Шахматы

      Лунный свет тихо пробивается сквозь прозрачную гладь стекла, тусклым голубым окутывая небольшую комнату. Уличный воздух холодит, шторы подлетают и опускаются устало вниз от ветра, что проникает через открытое нараспашку незваным гостем окно и гуляет по помещению, оседая на полу. И он не единственный, кто пришёл с чёрной мглой ночи.       Акутагава скептически оглядывает едва знакомое ему место, глаза его во мраке сверкают алым рубином того самого цвета, что проникал в его тёмные зрачки с каждой ночью при виде картин смерти, по-разному ужасных, но непреклонно снедающих остатки света его и без того хрупкой души. Но не о том сейчас. Что более важно, зачем он здесь? В помещении, довольно маленьком и уютном, пахнет Джинко.       Пахнет по-особому, странно, но именно так, как Рюноске и предполагал, так должно ощущаться жилище этого человека. Чистой и сладкой выпечкой, дешёвым шампунем с приторным ароматизатором яблока и шерстью, а ещё простыми свечами, которые ставят люди в храмах, и немного сыростью. Приятно. Хорошая квартира.       Акутагава не уверен, должен ли был он сюда являться. Ему было скучно, сбитый к чертям режим сна твердил, что отключится он не скоро, так что брюнет вышел из своего дома, позволяя ногам вести его, пока глаза не захотят сомкнуться или не наступит рассвет. Безлюдные улицы были пустынны, словно весь город в один миг умер или исчез, оставив только одного юношу в ироничном чёрном плаще, так и твердившем о нуарности, посреди многоэтажек, заслоняющих небесный простор, словно клетка. Это давило, но так привычно и незаметно, что Рюноске мог счесть это за земное притяжение. Йокогама пугала не больше, чем собственный демон.       Как он залез именно в это самое окно, он не знает. Идея пришла моментально, а поворачивать назад было уже поздно. Мафиози не двигался. Стоял, пытаясь расслышать мельчайший шум, говоривший о том, что его раскрыли, разглядывая размытый ночным мраком контур предметов. Небольшой столик, старый телевизор, котацу, слишком много подушек для одного человека, собранных в одну кучу, комод с глупой аляповатой вазочкой на нём, в которой почти жалко был вставлен один несчастный тюльпан, завявший и поникший.       И все же, место казалось на удивление гостеприимным, словно ожидало его, звало. Странно. Эта ночь дурманила, покрывая всё ложным ощущением сна, иллюзии, в которой мафиози может просто так заявиться к тигру и предъявить ему, что не хочет спать. Если бы Ацуши не спал в этот поздний час, согласился бы он, ну, скажем, на чашку чая?       Привыкнув к застывшей тишине, брюнет скользнул на кухню, пытаясь найти кровать или футон, но наткнулся на круглый стол в европейском стиле, три деревянных стула и небольшую плиту с четырьмя конфорками. Раковина, пошарпанная мебель и холодильник, работающий на честном слове, настолько он был старым. Всё нужное для жизни, но такое незнакомое, совершенно другое, иное. На белой металлической поверхности висели парочка магнитиков, пёстрых, с какими-то маскотами в виде зверей. Акутагава подошёл ближе и стал рассматривать. Один был с какого-то фестиваля, другой…       И тут всё резко засияло ангельским светом тысячи нимбов. Рюноске закрыл глаза и зашипел, поворачиваясь к выходу, пытаясь разглядеть что-то слезящимися глазами, сузившимися до размера бисеринок от неожиданности.       Он попался, сейчас эта наглая котяра на него нападет, что было не так страшно, а вот когда начнутся эти расспросы! Сколько тигриная морда проходит за ним, прожигая своими хищными глазами, пока не успокоится? Ну нет! Он сейчас же уходит, и ноги его здесь не было, а этому идиоту их встреча почудилась спросонья!       — А! Это ты… — как-то облегчённо говорит ему знакомый голос. Накаджима стоит перед ним в пижаме. Светлой и узорчатой, слишком ему большой, что не мешало по складкам читать тонкую подкачанную фигуру. Чёрт! Что сейчас нужно сказать? Как убежать? Рюноске растерянно пытается подобрать себе путь к отступлению, озираясь, как дикий зверь.       — Я.! — уже хочет выпалить он что-то едкое или отвлекающее, как вдруг…       — Чай в верхнем шкафчике на нижней полке. Выбирай любой. Чайник электрический, нажми на кнопку, только проверь, есть ли там вода. В холодильнике вроде была шоколадка, если тебе нужно, больше там ничего особо нет, но всё равно можешь взять всё, что понравится. Я сегодня устал, так что возвращаюсь в постель, будут вопросы, буди… Хотя нет, не надо. И окно закрой, пожалуйста. Холодно.       И он, всё такой же сонный и растрепанный, с этой серебряной прядкой, тянущейся к верху, как готический храм, растворился в тенях комнаты, перед этим показательно зевнув. Лишь звук его копошения и натягивания одеяла говорил о том, что Джинко вообще здесь появлялся. Акутагава выглядел так, словно бы только что разговаривал с призраком.       Для верности он выглянул и убедился, что детектив лег на свой футон, который брюнет не заметил раньше, потому что тот был разложен в шкафу и задвинут дверцей, которую блондин так и не удосужился закрыть, что, впрочем, можно было сказать и про самого тигра, натянувшего одеяло только на одну ногу. Дурак. И спит в дурацком месте, как в коробке, будто бы он действительно кот.       Рюноске, как его и просили, закрыл окно, точнее прикрыл, пытаясь сделать вид, что вовсе не оставил за собой следы взлома, а потом вернулся на кухню, хмурясь от слишком яркого света, и включил чайник. Тот загремел так, словно был сиреной, оповещающей о ядерной бомбардировке, так что брюнет чертыхнулся про себя и стал лазить по шкафчикам, выуживая всё необходимое, отмечая, что для такой сюрреалистичной ситуации он чувствует себя на удивление спокойно.       А так быть не должно, он забрался ночью в дом своего злейшего врага, но, видимо, где-то свернул не туда, раз теперь хмурится на слишком маленький выбор чайных листьев, хотя он и не ожидал, что этот дурак разбирается в хороших напитках. Недорогих коробок с пакетиками с различными химозными добавками было в разы больше. Чай с бергамотом, с малиной, с мятой и имбирём, с лимоном и соленой карамелью, ягодное ассорти и улун…       Фыркнув, он наполнил кипятком две чашки, выбирая самую безобидную на вид коробку и заваривая, присыпав по три ложки сахара в каждую на свой вкус. Закончив, Акутагава глянул в холодильник, но, не найдя там ничего интересного, захлопнул дверцу, направляясь в гостинную, что была укрыта приятным для усталых за день глаз сумраком. Тигр всё ещё дрых на том же месте, хоть и изрядно сменив позу. Ворочается, потому что не может заснуть после резкого пробуждения, решил Рюноске, но извиняться за свой поздний визит он не станет. Много чести.       Он поставил одну из кружек рядом со спящим, присаживаясь на татами. Горячий напиток оказался не таким уж и странным на вкус, как Акутагава предполагал, так что, расслабившись, парень позволил теплу согреть его, вместе с тишиной убаюкивая. Так прошло пару минут его спокойствия, пока рядом не зашуршали, выкарабкиваясь из-под большого одеяла.       — Как мило. Спасибо… — прошептал Джинко, обвивая кружку своими тонкими белыми пальцами. Он отпил. — А вот сахара можно было ещё одну ложечку, — вздохнул Ацуши, переключая внимание на мафиози.       Рюноске напрягся, думая, что вот отсюда и начнется: зачем ты пришёл, что здесь делаешь, почему именно ко мне? Морально приготовившись, брюнет повернулся, рассматривая тигра в тусклом жёлтом свете кухонной лампочки. Задумчивый и немного довольный, он был довольно милым, окруженный всей этой домашней атмосферой. Улыбчивый взгляд, взъерошенные волосы, которые так и хотелось пригладить, смешная пижама.       Пока что из всего, что Акутагава видел здесь, он был самой эфемерной и нереальной деталью из всех. Рюноске уж точно не должен был видеть Джинко таким, ему было нельзя, не положено, эта картина предназначалась кому-то иному, но именно мафиози сидит на татами возле Накаджимы, пьет из его кружки его чай и буквально забирает его сон, заставляя возиться с собой.       Забавно вышло. Вот только сейчас всё это исчезнет, будет разрушено, как только Ацуши задаст роковой вопрос. Акутагава не знает, что ответить. Он не понимает, какого чётра здесь забыл, он не хочет думать об этом. Как жаль, что его время вышло…       — Поздно. Оставайся. — вдох, выдох. Рюноске уже начинает привыкать к постоянному удивлению, по крайней мере, Джинко никогда его не разочаровывает. Он согласно кивает, даже во тьме различая совершенно неподходящую ситуации улыбку. Счастливую.       Брюнет допивает свой чай, уносит кружки на кухню, медленной походкой возвращаясь, и садится обратно. Тихо.       — Ты сломал окно, вредная ты газонокосилка… — сказано на грани слышимости. Чужие цепкие руки хватают его, притягивая к себе, и мафиози падает на футон, тут же оказавшись закутанным в невообразимо огромное одеяло. — В следующий раз сначала постучись в дверь.       В Рюноске что-то закипает, с адским жаром разбегаясь по венам. Он даже не знает, что его раздражает больше: то, что его так нагло лапают, или то, каким тоном и выражениями с ним общаются. Что значит «в следующий раз»? Да чёрта с два он вернётся сюда к этому отвратительному, мерзкому плаксе, что... Через него собственнически перекидывают ногу и руку, и мафиози уже готов взорваться от... от...       Странное тепло окутывает его, почти полностью обезоруживая во всех смыслах. Долгожданная сонливость накатывает резко, вжимая в мягкую перину, а тепло от чужого тела передается как-то неправильно, согревая щёки и грудь. Он убьёт его. Завтра. Не останется на завтрак. Не поможет с его приготовлением. Не предложит прикрыть на время дырку в окне и не извинится. И уж точно к тигру он больше не придёт. И убьёт его.       Дыхание Рюноске становится размеренным и ровным, он наклоняет голову, утыкаясь носом в мягкие белые волосы, пахнущие яблоком, игнорируя назойливый голос разума. Это всё сон. Акутагава спит, и это ему снится. Сладкий кошмар. И он точно убьёт Джинко. Завтра.