Шахматы

      — Как мило, что ты ждёшь меня! — замечает Ацуши, переводя дыхание после недолгого бега. Он опоздал на пять минут и теперь вынужден смотреть на недовольное лицо мафиози, который облокотился спиной о стену здания, скрестив руки на груди. Хотя нет, вид его был в общем и целом обычный. Даже не злится, и это хорошо. Так с ним общаться приятнее.       — Хочешь спереть всю работу на меня? У нас совместное задание, — бурчит брюнет, хмуря брови. Джинко перед ним слишком открыто улыбается, совершенно не чувствует вины за свою нерасторопность, что немного злит, но отчего-то только немного.       — Кто-то вечно грозился бросить меня, если я не буду поспевать. Ты помнишь, кто? — напоминает ему Накаджима, голос его мелодично течёт, почти по-кошачьи, не хватало, чтобы этот идиот замурчал. Но мысли об этом тут же отбрасываются, лишь на подсознании. Акутагава отмечает, что мурчащий кот выглядел бы мило, словно бы ему было знакомо значение слова «мило».       — Хватит мямлить себе под нос, иначе растеряешь свою и так небольшую полезность, — хрипит брюнет и поворачивается, готовый уже приступить к работе.       — Я тоже рад, что ты мне помогаешь. — сердце неожиданно подскакивает, ударяясь о грудную клетку, и Рюноске думает, что за эти слова детектива следует впечатать в стенку, потому что это слишком выбивает его из равновесия. Но он лишь смущённо хмыкает, намекая на то, что вовсе не это имел в виду, и долго не даёт обогнать себя или пойти вровень, чтобы скрыть горящие уши и залитое едва заметным карминовым лицо.

***

      — Глаза разуй, или ты ослеп и не видел, как эта сволочь неслась прямо на тебя? — рычит Акутагава после того, как пустил в полёт одного из бандитов. Тот сделал мёртвую петлю в воздухе и разбил своим телом деревянный ящик, который с треском и грохотом рассыпался на мелкие щепки.       — Сам виноват! Закрыл мне весь обзор! Да я кроме тебя вообще никого не видел! — Ацуши пытается перекричать выстрелы неподалёку, а потом срывается с места, обезоруживая троих впереди. Мафиози смотрит на него и бросается следом, прикрывая сзади, проклиная внутри это место, этих людей и этого глупого чёртового тигра.

***

      Тренировка порядком затянулась. В этом ангаре слишком темно и многое уже разрушено, стены несут в себе полную историю их попыток догнать и коснуться друг друга. Простое занятие с небольшой нагрузкой, но проблемой стало то, что они почти одинаковы по скорости, и, пусть движения Накаджимы и беспорядочны, преимущество ему давала возможность разрезать Расёмон когтями, пока мафиози пытался его достать. И так два часа безрезультатных попыток одного в ближний, а другого в дальний бой.       Они устали. Ацуши устал. Еле стоит на ногах. Прижат к стене. Знакомая картина. Чёрный шип впивается в бетон с одной стороны, потом с другой, отсекая пути к отступлению. Они сжимаются, готовые схватить его, а Джинко уже хочет разорвать ткань на мелкие кусочки, как вдруг всё тает и перемешивается. Он видит перед собой своего напарника. Воспоминания резко ныряют в его голову, заставляя память больно ойкнуть, но разум молчит, потому что две разные картинки не сходятся. Когда-то давно он выглядел таким отчаянным и злым, что кровь застывала в венах. А теперь…       Акутагава с ярым азартом улыбается ему, увлеченный их дракой, как игрой, и лицо его светится совершенно естественной любому другому человеку радостью, пусть эмоция на нём выражена не так отчетливо. Трепет мурашками проходит по коже, и Накаджима думает, что вовсе не хочет убегать от этого человека. Он хочет…       — Я поймал тебя, Джинко. — ладонь невесомо ложиться на грудь, дыхание Рюноске сбито и прерывисто, ноги тоже подкашиваются от усталости, а ведь у него нет усиления тигра, глаза тёмные и пленяющие, как две звёздные ночи. Такие красивые. Блондин смотрит в них и улыбается, вообще не чувствуя обиды за проигрыш.       — Ага, — вдыхает он и, сделав один маленький шажок навстречу, нежно обнимает Акутагаву, прижимая к себе. От него почти не пахнет потом, лишь пыль, кровь, что связано скорее с его болезнью, чем с убийствами, Ацуши знает, он давно никого не трогал, и чем-то сладким. Вкусным. Некоторое время брюнет стоит в непонимании, почему его окружили кольцом рук, почему поглаживают по лопаткам и почему это кажется приятным?       А потом расслабляется, повисая на Джинко, и обнимает в ответ. И тогда Накаджима зарывается в гладкую ткань чёрного плаща, покрывающую плечи мафиози, и чувствует себя самым счастливым человеком в мире. И да, он определённо мурчит. Тихо и размеренно. Улыбаясь самой солнечной из своих улыбок.

***

      — Ты видел! Видел! Как удачно вышло! Сам от себя не ожидал! — зазвенел озорной голос. Детектив со всей возможной у него гордостью уставился на Акутагаву, указывая на ещё бурлящую внизу воду. Только что, вы не поверите, он одним действием обезвредил две их сегодняшние цели, которые теперь барахтались в воде, ожидая полицейского катера. — Они туда! А я за ними… Испугался до чертиков, когда увидел тупик!.. Ну и толкнул ту трубу! Кто же знал, что она так перевернётся?! Хорошо, что с ними не свалился!.. Не люблю воду…       — Просто случайность, — глухо твердит мафиози, которого начинает подбешивать этот бесконечный поток информации. С тигром такое иногда бывает, когда он нервничает или слишком возбужден, поэтому останавливать его сейчас нет смысла, сам уймётся.       — Ты иногда такой вредный, Аку, — нарочно тянет блондин, заглядывая в тёмные ониксы Рюноске.       — Мне погладить тебя по голове и почесать за ушком? — смеется мафиози, подмечая, что в приподнятом настроении напарник ему нравится больше, чем в полностью опущенном, но всё же лучше бы он собрался. Да, серьёзность делала слова детектива весомее.       — Может быть, и да… — бурчит парень, отворачиваясь в сторону. Брюнет пару раз моргает.       — Что?       — Что?       И они смотрят друг на друга так, словно видят в первый раз.