Шахматы

      — Быстрей, быстрей, быстрей!       Ацуши был наполнен энтузиазмом, который Акутагава разделял на половину. Они спешили добраться по чуть заснеженной дороге до достаточно просторного и безлюдного места. На улице было холодно, так что пришлось завернуться в несколько слоёв одежды, точнее, это Рюноске глупый Накаджима почти задушил двумя шарфами. Сам тигр нацепил на себя рубашку со свитером и лёгкую куртку, которую даже не удосужился застегнуть, что Аку уже начинало нервировать каждый раз, когда он ловил взглядом болтающийся бегунок замка.       Ночь с тридцать первого декабря на первое января они решили отпраздновать вдвоём.       Когда Ацуши уточнял, будет ли это нормально и не стоит ли им позвать хотя бы Гин, Акутагава с очень смущённым видом убедил его, что сестра «не хочет мешать Нии-сану в его отношениях».       В любом случае, Рождество они уже успели отметить с большой компанией из детективов и мафиози, устроив шумную вечеринку, на которой Акутагава, слава чуткому Накаджиме, остался трезвым. В окружении своих пьяных коллег. У которых подчистую развязались языки и узы совести, держащие весь этот сброд отчаянных эсперов в узде.       Филиал ада на земле.       А заправлял этим адом самый счастливый бес на свете. Дазай впервые за год был в настолько хорошем настроении, поэтому каждый в тот злополучный вечер получил свой дьявольский подарок, отличающийся особым видом изобретательности.       Например, с лукавой улыбкой Акутагаве вручили дорогой набор шоколадных конфет с инжирно-мандариновой начинкой, тем самым, кажется, сломав Рюноске. Инжир с мандаринами! Разве это не богохульство?!       Пережив шок и опомнившись под тихое хихиканье Ацуши и громкие вопли умирающей чайки Дазая, Акутагава, так и не решив прикоснуться к цветастой упаковочной коробке, Расёмоном отдал конфеты в руки кошко-оборотня, от одного греха подальше, к другому — поближе.       Как уже несложно догадаться, подобные «подарки», Танидзаки, пересмотревший иностранных рождественских фильмов, окрестили их «дарами смерти», получили все, так что, когда очередь дошла до Накаджимы, Рюноске ожидал подвоха.       В момент, когда Ацуши снимал подарочную упаковку с довольно увесистой коробки, Акутагава уже предвкушал. Готовился.       Сейчас как… взорвётся!       Но презент оказался долгоиграющим, и оборотень с удивлённой улыбкой выудил дорогущую салютную установку. Гигантский залп из всполохов цветных искр, который, по описанию в инструкции, должен «оставить неизгладимый след праздника в вашем сердце».       Звучало зловеще, Дазай выглядел не лучше, лёгкий аромат подвоха всё ещё слышался в воздух. Но в чём именно?       Может Ацуши был более наивным и доверчивым, а может он раскусил весь обман сразу… Но вид у него был спокойный. По крайней мере до момента, пока часы не приблизились к двенадцати, а оборотню срочно не понадобилось зажечь злополучный салют в честь нового года.       (Потом выяснилось, что Осаму наплёл ему с три короба, назвав это традицией, вот мальчишка и загорелся идеей загореться от вышедшего из-под контроля взрыва в ночь с тридцать первого на первое).       Они нашли довольно просторную площадку, огляделись, и Ацуши стал возиться с оборудованием. Пять минут спустя, и как его руки не замерзают в такую холодину, он сам себе кивнул, улыбнулся чему-то в мыслях и зажёг фитиль с характерным чирком спички о коробок и тающим шипением пламени, скользящим по тонкой верёвке.       Огонь побежал по ней быстро сорвавшимся с цепи псом, неминуемо подступая к финалу… И-и-и…       И-и-и…       Ничего.       — Ну-у-у вот! Что же не так? — печально вздохнул Ацуши, присев на корточки и начав всматриваться в инструкцию. Акутагава постепенно, частями, выдохнул, отметив, что было жестоко со стороны Дазай-сана подарить Накаджиме неисправный фейерверк, зная, как он хотел увидеть его. Зато они не подорвались на этом снежно-минном поле, и на том спасибо.       — Ладно, мы купим другой, а пока пошли домой, я хочу…       Договорить он не успел. Первая ракета вылетела из круглой трубки-пушки молниеносно, озаряя всё огненной вспышкой. Ацуши с криком отлетел назад, наткнулся на стоявшего сзади Рюноске, и они вместе упали на спины в снег.       Спустя ещё пару оглушительных залпов, которые прошипели где-то на периферии, глаза их расширились и уставились вверх, а копошение их тел, обожжённых холодом снега, застыло.       В холодной черноте неба, постепенно расширяясь и перекрывая его тёмную гладь, мириадой звёзд танцевали красный, зелёный, жёлтый, синий, фиолетовый и розовый. Они накрыли всё пространство калейдоскопом из красок, ярким светом отбрасывая сказочные блики на белый снег.       Сердце замерло от этой картины, пустило по телу странный разряд, наплевав на мороз и боль от падения. И мурашки.       Мурашки, мурашки, под тихий аккомпанемент мягкого смеха Джинко.       Рюноске в каком-то подобии транса зачерпнул растрепавшиеся снежные волосы рукой, наблюдая, как гаснут на них последние цвета.       Когда они поднялись и отряхнулись, оба мокрые и уставшие, Акутагава наконец-то застегнул Ацуши куртку и стянул с себя один шарф, специально завязывая его подчёркнуто туго. В отместку.       Всё вокруг дышало магией.       И счастливый взгляд Ацуши был подобен сияющей спирали Млечного пути, отражающейся в аметриновых гранях.       Отчего у Рюноске второй раз за ночь ёкнуло в груди. И резко стало ужасно тепло.       — С новым годом, Рю-чан!       — С новым годом, Ацуши.