до чертиков; он знал, что это означает только одно — Импульс был удовлетворен. А значит, этот демон был сыт чьей-то болью и страданиями.
Приятная расслабленность никак не хотела отпускать из своих объятий, даже когда он поворочался, чтобы встать с постели. Притупленным взглядом Майки оглядел комнату, а затем по наитию одернул одеяло, чтобы осмотреть простынь. На черном комплекте постельного можно было заметить только белесые капли спермы, но не крови, и это заставило его зло вздернуть бровь — наверняка такой цвет заказала его девушка. Его жестокая и хитрая девушка.
А вот избавиться от последствий на полу пока никто не успел: липкие, засохшие разводы на паркете, клочья светлых волос — судя по длине, все же больше похожие на волосы Харуки — и разорванная женская одежда.
Сглотнув подступающий в горле ком отвращения, Манджиро поднялся на ноги и прошел в мастер-ванную, где сразу же залез под холодные струи воды.
И хотя душа его болела, он ощущал себя по-настоящему живым. Тьма в его сердце залегла на самое дно, спряталась, будто ее и не было — теперь Майки мог трезво мыслить.
Он не верил, что цена, которую платила Харука за его возможность побыть пару дней собой, соизмерима. Он думал, что ему лучше не жить вовсе. Но пока его держало обещание Такемичи защитить бывших свастоновцев, пока был жив Тетта Кисаки, пока не найдена Сано Эмма и пока хотя бы часть сердца Харуки его любит — он будет бороться.
***
— Вот, нажми сюда, — Такахаси навела кончик пальца, не касаясь экрана ноутбука. Хаджиме начал осваивать технологии Стива Джобса и впервые столкнулся с таким типом интерфейса. Девушка терпеливо помогала ему установить нужные программы и показывала, как они открываются. Несмотря на то, что они приобрели новые девайсы буквально вчера, Харука уже успела овладеть «макбуком» и торопила с этим Коко. — А, хм, я думала, это должно быть здесь. Наверное, этого вообще нет, — пробормотала она, увлеченная сверкающим экраном. — Чего нет? — уточнил Коко, пытаясь поспевать за ее мыслью. — Да нет, ничего… — ответ прозвучал слегка рассеянно. — Так, в общем, все основные проги установила, перенеси инфу и мне на почту скинь новые файлы. Я к Хайтани отъеду. — Окей, — кивнул он и, пропустив девушку, сел на свое рабочее место. Перед тем как уйти, Харука добавила: — Да, кстати, скажи своему брокеру купить еще немного акций Эппл! — Ты что, фанатка?! Сколько еще-то! — Не слышу-у, — прозвучало за хлопнувшей дверью. Коко откинулся на спинку кресла и устало выдохнул. Инвестиция в такую молодую компанию с «модной игрушкой» выглядела рискованно, но положение его обязывало подчиняться. Его взгляд скользнул по ноутбуку, и он пожал плечами: «В целом, не такая уж и плохая игрушка». Следом он набрал на телефоне номер — послышались гудки, а затем на звонок ответили, и Хаджиме уверенно произнес: — Проведи через гонконгский счет. Компания Apple, тикер AAPL, сто штук. Пока финансист занимался делами, Харука уже добралась до бара, где обосновались братья Хайтани. Она дернула ручку служебного входа, обменявшись приветственными кивками с охраной, и поднялась на второй этаж в лобби. Там у зашторенного окна развалились два парня на кожаных креслах: один что-то вяло печатал в телефоне, другой курил сигарету, поглядывая в экран ноутбука на столе. Рядом валялись пачки налички и бухгалтерская книжка, заляпанная уже высохшими каплями какого-то напитка и пеплом. Ран оторвался от телефона и посмотрел на гостью. — Пить будешь? — без лишних слов, перешел он к делу. — Сок, — ответила Харука, присаживаясь на свободное место. Ран снова застучал пальцами по мобильнику и нажал кнопку вызова: — Да, Сато, принеси нам два айс американо и фреш. Апельсиновый. Ага, — он сбросил вызов и посмотрел на девушку, которая со скептицизмом рассматривала бардак и Риндо, который совсем ничего не замечал в попытках систематизировать траты. — Что? — Риндо почувствовал внимание к своей персоне и только сейчас понял, кто к ним пришел. — А, Харука. Привет. Он снял очки, отбросив их на край стола, и потер переносицу. Клацнув еще пару раз по клавиатуре, он прикрыл ноутбук и сфокусировал внимание на девушке. — Привет. Справляешься? — стараясь, чтобы это прозвучало сочувственно, уточнила Такахаси. — Все нормально, просто небольшой косяк в отчетах, поправляю цифры за месяц. Ты в курсе, что… Началась долгая дискуссия про расстановку сил в Токио, про Сумиёси-кай, которые вставляют палки в колеса Бонтен, про денежный оборот, который недавно был налажен в Сайтаме. Когда на лестнице замаячила макушка бармена, который поднимал напитки для своих боссов, Ран их прервал. — Харука, — коротко произнес он, бесцеремонно вклинившись в беседу. — Как тебе новая отделка клуба? Такахаси перевела на него удивленный взгляд, но, заметив приближение постороннего человека, все поняла и успокоилась. — Да, неплохо, — пожала она плечами, наблюдая за тем, как сотрудник молчаливо расставляет напитки. — Ты, кажется, сделал все под цвет своих волос — фиолетовым. Ран неопределенно дернул бровями, а Риндо хмыкнул и коснулся выбившейся прядки своих светлых волос. Когда бармен ушел, они продолжили предыдущий разговор. — …И мы не можем сами принимать такое решение. Но пора уже что-то делать, — заключил Хайтани младший и отпил холодный кофе. Харука, размышляя над ситуацией, тоже потянулась за своим напитком. Спустя пару секунд она ответила: — Я смотрела эти отчеты, я понимаю, о чем ты. Нужно немного щелкнуть их по носу, — ее губы изогнулись в легкой, предвкушающей улыбке. — Ран. Какую сумму ты готов выделить, чтобы дать понять им и всем прочим, что не нужно лезть в дела Бонтена? Поняв, что диалог приобретает предметный характер, Хайтани перевел взгляд на брата, и тот, написав цифры на бумаге, протянул ее. — Отлично, — Харука посмотрела на лист и положила его на стол. — В таком случае, сделайте заказ. Пусть до конца месяца под днищем одного из их канбу окажется сюрприз от Бонтена. Устроим фейерверк в Кобе, но чтобы не задело гражданских. — Взрыв будут освещать в СМИ, — осуждающе покачал головой Риндо. Такахаси снова усмехнулась и сделала еще глоток сока. — У меня есть контакт одного репортера, и он как раз хотел что-нибудь «горяченькое», так что все будет нормально. В любом случае, уточни нюансы, а я отчитаюсь Майки. Ран закурил, и в его глазах блеснула искра интереса. — Хорошо, созвонимся. — Да, — кивнула она и встала из-за стола. — Риндо, дай мне книгу учета за июнь, Коко хочет сравнить с электронной версией. Риндо, не задавая лишних вопросов, вытащил из-под стола папку, передал ее девушке и отсалютовал на прощание, провожая взглядом. Теперь его вновь ждала нудная работа с документами. На первом этаже Харука стукнула по плечу задумавшегося Мучо, сидящего у барной стойки. — Поехали, — коротко произнесла она. Мучо согласно кивнул и бросил купюру, хотя, на самом деле, он не обязан был платить, но платил — из-за гордости. Когда Харука села в машину, она тут же закурила, приоткрыв окно. — Заметил что-то? — спросила она у Мучо. — Да, убрали нескольких людей, двое или трое — новые лица. Но, в целом, персонал выглядел спокойным, — держа руль одной рукой, отчитался парень. — Ран стал осторожнее, — девушка выдохнула струйку дыма. — Не болтает лишнего при сотрудниках. Можно будет отправить его в Осаку в командировку. — После Токио Осака — лучший кусок. Не рано ли? Тем более, Ран Хайтани? — голос Мучо звенел сомнениями. — После Токио Осака — единственный кусок. Пусть приобретет парочку хостес-клубов, будет хоть какая-то инфа из первых рук. Нужно работать на опережение, — Харука отправила бычок за окно и почувствовала накатывающую усталость — слишком многое приходилось держать в голове одновременно. Ее пальцы нащупали под футболкой кулон, и она вдохнула небольшую дозу наркотиков. Ясухиро нервно постучал пальцем по кожаному переплетению руля, но так ничего и не сказал. Дел было еще много, а портить настроение и себе, и боссу из-за небольшого «допинга» это не то, чем он хотел сейчас заниматься.***
Так проходил день за днем. Харука общалась с Майки либо по делу, либо изредка навещала его спальню, когда он был уже на грани. Иногда ночью ей снились кошмары, но она проживала их молча, в одиночестве. Однажды во сне она душила Такемичи за то, что он не спас ни Майки, ни ее, ни Терано Минами. А затем просыпалась с дурным осознанием: если Ханагаки и спас кого-то, то оставил ее в этой ветке реальности. И она — ее реальность — не поменяется по щелчку пальца. Наркотики постепенно выкачивали ресурсы ее организма, Харука становилась худее и бледнее. Как бы она ни хотела бросить, уже не могла остановиться. В попытках перейти на что-то, что будет не так сильно воздействовать, она случайно употребила какую-то странную дрянь, которую по ошибке ей дал Санзу. Конечно, он был рядом, потому что никто больше не поддерживал это их общее «увлечение». Именно тогда она проболталась. — Даже не знаю, был бы ты уродливее со шрамом на полглаза или как сейчас, — распластавшись в вип-комнате одного из клубов Хайтани, задумчиво протянула Харука, когда их обоих накрыло. В тот момент ее голову даже не посещала мысль о том, что она говорит то, о чем не должна знать. Или что она должна бояться реакции психопата, сидящего напротив. Она вообще особо не думала — она просто выдавала все, что у нее когда-то вертелось в голове. И, на удивление, Санзу с каким-то восторгом поддержал разговор: — Эти шрамы, — он провел пальцами по краям губ, — доказательство того, что Майки жив. Харука закивала на это с умным видом: — Ну да, да, понимаю, конечно. В тот день изменилось все — реальность и будущее. Но ты же тогда этого ничего не знал и просто простил Майки? — Ага, — Харучиё откинулся в кресле и закатил широко раскрытые глаза к потолку. — Пиздец нагрянул через годы. Такахаси нахмурилась, недовольно цокнув. — И все же, ты был ребенком. Воспоминания накрыли резко, или все как-то само по полочкам разложилось? — А… — вспоминая, задумался он. Резко что-то осознав, он перевел на нее гневный взгляд: — Погоди, ты меня уродом назвала? — Разве? — искренне удивилась она. — Ну, наверное. Так мы же про шрамы говорили. — А, шрамы… да похуй, я охуенный… — Никого красивей Майки в мире нету, — вяло оспорила девушка. — Не спорю, — фыркнул Санзу и заметил, как Харука потянулась к бокалу с виски. — Э-э, нет, тебе не мешать… мешать не стоит. И так херня мощная. Ну, а мне, пожалуй, все же можно. Разочарованно, Такахаси кинула в рот закуску и очень медленно начала ее разжевывать. Все еще продолжая шевелить челюстями, она вдруг спросила: — Так откуда был тот шрам на веке? Акаши мрачно хмыкнул, будто воспоминание, что проплыло у него перед глазами, было не самым приятным. Но все же ответил: — Тогда Майки был сам на себя не похож, буквально — мертвая оболочка. Но это все еще был Майки, так что… когда соседские дети раскрыли на него свои грязные пасти, я… мне было похуй на все, лишь бы натянуть глаза на жопу этим пидорам. — В итоге глаз на жопу натянули тебе, — ехидно прокомментировала Харука, но в ее голове в это время пульсировала фраза «мертвая оболочка». Где-то буквально недавно она уже слышала это. — Нихуя подобного, — жестко отрицал Санзу. — Я покромсал их, хер знает, как выжили. Потом колония несовершеннолетних и все такое… но, знаешь, не важно, сколько шрамов на мне будет, если это ради Майки. Он помолчал и, наконец, посмотрел на девушку, которая слегка подзависла. — …то же касается и тебя, не так ли, Харука? — Я… — она неосознанно сжала переломанное предплечье. — Да, пожалуй, ты прав. — Что значит, блять, «пожалуй»? Я пиздец как прав. Он встал с места, подошел к ней и угрожающе схватил за плечи. — Скажи нормально, — потребовал Санзу. — Да, — спокойно подчинилась она. — Мне не жаль ни одного куска своего тела ради Майки. — Хорошо, — он отпустил ее и сел обратно. — Черт, эта наркота пиздец какая убойная… так о чем мы? — О том, что ты страшный, — нашлась Харука, которая тоже сбилась с предыдущей мысли. — Да, страшный. В гневе, — игриво подмигнул он ей, но в этом прищуре засквозила угроза. Девушка вовремя отступила: — Если не это, то я больше не могу найти в тебе изъянов. Как иначе мне глумиться над тобой? — Я правильно понял, — он расхохотался, — что ты назвала меня совершенством? Правильно, дорогуша. Если бы ты была слепа и глупа настолько, чтобы этого не заметить, я бы давно убил тебя.***
Когда Санзу на следующий день, протрезвев, прижал ее к стенке с вопросами, она сделала вид, что совершенно не понимает, о чем он — о какой другой реальности, о каких воспоминаниях? Благо, память топ-три о том вечере была наполовину стерта, и он решил списать все на наркотические глюки. Но Харука, которая не смешивала дрянь с алкоголем, помнила все. И страшилась возможности разболтать свои секреты этому человеку. В ту ночь ей повезло, что рядом не было посторонних и что Санзу ни о чем не спрашивал ее, а воспринял в моменте как должное то, что она знает его прошлое. С того дня она перестала принимать незнакомые ей химические составы. Как и сам Санзу — на этом эксперименты закончились для них обоих. Однажды Манджиро сам пришел к Харуке. Было еще не поздно, и она только вернулась в офис, даже душ принять не успела. У нее возникло ощущение, что Майки поджидал ее, и страх на секунду отразился в глазах девушки, когда он без стука вошел в комнату. — … — Сано заметил это, посмотрев на нее нечитаемым взглядом, и сделал несколько резких шагов. От неожиданности, Такахаси попятилась и запнулась о низкий журнальный столик, упав на пятую точку. Майки присел на корточки и выбросил руку вперед. — Как я и думал, — произнес он тихо и печально. — Ты все же боишься. Девушка посмотрела на замершую перед ее лицом ладонь — он протянул ей руку, чтобы помочь встать, а не навредить. И ее должен был бы окатить стыд, но нет, она приняла его помощь и встала, твердо смотря на Манджиро. — Ты в порядке? — спросила она, не став спорить с его высказыванием. Сано оглядел ее снизу вверх, будто бы говоря, что именно она только что позорно упала, завидев его в своей спальне. Так почему она спрашивает, в порядке ли он? — Если ты имеешь в виду, в себе ли я, то да. Именно поэтому я и пришел. — Майки захотел высвободить свою ладонь, но теплая рука Харуки крепко сжала ее. — Садись, — нежно попросила она его и потянула за собой на небольшой диван. Парню ничего не оставалось, кроме как присесть рядом. Он смерил ее тяжелым взглядом и требовательно произнес: — Касательно последней операции. Ты никуда не поедешь. Харука захватила побольше воздуха и отбросила руку Майки, активно зажестикулировав: — В смысле не поеду?! Это мой план, моя ответственность, и… — Не. Поедешь, — повторил он и сжал челюсти. — Этим займется Мучо, который не хуже тебя знает все тонкости. — Нет, нет, — замотала она головой, — он мой зам, но там должна присутствовать верхушка… — Значит, там будет присутствовать другая верхушка. Харука вскочила с места, ее щеки покраснели от возмущения. — Но почему?! Я что, не заслуживаю вообще никакого доверия с твоей стороны? Если это все из-за наркотиков… — Ты совсем ничего не понимаешь? — Сано вскипел и тоже резко встал, грозно глядя на девушку. — Я не хочу, чтобы что-то пошло не так! — Что может пойти не так, а? — ее голос громко звенел в помещении. — Я никогда не ошибалась! Никогда! Я все делала идеально! — Харука… — начал Майки, но она не дала ему продолжить. — Ты сам поставил меня на это место! А теперь ты вдруг передумал? Если проблема в зависимости, то почему бы тебе не заняться Санзу в таком случае, а?! — Блять, — скрипнул зубами Майки и схватил Харуку за плечи, с силой тряхнув. — Да мне плевать на Санзу! Плевать на Мучо! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! — Да что со мной может случиться?! — все еще не понимала Такахаси, но уже умерила свой пыл наполовину. Майки оттянул податливый ворот ее футболки и оголил один из двух шрамов от пулевого ранения. — Вот, что! Девушка замерла и посмотрела вниз: на пальцы, сжимавшие ее одежду, и на белесый след в виде кляксы. Он убедился в том, что она вспомнила тот день, и отпустил Харуку, слегка оттолкнув. Отвернувшись, Майки сказал тише: — Поэтому ни в каких перестрелках ты участвовать не будешь. Надеюсь, ты все поняла. Когда он собирался сделать шаг на выход из комнаты, то почувствовал, что его пальцев коснулось тепло. Такахаси схватила его за руку и дрожащим голосом спросила: — Я… тебе не противна? Такой вывод она сделала, когда поняла, что Майки беспокоился за ее жизнь. — Хару-чи… — прошептал он удивленно. — Нет. Нет, в коем случае. Руки обвили его сзади и легли прямо на колотящееся сердце. Харука обняла его осторожно и почти невесомо, словно касалась тонкого хрусталя. — Я правда люблю тебя, — ее тихий, искренний голос топил весь лед и хаос в груди Манджиро. — Все, что я делаю, я делаю для тебя. Парень почувствовал, что после этих слов у него выступают жилы на шее, как переплетающиеся черви. Это «все», что делала Харука для него, включало убийства и наркотики, и Майки с трудом сдержал нахлынувшую волну из смеси неприязни и отторжения. — Я знаю, Харука, я знаю. — Он положил свою ладонь поверх ее. — Поэтому, хотя бы так, дай мне защитить тебя. За его спиной стояла тишина, а затем, едва уловимо, девушка всхлипнула. Майки взволнованно развернулся и увидел, что по ее щекам уже текли реки слез, но она не позволяла себе разрыдаться в голос. Глядя на эту картину, у него защемило в груди от боли, и он прижал Харуку к себе. — Поплачь, — Майки погладил ее по голове и почувствовал, как слезы впитываются в его футболку, — не держи все в себе. Женские всхлипы и болезненные, прерывистые стоны заполнили тишину спальни. Она вцепилась в его футболку, сжав ткань в кулачках, будто если не ухватится за него, то рассыплется от боли на месте. На глазах Манджиро появилась влага, которую он быстро сморгнул и покрепче прижал Харуку к себе, надеясь хоть ненадолго дать ей почувствовать себя в безопасности. Когда она немного успокоилась, то подняла голову и посмотрела на Майки заплаканными, красными глазами: — Я обещаю, Манджиро, обещаю… я брошу… я сделаю так, чтобы Санзу сам заставил меня это сделать, — всхлипнула она, — потому что я сама не справляюсь. Признание застыло в воздухе, но Майки не планировал серьезно в это верить. Он достаточно тешил себя иллюзиями. И все-таки то, что девушка, наконец, откровенно признала свою слабость, его порадовало. — Хорошо, — он снова погладил ее по голове и поцеловал в лоб, вызвав этим жестом очередную порцию рыданий. — Нет, правда… — Харука стирала наворачивающиеся слезы с побагровевшего лица, но упрямо продолжала говорить. — Я… я… Она произнесла кое-что, и, когда фраза закончилась, зрачки Майки сжались: — Что? Что ты сказала?
