Шахматы

      — Э-хе-хе-хе, — Ацуши застыл, боясь сделать лишнее движение. Холодное лезвие ножа, приставленное к его шее, угрожающе поблёксивало, отражая закатные лучи, которыми была залита его маленькая квартира. Сзади стоял убийца.       Смех был защитной реакцией. Что же ещё Ацуши делать?! На него напали в собственном доме! Кто это и что ему нужно?!       Так. Спокойствие. Лучше сохранять спокойствие. Думай. Кто владеет холодным оружием, ужасно бесшумный, словно тень, и может иметь какое-то дело к ему, Ацуши Накаджиме.       Точно!       — Эм... Может, чаю?       — Было бы неплохо, Окинанэко-сан. — нож исчез, а перед мальчиком-тигром появилась Акутагава Гин. Собранные в хвост чёрные волосы, тёмная одежда, маска на лице, не дающая полностью понять эмоции и намерения.       — Тебе... То есть, вам зелёный?       — Нет, предпочитаю чёрный.       — И три ложки сахара?       — Да, пожалуйста.       — Хорошо.       Он неловко улыбнулся и поставил чайник кипятиться.

***

      В дверь кабинета постучали.       — Войдите, — крикнул Акутагава, недовольно поджимая губы. Поздно уже, а к нему снова с работой. Сколько можно?! У него тоже есть планы, отвяньте!       — Но документы из агентства мы получили ещё днём! — послышался тихий голос Хигучи из коридора, прежде чем дверь закрылась. Акутагава всё ещё пялился в просроченный отчёт, пытаясь вспомнить очерёдность событий.       «Чёрт, нужно было сделать его раньше».       «И почему так тихо?»       Из агентства документы уже получили, значит, никого не ждали... Что ж, только один недоумок мог так свободно проникнуть в мафию, прикрываясь бумажками, чтобы повидаться с Рюноске.       Акутагава зажмурился, массируя переносицу. Походу, у него начинает болеть голова.       — Мы же с тобой договорились встретиться сегодня, так нафига ты припёрся ко мне сюда, Накаджи..?!       Но перед ним стоял не тигр.       Девушка. Два хвостика. Красное кимоно. Решительный взгляд. Невозмутимый вид.       — Я хотела поговорить, — сказала Кёка, как ни в чём не бывало присаживаясь на один из стульев.       Акутагава выдохнул. Снял свои очки для чтения и откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по подлокотнику. Он окончательно устал.

***

      — Вы хорошо влияете на брата, Окинанэко-сан. Недавно Рю мне сказал, что вы стали...       Мальчик-тигр сидел за своим столиком натянутой стрункой. Девушка напротив была в своём рабочем облачении, что делало её довольно грозной. Инстинкты кричали о необходимости бежать.       Разум кричал от самой ситуации. Ацуши знакомился с родственниками, с одним родственником, своего парня.       — ...Парой.       — И вы?..       — И я хотела убедиться, что...       Ацуши шумно вдохнул, по венам его побежал адреналин. Он не знал, есть ли среди мафиози свои запреты на отношения или нечто подобное, могло оказаться, что Накаджима не подходит Акутагаве по каким-либо странным причинам, из-за которых...       — ...Что брат не выходит за рамки приличия.       — Что?       Образовавшийся в мозгу вакуум втянул в себя все мысли, воцарилась недоумевающая сама от себя тишина.

***

      — И о чём же?       — Об Ацуши.       — И что же именно ты хочешь о нём услышать?       Рюноске расплылся в кресле, усмехаясь. Весь день ему было жутко скучно, и вот Вселенная его услышала. Да ещё и тема какая. Ацуши. Фулхайс, господа!       Несмотря на собственную неразговорчивость, болтать о тигре Акутагава мог часами и задолго до начала их отношений. Теперь же его картина Джинко пополнилась ужасающим множеством подробностей. Во-первых, Накаджима тигр. И он напоминает тигра даже без способности. Джинко засыпает в любом тёплом месте и в любой позе за пару минут, всегда голоден, любит, когда его гладят — Рюноске не собирается рассказывать, как он узнал об этом, — а ещё Накаджима животное территориальное.       И оно любит личное пространство. Своё и личное пространство Акутагавы. Потому что если и спать, то только закинув на него все конечности. Буквально. Когда Рюноске в первый раз проснулся, обвитый ногами и руками, его возмущению не было предела.       Джинко засыпал вообще на противоположной стороне кровати! Либо этот придурок лунатит — зверьё лунного света, блин, — либо это был первоапрельский розыгрыш, причём неудачный. И нет, это был не розыгрыш и не луна.       Короче, Ацуши простой ободранный дворовый кот. Но иногда выглядит забавно. Например, когда смотрит на еду как на лазерную указку. Акутагава отводит её в сторону, Накаджима глазами следует за ней. Своими большими глазами цвета пурпурного заката...       — О вас в последнее время ходит много слухов, — начала Кёка, но Рюноске до сих пор не понимал, на что именно она намекает.       — И почти все они - неправда.       — Но вы встречаетесь.       — Это факт. Мы сами это и подтвердили.       — И вы встречаетесь как влюблённая пара.       Акутагава кивнул, ощутив укол раздражения. Он что, должен теперь каждому тупому объяснить, что у него и с кем?       Пару недель назад Чуя Накахара, как сообщил надёжный источник Джинко с тесаком наперевес, сделал неожиданную ставку, после чего, как и предполагалось, они афишировали свои отношения, хотя это слишком сильные слова для простого «да, мы встречаемся», сказанного за обедом.       В итоге выигрыш пришлось делить на четверых с чокнутой докторшей и рыжей катастрофой, а две организации всколыхнула волна неожиданных споров и обсуждений.       Из смешной сплетни Акутагава и Накаджима превратились в городскую легенду. Дазай даже насмешлиго называл их «йокогамскими Ромео и Джульеттой». Будь он неладен.       — И так считает не только Ацуши?       — В смысле?       — Я хочу убедиться, что ему ничего не угрожает.       Брюнет моргнул и нахмурился, в воздухе из ниоткуда появился лёгкий аромат, отдающий железом.       — Ты думаешь, что я бы стал играть в подлые игры? — его голос опустил температуру в помещении на пять градусов. Акутагава никогда не лгал, и чтобы подозревать его в подобном обмане, нужно иметь пару лишних жизней.       — Нет. Я так не думаю. Но меня тревожит твой характер. Ацуши очень... Чувствительный. И я не хочу, чтобы в итоге он оказался несчастным.       В этом был смысл. В этом было чертовски много смысла, так что Акутагава даже почувствовал, как его внутренности на мгновение сжимаются, а сам он напрягается и сминается пружиной.       — Я не настолько...       — Настолько.       Он смотрел в полные решимости голубые глаза, что от твёрдости своей превратились в сапфиры, и странное беспокойство с каждой секундой окутывало его.       Рюноске уже думал об этом.       Он же не дурак. Даже Акутагава мог понять, что некоторые люди слишком ранимые и требуют к себе более деликатного отношения.       Разумеется, он не собирался потакать слабакам и мягкотелым неженкам, но Ацуши не был таковым. В самом деле, Джинко был стойким и сильным, в чём мафиози не раз убеждался.       А ещё Накаджима рыдал каждый раз, когда у них не получалось кого-то спасти. И был в своём горе столь безутешен, что как бы кто ни старался, в норму юноша приходил только спустя пару дней.       Ацуши часто говорил о психологии, о поведении людей, за несколько лет вне приюта он прочитал много книг на эту тему. А что Рюноске?       Мафиози, преступник, эспер с боевой способностью. Он никогда не славился ангельским терпением, искусностью в ухаживаниях или банальной вежливостью…       — Это ещё ничего не значит. Сколько времени я уже провёл с Джин... Накаджимой? Ничего ужасного не произошло.       — А если произойдёт сейчас?       Акутагава боялся сделать что-то не так. Правда. Не то чтобы ссоры были чем-то противоестественным, со временем они почти полностью сошли на нет. А потом Джинко заявил, что хочет быть его парнем и… Это стало напрягать. А что, если когда-нибудь они поругаются из-за чего-то по-настоящему важного? И тогда Ацуши уйдёт?       Ацуши уйдёт.       Он может уйти. Просто одним утром решить, что с Рюноске слишком сложно, что он не стоит такого терпения и…       И…       Разве в конце концов все не уходят?       — Исключено, — его голос охрип и перешёл в рычание.       Джинко же вовсе не обидчивый, если что-то и случается, он всегда берёт вину на себя, всегда думает, что виноват он. И Рюноске не встречал ещё человека добрее. Хоть это и противно.       — Я этого не позволю.       Тишина неприятно загудела в висках.       — Хорошо, — и чуть погодя. — Я рада. За вас обоих.       Девушка тепло улыбнулась ему. Акутагава с раздражение отметил, что настроение его спустилось ниже плинтуса. Когда дверь за Кёкой закрылась, на её месте стояла Хигучи, которая тут же испуганно шмыгнула на своё место и там притихла, боясь сказать рассерженному начальнику и слово.       Он был зол, нет, что-то более неприятное. И Рюноске не знал, как избавиться от этого чувства.       В нём было нечто знакомое.

***

      «Пожалуйста, позаботьтесь о брате».       Слова клубками шерсти опутывали голову Ацуши, пока он заливал воду в рисоварку. Он чувствовал себя неожиданно важным и счастливым.       «В последнее время я стала видеть брата счастливым и даже улыбающимся, и я очень этому рада. Наконец в его жизни появилось что-то помимо работы».       Он выставляет нужные параметры варки и запускает машину. А тело такое лёгкое и пархающее. Его одобрила младшая сестрёнка Акутагавы.       «Знаете, Окинанэко-сан, Рюноске никогда не был очень правильным человеком, но я всё же прошу вас, пожалуйста, будьте к нему добры».       Ацуши будет очень добрым. Честно-честно.       «Но если вы его обидите, я приду за вами, Накаджима-сан».       Последнюю фразу Ацуши благополучно не услышал, но был уверен, что всё будет хорошо.       Вечером к нему приходит Рю, они ужинаю чазуке, которое Накаджима научился готовить просто идеально. Он рассказывает о неожиданном визите, пока на заднем фоне шуршит телевизор.       — ...Так хорошо получилось! А я уж испугался, что Гин-сан будет недовольна! Эм... Рю? — на лице брюнета появляется такое выражение, которое всплывает каждый раз, когда Аку упоминает о своём прошлом.       Оно почти неприметно, непроницаемо, но именно в такие моменты глаза Рюноске стекленеют, становясь безжизненными, точно проваливаясь в вязкий туман, из-за которого все звёзды, что обычно видит Ацуши в азарном взоре своего возлюбленного, гаснут. И остаются лишь две несчастные чёрные дыры.       — Я сделал что-то не так?       — Нет, всё в порядке. В порядке.       Акутагава говорит это словно бы самому себе, но потом губы его чуть приподнимаются, и он самостоятельно тянется к Ацуши, обнимая его. Это происходит не так часто, поэтому мальчик-тигр абсолютно счастливый отвечает на неожиданные объятья, гладит Рюноске по спине и улыбается в его тёмные волосы.       — Рю-чан.       — Да?       — Я люблю тебя.       И ему совершенно не важно, что ответа так и не следует. Ацуши и так знает, а слова... Акутагава скажет их когда-нибудь попозже. Это не важно.       Важно, что сейчас Рюноске очень мило гладит его по плечам, стараясь делать это нежно. И по спине Ацуши действительно бегут мурашки.