Шахматы

      Люси Монтгомери за свои короткие двадцать лет сумела попасть в огромное количество вовсе не забавных историй и довольно опасных приключений, о которых не хотелось даже вспоминать. Девушку буквально заносило на обочину жизни, она вылетала на встречку и успела проклясть все магистрали, пути и бесконечные лабиринты поворотов, жалуясь и жалея себя за неудачливость и коварную судьбу в паре со злым роком, пока мир не дал ей в кои-то веки нормальные карты. Ацуши Накаджима.       Люси была уверена, что он глупый, недалекий, не понимающий намёки дурак, наивный, не имеющий абсолютно никакого вкуса в одежде, носящий странную причёску, и при всём при этом думающий в первую очередь о других.       Хотя нет, эта черта ей нравилась, как и доброта, упрямость, решительность и смелость, как и его незаметный с первого взгляда дар убеждения. Ладно, даже так всё это оказывалось абсолютно не важным, когда девушка встречалась с тигром из ВДА в реальности. И внешность больше не казалось такой уж странной, можно было уверенно сказать, Ацуши — красивый, у него редкий цвет волос, аметриновые глаза и в целом он весь состоял из всего светлого, точно герой старых сказок. Накаджима и был похож на героя по представлениям Люси, ведь он спас её, в каком-то смысле. Впервые Монтгомери почувствовала себя по-настоящему особенной, ведь она встретила человека с похожей бедой, того самого, кто протянул ей руку, предлагая бескорыстную помощь.       А потом оказалось, что Люси не единственная такая, и этот идиот готов умереть за первого встречного. Наличие Кёки, вечно вертящейся рядом с парнем, безусловно злило, ведь она очень красивая, и Ацуши с ней так возится, аж противно. Но всё это ещё ничего не значило, черноволосая обладательница Снежного демона была слишком юна для уже почти зрелого, ну, это как посмотреть, Накаджимы, да и откровенной любви между парой не было.       Как и между блондином и Люси. Пусть так, понравиться парню должно быть достаточно просто, да и Монтгомери тоже не обделена красотой, девушка была уверена в своих шансах и решительно настроена завоевать сердце тигриного мальчика. Можете представить, какого было её разочарование?       «Твердолобый кретин! Слабоумный идиот! Дурак! Дурак! Дурак!» — мысленно корила его девушка, закипая от безысходности сложившейся ситуации. Её не замечали, отбросили во френдзону, неловко улыбаясь и смущаясь от её слов, полностью не понимая их значения! Караул, это что, первая и сразу же неразделённая любовь?! Ну нет! Люси этого не допустит!       Она продолжала звать его на кофе или чай в кафе на нижнем этаже агентства, мелькать перед тигром в новой одежде, она даже пыталась накраситься, вычитав в журнале пару советов по охмурению, играла в загадочность, была милой, шутила! Но результат по-прежнему оставался плачевным, так обидно, что хочется плакать, пряча лицо в подушку.       «Дурак! Дурак! Дурак!»       С красивой улыбкой. Да, милой, она у него всегда выходила проникновенной, необычной, не просто весёлой, перемешанной с толикой грусти и облегчения, глубокой, словно радовался он тоже не за себя, а за кого-то другого. Наверное, это очень иронично, что способность его называлась «Зверь лунного света», потому что Накаджима буквально олицетворял собой ночное светило, ведь парень определённо был вовсе не солнечным человеком. Нервный, неуверенный, порой меланхоличный, он виделся Люси печальным романтиком, что смотрит, как луна играет в прятки с облаками и читает стихи. Если бы это ещё помогало ему в любовных отношениях!       Однако удивлением для девушки стало то, что Ацуши всё-таки смыслил что-то в делах сердечных, точнее, был к этому предрасположен. Например, в последнее время он часто засматривался на подарочные наборы фруктов и сладостей, бурча что-то про то, что нужно избегать мандаринов и вообще цитрусовых, рассматривал милые открытки на Валентинов день, краснея, и даже спрашивал, можно ли ему дарить шоколад, если он не является девушкой.       Это выбивалось из привычной картины, точнее, было крайне подозрительно! Их отношения с Кёкой не поменялись, а других знакомых девушек Люси в его кругу не знала. Она даже раз подумала, что это может быть Хигучи, но тут же отмела эту мысль. С ней его и подавно ничего не связывало.       Устав ломать мозги по этому поводу, Монтгомери решила спросить в лоб, нет ли у юноши дорогого человека, точно зная, что ответ будет написан у него на лице.       — Ацуши!.. — крикнула она ему как-то в обеденный перерыв.       — Да? — откликнулся парень, снова теряясь и стараясь улыбнуться, это защитная реакция или что?!       — А ты... Любишь кого-нибудь?       — Конечно! Тебя, Кёку, Куникиду, Дазая, всех моих коллег... — юноша немного успокоился, в тоне его промелькнула снисходительность, пока он перечислял имена, загибая пальцы.       — Да нет! Я не в том смысле! В романтическое плане, любишь ли ты кого-нибудь в романтическом плане?! — перебивает его Монтгомери, понимая, что блондин, видимо, соответствует известному стереотипу, раз мозги его повели в абсолютно другую сторону.       — Ну... Это... Нет. Наверное.       Шикарно. Просто блеск! Смотря на его задумчивую рожу, девушка готова была завыть от сложности этой головоломки. Он сам не знает, нравится ли ему кто-то так, что это можно назвать любовью. Идиот. Пустоголовый идиот! Нечего было с ним возиться с самого начала! Нужно было отпустить, заняться собой, начать поиски счастья...       Бросила ли она попытки понравиться оборотню? Нет. Лишь сильнее бесилась, когда её идеальный во всех смыслах план вновь проваливался, точно у неё не было ни единого шанса. Вдвойне обидно, больно и несправедливо. А ведь у Ацуши есть знакомый, который всё же заставляет его гадать о природе чувству к нему. Человек, способный намекнуть этому идиоту так, чтобы он понял, заставить сердце Накаджимы биться сильнее... Кто это такой? Монтгомери хотела бы знать. Она проиграет ему или уже проиграла, просто пока этого не знает? Насколько эта женщина красивее неё? Может она просто одна из тех притворных девиц-милашек, которые разбивают парням сердца? Или, напротив, зрелая леди? Остаётся только пробовать снова и снова и вздыхать, познавая неудачу.       Но в этот раз девушка не винила судьбу и провидение и даже не так злилась на Ацуши, как могла... Просто такое уже не поменять. Любовь не достается за старания, не в случае Люси.       А потом долгожданный ответ всплыл, неожиданно, точно незваный гость, явился, пуская все мыслимые варианты развития событий прахом. Нет, Монтгомери, конечно, и предположить такого не могла, несмотря на огромное количество гуляющих по обеим организациям слухов.       Потому что это было чем-то вроде шутки, очередной романтизации ярких взаимоотношений между напарниками, которые ненавидят друг друга, подтруниванием Дазая над их идеальной командной работой и совместимостью способностей при всех их ссорах и драках. Это было невозможно в любом виде и даже гипотетически казалось полной чушью и ересью! Однако... Против множества фактов и преувеличенных сплетнями историй стоял один железный.       Девушка заметила это таким же хорошим и погодистым днём, как обычно. Шум улицы, посетители кафе, её тупоголовая любовь за столиком изучает новое дело, заедая знания тортиком. Сейчас Накаджима даже кажется жутко милым: в хорошем настроении, немного испачкавшийся, неряха, честное слово, но такой мягкий, светлый... Входная дверь звенит колокольчиком, этот звук за время работы начал раздражать, но повернувшись, чтобы поприветствовать нового посетителя, Люси встала столбом, узнав в нём Акутагаву Рюноске, того самого ужасного мафиози с листовок, что были расклеены по всей Йокогаме.       Слова так и не сорвались с её губ, застыли в груди от почти первородного страха, инстинкта самосохранения. Брюнет выглядел пугающе, опасно, будто был готов воспользоваться своей смертоносной способностью в следующую секунду, прижимая Монтгомери к стене. И с ним тигр так часто ходит на совместные задания? Девушке стало резко жаль блондина. Она посмотрела в его сторону, готовая наблюдать, как портится настроение парня, но... Что?       Стоило Ацуши заметить своего ужасного напарника, как самая солнечная улыбка, что Люси когда-либо видела у мальчика-тигра, расцвела на его лице, засияв, словно тысячи звёзд на ранее свинцовом небе. В один миг он стал похож на самого счастливого человека в мире, точно перед ним стоял не Акутагава, а... Ну... Да кто угодно! Любимый актёр из тех фильмов про супергероев или кумир детства! А он...       — ... Аку, это же легкотня, быстренько управимся и пойдём в парк, он там, неподалёку! — предлагает таким тоном, точно они лучшие в мире друзья, а ведь девушка видела, как они спорят, ожесточённо, почти на грани драки, а иногда и за её гранью.       — Не надумывай себе, Джинко, то, что мы иногда, исключительно из соображений надобности, заходим в некоторые заведения, не значит, что я попрусь с тобой гулять, — отмахивается Рюноске, скрещивая руки на груди, и хоть жест и выглядит отстраняющим, от мафиози больше не веет тем промораживающим до костей холодом, будто рядом с Ацуши у него наступила оттепель. — И вообще, прекрати уже меня так называть!       — Тогда прекрати называть меня Джинко! — в голосе не проскакивает обиды или раздражения, лишь довольная ухмылка насмешливо крадётся по лицу.       — Как скажешь, идиот! — шипит брюнет, наполняясь тем же азартом.       — От вредной газонокосилки слышу! — не сбавляет напора Ацуши, придвигаясь к визави ближе, буквально заглядывая в чёрный лёд глаз напарника, и то, что он в них видит, ещё больше поднимает настроение юноши. Люси знает эту лёгкость, похожую на полёт, невесомость, что Накаджима сейчас испытывает, знает, как тепло ему сейчас, и уверена, если мафиози к нему прикоснется, по бледной коже побегут стаей мурашки.       А она холодеет, почти выпадает из мира, окутываемая тьмой собственных мыслей, напоминающих тот самый Расёмон. Как несправедливо! Монтгомери смотрит на Акутагаву, пытаясь найти в нём хоть капельку того, что добрый и милый Накаджима может найти, находит и ничего не видит. Да, красивый в какой-то степени, сильный, на этом всё, так почему? Почему он?!       Этот злой, бессердечный, чёрствый сухарь, одним своим видом выражающий свою ненависть ко всему сущему, враг, убийца! Сколько боли и страданий он принёс Ацуши, разве его оскорбления, дрянной характер и ужасные поступки ничего не значат?!       Люси впервые так сильно расстроена, растеряна, она не понимает, как такое возможно, но вот Рюноске приносят какое-то пирожное. И брюнет, кажется, утихает, сидит более смирно, притихший, стучит ложкой по белой тарелке, и то, что этому демону нравится сладость, Монтгомери понимает лишь по мечтательному и безумно довольному взгляду полностью пурпурных и глубоких, как ночное небо, аметистов, таких, каких раньше девушка и не думала, что увидит, не думала, что Ацуши вообще может так смотреть на кого-то...       И она точно знает, что для тигра, как и для неё самой, никакой список из недостатков и преград никогда уж точно ничего не будет значить...       Сегодня она, пожалуй, уйдёт с работы пораньше.