Шахматы

      Их занесло. Такое обычно бывает, и сейчас — не исключение. Преследование — дело тонкое, особенно, если нужно покидать границы города, требует концентрации и много нервов. Нет, проблема не в том, что дуэт не мог кого-то догнать, найти, достать из-под земли и кинуть в ближайший полицейский участок, обычно этим занимался Ацуши, потому что Акутагава находится в розыске, и его узнаваемый прикид, и личико всё ещё мелькают в СМИ, беды были с башкой. У обоих.       Усталые и злые, они вынуждены были мариноваться в общественном транспорте или, того хуже, снимать гостиничные номера. А потом стараться не разнести эти несчастные квадратные сантиметры. Звучит немного раздуто, но у обоих быстро садилась социальная батарейка, терпеть закидоны эсперов вообще не сахар, потом им ещё приходится сидеть в замкнутом пространстве, и даже спать рядом, точнее, в одной комнате на расстоянии двух метров.       Акутагава никогда так не делал, потому для него подобные путешествия означали ещё и отсутствие отдыха. Разозли его в таком состоянии — и получишь кулаком в лицо, потому что нельзя пачкать ковёр кровью. Раздельные номера?       Шутите больше, у Накаджимы нет на такое денег, а если бы и были, им всё равно стоит держаться вместе, на всякий случай, да и возможность, что мафиози поспит рядом с ним, всё же более вероятна, чем то, что Рюноске решит прикрыть глаза в абсолютно незнакомом месте, особенно когда он взвинчен. Быть взвинченным — это его профиль. Не судите по спокойному виду, спёртый воздух в проветривающемся помещении — прямое доказательство того, что тяжесть его ауры придавливает атмосферу.       И вот они снова здесь, у маленькой деревянной стойки с милой девушкой в униформе, что выдавливает из себя улыбку, словно передразнивая хмурого брюнета.       — Чем могу помочь?       Говорить начинает Ацуши. Он предпочитает сам общаться с персоналом, свидетелями и пострадавшими, это безопаснее и проще, не надо оттаскивать от них Акутагаву. По такому описанию можно подумать, что Рюноске — точно дикий зверь, но это скорее привычки тигра вечно паниковать чуть больше нужного и прошлый негативный опыт, после которого ногу немного колет фантомной болью, когда Расёмон красным взглядом буравит Ацуши, выбирая место для атаки. Хотя парни уже давно не дрались по-настоящему.       — Номер на двоих. — вымученно улыбается Накаджима, пытаясь выглядеть дружелюбно. Ему отвечают с куда большим энтузиазмом.       — Хорошо. Вам с одной кроватью, или вы будете спать раздельно? — Ацуши застыл на секунду, наклоняя голову в бок, сзади послышалось недоуменное шуршание плаща.       — А? — только и смог выдать блондин, поднимая брови.       — Наше заведение лояльно относится и к однополым парам. — её белоснежный, ровный ряд зубов буквально намекает, что именно она имела в виду, а у Накаджимы холодеют руки. Что? Однополые пары? Причём тут… Оу.       Он бросает всего один взгляд на Акутагаву, его вполне достаточно, чтобы понять, что мафиози ошарашен ничуть не меньше, его чёрные глаза сужаются, светлые брови ползут на лоб, а кончики чёлки колышутся вместе со вздымающейся от слишком глубокого вдоха грудной клеткой. И он тоже переводит свои ониксы на тигра, детектив столбенеет, они оба в ужасе. Один, потому что его приняли за того, кто будет носиться, буквально встречаться и бегать по отелям с вот этим, а другой, потому что прочитал эти мысли по выражению лица.       Да. Неловко. И неприятно. Ацуши поворачивается к девушке и лепечет о том, что им нужны две кровати, хочется добавить в запросы ещё некоторые вещи, но гроб не относится к предметам мебели, так что его точно не окажется в наличии.       Ключ звенит в руках блондина, когда дверь со скрипом отворяется, они входят в номер, занимая свои койки, Акутагава сидит на месте пару секунд, прежде чем подняться и передвинуть кровать подальше, насколько это позволяет расстановка. Наблюдая за этой картиной, Ацуши лишь слушает, как скрипит пол. Они снова встречаются взглядами, когда мафиози уже занимает своё место, которое отстранено от напарника по несчастью на целых два с половиной метра. Ацуши оценивает расстояние и делает самую глупую вещь за сегодня. Заливается ужасно громким смехом, демонстративно подпрыгивая на своём матрасе, приземляясь и хватаясь за живот. Умора.       — Джинко!..       — Ну, если я настолько страшный, то это определённо не поможет?! — он перебил его, и теперь, дрыгаясь, по-кошачьи хитро блестит глазёнками, потому что способность стала лучше ему поддаваться. Потому что иногда она идёт бок о бок с его желаниями и чувствами. Потому что Акутагава такой вспыльчивый, когда дело касается важных ему вещей. Например, остатки гордости, что смешиваются в нём с лютой самоненавистью и приправляются подбитой эмпатией. Это Накаджима находит забавным.       — Заткнись.       Мафиози выглядит уставшим, он действительно устал, возможно, даже слишком, возможно, не физически. И Ацуши это понимает. Он смиреет, улыбается, до этого этапа отношений они шли титаническими шагами, но теперь он действительно может искренне улыбнуться Рюноске, и этот жест оказывает должный успокаивающий эффект, пусть и не со стопроцентным КПД. Брюнет вдыхает и сердито двигает кровать на место одним движением способности, но даже в её алом свечении его лицо не выглядит злым, что обычно нужно принимать как согласие и установление компромисса. Здорово, мебель цела. И Накаджима тоже. Вот только…       Они смотрят друг на друга пару секунд, пытаясь вести немую беседу, а затем Ацуши, как ни в чём не бывало, встаёт и уже сам передвигает собственную койку от мафиози, у него удаётся увеличить расстояние на целых три метра. Когда уже знатно охреневший от этого Рюноске пытается облечь своё недовольство в слова, расширяя блюдца-глаза до комично больших размеров, тигр лишь гордо посмеивается:       — Ты, вообще-то, намного опаснее и можешь меня связать, так что лучше перестраховаться, верно?       Выражение лица Акутагавы, точно произведение искусства.