Шахматы

      — Как ты только посмел!.. Нет в тебе ничего святого!.. Должен же обладать человек хоть каплей сострадания и эмпатии!.. Ну ты муд!..       — Что-то случилось, Акутагава-кун? — брюнет поморщился, отодвигаясь от лица Дазая, который чуть носом в глаз ему не заехал, ещё и ослепил своей сладенькой улыбкой, которой Рюноске на уровне инстинктов не доверял. Вот прилипчивый же, заметил, что у мафиози что-то на уме вертится, и теперь не отстанет, пока его не отвлечёт тот блондин в квадратных очках. Выдохни, просто выдохни. Работать в офисе агентства вообще не обязанность Акутагавы, так ещё этот глупый кошак куда-то исчез, в который раз убежав перекусить, морда тигриная, и как только в него столько влезает?! Чревоугодник.       — Нет, — со вздохом скрипит брюнет, пытаясь уйти от дальнейших распросов, не хватало ему ещё рассказывать о подобном наставнику, пусть и бывшему. Раз Ацуши был не слишком доволен, то и Дазай не обрадуется. Хотя нет, он точно посмеётся, что не многим лучше. Вот только цепной механизм уже запущен, и детектив заглядывает в открытые в интернете вкладки, делая удивлённый вид:       — «Как извиниться перед кошкой?», Акутагава, вы что, поссорились с Ацуши-куном? — смотрит, как лис, и ждёт ответа. Нужно срочно ретироваться отсюда.       — Всё с человеком-тигром нормально, — на автомате твердит он, стирая вкладки и закрывая окна. Перед шатеном ему ещё оправдываться не хватало.       — Да вроде с ним всё хорошо, а что, волнуешься? — он воспринял это как вопрос. Блеск. Дазай же, вроде как, гений?! Издевается?       — Может, тебе нужен мой великодушный совет? — и пока Осаму строит из себя не пойми кого, до Рюноске всё же доходит ответ.       «Точно издевается».

//Двумя днями ранее. //

      — Посмотри, какая милая, я её с весны подкармливаю, правда, Красавица?! — Джинко ещё неделю назад пытался притащить его в какой-то закуток у своего дома: просто небольшая щель между зданиями, чистая и светлая, потому что на другой её стороне расположен довольно хилый и низкий деревянный забор. Теперь же он с большим энтузиазмом наглаживал какую-то уличную кошку, трёхцветную и весьма дружелюбную: животное громко мурчало в ответ и ластилось.       «А собратьям он нравится больше, чем людям».       — Правда хорошая? — поворачивается к нему блондин, улыбаясь, точно маленький счастливый ребёнок. От этого у Акутагавы всё в груди подпрыгивает, и он отворачивается, пряча находящую на лицо и уши краску.       — Да... Хорошая, — кашляет он себе в руку и ненадолго закрывает глаза, чтобы успокоиться. Нужно держать себя в руках и напоминать себе об этом почаще, потому что признаться самому себе в том, что ты банально теряешь бдительность рядом с тигром — приехали! Рюноске лучше съест ящик мандаринов. Но напарник, и стоило это признать хотя бы ради честности, больше не бесил до красных искр перед глазами, разве что иногда выводил из себя. Не велика беда.       — Жаль, в общежитии нельзя заводить питомцев, мне в последнее время одиноко оставаться дома, — протянул Ацуши, вздыхая, но грусть его была лишь немного меланхоличной, простая маленькая жалоба на жизнь — приятная мелочь общения. Однако Рюноске всерьёз над этим задумался.       «А ведь правда, Джинко уже больше полугода живёт один... Если ему так не нравится, мог бы уже и снять квартиру не в общежитии ВДА, зарабатывает же он прилично для простого... А сколько он зарабатывает? Может, он не потянет личное жилье? Тогда можно было бы найти соседа и жить вместе, раньше с ним жила Кёка, зачем вообще съехала? Так даже заводить кошку не придется, а просто... Допустим, а кого может позвать к себе Джинко? Хотя какой там кого-то звать, он ещё ничего не нашёл, скорее это ему нужно искать кого-то с квартирой. Со свободной комнатой. У меня, вроде, было много свободного места... Стоп. Что!!!»       — ... Аку?       — Что!!! — уже вслух выкрикнул Рюноске, резко окинув испуганным взглядом блондина. Всё-таки забылся, чтоб этого котяру и эту уютную атмосферу рядом с ним. Акутагава, вообще-то, ненавидит его.       — О чём задумался? — лезть в мысли мафиози стало повседневным развлечением ушастого детектива, что брюнета не очень радовало. Ещё и эти его глазищи, как у хищника, с этим цветным переливом приковывали к месту, точно читали тебя, анализировали, у Накаджимы всегда был столь пристальный взгляд? В голову в последнее время лезут одни глупости, иначе почему Рюноске волнуют такие вещи? Примерно подобные мысли пролетели в его сознании перед тем, как брюнет, растерянный и выбитый из колеи — а это, на минуточку, было чертой обычного поведения тигра — путается в собственных ногах, чёрные лакированные туфли скрипят, отбивают чечётку и приземляются на что-то подозрительно мягкое.       Секунда, и в голень мафиози впиваются крошечные зубы и когти. Акутагава отлетает от кошки, которая тут же покидает место преступления, враждебно и с этим жалобно шипя. Совершенно не понимая ситуации, Рюноске поднимает остекленевшие ониксы на Джинко, который тоже в небольшом шоке: в аметринах его мелькают капельки жёлтого мёда, они растворяются в россыпи ежевики и гаснут, как окна засыпающих домов.       — У тебя с семейством кошачьих не складывается, да? —смеётся он, но через мгновение его лицо наполняется серьёзностью. — Вообще, ты её обидел, знаешь ли, кошки — гордые создания, их расположение сложно заслужить. А ты ещё и на хвост!.. Нет в тебе ничего святого! — тут его речь стала снова скатываться в шутку. — Как ты только посмел!       И теперь блондин откровенно хохотал, забыв про то, что перед ним, на минуточку, стоит один из самых страшных людей Йокогамы. Акутагава жадно хватал воздух, он мог бы начать возмущаться, но вдруг тигр серьёзно? Тогда стоило бы промолчать, обижать Ацуши больше не входило в планы, особенно, если от его настроения зависели миссии и не только. «Опять же, ящик апельсинов», — напомнил себе брюнет.       — Тебе настолько нравится, когда я выгляжу глупо? — лишь выдавил из себя он после минуты своего молчания и звонкого смеха детектива.       — Не глупо, а мило! А то иногда кажется, что ты статуя, а не человек. И вообще, ты тут провинился, тебе следует извиниться! — заявил Накаджима, махая перед искажённым лицом Рюноске указательным пальцем, отчитывая.       — Перед кошкой!!! — округляет глаза Акутагава, теряя связь с реальностью. Ну конечно, разве можно поверить в то, что он будет просить прощения у уличной ободранной проходимицы с хвостом?       — Должен же обладать человек хоть каплей сострадания и эмпатии! Разве тебе её не жалко? — а у самого глазки большие-большие, щенячьи, точнее, тигриные, совсем невинные... Милые.       — Но... Я даже не знаю как... — сдаётся мафиози, понимая — ему не отвертеться. Не в случае с Ацуши. Он физически не мог сейчас ему отказать. И кошечку тоже всего на капельку жалко...       — Ну, ты мудрый человек. Я в тебя верю...

//Сейчас. //

      Рюноске в очередной раз хмыкнул и нахмурился, наблюдая за Дазаем, речь которого мафиози поставил на режим «белый шум». Походу, донимать его — стало привычкой не одного детектива, а сразу двух. Хотя нет. В случае Осаму целью оказывался каждый в зоне досягаемости. Большой такой зоне. Не важно. Проделав остаток работы под задорную лекцию о том, что котиков лучше не обижать, брюнет выключил компьютер и встал из-за стола, желая найти Накаджиму —сколько можно пихать в себя еду? — и решить уже эту проблему раз и навсегда.       Тигра он нашёл в кафе на нижнем этаже, мило болтающего вместе с рыжеволосой девицей — если лёгкое избиение его напарника было беседой — и вытащил за шиворот на улицу, стараясь пихать сопротивляющегося блондина по направлению к его дому.       — Где эта твоя кошка? — поинтересовался мафиози уже на месте. Ацуши похлопал белыми ресницами.       — Думаешь, я могу её призвать? Как это по-твоему будет выглядеть? Должна скоро прийти... Если она голодная, — всё ещё приходит в себя Джинко. Он, вообще-то, тоже из их семейства, но Акутагава честно следил за ним долгие месяцы и теперь может с гордостью заявить, что звериных повадок детектив не имеет. Он не начинает чудить в мае, не обнюхивает незнакомцев, не вылизывается и никак не реагирует на кошачью мяту. Разве что иногда мурчит, но это только при активации способности, как сам Ацуши выражался — больше для смеха, чем для необходимости. Ну ладно, порой он выглядит милым и тогда уж точно похож на белого котёнка, но на этом всё. И чихает он тоже до странного мило.       — Ну, допустим, ты активируешь способность и гортанно мяукаешь, махая хвостом.. — Накаджима даже дослушивать не стал, толкнул легонько локтём и фыркнул, сдерживая приступ смеха.       — Ага, ещё скажи, шевелю ушами! — нет, не удержался: плечи его трясутся, серебряная прядка колышется, короткие волосы подпрыгивают.       — А разве тебе не нужны уши?       — Зачем? Чтобы не надевать костюм тигра на какую-нибудь вечеринку, а прийти уже готовым? Вообще, острый слух — очень локальная способность, мало где нужна, — утверждает блондин самым серьёзным тоном.       — Но кошачьи ушки очень милые, — кивает Акутагава до того, как до него доходит смысл своих слов. Он с ними слишком согласен, чтобы протестовать.       — Да, но показывать их всем подряд я не собираюсь. Не цирковой зверёк. — щурится Джинко, а потом снова улыбается, заглядывая мафиози за спину. — Смотри, кто пришёл?       Трёхцветная вальяжно подходит к Ацуши, с большим удовольствием ластясь о протянутые ладони. Примерно полчаса у брюнета уходит на танцы с бубном вокруг «её величества», но покупные вкусняшки и время делают своё дело, и кошка позволяет прикоснуться к себе и остаётся при этом спокойной.       Рюноске выдыхает, ловит улыбку Джинко и думает, что он-то злополучному биологическому семейству не особо нравится. Хорошо, что Ацуши, кажется, входит в ряд исключений. И Акутагава честно надеется, что Накаджима не настолько злопамятный котяра — ему-то он не просто на хвост наступил. Брюнет помнит, припоминает, особенно в последнее время. Протыкал насквозь. Ногу оторвал. Скверно.       Тигр поворачивается, мило улыбается своими закатными аметринами, и мафиози тонет в этом взгляде, надеясь, что он всё же не настолько плохой в его глазах, что кошки не столь обидчивы и горделивы, что Ацуши не настолько кот, и что если Рюноске всё-таки заденет его, то найдёт в себе силы и страх извиниться. На этот раз. Так и будет. Расположение этого ушастого ему уж точно теперь необходимо, и даже гордость тут будет лишней. А может, он её просто перерос?