Шахматы

(Действия данного эпизода проходят в рамках новеллы «Зверь», после последней главы).

      Акутагава стоял неподвижно, всё вокруг гудело, прорезанное звуком полицейских сирен. Красно-синие огни мелькали, машины окружали место преступления, из них выходили люди в форме, но на них детектив внимания не обращал. Все незначительные мелочи его окружения на мгновение слились в одну единую фантасмагорию и исчезли. Он встретил его. Спустя столько времени.       В памяти промелькнуло, как Рюноске только что дрался с этими бандитами, как упустил одного из сообщников, что прятался в тени, и как прозвучала пара оглушающих взрывов. А затем паника, бегущие люди, обломки здания, летящие прямо в прохожих, и маленькая девочка, которую вот-вот накроет одна из самых больших бетонных плит. Расёмон мчался туда, стремился, серые ленты ринулись на максимальной скорости, но Акутагава знал — он не успеет. А потом голубая вспышка, клочок белых волос и конец.       И он стоит здесь, на этом самом месте, точно прибитый к полу, и смотрит на Джинко, выбирающегося из-под небольшого завала с малышкой в руках, передаёт её плачущей матери, неловко улыбается ей, а потом переводит аметриновые глаза на детектива и… Рюноске не знает, кого именно он видит, но это точно не тот человек, с кем он был знаком раньше.       Пурпурно-ежевичный тонет в тёплом золоте, словно закат укрывает сумерками лучистый диск солнца, и в этом взгляде, в неловкой, немного зажатой позе, в попытке улыбнуться Акутагава видит что-то, что трогает его до глубины души, что-то похожее на него самого, такое светлое и ясное, скрываемое раньше за ширмой. Он обещал сразиться с тигром при их следующей встрече, но сейчас это кажется абсолютно ненужным. Опомнившись и ещё раз оглядев Ацуши, точно он был незнакомцем, брюнет делает шаг вперёд…

***

      — Что-то случилось? — спрашивает Ода, направляя взгляд в ту точку, куда уже с минуту пялится его коллега, но, не найдя там ничего, кроме окна с видом на перекрёсток, поворачивается к Куникиде, вопросительно поднимая бровь.       — Акутагава ещё не вернулся, — вздыхает блондин, поправляя очки.       — Да, обычно он быстрее заканчивает с делами… Волнуешься за него?       — Конечно, волнуюсь! — с раздражением и взявшейся из ниоткуда энергией отвечает Доппо. — Он задерживается уже на полтора часа! Так и не прислал ни одного сообщения, если вообще не потерял телефон! А ведь он при всей своей силе всё ещё часто отвлекается и…       Его перебил тихий смех Сакуноске, который тут же помотал головой и положил руку Куникиде на плечо, успокаивая.       — Не смейся! Как ты-то можешь быть таким спокойным? Это же ты его притащил?!       — С Рюноске всё будет в порядке, — уверенно произнёс мужчина, на что блондин опустился в кресло и расплылся там, сдаваясь.       — Так-то оно так, он… Знаешь, Акутагава совершенно не похож на своих сверстников. Молчаливый, замкнутый, странный, я, конечно, понимаю, что ему самому так комфортней, но далеко не все люди его понимают, он пугает клиентов… Иногда мне просто хочется, чтобы он хоть немного стал похож на обычного подростка, чтобы отпросился пораньше, потому что захотел прогуляться с друзьями, или на крайняк притащил с собой какую-нибудь зверюшку, которую нашёл в подворотне, и не смог пройти мимо этих милых глаз…       Монолог детектива оборвал стук входной двери. Её закрывали в конце рабочего дня, не давая пройти новым клиентам, разумеется, у сотрудников был на этот случай ключ. Стучали очень даже усердно, поэтому двое мужчин поднялись. Ода демонстративно щёлкнул замком и отворил дверцу.       На пороге стоял Акутагава, держащий того самого Накаджиму Ацуши из Портовой мафии как принцессу в руках, Джинко выглядел совершенно растерянным, на белой голове его красовалась ушки, сзади вертелся в недоумении хвост, а руки украшали острые коготки. И всё же он не нападал, лишь смотрел своими большими цветными глазами с острыми зрачками в разные стороны, а потом снова на Рюноске.       — Куникида-сан, Ода-сан, можно оставить его?       Глаза Доппо округлились, а волосы чёлки встали дыбом, Акутагава, напротив, казался таким уверенным, что огонь горел в его обсидианах. Наблюдая эту картину, Сакуноске рассмеялся:       — Ну вот, чем тебе не зверюшка? Настоящий дикий кот!