Шахматы

      — Что это? — недовольно ворчит Куникида на грани с вырывающимся из груди возмущенным криком, сминая пальцами переносицу и поправляя очки.       — Кровать, — невозмутимо отвечает Дазай, осматривая довольно обычный и крепкий предмет мебели.       — Я вижу, что кровать. Почему она стоит здесь?! — не выдерживает Доппо, топая ногой и разводя руками, указывая на причину своего раздражения. Хотя в таком случае он мог бы просто застыть, тыча в Осаму, как в самого бесячего коллегу, который всегда воспринимал всё несерьёзно.       — Я устал от наших неудобных диванов и решил поставить здесь кровать, — хлопает шатен янтарными, полными невинности глазами, изображая щенячий взгляд.       — Ты притащил её сюда, чтобы отлынивать от работы! — взревел блондин, хватаясь за рубашку Дазая и притягивая его наглую морду ближе, так близко, что тот смог отлично разглядеть появившуюся на лбу блондина складку, которая красовалась там из-за слишком частного использования «хмурого лица».       — Ой, да ладно тебе, я же её не в холле бросил, сюда никто не заходит, и место есть… — по-лисьи улыбается Осаму, растягивая гласные.       — И где, чтоб тебя, эта фигня не занимает место?! Ты перегородил весь архив с документами! Да здесь теперь не протиснуться, если не задержать дыхание! Сейчас же убери её! — и с этими словами Куникида вышел, хлопнув дверью. Он всё ещё бурчал себе что-то под нос, когда Дазай вошёл в их офис, как ни в чём не бывало.       Этот придурок явно ничего не сделал, но, боже упаси, если эта кровать ещё раз попадётся Доппо на глаза, он устроит шатену такой выговор, что тому даже не придётся совершать суицид, ибо жизнь сама покинет его тело. Пусть так, на этом утренняя история помаленьку замялась, и уже к обеду агентство стало всё тем же почти тихим местом, где детективы маялись от небольшого количества дел на этой неделе.       Офис оживился лишь ближе к вечеру, когда с единственной, подразумевающей выход на улицу миссии пришли Ацуши и Акутагава, как обычно взъерошенные больше от их споров и перепалок, чем от эсперов и огнестрельного оружия. Они почти нехотя, но упрямо препирались, говоря о чём-то связанном с их заданием, пока освобождали выделенный лично им стол от бумаг, готовясь оформить все нужные документы, чтобы больше к этому не возвращаться, потому что никто не любит возиться с бумажной волокитой. В процессе их работы они шептались, рычали друг на друга, могло даже показаться, что сегодня парни как-то грубее друг к другу, чем обычно. Недовольные взгляды аметрина и обсидиана кололись, задерживаясь на лице оппонента на пару секунд, прожигая его со страстным напором.       Любопытные глаза уставились на юношей, заискивая. Дуэт дракона и тигра уже давно стал основной темой для сплетен. Их странные отношения колебались от явной неприязни до прошибающих любую логику взаимопонимания и заботы. Даже обычные клерки в агентстве помнили те двусмысленные фразы, которыми бросались напарники, даже один неосторожный жест мог послужить катализатором для новой волны слухов.       Они тайно влюблены друг в друга, но не могут быть вместе.       Нет, они встречаются уже полгода.       Я слышал, однажды эта сладкая парочка так увлеклась, что сломала кровать!       Действительно, был инцидент, когда их нашли прячущимися в шкафу в одном нижнем белье!       Я видел их в какой-то забегаловке поздно вечером, нет, ну точно скрываются!       Шёпотки эти, впрочем, оставались незамеченными главными звёздами скрытой жёлтой прессы двух организаций эсперов. Ни Ацуши, ни Акутагава не знали, что за ужас творился за их спинами. Им, впрочем, было и не до того.       Сегодня дуэт со скрипом, с большим трудом, с огромной натяжкой выполнил миссию, точнее сказать, чуть с треском не провалился на что-то очень твёрдое и не отбил себе пятую точку. Нанервничались знатно с этой бомбой, которую пришлось обезвреживать в последние секунды, с целым торговым центром заложников, а потом и с погоней длиною в полтора часа, сначала на машине, потом на мотоцикле, а впоследствии и на тигриных четверых, отчего Ацуши зверски устал, так что теперь, точно вредный кот, ныл о еде каждые две минуты, чем выводил не менее уставшего Акутагаву, который был слишком педантичен, чтобы уходить с работы, не выполнив все дела.       — Ну давай хотя бы сделаем перерыв на чай? — нагло скулил Джинко прямо на ухо, чтобы другие его не услышали, что имело противоположный эффект, привлекая ещё большее внимание. Рюноске его отталкивал, шипел.       — Сначала закончим, потом отдохнём. У меня нет абсолютно никакого желания переться сюда ещё раз, чтобы закрыть хвосты.       Они, наверное, поссорились.       Ацуши-кун в чём-то провинился?       — И не смотри так на меня. Чёрт! Тут нет нужных данных! Вставай, глупый ты нытик, ещё десять минут, и будет тебе твой отядзуке, — ворчал брюнет, затаскивая тигра в архив.       — Ладно… — уныло кивнул ему Накаджима.       Они идут поговорить?       Мириться собираются!       Комната была довольно большой, но пространство съедали бесконечные стеллажи с документацией разной степени читаемости, с некоторых экземпляров можно было сдувать слои пыли, в этом не было ничего удивительного, раньше у детективов отсутствовало специальное место для хранения отчётности, так что многие бумаги пожелтели от солнца и смялись от влаги, чернила растеклись, делая добывание информации с этих носителей почти невыполнимым квестом. Но на этот раз в тусклом свете лампочки между металлических конструкций и запаха старости их ожидал странный сюрприз.       — Это кровать? — спросил Ацуши.       — Ну, как видишь, — моргнул Рюноске.       — И что она здесь делает? — недоуменно округлил свои аметрины Джинко.       — Я откуда знаю? Спроси это у вашей сумасшедшей компании детективов, — нахмурился брюнет, ища в куче документов нужный. На некоторое время между ними установилось молчание.       — Знаешь, мне тут пришла идея… — как-то лукаво произнёс Накаджима, присаживаясь на мягкий матрас и снимая ботинки. По ощущениям ткань была гладкой и приятной, и пружинила постель очень даже хорошо.       — С ума сошёл, Джинко? Или с голоду ты начал бредить? — сердито буркнул Акутагава, считая, что Ацуши шутит, но блондин был серьёзен.       — Ты когда-нибудь делал это? — со смехом в цветных глазах спрашивает его напарник, и голос его такой сладкий, тигр всегда говорит таким тоном, когда ему весело или он счастлив. Видимо, предвкушение взыграло на его состоянии и уставшем теле.       — Я не занимаюсь подобным, тем более в таком месте.       — Не будь скучным! Когда ещё делать глупости, если не сейчас? По мне так, идеальный момент! — уговаривает его блондин, пока руки его сжимают чужие ладони, притягивая мафиози к себе.       — У всего есть предел, — уже тише хрипит Рюноске, не сопротивляясь прикосновениям, хотя он часто их отталкивал с непривычки. Находясь рядом с этим неуклюжим недоумком, который постоянно втыкался в него носом, запинался и падал на него, стукался плечом и просто, осмелев, лез с объятиями, Акутагаве не оставалось ничего другого, кроме как принять подобное, но исключение он делал только для тигра, нужно же им было как-то сосуществовать.       — Ну давай попр-р-робуем! — почти мурчит Ацуши, и брюнет, нехотя, соглашается, забираясь к нему на кровать.       Скрип.       Дазай ведёт ухом, направляя взгляд на дверь архивной комнаты.       Скрип. Скрип.       Рампо и Кенджи, сидящие радом, оборачиваются, заинтересованно озираясь.       Скрип. Скрип. Скрип.       Йосано и Кёка, спокойно пившие свой кофе и обсуждающие какой-то модный журнал, затихают, устремляя глаза на металлическую дверь.       Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.       Все вокруг замолкают, прислушиваясь. Звуки доходят и до Куникиды, который спокойно себе разбирает бумажки со скоростью поезда, но тут он останавливается и становится похожим на окаменелость древних времён. Мозг его сворачивается в трубочку и пыхтит, как давно не смазываемый механизм, шестерёнки туго перебирают зубьями, порой вставая недвижно. И тут блондин оживает, резко дёргается, поднимается со стула и тут же садится обратно, не веря в происходящее. Очки его от этих номеров спадают, а лицо в секунду алеет, паника написана на каждой его мимической мышце.       Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.       — Да чем они!.. Да как!.. Я!..       Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.       Он продолжает бормотать себе под нос, зарываясь им в стопку бумаг. Первой подаёт голос доктор Йосано.       — Может сказать им, что мы всё слышим? — предлагает она.       — Но им будет неудобно, если мы их прервём… — произносит очень тихо Изуми, тоже краснея, но лишь чуть-чуть по сравнению с багровым, как рак, Доппо, у которого явно культурный, да и обыкновенный шок.       — Тогда давайте подождём, когда они выйдут? — совершенно обыденно выдаёт Наоми, которая продолжает стискивать в объятьях до предела смущённого Танидзаки.       — Д-да разве можно позволить им т-такое?! — оживает Куникида, но тут же прячется за монитор, словно бы непотребствами занимался он сам.       — Ну хорошо, тогда я пойду и попрошу их быть тише? — смеётся Осаму.       Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.       — Да, пожалуй, так будет лучше, — замечает Рампо, поглядывая на бедного Доппо.       — Ну хоть посмотрю, что за поза, — выдаёт шатен, поднимаясь со своего места.       — Дазай! — слышится загнанный возглас Куникиды, но он обрывается и исчезает в бормотании и металлических звуках.       Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип. Скрип.       Осаму с любопытством подходит к архиву, делая это нарочно медленно, и входит без стука, растворяясь в приятной полутьме комнаты. Детективы придвигаются ближе, навострив уши, а Доппо выглядывает из-за стопки документов.       — И чем вы тут занимаетесь? — певуче тянет он.       Скрип. Скрип. Скрип.       Скрип.       Тишина, пожирающая пространство, длится мучительных пять секунд. Её прорезает звонкий голос Ацуши:       — Дазай-сан, не хотите присоединиться?       Было видно, как Куникида испускает дух, который выходит наружу белым призраком в очках и улетает на небо. Акико подавилась своим кофе, Рампо неожиданно для всех округлил свои глаза, что стали похожи на изумруды, видимо, впервые действительно не понимая, что происходит, и только Кенджи выглядел лишь слегка удивлённым.       — Спасибо за предложение, но, боюсь, эта кровать не выдержит, если на ней будут прыгать три человека. — улыбается Осаму, выходя из помещения и встречая очаровательную картину полностью обескураженных и, мягко говоря, охреневших коллег.