For the love of Mike

      the flashback       Харука не помнила, была ли она одета, но на голом теле все еще оставалось ощущение легкой липкости. Она огляделась и заметила знакомую фигуру в углу комнаты, а еще капельницу, система которой уходила под покрывало. Двигаться совсем не хотелось, и девушка решила постараться вспомнить, что случилось. Наверное, что-то нехорошее, раз потребовалось вмешательство личного врача Бонтена.       Сейчас она лежала на спине, укрытая до подбородка, и смотрела в потолок. Санзу сидел у стены на стуле в отдалении и наблюдал за ней.       Молчание длилось долго, но она не собиралась его заполнять. Важнее было то, что скажет ей Санзу. Потому что она, блять, не помнила абсолютно ничего после того, как ее накрыл бэд трип. А судя по капельнице — она окончательно доигралась с употреблением.       — Ты понимаешь, — он наконец заговорил, — что я мог не успеть.       — … — девушка ничего не ответила, пытаясь собрать осколки воспоминаний воедино. Единственное, что она вспомнила — красный цвет воды, как кадр из сюрреалистичного кино.       Санзу встал — резко, стул скрипнул — и подошел к окну. Остановился.       — Ты вообще думала о том, что было бы, если бы я не успел? Что бы я сказал Майки?       «Черт, да о чем ты вообще, Санзу? Что я сделала?!» — хотелось кричать, но Харука сдерживалась. Она не доверяла ему и не могла сказать правду — Харучиё всегда использовал искренность против человека.       — Ты бы что-нибудь придумал, — сказала она равнодушно.       Санзу обернулся. В его лице было что-то, что она не сразу опознала — не страх, но очень похожее, что затем быстро трансформировалось в злость. Настоящую, а не ту, которую он обычно задействовал, как инструмент.       — Ты использовала меня, — произнес он утвердительно.       Харука не ответила.       — Ты всё это устроила. Передоз, ванную, расхераченную руку, — Харучиё сделал короткий жест рукой, — всё это — чтобы я испугался. Чтобы получить что-то. — Он шагнул ближе. — Что ты хотела получить, Харука? Что именно?       Такахаси сдержалась, чтобы не ощупать свое запястье прямо сейчас. Тело было настолько тяжелым под действием наркотиков, так что она не сразу поняла, что у нее рана. Получается, ванна, полная ее крови, оказалась не кадром из фильма, а самой настоящей реальностью. Но она не позволила себе испугаться своих действий, только не на глазах этого человека.       — Ты умный, — подыграла она. — Сам подумай.       Он смотрел на неё несколько секунд. Потом — тихо, почти без голоса:       — Ты хотела, чтобы я отстал от тебя с дозами. Которые ты, блять, сама у меня просила.       — Среди прочего.       — Среди прочего, — повторил он и усмехнулся коротко, без веселья. — Значит, ты решила, что проще разыграть собственную смерть, чем просто поговорить со мной.       — Разговоры с тобой не работают, — ответила девушка честно, без капли фальши.       — А это сработало?       Харука промолчала. Даже сделав натурально глупую вещь под кайфом — попытку самоубийства — он не верил ей. Это осознание не просто задело, оно поставило крест на этом человеке.       Санзу прошёл обратно к стулу. Сел. Долго смотрел на свои руки — не понятно, что он там увидел — и потом поднял взгляд.       — Слушай меня внимательно, — сказал он. Голос стал другим — ровным, деловым, таким голосом, которым он говорил о вещах, которые уже решил. — Я не знаю, что ты там себе напридумывала и чего ты хотела этим добиться. Мне всё равно. Но если ты сделаешь что-нибудь подобное ещё раз — я расскажу Майки всё. Не версию. Всё.       Харука наконец посмотрела на него.       — Всё — это что именно?       — Всё, — повторил он.       Тишина.       Она знала, что он не блефует. Санзу не блефовал, когда говорил таким тоном. Это было одно из немногих правил, которое она успела выучить за время работы с ним. И если он действительно хотел рассказать о том, что видел, пока был рядом — о наркотических трипах, о истериках со слезами, и, наконец, об этой случайной попытке суицида — Майки этого не выдержит.       — Тогда я добавлю от себя еще одну версию, в которой фигурируешь ты, — сказала она с ядовитой обидой в голосе. — Либо ты можешь добить меня прямо сейчас.       — Отлично, — оскалился он и приблизился к ее кровати. Навис над ней, вглядевшись в ее стеклянные карие глаза.       Его пальцы вцепились в ее шею, но не сжали. Санзу ждал. Ждал ее последних слов.       — Ха-х, — раздался хриплый девичий смешок, — ты меня за идиотку держишь? Думаешь, от кровопотери я совсем отупела? — тихий, шелестящий голос Харуки впился иглами в высокомерие Харучиё. — Меня явно осмотрел врач. А значит информация, что я жива, уже утекла по цепочке вверх. Правда думаешь выбраться из этого здания живым, если со мной что-то случится?       — Что, если так? — не отпускал Санзу, а в его зрачках разжигалось злое безумие. Которое, впрочем, ни капли не напугало обессиленную и слабую девушку перед ним.       — Умру я. Потом ты, — она вплетала стальные нотки. — Тогда кто останется с Майки?       Рука Санзу, держащая ее горло, вздрогнула, и он отстранился.       — Вот как, — парень усмехнулся. — Ты знаешь, что важна. И бесишься, что я этого не признаю. Этого ты добивалась? Хорошо. Я отстану от тебя. Но не забывай, что у меня тоже, есть чем ответить.       — Ты тоже важен, Харучиё, — сквозь зубы бросила Харука и, отвернувшись, добавила тише: — Я не хотела этого, честно. Мне было плохо. Я… — она поняла, что дальнейшей ложью только усугубит напряженность и призналась: — Я переборщила с дозой. Не помню, как сделала это.       — …То хотела, то не хотела. Вот почему я вечно должен следить за тобой. Откуда ты вообще взяла наркоту, если я тебе ее не давал… — Санзу устало выдохнул, запутавшись — его голова и так пухла от просчета всевозможных последствий смерти топ-два, а теперь еще и в мотивах нужно разбираться.       Он подошёл к двери и остановился на пороге, не оборачиваясь.       — Харука. — Пауза. — В следующий раз, когда тебе захочется что-то от меня получить — просто скажи. Я не обещаю, что дам. Но это займёт меньше времени.       Он ушёл.       Харука смотрела в потолок ещё долго. А потом разочарованно закрыла глаза, прислушиваясь к гулу города за приоткрытым окном в своей комнате.       «Мне от тебя уже ничего не нужно. Ты уже дал мне все, что мог».       Информация всегда оказывалась у Манджиро еще до того, как он о ней спросит. И в этом большую роль сыграло управление Харуки, потому что с ее подачи Майки был вечно завален бумагами — кто-кто, а глава первым должен быть в курсе всего, так она искренне считала.       Коко, который вечно засиживался допоздна вместе с боссом, увидел входящий вызов от доктора Чино на рабочем мобильном. Легкая вечерняя сонливость ушла сразу, как только он сообщил ему, что топ-два оказалась едва спасена во время попытки суицида и сейчас валяется в медкабинете. Хаджиме, быстро справившись с первоначальным шоком, уже начал подсчитывать возможные убытки и злобно прошипел:       — Ты сам сообщишь это Майки! Я не буду гонцом, которому отрубят голову!       — Скажи, что она порезалась о разбитую кружку, несчастный случай. Сочтетесь потом с Санзу, — с какой-то едва уловимой ухмылкой проговорил доктор. — Да и Майки не тронет своего главного финансового гения. Удачи. — На том конце провода повесили трубку.       — Черт! Черт, черт, черт! — Коко с трудом сдержался, чтобы не отбросить телефон в стену. — Какого хера, Харука, мать твою…       Он уловил намек в голосе Чино, но все равно нервничал — что врать, что говорить правду в этой ситуации было чревато. Если даст себе время на промедление, то точно не сможет сделать ничего из этого, поэтому Коко торопливо сложил мобильник в карман, пригладил манжеты костюма и двинулся широким шагом в соседний кабинет.       — Майки.       Он вошел в просторный офис и застал босса у окна. Манджиро не повернулся, и так происходило всегда, когда он чувствовал, что новости будут дурными — будто оттягивая то неизбежное, что должен услышать.       — Майки, — повторил он, сделав пару шагов вперед, но предусмотрительно продолжал держаться ближе к двери. — Такахаси в медкабинете. Она порезалась, случайно разбила какую-то кружку. Но сейчас все хорошо, — торопливо добавил Коко в конце.       Сано молчал и не двигался. Даже не вздрогнул.       — Понял, — бросил он спустя время. — Пусть отдохнет. Завтра поедешь на встречу вместо нее.       Хаджиме подозрительно сощурился, глядя на широкие плечи Майки: «Почему ему все равно?».       В этот момент парень, стоящий неподвижно, резко повернулся и яростно посмотрел на Коко. Ноги унесли его на выход быстрее, чем он успел подумать.       Санзу Харучиё вышел из комнаты после разговора с Харукой и прислонился спиной к стене. Его одолевали противоречивые чувства. И чтобы определиться с тем, как поступить, ему нужно было в первую очередь выслушать мнение Короля.       До кабинета Майки было несколько этажей и целый ворох мыслей, которые заставляли Санзу испытывать страх. Был ли Майки уже в курсе, что его ненаглядная пострадала? Прошел всего час. Для обычного человека это мало. Для группировки — катастрофически много. И хотя Акаши предусмотрительно «купил» молчание доктора, а Хаджиме ради крупной суммы должен был быть готов приврать, его все равно терзали сомнения. Что, если кто-то еще знает?       — Блядство, — произнес Санзу на выдохе с нескрываемой ненавистью.       «Ее кровь взяли на анализ. Там наверняка будут опиоды. Если эта ебанушка выкрутит все так, будто это моя наркота сыграла главную роль в этом фарсе…»       «…виноват буду я», — продолжил он мысль, скрепя сердцем. — «Поэтому сейчас мне нужно убедить Майки, что я к этому не причастен».       Лифт мерзко дзынькнул, и Харучиё сделал шаг.       Он прошел мимо полузаброшенного ресепшена, затем миновал ряды офисных столов и остановился у двери. Санзу скосил взгляд влево, где находился кабинет, который оккупировал Коконой, и заметил, что там еще горел свет. Отвернувшись, от сглотнул вязкую слюну и коротко постучал перед тем, как войти.       Манджиро ждал его в кресле, сложив пальцы в замок перед собой.       — Ну? — начал Майки первым.       — С Харукой все хорошо, — нахмурился Санзу. — Но ее психическое состояние оставляет желать лучшего.       Глава крутанулся в кресле, отворачиваясь и пряча лицо.       — Что думаешь, Санзу? — спросил он меланхолично.       Санзу не сразу нашелся, что ответить. Его мнение вообще редко когда спрашивали — он успевал его вывалить раньше, если сам того хотел. Обычно он не хотел, потому что все шло по плану.       — Майки, ей плохо, — вздохнул Санзу настолько искренне, насколько мог. — Она не справляется, ты и сам видишь. Сегодня она разбила посуду и просто порезала руку, а завтра разобьет себе голову. Нужно что-то делать.       — И что мне делать? — в голосе Майки звучала слабая нота отчаяния. Но Санзу молчал. Тогда Майки повернулся к нему и впился тяжелым взглядом. — Если не станет ее, не станет и меня.       Этот вердикт окатил Санзу ледяной водой. Он застыл, впившись ногтями в собственные ладони.       — Тогда… — судорожно соображал Харучиё. — Нужно отпустить ее, Майки. Как и остальных. Если она будет жить где-то в более безопасном месте…       Сано прикрыл глаза и отвернулся — как будто именно этой фразы он ждал. Знал, что Санзу ее скажет. И даже зная, что все это — простейшая манипуляция, чтобы избавиться от Харуки, Майки все равно чувствовал, что сказанное Санзу на самом деле истина.       «Нужно отпустить ее».       Истина, которую он знает уже очень, очень давно, и все время бежит от нее. В надежде, что ему повезет и в будущем он станет счастливым, как когда-то.       Манджиро встал и подошел к окну.       — Санзу.       Собеседник воспринял это как предложение подойти поближе. Парень сровнялся с главой и вгляделся в панораму ночного города.       — …А, может, мне отпустить тебя? — прозвучало холодно.       В зеленые глаза впился острый, темный взгляд Майки. По спине и шее Санзу пробежалась неконтролируемая дрожь.       — Это же была твоя ответственность — безопасность Харуки.       — Она сделала это сама, — твердо оспорил Харучиё.       — А на наркотики она тоже подсела сама? — Майки спросил провокационно, с нажимом. Но Санзу на такое не повелся — если он с пеной у рта начнет это отрицать, только выдаст себя.       Парень опустил взгляд.       — Я не уследил за ней. Виноват, — понуро ответил он, внутренне трепеща от ужаса. Он не сознался в содеянном, но признал вину: наполовину ложь, наполовину правда, а в итоге — слова, в которые должны поверить.       И Майки поверил. Дал ему последний шанс навести порядок: в отношениях с Харукой, в его контроле ситуации и, наконец, в самом Бонтене.       the end of flashback       Такахаси Харука. Настоящее время.       — Ты… — Майки застыл каменным изваянием. — Повтори.       — Это дело рук Санзу. — Харука пристыженно опустила распухшие от слез глаза. — Он подсыпал мне наркотики, я не знала. А потом стало уже слишком поздно. Но я… я слезу…       Парень грубо схватил ее и встряхнул, пытаясь привести в чувство.       — То, что ты сказала. Это правда? — голос был холодный и не соответствовал диапазону эмоций на его лице.       Харука хлюпнула носом и часто закивала, не в силах выдавить ответ. Слезы душили ее, и правда, которую она скрывала ради того, чтобы казаться сильной не только в глазах других, но и самой себе, вот так просто всплыла наружу.       — Почему ты сразу не сказала… — он опустил руки, и те повисли вокруг его тела безвольными канатами. — Я думал… а что, если бы…       «…если бы Санзу действительно уничтожил тебя за моей спиной?». Он не смог произнести это вслух, потому что уже слишком привык, что Харука рядом. Что в этом мире был человек, который несмотря на его ужасную одержимость принимал его. И другую реальность он даже представлять не хотел.       Сано не задумывался до этого момента, что делать, если ее не станет. На самые опасные вылазки Харуку сопровождали, а еще у Бонтена был уже немаленький арсенал огнестрельного оружия, потому что Майки давно понял — какой бы сильный у него не был кулак, пуля убивает с расстояния за секунду.       И обеспечив безопасность со всех фронтов он забыл о самом очевидном — Харуке может навредить тот, кто ближе всего. Чем больше он думал об этом, тем более явно в его взгляде расцветала опустошенность, подпитываемая ужасом — она ведь говорила ему, что у них с Санзу не заладилось. Он не слушал.       Манджиро развернулся к столу и схватил телефон.       — Майки?..       — Я знаю, что делать, — не терпящим возражения тоном, бросил он.       Подрагивающими пальцами, парень набрал номер. Ему быстро ответили, и он заговорил ледяным голосом:       — Сюда. Немедленно.       Вызов завершился. Харука занервничала и сжала свое запястье; Майки застыл, стоя на одном месте, пока от него исходила странная аура.       Минут через шесть в комнату вошел запыхавшийся Санзу и сразу же просканировал пространство, задержавшись взглядом на Харуке. Она знала эти глаза, полные подозрения и нехорошего предчувствия.       — Майки, — Харучиё замер ровно по стойке, и его слишком идеальная поза выдала напряжение.       — Подойди сюда, — Майки постучал по столу, словно на нем лежало нечто, на что топ-три обязательно должен взглянуть, чтобы понять, что разгневало главу.       Санзу подчинился и приблизился к Майки на расстояние одного шага. Взгляды парней пересеклись, и Харука, до этого тихо замершая в углу комнату, вздрогнула — раздался хруст, смешанный с каким-то липким чавком.       На пол закапала кровь из разбитой губы Санзу. Он совершенно не ждал кулака Майки, но устоял на ногах. Руки, которыми он взмахнул, чтобы удержать баланс, Акаши вернул обратно за спину, и выпрямился. Зрачки в его глазах сузились, и теперь вся зелень радужки будто светилась изнутри — он вцепился этим взгляд в фигуру позади Манджиро.       Не спросил, за что. Просто смотрел на нее, потому что был уверен — все неприятности происходили с ним только из-за Харуки.       — Наркотики и Харука. Это ведь твоих рук дело? — прямо спросил Майки, оглядывая содранные костяшки.       Парень сжал зубы, с трудом сфокусировавшись на своем Короле, и смачно сплюнул на пол кровь изо рта. Он видел, как позади Сано Харука отрицательно мотала головой: «Молчи».       В его челюсть прилетел еще один кулак — сильнее, быстрее, злее.       — Майки, хватит! — попыталась остановить его девушка, на что получила лишь предупреждающий, опасный взгляд черных глаз. — Я сама виновата, я была неосторожна…       — Что ты ему рассказала? Как пыталась покончить с собой? — перебил ее Санзу.       Харука схватила ртом воздух, чуть не поперхнувшись, и с ее лица сошел последний намек на цвет, когда она поняла, что он только что сказал.       Кулак замер в воздухе перед его лицом, а затем Манджиро опустил руку. Он полуобернулся и посмотрел на девушку, которую изрядно потряхивало.       — Ты… — она впилась взглядом в разбитую физиономию Санзу, который решил разыграть свою последнюю карту, и зло оскалилась. — Я была не в себе, я даже не помню этого! Откуда я знаю, пыталась ли я покончить с собой или это ты затащил меня в ванную и вскрыл вены! А потом в добренького решил состроить… Я хотела молчать, а ты взял и…       — Достаточно, — жестко произнес Манджиро, голос которого поменялся до неузнаваемости. Он развернулся обратно к Харучиё, просканировал его оценивающим взглядом и отрешенно произнес: — Я убью тебя.