Шахматы

      — Итак, начинаем дневное голосование! Кто, как вы думаете, является мафией?! — задорно протянул Дазай, играя голосом. Его тупая рожа сегодня раздражала ещё сильней, словно это вообще было возможно.       Смысл глупой игры всё ещё не доходил до Куникиды, как и смысл слов коллеги-парасуицидника. Доппо осмотрел круглый стол, за которым помимо детективов, по чистой случайности, примостились ещё Накахара Чуя, Акутагава Рюноске и Ичиё Хигучи, часто захаживающие в офис агентства непонятно по каким причинам.       Так что вопрос «кто мафиози» отпадал сам собой, разве нет?       Вот они, все слева направо! «Один», машина для убийств, «два», глупец, его помощница — «два с половиной». Концентрат чистой преступности. Рафинированный криминал.       А ещё за одним столом с Доппо сидели Йосано, в прошлом связанная с Огаем Мори, Дазай, его ученик, и Ацуши, находящийся в отношениях с глупцом под номером «два».       Казалось бы, что в жизни Куникиды пошло не так и когда?       И ещё...       Какого чёрта никто не обращает на это внимание?! Они просто сидят, пьют чай со сладостями и играют в «мафию», ничего не замечая!!!       И действительно, никто не разделял его негодования, лишь Осаму посматривал на блондина в очках, тихо хихикая над ним в перерывах между объявлением смертей.       Куникида не понимал всеобщего ажиотажа, впрочем, в последнее время он почти ничего не понимал. А самым большим секретом за десятью печатями являлись странные отношения нового дуэта. Вот он, настоящий ящик пандоры.       Доппо и не представлял, во что впутывается.       Он всегда видел в Накаджиме доброго мальчишку, обычного подростка, не знающего жизни, с ещё одной душераздирающей судьбой. Куникида встречал таких очень часто и всё никак не мог привыкнуть, хоть и очень хотел. Шкет стал частью их странной семьи, и Доппо не станет врать, что вписался он идеально, пусть и новый дом его был похож на Цирк дю Солей.       Им как раз только тигра, выполняющего трюки, и не хватало.       — Сегодня ночью наш мир покинула обворожительная и прекрасная Хигучи, как жаль, что она не взяла меня с собой, о, прекрасная леди, покойся с миром! — Дазай не унимался, все вокруг выглядели подозрительными и подозревающими. Йосано-сан смотрела самым убийственным взглядом, так что Доппо невольно поднял руку, когда выдвинули её кандидатуру.       По иронии судьбы она была «доктором».       Мысли Куникиды опять вернулись к оборотню. Было ощущение, словно он где-то в нём ошибся, что-то проглядел в абсолютно кристально чистом и понятном человеке. В какой момент этот добродушный малец влюбился в... Акутагаву? Как?       Просто «как»?!       Ацуши один раз упомянул, что ему, скорее всего, понравится кто-то добрый.       Куникида начал сверлить Рюноске взглядом.       «Добрый»....       «Ну нахер!» — заявило подсознание Доппо.       «Шкет, ты проверял зрение?» — безмолвно заявил сам Доппо.       За уничтожающим разглядыванием Акутагавы его поймали все участники сего действа. После следующей ночи Дазай лукаво провозгласил:       — На сей раз мы просыпаемся без Акутагавы-куна! Какой безжалостной человек мог убить его?!       За Куникиду проголосовали все. Рюноске выглядел при этом... Довольно довольным для понарошку убитого в игре, где нужно выжить. Он, кстати, оказался «мирным жителем», что никак не шло с его чёрным взглядом смерти и поблёскивающим искрами Расёмона плащём.       Когда Доппо отдал свою карточку Дазаю, на лице того появилась такая улыбка, что Куникиду почти стошнило ему на рубашку. На языке появился кислый вкус. Пятнадцать минут Осаму смеялся над тем, что «ночной бабочкой» оказался именно его очкастый, правильный до мозга костей друг.       Надо отметить, что смеялся не только он.       «Добрый»...       Это слово не выходило из головы. В каком месте Накаджима нашёл «это» хоть немного добрым? Или дело не в доброте? Может Ацуши нравится... Ну... Допустим... Лицо? Куникида мало разбирался в мужской красоте, и не только в мужской, но Акутагава, вроде, выделялся на фоне остальных. Наверное. Видом японского маньяка в европейском прикиде из старых немецких фильмов про вампиров.       Может Ацуши любит такой тип... Внешности. Поведения? Говорят же, что девочкам нравятся плохие парни, вот и Накаджиме нравится мафиози, мать твою!!!       — Прости, Чуя-чан, но этой ночью к тебе наведался добрый человек, который наконец-то помог этому миру избавиться от тебя! — не скрывая удовольствия, почти пропел Осаму. Накахара выглядел готовым в любую секунду кинуть в шатена чашкой ещё горячего чая, а потом раз эдак десять приложить счастливую рожу о ближайшую стену.       Куникида разделял это желание, но не мог понять, почему Чуя до сих пор бездействует?       Не то чтобы работа с Дазаем давалась блондину легко, но он приспособился и даже выявил для себя очень хорошее правило. Бей, когда хочется. Иначе просто нервы не выдержат.       Судя по всему, Накахара любил испытывать свои нервы. Или скорее это любил Осаму. Пускай. По итогу ему больше достанется.       А пока... Куникида сильнее расплылся на своём стуле, вспоминая тот раз, когда он застал новый дуэт за... Что это вообще было?       Доппо, честно, не знает, зачем кому-то может понадобиться стягивать ремень с другого человека, у него нет предположений кроме очевидной непристойной мысли.       И это вгоняет его в какой-то особый подвид депрессии.       Ацуши, его мальчик, его юный и невинный кохай, как он мог позволить этой чёрной твари трогать себя этими грязными руками!       — Дневное голосование выбирает Кёку! Прости, дорогая, но ты слишком мала, хоть и, безусловно, прекрасна, так что я не могу предлагать тебе двойное самоубийство! — Дазай превысил стандартное количество упоминаний суицида в день. Нужно будет как-то объяснить ему это, не сломав костей.       «Ками-сама, дай мне силы не применить силы».       Тем временем в живых остались только Ацуши, Танидзаки, Наоми и Кенджи. Рампо играть отказался, так как сразу понял, кто мафия, так что сейчас тихо шуршал пачкой чипсов на своём привычном месте.       — Этой ночью мафия пришла к Наоми! Дорогая, мне так жаль, что ты перешла на тот свет раньше меня!       — Нет, братик, меня убили!       Танидзаки в крепкой хватке сестры пытается подать ей сигнал, что если она не прекратит, через три минуты он задохнётся. Кенджи выглядит ровно так, словно он до сих пор не понял правила игры, Ацуши кажется испуганным.       — От вашего выбора зависит, кто победит. Кто же мафия?       Куникида резко вспоминает один случай. Он вспыхивает в памяти моментально и вызывает странное чувство.       Доппо запомнил его из-за странности. В тот раз его, как и обычно, позвали для прикрытия нового дуэта и разборок с полицией, но дело приняло немного неприятный оборот... Когда Куникида прибыл на место, он застал Ацуши в состоянии близком к шоку и глупа-Акутагаву... Кажется... Было похоже... Что он... Успокаивал тигра.       В смысле... Это были объятия. Самые простые. Пёс Портовой мафии просто слегка прижимал шкета к себе, периодически поглаживая его по голове. Ничего... Мафиозного. Никакого подвоха.       Куникуду тогда окутало странное, противоречивое чувство...       Непонимание. Он даже не знал, как это описать, Доппо хотел порадоваться за Ацуши, ведь к нему так хорошо относился... Акутагава Рюноске.       Может быть «добрым» можно быть и избирательно. Это ещё не значит, что этот глупец стал по-настоящему хорошим человеком, но... Если когда-нибудь влияние Накаджимы на этого идиота выиграет, и Акутагава станет похож на нормального человека, Куникида не будет возражать.       — Дневное голосование выбирает Танидзаки-куна! Прости, дорогой, но жизнь несправедлива. Итак, кем же был Танидзаки-кун?! «Мирный житель»?! Ох, ох, но кто же тогда мафия?!       Куникида удивлённо похлопал глазами, наблюдая, как на лице Ацуши появилась самая настоящая хитрая улыбка. Ну надо же...       — Ацуши-кун побеждает!       Доппо окаменел, чувствуя, как бежит холодок по спине. Он ни на секунду бы не подумал, что мафией был Накаджима. Как странно.       Наблюдая за тем, как шкета с гордым видом поздравляет Акутагава, Куникида со вздохом отмечает в своём дневнике, записывая идеальный почерком: «Ацуши Накаджима, бывает, преподносит сюрпризы».       Только с каждым разом они становятся неожиданнее.