Тонкой красной нитью

У Антона был кинк на руки. Не самый отстойный, стоило признать, но и не самый простой. И если бы он относился только к порно, то все хэндджобы на незакрытых ещё в стране порносайтах Антон досмотрел бы до дыр на ладонях, но нет, разве ему могло так повезти. Потому что ещё у Антона был один из самых распространённых фетишей в АСМР — он обожал хруст резанного мыла. Все эти кубики, рассыпающиеся бомбочки, мыльные розы — всё это было его отрадой и наградой, которой он баловал себя перед сном, отдыхая от тягот дня. Что могло пойти не так? Всё. Святой рандом ютубовских рекомендаций уставал ежедневно выдавать Антону новые порции АСМР. В его коллекции были даже вьетнамские блогеры, а англоязычным (относительно) он потерял счёт. Антон по праву мог считать себя супер-профи в платонической резке мыла. Дойти до того, чтобы самому начать сушить и крошить мыльные бруски, он пока не смог, но теоретически рассматривал и такую возможность. Потому что душа его жаждала тихих радостей АСМР с жадностью бездонной океанской дыры, засасывающей в себя без разбора китов, планктон, космические станции и Джеймса Кэмерона. Сказать, что Антон совмещал обе свои радости, было бы преуменьшением. Ни один достаточно горячий хэндджоб не обходился без звукового сопровождения рассыпающихся под ножом пиксельных кубиков мыла. Антон очень часто был благодарен порноактёрам, которые не заглушали умиротворяющий хруст своими натужными стонами, а спокойненько пыхтели, пока в наушниках фонило мылом. И если без АСМРа Антону было сложно спать, то без божественного единения АСМР и порно он бы не смог качественно кончить. В погоне за целительными полноценными оргазмами Антон всё глубже погружался на дно ютюбовского АСМР, в то время как порно использовал самое проверенное. Такое, где у мужчин, практикующих хэндджоб в “активной” позиции, были именно те руки, как нужно: с длинными пальцами, чуть узловатыми косточками, крепкими, но трогательными запястьями, и красивыми ногтями. Антон знал, к какому ролику подобрать подходящее видео с мылом, взглядом знатока пролистывал плейлисты на разных каналах, откладывал самое выдающееся в отдельную папку, компиляции — в другую, сортировал их даже по цвету и звуку, а после подбирал достойную порнушку. О, Антон стал в этом профи. Выбирая, как сегодня ему хочется подрочить, он умело вытаскивал из ютюбовских залежей нужные видео, подгонял под их длительность порно, отматывая сразу туда, где красивые мужские руки уже скользили по смазанному члену, и мгновенно срывался в пропасть двух своих главных зависимостей. И был почти счастлив. Что могло пойти не так? Всё. Святой ютюбовский рандом на запрос “soap cubes asmr” то и дело выдавал уже посмотренное по двадцатому разу. Антон, обиженно листая страницы поиска вниз, ругался на всё подряд: тупой гугл с его адаптивными алгоритмами выдачи, неторопливых блогеров, производителей мыла — и собственное возбуждение, от которого посасывало под ложечкой. Он так торопился домой, спешил, запинался, мечтал только о том, что сейчас закроет за собой дверь, с наслаждением (и немного стыдом перед поджелудочной) сожрёт баскет наггетсов и картошки фри, примет душ и от души подрочит. А в итоге оказался сытым, помытым — и совершенно неудовлетворённым, потому что всё из того, что он себе навоображал, оставляло послевкусие уже кем-то до этого поеденной еды. Никакие плейлисты с отборным асмр и любимая порнуха не вставляли так, как Антон хотел. Поначалу он пытался абстрагироваться от того, что точно знал: вот сейчас в видео начнётся часть про мыльные чашечки с пеной для бритья, под аккомпанемент которых в порно руки скрытого за камерой мужика заскользят по кривоватому, но крепкому члену, очень похожему на антоновский. Антон пытался. Пытался. Пытался… И всё было зря. Застонав от такой обиды и несправедливости, Антон от души побил мышкой о стол, будто это как-то могло активировать везение, которым он по жизни не страдал. Мышка хрустела, казалось, даже пищала от боли, как живая, а несчастное колёсико, до этого верно служившее для утоления пристрастий Антона, дёргалось, и вслед за ним метался по экрану курсор. Антон злился, глядя на перемкнувшую мышку в своей руке, посмотрел ей на пузо, с каким-то жестоким отчаянием заметив, что голубой огонёк пропал, а после этого с мазохистским удовлетворением выдрал из разъёма bluetooth-приёмник. Раз не судьба — то не судьба. Спать без удовлетворяющего подрочения было таким себе вариантом, и Антон решил сделать назло — самому себе, не иначе. Сосредоточившись, он с непривычки криво вёл пальцами по тачпаду, пытаясь уйти с вылезшего на экране видео, которое даже не мог узнать. Тачпад издевался, курсор мотался по экрану, то залипая на месте, то убегая куда-то за края браузера, и Антон, пытаясь его вернуть, вдруг обратил внимание на открывшееся видео. И застыл памятником самому себе. Так повелось, что АСМР был чисто девичьей фишкой. Именно девушки с радостью и стремлением к красивому оформляли видео так, что невозможно было оторваться. Это Антон искренне ценил, хотя ухоженные женские ручки, даже вооружённые канцелярскими ножами, никак его в сексуальном смысле привлечь не могли. Найти асмрщика-мужчину было невозможно, оттого-то Антон и придумал совмещать ютюб и иксвидеос, в мыслях перенося увиденное в асмр на то, что происходило в порно. А сейчас… Антон глазам не верил. Убрав подальше от греха руки с тачпада, он пока не додумался засунуть их в штаны, боясь спугнуть неожиданно заблудившееся в его квартире везение. Потому что на экране на фоне ровно уложенных брусочков в градиенте от голубого до фиолетового показались именно мужские руки — и уж Антон точно знал, что это они. Мало того, это был тот тип рук, от которых Антон терял волю и разум, оставляя вместо них сплошные инстинкты и желания. В основном, желание обсосать каждый палец и вылизать ладони, а потом ещё и подрочить в них по своей же слюне. Руки на экране были крупными, но одновременно изящными: пальцы длинные, косточки на фалангах выпирали, но не казались узловатыми, а ногти, аккуратно подстриженные, ещё и хвастали ухоженной кутикулой, явно не собственноручно обгрызенной, как бывало у самого Антона. Для полного счастья не хватало последней горячей детали, но едва блогер потянулся за первым бруском, как Антон чуть не испустил дух. На запястье левой руки показалась тонкая и полинявшая красная нить от сглаза, и это вбило последний гвоздь в крышку метафорического гроба. Антон, забыв обо всём, потянулся к крепнущему члену. То, что он раскрыл рот, будто китайский турист перед Мавзолеем, Антон осознал только когда стало трудно дышать. Он был уже на полпути к долгожданному оргазму, когда почувствовал, что из уголка губ течёт слюна, и тут же заставил себя чуть протрезветь. До конца видео было ещё восемь минут, а судя по тому, что Антон уже увидел, это могли быть лучшие восемь минут в его жизни. Асмрщик дело своё знал хорошо. Мыло было идеально высушенным, и за первые пять кусков Антон не нашёл к чему тут можно придраться. Иногда его возмущали недоработки: кто-то из блогеров торопился выложить видос по определённой тематике, не досушив мыло до нужного состояния. Вместо того, чтобы рассыпаться кубиками, оно тогда крошилось огромными пластами, что нередко приводило даже к травмам. Увидеть к середине видео пластырь на пальцах блогера было весьма распространённым явлением. Антон в такие моменты очень переживал и сердился — зачем торопиться, если можно не торопиться? Выложи видео хотя бы на неделю позже, но уже с нормальным мылом! Фу такими быть. Но потом Антон вспоминал, с какой жаждой ждал чего-то нового, и злиться переставал. Блогеры всего лишь отвечали на запросы аудитории, а любители мыла были теми ещё нетерпеливыми засранцами. Например, как он сам. Мужчина в видео же к задаче подошёл грамотно. Мыло было высушено до такого состояния, что даже глицериновое казалось похожим на стекло и отлично поддавалось ножу. Кубики и ромбики нарезки были ровными-ровными, ни одной косой полоски, и внутренний перфекционист Антона заливался слезами счастья и удовлетворения. Сухость мыла была настолько хороша, что оно крошилось по краям, едва мужчина брал в руку очередной брусок. Привыкнув к тому, что девочки иногда не могли нормально взяться за мыло своими маленькими ручками, сейчас Антон млел от того, как стандартные бруски в широкой ладони выглядели почти детскими. От того, с какой обыденной силой мужчина брался за мыло, а оно крошилось по краешкам, но всё же держало форму, у Антона неожиданно возникла новая фантазия. Как любой извращенец, он всегда имел в запасе дополнительный кинк, которому не суждено было сбыться. У Антона это было растирание друг о друга мыльных бомб. Сухой шорох, с которым мыльные хлопья осыпались на стол, заводил его до сотни за секунду. Антон иногда в комментариях умолял самых любимых блогеров сделать для него этот небольшой подарок, но те хватали по одной бомбе за раз, и приходилось лишь мечтать о том, как это могло быть. Всего лишь потереть друг о друга две бомбочки. Разве Антон о многом просил? Всего две. Один раз, но… Сейчас же, глядя на то, с какой силой мужчина держит в ладони порезанный брусок, Антон понял, что всё предыдущее было ерундой по сравнению с тем, что нахлынуло на него сейчас. То, каким сухим было мыло, давало лишний повод представлять, что было бы, потри мужчина два бруска… Антон зажмурился, пережидая нафантазированное: в его голове взрывался и искрил шорох трущихся мыльных кусков, от которого пиксельная нарезка плотным градом сыпалась на стол, на другое мыло, на разноцветное крошево предыдущей нарезки. По спине жаркой волной побежали мурашки. Антон закусил кулак, стараясь не двигать правой рукой, чтобы не спустить раньше времени. От фантазии по позвоночнику сыпались колкие искры, в голове стучало нагнетаемым током крови, стремящейся вниз, и Антона чуть повело. Заставив себя отдышаться, он добавил в кулак смазки, снова взял член — и запустил видео. Восемь минут? Для слабаков. Антон готов был спустить за полторы. Мужчина тем временем поудобнее уложил мыло в руке и занёс над ним канцелярский нож, который в его руке казался игрушечным. Антона крыло от того, каким разительным вышел контраст между девичьими руками с широким ножом — и тем, каким малюсеньким всё это казалось в крепких мужских ладонях. Даже член Антона в них показался бы воттакусеньким, но, проглотив голодную слюну, он понял, что в принципе готов пожертвовать самомнением в обмен на возможность кончить на эти пальцы. Антона подкинуло на стуле, едва он услышал очередной хрусткий шорох, с которым осыпался верхний, самый сухой слой. Мыло рассыпалось, будто старая восьмибитная анимация, оросив слои от голубого до синего первыми крошками фиолетового. Антон дрочил, жадно вглядываясь в развёрнутое на весь экран видео, благодаря небо за разрешение в 4К. В нём были видны тонкие волоски у запястья, гладкие ногти, явно покрытые бесцветным полуматовым лаком, а сквозь тонкий обрезок просвечивали ладони, открывая Антону линии любви и жизни. Мыло продолжало крошиться, Антон продолжал остервенело дрочить, одновременно представляя, как в этих сильных руках оказался его член, и слушая шорох мыла под ножом. Время растянулось, оргазм подступал от кончиков пальцев на ногах, заставляя их подгибаться, а мыло крошилось с сухим треском, отдававшимся эхом в позвоночнике и затылке. Антон уже готов был подвыть — оргазм накатывал, яйца поджимались, и с головки текло так, что не нужна была смазка, — когда мужчина отложил нож и взял оставшиеся два бруска в обе ладони. Антон замер ровно на пороге оргазма, уставился в экран, не веря в то, что могло произойти, но везение и тут подложило ему свинью, сработав на все сто сорок шесть процентов. Сложив ладони, мужчина потёр мыло друг о друга, заставив его рассыпаться в своих руках, и продолжал тереть, выбивая из Антона оргазм, который тот переживал на седьмом небе. Сперма выстреливала на пальцы, текла к запястьям, пока Антона колотило и выламывало от смеси ощущений, визуальных и слуховых. По телу шли горячие искры, слух обострился до максимума, пока Антон колыхался на волнах сухого шороха и нежного перестука доламываемого длинными пальцами мыла. Дыхание сорвалось, растянув оргазм до невиданной длины, и Антон рухнул лбом на стол, дотрахивая свой кулак и представляя вместо него крепкие ладони с экрана. *** Антон дрочил три недели. Не то чтобы это было сюрпризом, потому что до этого он дрочил примерно жизнь, но таких качественных и ярких оргазмов не помнил уже давно. Видосы ArSMR были засмотрены — и задрочены — до дыр. Антону не нужно было совмещать приятное с приятным, сводя воедино асмр и порно, потому что новый любимый блогер справлялся с его оргазмами без допингов. С наступлением июня в жизни Антона изменилось примерно ничего. Сбежав вовремя с работы и прикупив по дороге эчпочмаков — потому что Антон стремился открывать для себя что-то новое каждый день, а сплошным макдаком сыт не будешь, — он влетел домой на крыльях любви и нетерпения. АрСМР выкладывал новое видео дважды в неделю, и каждый вторник и пятницу Антон умирал и заново возрождался на пепле своих безудержных оргазмов. Нынешний вторник, казалось, не сулил сюрпризов, кроме тех, в которых Антон кончал, будто в последний раз, после каждого нового видео. В ожидании восьми часов он успел пожрать, помыться, протереть ноутбук влажными салфетками, потому что негоже было не проявлять уважения к тому, кто дарил тебе самые яркие оргазмы. Антон в нетерпении сидел перед экраном, обновляя страничку канала, и нетерпеливо шлёпал босой ногой по ламинату, торопя часы. Наконец, после очередного обновления появилось новое видео — и глупый-глупый Антон даже не сразу понял, чему оно посвящено. Градиентов сегодня не было, и даже не было посвящения какому-то одному цвету в разных оттенках. Вместо этого на заставке ровными рядами лежали разноцветные бруски, и даже то, что порядок у них был в соответствии со старым мнемоническим правилом про каждого охотника, Антона тоже не натолкнуло на мысль. Лишь потом, когда видео началось, а на экране показалась надпись “PRIDE MONTH”, до Антона медленно и неверно дошло. Мыло было выложено в порядке цветов ЛГБТ-флага, а на запястьях блогера вместо привычного ничего и тонкой красной нитки были надеты радужные напульсники. Антон проглотил вставший в горле ком и смахнул скупую слезу. Не то, чтобы он когда-нибудь надеялся, что встретится с любимым асээмэрщиком, да что там — что хотя бы узнает его имя и переедет на ПМЖ в его страну, чтобы там у каждого прохожего спрашивать про отношение к мылу, — но и такой подлости от своего везения не ожидал. Казалось бы, какая разница, кого и как предпочитал блогер, выкладывавший на ютюб видосы про нарезку мыла, но Антону отчего-то потеплело на душе, а шанс из нулевого мгновенно подскочил до вполне надёжного 0,001%. Не веря себе, Антон пялился в экран, забыв про дрочить, и смотрел, как АрСМР крошит первые красные мыльные кольца. Стоило отдать должное: блогер не страдал отсутствием фантазии. К каждому выпуску у него было что-то новое или необычное, что редко встречалось у других. Антон никогда не думал, что смог бы подрочить на рассыпающийся в мужских руках розовый глиттер, но посмотрите, вот они тут оба: Антон Андреич — и его стояк на феечную пыльцу. В этот раз АрСМР подготовил длинные цепочки из скреплённых между собой мыльных пластинок. Они крошились друг о друга и ладони с гулким звуком, отдававшимся у Антона сразу в яйцах. После этого в руках мужчины оказались мыльные коробочки, в которые залили пену для бритья. После разлома пена вылезала из трещин, обволакивала длинные красивые пальцы, хрустела при сжатии и выдавливалась между пальцев снова и снова, а Антон млел. Млел и тёк в трусы. Пожалев бельё, Антон наконец спустил резинку под яйца, крепко ухватился за вполне оформившийся стояк, но дрочить не спешил, пока наблюдая, что ждёт его дальше. Судя по сегодняшнему меню, впереди ещё были коробочки с крахмалом и шесть разноцветных роз, присыпанных глиттером. Всё такое вкусное. Когда подошёл к концу первый ряд, Антон вылил в ладонь смазку, растёр её между ладоней, повторяя движения в видео, где блогер точно так же растирал пену, и только тогда с удовольствием сделал пару пробных движений. К этому моменту настало время резать оранжевое мыло, и Антон ногтем мизинца прибавил звук, заполняя хрустом ножа и осыпавшимися мыльными кубиками всю холостяцкую спальню. Лучший звук его жизни. К нему добавилось влажное чавканье смазки, растираемой по члену, и после этого Антон набрал нужную для полёта в небеса скорость. Он не отвлекался больше ни на что: перед глазами были только крепкие мужские руки, крошащие мыло, с какой-то животной страстью выдавливавшие между пальцев пену или хрустевшие крахмалом. Глиттер остался напоследок, и кончал Антон под то, как красные, оранжевые и все остальные блестяшки украсили собой руки блогера и горки мыльных обрезков на столе. Самые сладкие секунды оргазма пришлись на то, как тот запустил руки в эти мыльные крошки и внутри них доламывал остатки мыла, пока мельчайшие частички сухо плескались вокруг его ладоней, словно вторя основной мелодии. На экране напоследок показались кисти, к которым налип радужный глиттер, а на руках Антона по самые запястья были потёки его спермы. Совместить картинки оказалось легко и быстро — и вот уже из головки медленно вытекли последние капли, а в теле отозвалось эхо отступающего оргазма. Антон подумал, что в его положении следующим шагом к безумию будет женитьба на ютюб-канале (возможно, где-то в Голландии уже и это разрешили), но продолжать размышлять об этом не стал. Ему и без того хватало поводов себя шпынять. *** Антон летел домой на крыльях: мало того, что снова была вожделенная и долгожданная пятница его особенных оргазмов, но и впереди было три выходных вместо двух. Он предвкушал, как потратит их на часовую компиляцию нарезки мыла, которое АрСМР смонтировал из остальных своих видео. Такое счастье пришло к Антону впервые, и он уже в красках представил себе, как наденет наушники, запустит видео и всласть подрочит на то, как красивейшие руки будут аккуратно сжимать кажущиеся маленькими бруски, а те будут крошиться на стол, создавая горку разноцветного волшебства. Для полного счастья блогер запустит туда ладони и будет шуршать обрезками, переливать их из ладони в ладонь, дохрустывать крупными кусочками, прозрачными, точно стекло. Антон жмурился от удовольствия, предвкушая идеальный вечер-ночь-день и так по кругу, и его блаженный вид должен был наверняка пугать едущих с ним в одном вагоне людей. Россия — она для грустных, а не для таких довольных жизнью извращенцев, как Антон, которые в час пик питерского метро невидяще пялятся в стекло перед собой и едва не пританцовывают на месте. — Простите, вы выходите? Антон едва успел скосить взгляд, как в его поле зрения попала изящно-крупная мужская кисть с потёртой красной ниточкой на запястье. Он сперва подумал, что словил полноценный глюк — это Питер, детка, тут можно словить и не такое, — и едва успел краем глаза увидеть темноволосый затылок высокого мужчины, уже добравшегося до дверей. Поезд приближался к станции, Антон при торможении одновременно пытался удержаться за поручень и высунуться по-жирафьи вперёд, чтобы успеть рассмотреть нечаянный мираж и понять, правда ли ему привиделось. Но за людьми мужчину уже не было видно, а вскоре двери поезда и станции распахнулись, вытолкнув из себя пассажиров, которые тут же перемешались с толпой, спешившей внутрь. Антон ещё долго смотрел на закрывшиеся двери, силясь понять, что с ним только что произошло. Потому что он готов был отдать собственную руку за то, чтобы доказать, что эта ладонь — того, кого надо ладонь, и тонкая красная ниточка только добавляла ему уверенности. — Вы выходите? В этот раз голос не казался одновременно глубоким и мелодичным, а мужик за спиной Антона дышал на него хамством и луком вперемешку с пивом. — Выхожу. Антон немного потерянно добрался до дома, уже не мечтая о том, как здорово было бы подрочить под сухой мыльный хруст. Он, конечно, включил обещанный лонг, но смотрел без того трепета и предвкушаемого возбуждения, с которым всегда так стремился домой по вторникам и пятницам. Сейчас Антон с одержимостью сравнивал руки с экрана с теми, что видел полчаса назад, и никак не мог понять, действительно ли это была судьбоносная встреча или он, как обычно, принял желаемое за несбыточное. Асээмэрщик взял очередное мыло из подборки, и Антон лениво скользнул по нему взглядом. В груди что-то отозвалось на сыпучий звук, но что именно — было не понятно. Антон, движимый покалывающим ощущением чего-то важного, отщёлкнул видео на десять секунд назад, всматриваясь уже не в руки, а в само мыло, смотрел и смотрел на него, пока острый канцелярский нож вгрызался в сухой брусок, не понимая пока, что же всё-таки зацепило внимание. Пришлось отмотать снова, а потом ещё раз, пока до Антона не дошло. На бруске мыла в овале красовались буквы NC, а если бы вовремя не пришли воспоминания о небольшой рекламной кампании “Невской косметики” в их агентстве, он так и пропустил бы озарение мимо себя. Антон оцепенел. “Невская косметика”? Он, конечно, был патриотом, но при этом мыслил достаточно здраво даже сейчас, под мыльный хруст, обычно выводивший его сознание на другой уровень бытия. Каковы были шансы, что дешёвое русское мыло оказалось бы в видео иностранного блогера? Ноль целых миллихрен десятых. Антон ошарашенно пялился в экран, понимая, что нахлынувший на него инсайт до добра — и качественной мастурбации — сегодня не доведёт. Отложив видео до лучших времён, он выключил ноут. Теория о том, что Антон мог встретить в метро на своей ветке именно АрСМР, всё больше казалась похожей на правду, и от таких перспектив едва не мутило, как в периоды особенных переживаний. С этим нужно было переспать. *** Бла-бла-бла. Бла-бла-бла. Бла. Бла. Антон, пользуясь свободой, предоставленной руководителем на планёрке, тяжёло опёрся щекой на ладонь и играл карандашом, слушая, как тот бьётся ластиком о блокнот, издавая глухой стук. На него косились сидевшие рядом, которых Антон бесил своим откровенным похуизмом, но… Пох. Антон невидящим взглядом пялился в презентацию с “пирогами” бюджета на следующий финансовый год — время близилось к июлю, и каждый отдел должен был отчитаться за прошлый период и разметить бюджет на следующий. Антон, как один из двух основных криэйторов в своем отделе, участия в пилении бабла не принимал, работал за оклад и премии, которые становились тем больше, чем ближе оказывался очередной дедлайн. Поэтому всё происходящее вокруг было ему не особенно интересно. Интереснее было размышлять, померещилось Антону, что он случайно встретился со своим асмр-кумиром или это его воображение подкинуло в насмешку воспоминание об идеальных руках, наложив их на руки рандомного мужика из метро? Антон вспоминал, что на самом деле он видел, и всё больше и больше ему казалось, что — да. С другой стороны, даже если это был не он, значит, где-то в Питере жил его ручной близнец, и возможно, это было даже лучше — ведь тогда он точно говорил по-русски, и они с Антоном нашли бы общий язык. “Вы — гей, и я гей, так чего же зря время терять?” — воображал несбыточное Антон, не замечая, как в припадке восторга начал улыбаться, уставившись куда-то сквозь стены. Сидевшие рядом потихоньку отодвигались, опасаясь за свою жизнь или хотя бы психику. От перспективы возможной новой встречи захватывало дух. Антон мысленно уже нарисовал в голове объявление, которое наклеит на каждую дверь каждого вагона на своей ветке метро, чтобы его ручной фантом откликнулся и согласился пойти на свидание. В воображении он уже облизывал чуть пахнувшие ароматным мылом руки перед тем, как перейти к основному, как Стас вдруг вспомнил, что у него есть криэйторы, которые тоже для чего-то нужны. Например, для того, чтобы дёргать их из-за ерунды на бесконечных совещаниях. — Мсье Шастун, сэр Позов, что-то имеете сказать простым смертным? Антон вынырнул из серого мира раздумий и уставился на начальника. — О чём? Сидевший через два человека Дима тяжеловато вздохнул и наградил друга взглядом кровавой смерти в корчах. Стас, поняв, что его последние слова были половиной творческой группы проигнорированы напрочь, к этому взгляду присоединился, присыпав его сверху крысиным ядом. — О том, что мы будем делать следующие полгода, чтобы креативно — это специальное слово, которым обозначают что-то отличающееся от такого же, но не креативного — представить “Нэфис”, который Катя нам три месяца тянула от казанских конкурентов. Катя смотрела на Антона, как на говно. Катя имела на это право, потому что была локомотивом продаж в их конторе, а “Нэфисом” занималась сто миллиардов лет, выцарапывая клиента из чужих сетей, как дикая кошка. — Прости, отвлёкся, — честно признался Антон. Стас скрежетнул зубами, добавив лишний ноль к счёту от своего стоматолога, но терпеливо — другие способы с Антоном просто не действовали, — повторил: — Нам нужны хорошие, отличающиеся от остальных идеи для рекламы моющих средств, стирального порошка и мыла. Есть что сказать? Антон вздохнул, как бы показывая этим “простым смертным”, далёким от креатива, свою усталость от бренного мира. Он бы и правда сейчас лучше сбежал от этого тупого мыла и порошка к своему любимому мылу и даже немного к пене для бритья, но что поделать, если приходилось работать, чтобы жить. Антон работать любил, ещё сильнее любил получать смс о начислении зэпэ и бонусов, но для всего было своё время. Например, сейчас он и вовсе был не готов к озарениям — они снисходили на него без расписания, зато всегда вовремя. По очкам креатива рекламы Антона превосходили проекты Димы, который особенным воображением не отличался, зато был стабилен на девяносто процентов. Чаще всего клиентов это устраивало. Если же нет, то на сцену выползал Антон и жестом фокусника давал особенно требовательным заказчикам что-то особенное, что не стыдно было и на “Каннских львах” показать. Здесь Антон, конечно, себе излишне льстил, но всё же. Мыло, мыло, пристали с этим мылом… Антон замер, пережидая лёгкий холодок, пробежавший по ступням. Это всегда было предвестником очередного небесного озарения, после которого он выдавал концепцию и отдельные, самые яркие хайлайты для неё, под которые строилась вся схема кампании. И сейчас Антон, не веря в то, что это случилось, поднял на Стаса глаза и заявил: — Ютюб. В ответ на недоумевающий взгляд начальника Антон повторил: — Ютюб, Стас. Нам нужен ютюб. И вот это. Вместо объяснений он нашёл в заветном плейлисте любимый видос, где АрСМР нарезал мыло, и показал его Стасу. — Ты понимаешь? — Антон, я тебя, конечно, уважаю за излишнюю гениальность, но ты сейчас сам себя перемудрил. Как поможет продажам то, что какой-то мужик крошит мыло для извращенцев? — Во-первых, это красиво! — запальчиво ответил Антон, который и был одним из таких “извращенцев”. — А во-вторых, это же буквально товар лицом! В этом же весь смысл! Стас долго смотрел на Антона, не находя слов. Лишь во взгляде читались все те нецензурные мысли, которые роились в лысеющей голове человека, вынужденного работать на полставки нянькой у “особенных” детей, по какой-то странной прихоти судьбы ставших его штатными сотрудниками. — Что ж. Примем это как черновой вариант. Но ты всё же ещё подумай, хорошо? И подмигнул Диме, будто без слов попытался транслировать ему мысль: “На тебя вся надежда”. Дима кивнул, потом обернулся к Антону и посмотрел на него с бесючей жалостью. Что он мог понимать. *** Женщина, смотревшая на Антона с экрана телевизора в переговорной, вызывала оторопь и животный страх. Взгляд её, направленный на собравшихся, был тяжёлым, как бетонная плита, и угрожал смертью от удушья даже на расстоянии. В помещении сейчас было два средоточия страха и ненависти: один — на экране, а второй — в лице Кати, принимавшей участие в дистанционном обсуждении Антоновой идеи. Женщину на экране тоже звали Екатериной, и Антон грешным делом подумал, что это имя специально изобрели для обозначения самых злых и опасных женщин в мире. В окошке скайпа было видно крупную красивую женщину, при одном взгляде на которую брала оторопь. А когда она посмотрела на Антона — будь проклят 4К, — то ему мгновенно хотелось самому выкопать себе могилу и лечь туда, чтобы не понижать своим существованием айкью всей популяции людей на планете. — Простите, я, кажется, вас недопоняла. Резать мыло? — слово “резать” она употребила так, будто уже мысленно применяла его к Антону. — Да, — Антон с трудом не произнёс вертевшееся на языке “госпожа”. — Товар лицом. В этих видео и “Камэй” есть, и даже “Невская косметика”… — Вы предлагаете рекламировать мыло тем, что какой-то извращенец будет резать его для других извращенцев? Да что им так далось, что асмр смотрели только извращенцы? Антон же, к примеру, был вполне нормальным, разве это не показатель? — Да. Посмотрите на это с другой стороны: ведь мыло, которое режут в этих видео, уже распаковано, оно перед потенциальным покупателем оказывается буквально лицом. И поймите, ведь никто не режет мыло просто так. Это всегда красиво — я же скидывал примеры оформления. Там всё аккуратно, всё в блёсточках, красиво разложено. За вас это мыло продают так, будто оно самое лучшее — а разве это не правда? Вот, посмотрите. Антон вывел на экран одну из своих любимых записей, где были выложены покрытые золотой краской бруски, а АрСМР срезал с них напыление и сразу же начинал хрустеть первым слоем. На фоне его рук, на которые Антон так старался не отвлекаться, красовались золотые розы, золотое мыло, золотые лепестки, свёрнутые конусами или скреплённые в цепь. В середине видео АрСМР лопал маленькие мыльные коробочки, в которых обычно был крахмал, но в этом — Антон знал точно, — сюрпризом был золотой глиттер, крошившийся в обрезки мыла. К концу видео руки блогера полностью покрывались золотой краской — и это действительно было очень красиво. Екатерина из Казани молча смотрела транслируемое видео. Екатерина из Питера молча сверлила Антона взглядом, уже мысленно прощаясь с выгодным клиентом, которого переманивала в их агентство всеми способами, некоторые из которых перечислялись в Уголовном кодексе. Антон же, стараясь выглядеть прилично, старался не возбуждаться на позолоченные идеальные руки своей несбыточной — или кто знает — мечты. После того, как видео завершилось, в переговорке и скайпе воцарилась безнадёжная тишина. Антон успел подумать, что его хвалёное озарение в этот раз дало сбой, и теперь без него вся жизнь пойдёт по бороде, как вдруг Екатерина из Казани спросила: — А это всё, что вы нам подготовили? После переговоров с Екатериной я думала, что мы будем иметь дело с креативным агентством, у которого максимально разнообразное — и впечатлявшее на тот момент портфолио. — Конечно же, нет! — воскликнул Стас, поняв, что контракт ещё можно спасти. — У нас есть задумки и на телевизионную рекламу, и на интернет… Мы привлечём звёзд — у нас есть выходы на Павла Волю и Ляйсан, как вам такая идея? — Неплохо, — Екатерина из Казани почти улыбнулась, а Екатерина из Питера, едва слышно выдохнув застрявший в лёгких минут семь назад вдох, тут же включилась в разговор. Антон понял, что на нём только что поставили крест, как вдруг: — И мне нравится идея с видео для извращенцев. Ваш странный мальчик прав: это уже готовое знакомство с продуктом, к тому же, это действительно красиво. Я готова выделить бюджет на ютюб. Антон, пялившийся последние минуты на свои пальцы, вдруг заметил, что они дрожали. Не веря, он поднял глаза на экран и встретился взглядом с Екатериной. — И ссылочку на этот канал мне пришлите, интересно посмотреть, что там есть ещё. Антон улыбнулся так широко, что чуть не порвал от усердия и радости рот. — Обязательно, Екатерина Анатольевна! Могу сразу выбрать самое лучшее. — Ну, что там лучшее, я сама решу, — осадила его “госпожа”, — но ссылочку пришлите. Итак, Катя, теперь давайте по бюджетам… Антон понял, что на этом его участие в переговорах закончено, и смылся из переговорки, никем не замеченный. Ему стоило поторопиться, чтобы успеть до выхода Стаса договориться с Наденькой, отвечавшей в их конторе за ютюб-контент. Этого АрСМР срочно нужно было найти и с ним связаться, и Антон отчего-то был уверен, что у Наденьки всё получится. *** — И чего ты тут уселся? Наденька при том, что выглядела воздушным ангелом, материлась, как сапожник, попавший в матросы, и обладала хваткой голодной пираньи. Наверно, её и в продажники не взяли только потому, что боялись за жизнь клиентов, поэтому посадили на работу с агентами (их было не жалко никому). Если для рекламы требовался какой-то очередной миллионник с Ютюба, Наденька притаскивала его за шкирку в зубах, уже изрядно потрёпанного и готового на всё. Антон знал, к кому обращаться. При этом же он искренне переживал за свою задумку. Ничего умнее, чем усесться с Надей рядом и следить за тем, как она изучает канал АрСМР, Антон не придумал, заслужив этим болючий укус в самое мягонькое. Но как рыбы могут жить без куска спины, так и Антон, подставив это мягонькое, сохранил самое важное. Надя ещё минуту посверлила его похожим на заточенное шило взглядом, но Антон улыбался так широко и невинно, что проняло даже её. — Ладно, сиди. Медиаплан есть у вас? Антон помотал головой, признаваясь, что работает, как дебил, но всё же внял голосу разума. Набросать медиаплан на коленке? Умеем, практикуем. Антон расчертил в блокноте таблицу и расписал каналы, пока Надя, ставшая вдруг неожиданно серьёзной, скроллила инфо канала и видео в поисках ссылки на “по вопросам сотрудничества”. — Ничего не понимаю, — надув губы, пробурчала она. — Он вообще не хочет денег? Антон отвлёкся от таблицы и посмотрел на Надю в недоумении. — Ни одной ссылки. Пятиклассник какой-то, — объяснила она. — Никаких телефонов и электронок. Он что, думает, ему в личку напишут? Даже инстаграма нет! У кого в наше время нет инстаграма? Антон пожал плечами. У него, к примеру, был. — Вот и я о том же! Какая глупость! Надя с удивительно серьёзным видом, изменившим её миленькое личико до неузнаваемости, придвинула ноутбук, выпрямилась и сурово открыла контакты канала. — Ну ты серьёзно, — протянула она, ни к кому не обращаясь. — Да кто так дела ведёт? Быстро отцокав сообщение, она в негодовании отодвинула ноут и воззрилась на Антона, следившего за ней, так, будто он был её личным врагом. — Чего расселся, Шастун? Видишь же, что это не директ, никто быстро не отвечает! Вали к себе. Будет ответ — сообщу. Антон шмыгнул носом, посмотрел на Надю жалобно, но никакого эффекта это не возымело. Пришлось выметаться. От нечего делать Антон решил поработать, и к концу дня наметал вполне приличный медиаплан, который отправил Стасу (и Кате, потому что Кате нужно было отправлять вообще всё, даже результаты анализов на ЗППП, потому что это Катя, а яйца дороги). До шести оставалось ровно семь минут, и грустный Антон следил за стрелками часов на стене так, будто это было его заданием из Ми-6. Стрелка коварно показывала фак, двигаясь на минуту ровно за шестьдесят секунд, и этим неимоверно бесила. Шесть минут. Пять. Почти-почти четыре — и в этот момент в ещё не выключенный скайп прилетело сообщение от Нади: “Ответил твой пятиклассник”, а следом — скопированный текст. Антон, раскрыв рот, читал лог переписки Нади и АрСМР, который общался на привычном русском и выражал недоумение тому, что понадобился кому-то для рекламы. Надя, не будь дура, сразу схватила его за живое, спросив, где тот живёт и как относится к личной встрече, на что АрСМР уклончиво ответил, что готов рассмотреть такую возможность, но сначала лучше бы им договориться об онлайн-беседе. Антон сначала взгрустнул, прочитав отказ, а потом снова воспрял духом — от встречи же блогер не отказывался. Немалую долю воодушевления составило то, что часы наконец-то выпрямили стрелки, и настала пора бежать домой. Что Антон с огромнейшей радостью и сделал. В предвкушении того, что он всё-таки сможет увидеть АрСМР, даже мысль о том, что неплохо досмотреть часовую компиляцию — и наконец-то вдоволь подрочить — казалась в разы слаще. Антон лишь на входе в метро задумался о том, что встреча с неизвестным крашем может разочаровать. Вдруг этот АрСМР старый или слишком молодой, или уродливый, или у него огромная бородавка на носу, и ещё какой-то не такой, как нравилось слишком разборчивому (и оттого многолетне одинокому) Антону? Мысль оказалась единственной здравой в этот день, и Антон с готовностью погрузился в рефлексию разочарования. На автомате зайдя в метро, он рухнул на ближайшее сиденье у выхода, уставился в никуда и ехал по своей ветке, не замечая недовольных взглядов пенсионеров, инвалидов и пассажиров с детьми, чьё законное место занял. Ледяной ветерок возможного разочарования струился по ступням вверх, заставляя ежиться и думать о том, что всё было зря. Едва заметный аромат мыла проникал в обоняние Антона, дразня несбывшимся, щекотал ноздри так, что хотелось чихнуть, и всё это смешивалось в голове в мрачные картинки. Разве не было бы лучше продолжать дрочить на идеальные руки, длинными цепкими пальцами обхватывавшие мыло, красивые запястья, на одном из которых широко моталась уже растянутая и потёртая красная ниточка?.. Антон смотрел на эту красную ниточку и грустил, даже мысли о голодной дрочке уже не радовали. Нитка перед его глазами тревожила уплывшее в глубины печали сознание своей неидеальностью: из неё торчали перетёршиеся волокна, сама она крутилась вокруг запястья, а узелок то мелькал, то снова скрывался от Антона… Пока тот не поднял осоловевший вмиг взгляд выше и не уставился на стоявшего к нему боком мужчину. Тот как раз подтянул лямку рюкзака обратно на плечо и снова ухватился за поручень ровно напротив лица Антона. Тот впился глазами в запястье и пытался проморгать видение того, как руки АрСМР накладываются на те, что Антон сейчас видел воочию, до степени смешения. Этого. Не. Могло. Быть. Потому что никогда. Антон уже раскрыл рот, чтобы по-детски прямо спросить: “А вы случайно не режете вечерами мыло для извращенцев?”, но ровно в этот момент поезд остановился, и случайное видение шагнуло за раскрывшиеся двери. Антон обернулся, увидел, на какой станции они остановились, и мгновенно вспомнил, что и в прошлый раз его нечаянный самообман выходил здесь же. Таких совпадений не могло быть! Подхватив с колен рюкзак, Антон метнулся к выходу, но было поздно. Заползшая в вагон толпа оттеснила его, и пока он пробирался к выходу, двери захлопнулись, а по громкой связи объявили следующую станцию — ту, на которой и жил Антон. Всё было упущено. Антон дёргался, не в силах устоять на месте, мечтал о том, что сейчас силой мысли отмотает время назад и уже не будет это время терять, но всё впустую. Народ вокруг недовольно морщился, под подошвами кроссовок едва не крошились чужие ступни, а Антон нервничал, потел и злился сам на себя. Выйдя из вагона на своей станции, он едва не решился ехать обратно. Только то, что ни хрена он не найдёт того мужчину через пятнадцать минут форы, его отрезвила. Антон надел рюкзак и хмуро почесал на выход из метро, продолжая ругать себя. Ровно до того момента, как его не осенило: если это всё не мираж и не бред воспалённого сознания, а на самом деле АрСМР, то Антон очень скоро в этом убедится. А то, как выглядело возможное человеческое воплощение его краша, вдруг придало сил. Даже если АрСМР хотя бы чуточку похож на того мужчину, то всё было не зря. Ведь должно же и Антону когда-то повезти? Сегодня он решил не мучиться, и вместо того, чтобы расслабиться под сухой хруст мыла, включил видос про тропических птиц. И успокаивающе, и познавательно. *** — А тебе тут что нужно? — исключительно дружелюбно, как умела только она, встретила Антона на пороге переговорки Наденька. — Э… Антон почесал макушку, обвёл взглядом уставившихся на него Надю, Катю, Стаса и возглавлявшую их зрительные войска Екатерину Анатольевну с экрана. — Я же криэйтор? — пошёл в атаку Антон. — Я должен тут быть, чтобы объяснить задумку. — Тогда ладно, — смилостивилась Наденька и посмотрела на часы. — Уже без двух минут четыре, он опаздывает, кто так работает вапще-е-е? — Так встреча же в четыре? — опешил Антон, едва не запнувшись за морщинку на офисном линолеуме. Иногда у Нади включалась московская стерва, но откуда она взялась у девочки из Красноярска, наука пока не выяснила. Антон сел с левого края стола поближе к экрану и вежливо поздоровался с Екатериной Анатольевной. Звать её просто по имени он физически не мог — дама наводила на него трепет. Та внимательно наблюдала за аттракционом ловкости имени Антона Шастуна и втихаря посмеивалась, сохраняя каменное лицо. — Знаете ли, Антон, я оценила видео, которые вы мне прислали. Весьма, кхм, будоражаще. Антон сглотнул сухой ком в горле. — Я буквально посмотрела там всё. По щиколоткам пробежал ледяной ветерок, заставивший Антона поджать ноги под стул и скомочиться, чтобы не дать укусить себя за самые слабые места. — Скажу честно, в том, что это смотрят только извращенцы, я убедилась окончательно. Антон невежливо шмыгнул носом и насупился. — Мне понравилось. В переговорке на следующие тридцать секунд воцарилась тишина, после которой Катя и примкнувшие к ней Стас с Надей начали убеждать сторону заказчика, что ничего особенно извращённого в таких видео нет, ведь они немного изучили эту тему. Такие видео смотрят для расслабления, для отдыха и особенных аудиальных ощущений, но Екатерина Анатольевна с экрана только усмехалась в ответ на это профессиональное лизоблюдство. А потом все замолкли, едва услышав звук сообщения в скайпе. Катя мгновенно набрала из конфы АрСМР, а Антон в гнетущем ожидании уставился на экран. Вот-вот должно было стать понятно, не много ли он себе напридумывал… Но. Если в слове слышно “но”, то случается дерьмо. Вместо видео на экране лишь появилась аватарка смутно знакомого мужика, обколотого пирсингом и со странной причёской из двух гребней ярко-красных волос. Антон напрягся, рассматривая это нечто, а Стас, сидевший почти напротив, хмыкнул. — А ещё говорят, что не извращенцы. Кто в наше время фанатеет от Продиджи? — Эм… Здравствуйте? — раздался невероятно приятный голос, одновременно и высокий, и глубокий. Антон вздрогнул. — Здравствуйте, — откликнулась Надя. — А вы не планируете включать видео? — Простите. Картинка тут же сменилась на тёмное пятно, в котором, явно освещаемый направленным светом лампы, появился… Антон открыл рот и сидел так, пока Наденька не начала лупить ножку его стула ногой. Только тогда Антон очнулся и выплыл в реальность. Что ж. Когда он со всей серьёзностью уверял себя в том, что удача когда-то должна была приблудиться и к нему, то не ожидал, что она решит подселиться со всеми вещами. Антон пялился в экран, будто в лицо бога — и почти нисколько не грешил сейчас против истины. Ладно. Ок. Вдох-выдох. С экрана смотрел мужик из метро — и последние несколько мгновений Антон убеждал себя не тереть в неверии глаза. Да, они показывали ему именно то, что было в действительности. Мужчина на экране смотрел на собравшихся в переговорке, явно нервничая. Он то и дело поправлял даже не сползавшую на лоб чёлку, просто прочёсывал её пальцами, пытаясь снять робость, а Антон, снова и снова убеждавший себя не пялиться и закрыть уже рот, смотрел на то, как тёмные чуть волнистые волосы проскальзывают между пальцами, на которые он дрочил последние месяцы. Это было так привычно: наблюдать за этими руками на экране, следить за тем, как бьются выпуклые венки на кистях, ласкать взглядом длинные пальцы, обычно сжимавшие мыло или крошившие мыльные боксы. А сейчас к этим рукам добавилось смазливое лицо, к которому у потенциально переборчивого Антона не было ни единого вопроса или замечания. Ему всё нравилось. Даже тёмные круги под глазами. — Если честно, я не думал, что это настоящая встреча, — признался мужчина. — Тем более, по рекламе. Вы первые, кто ко мне с таким обратился. — А то, что я вам писала с верифицированного аккаунта, не навело на мысли? Там же выложены наши рекламные ролики для портфолио, — тут же срезала мужчину Наденька. — Вы ведь в курсе, что сейчас на ютюбе верифицируются всякие ноунеймы? — вежливо, но с едва заметной ноткой язвительности ответил мужчина. — Если обращать внимание на каждого с галочкой, можно поймать целую стаю. Антон сперва не понял, о чём он, а едва срастил в голове “галочки” и “стаи”, снова заулыбался, как дурак у конфетного киоска. Он так и не сводил глаз с мужчины, и тот в итоге заметил это. — Что ж, раз мы выяснили, что никто тут не ноунейм, давайте знакомиться, — на удивление дружелюбно включилась Катя. Антон обернулся к ней и опешил: Катя улыбалась. Прям улыбалась. По-настоящему. Не вежливо, а прям… Красиво. Мужчина с экрана ответил на это не менее сияющей улыбкой, потому что… Это же Катя, конечно, кто бы устоял? Антон переводил взгляд с экрана на Катю и обратно, осознавая самую простую вещь, о которой успел забыть в пылу своего восторга. С чего он вообще решил, что если этот блогер устроил спецвыпуск под месяц гордости, то он сам из ЛГБТ? Мало ли, он ведь может просто быть нормальным современным человеком. То, с каким восторгом и воодушевлением пялились друг на друга Катя и антоновский краш, оборачивало его сердце сотнями слоёв тонкой проволоки, отчего то кровоточило и разъезжалось на мелкие куски. Не подозревая о жизненной драме Антона, Катя первой представилась: — Меня зовут Екатерина, и я менеджер по продажам. С нами на связи Екатерина Анатольевна — представитель заказчика. Екатерина Анатольевна царственно склонила голову, с жадным любопытством рассматривая что-то в левой части экрана — Антон уже читал по глазам. Мужчина кивнул и обезоруживающе ей улыбнулся, добавив к проволоке на сердце Антона ещё и парочку ножей. Невооружённым взглядом было видно, что он — явный дамский угодник, потому что даже вечно недовольная всем Наденька потеплела почти до среднечеловеческой температуры. Антон скосил глаза на Стаса и увидел, что тот нахмурился. Это неожиданно поддержало негодование Антона. — Это Надя, наш специалист по работе с соцсетями, — продолжала представлять всех Катя. — Стас, наш руководитель творческой группы. И Антон. Очень красиво, спасибо, Катя. Антон недовольно скрипнул стулом и придвинулся ближе к столу, около которого и ссутулился, уставившись в столешницу и валявшийся без дела подготовленный блокнот. — Меня зовут Арсений, — улыбнулся мужчина, наконец-то представившись, а Антон лишь недовольно взглянул на него — и застыл, встретив ответный внимательный взгляд. — Антон как раз и придумал концепцию кампании, о которой мы сегодня хотели с вами побеседовать, — исправилась на ходу Катя, заметив, как изменился в лице их криэйтор. — Очень интересно, — отозвался Арсений, а до Антона наконец-то дошло, откуда взялся его ютюбный ник. А ведь неплохо! Продолжая втихаря подглядывать, Антон притворялся, что увлечён рассматриванием своего блокнота, даже черкал в нём что-то, всеми линиями напоминающее каракули, которые получаются в нелепых попытках детей изобразить незнакомые им пока буквы. Арсений и Катя, а следом и включившийся в разговор Стас обсуждали что-то, изредка обращаясь к совсем поплывшей Наденьке или внимательно наблюдавшей за блогером Екатерине Анатольевне. Антон, хоть и был главным мозговым центром, молчал и дулся. — Если начистоту, то я был немного ошарашен вашим предложением, — признался Арсений, уже прекративший настороженно ожидать подставы, как в начале разговора. — Но то, что вы рассказываете, действительно интересно. — Только это? — усмехнулась Екатерина, так и не вышедшая из роли “госпожи”. Антон никак не мог перестать приставлять к её имени этот титул. — Или, может быть, мы поговорим о деньгах? Это была не вотчина Антона, ему было даже не интересно слушать, поэтому он, пользуясь тем, что все участники беседы перешли к самому насущному вопросу, уставился на Арсения без попыток это скрыть. Он смотрел и смотрел, проклиная про себя судьбу-злодейку и свои дурацкие кинки, без которых не вляпался бы с разбегу в такого вот Арсения. Тот лишь улыбался с экрана, уничтожая сердечко Антона, и продолжал вежливо, но непреклонно выстраивать вполне грамотную линию поведения. Антон смотрел, как Арсений жестикулировал, как гипнотизировал собравшихся своими магическими руками, как изредка прочёсывал чёлку набок, совершенно не портя этим причёску, и обижался на жизнь всё сильнее и сильнее. — Что ж, если мы всё обсудили, как насчёт того, чтобы приехать к нам и подписать договор? — продолжала соблазнять Арсения Катя. Тот наблюдал за ней с улыбкой кролика, шедшего на свидание к кобре, и кивал, соглашаясь. — Пришлите мне образец, я должен сначала обсудить его с моим юристом. У Антона вытянулось лицо, едва он это услышал. В смысле?.. Арсений, хоть и кивал послушно под Катины соловьиные трели, оказывается, вообще нисколько не отключался от деловой части разговора. Такое бывает? Антон уставился на него, не скрывая влюблённого восхищения, а Арсений будто бы смотрел прямо на него с экрана и улыбался уже иначе. Да нет… Антону пришлось проморгаться, прогоняя из глаз этот взгляд. Глаза у Арсения оказались ярко-голубыми, будто у белых ходоков из “Игры престолов”, но не пугали, а словно манили к себе. Антон пялился и никак не мог перестать, чтобы не выглядеть поплывшим фанатом, но всё было зря. Арсений, договорившись о предварительном согласовании и пообещав прислать Наденьке адрес почты, уже прощался, когда Антон услышал невозможное: — До свидания, Антон. Он не успел отреагировать, как цивилизованный человек, только кивал, пока Арсений, одарив его напоследок ошеломляющей улыбкой, не отключился. — Вот жучара! — с негодованием и восхищением воскликнула Катя, когда и Екатерина Анатольевна попрощалась с ними. — Договор ему пришли и расчёты! Как насчёт просто порадоваться контракту и согласиться на три копейки? Мы могли бы направить больше на телик! — И ты не осталась бы в накладе, — поддел её Стас. — Может, перестанем экономить на всём, кроме твоих бонусов, и будем придерживаться плана? — Может, и будем, — снисходительно ответила Катя. — Но Арсений этот — тот ещё жук. — Странно, а мне показалось, что вы друг другу понравились, — не устоял перед тем, чтобы самому себе воткнуть в сердце нож Антон. — Вы тут так текли друг по другу… — Антош, — Катя выглядела искренне изумлённой, — ты ебанулся, котик? Он же гей! — Чего? — в один голос воскликнули трое её коллег. — Негде пробы ставить! — подтвердила Катя. — Вы в каком веке живёте, алло? — Он же так с тобой флиртовал… — теперь и Наденька выглядела ошпаренной. — Кать, ты чо? — Надь, он гей. Гей, понимаешь? И не флиртовал вовсе. Просто все геи меня обожают с первого взгляда. Катя шикарно взмахнула гривой, будто готовясь к фотосессии, а Антон набыченно смотрел на неё. И ничего не все. Он вот, к примеру, Катю не обожал, а немного даже боялся. Едва подумав об этом, Антон обмер. В смысле… Гей? — Ой, моему гей-радару можно верить, — отмахивалась от следующих немых вопросов Катя. — Я таких, как этот Арсений, на ходу расчехляю. Иначе он бы и думать забыл про договоры и предварительные сметы, жучара! Антон не нашёл, что сказать на это. Забрав не пригодившийся блокнот, он вышел из переговорки и направился к себе, почти не различая дороги. Голова кружилась, сознание уплыло куда-то в сторону Ямайки, а в голове только и крутилось Катино “он гей, вы чо”, и разлетевшееся на кусочки сердце потихоньку заращивалось обратно. Конечно, у Антона не было шансов на то, что такой, как выяснилось, эффектный Арсений обратил бы на него внимание, но не на Катю — уже победа. Собрав рюкзак, Антон привычно свалил с работы ровно в восемнадцать ноль три и направился к метро, размышляя обо всём и ни о чём — и особенно о том, каким его краш оказался в реальности. Что уж там руки… Там, очевидно, всё было под мерки Антона. Тем обиднее становилось то, как судьба поманила и не дала. Впрочем, чего ещё от неё было ждать? Не жили в сексе — не хрен и начинать. *** Антон занял королевское место в метро — прижался к поручню у выхода и, обняв рюкзак, уткнулся в телефон. Листать инстаграм оказалось совершенно неинтересно: Катя в сексипозе на фоне рабочего стола (потому что мы работаем, да, мы работаем), Надин маникюр на фоне клавиатуры (потому что мы работаем, да), Димка на матче (потому что отпуск), Макар за обедом (потому что работает только на еду), Генри Кавилл с собакой (потому что вот кто тут работает), да и вообще все подряд в каких-то обыденных, но почему-то кажущихся важными вещах и местах. Антон пролистал ленту до вчерашнего вечера, полайкал, кого не жалко, и уже углубился в рекомендации, когда почувствовал, что к его руке кто-то прикоснулся. Люди в метро и вообще в толпе своими случайными касаниями заставляли его нервничать. Социальная дистанция была придумана не просто так, но всем отчего-то казалось, что никакой проблемы в том, чтобы прижаться голым плечом или впихнуть ступню между ступней другого человека, потому что так удобнее стоять, просто нет. А у Антона — есть. Насупившись и постаравшись скорчить максимально злую гримасу, он медленно обернулся и посмотрел на руку, снова почти касавшуюся его плеча. Посмотрел — и обомлел. Эта проклятая красная нить, будто издёвка небес, проходила линией через всю его жизнь в последние месяцы. Подавив тяжкий вздох, Антон проследил взглядом по руке до груди и выше, и лишь после этого, набравшись храбрости, посмотрел в лицо Арсения. — Привет! — едва слышно в гуле метро поздоровался тот. — Здравствуйте. — Очень странно, что теперь мы уже почти знакомы и можем здороваться в метро. Я раньше о таком даже не думал, хотя часто вас здесь видел. Антон замер, проигрывая внутри головы то, что услышал. В смысле?.. — А вы меня раньше видели? Арсений то ли хмыкнул, то ли хихикнул, и выражение его лица стало глумливо-кокетливым. Антон тут же вспомнил решительное Катино “он гей” и немного обмяк. Всё-таки, не каждый раз слышишь от краша, что тот тоже обращал на него внимание. — Мы здесь самые высокие, — продолжал улыбаться Арсений. — Сложно не видеть кого-то, кто с тобой на одном уровне глаз. Почти на одном. Он чуть склонил голову вправо, рассматривая Антона, и словно чего-то ждал. Зная себя, Антон точно знал, что Арсений не дождётся. Потому что не в правилах Антона было напрямую говорить что-то объекту своего интереса, а уж о том, чтобы пригласить куда-то на кофе, и вовсе не хватало решимости. — Вы тоже живёте на этой линии? — продолжал допытываться Арсений, и Антон вдруг уловил родной вайб — говорить о всякой хрени, не относящейся к делу, потому что только на это и был способен. — Ага, — для убедительности Антон ещё и головой закивал, как потёртая псина на панели жигулей. — На этой. А вы? Сказал — и тут же зажмурился, переживая поток стыда за свою тупость. Странно только, что Арсений не постарался сбежать от такой тупизны. — И я, — легко ответил он. — А вы давно здесь живёте? — Не очень. А вы? Это был самый глупый разговор тире попытка в смоллток, и стоявшая рядом девушка хмыкнула, постаравшись скрыть это в кулаке, будто кашляла. Антон посмотрел на неё с извинением — мол, прости, подруга, но, как видишь, это место для инвалидов и людей, которые не умеют говорить словами через рот. Девушка встретила его взгляд и заговорщицки подмигнула, типа, всё поняла, но не тупи, не позорь гордое звание гомо сапиенса. Если бы только это было так легко. К счастью, Арсений поймал волну, и следующим, что Антон услышал, оказалось: — А как вы относитесь к тому, чтобы попить кофе? Мне очень интересно, что вы придумали для этой рекламы и почему нашли именно меня. — Ага. Антон снова закивал, пытаясь не спалить себя признанием, что “Я ваш кумир”, потому что он бы смог. Арсений ждал его ответа, но снова не дождался ничего вразумительного. — На моей станции есть милая французская булошная с очень вкусным капучино. Вы на какой станции живёте? — На следующей, — тут же выпалил Антон. — Но недалеко, я от вашей на трамвае доберусь. Арсений снова кокетливо склонил голову, глядя на Антона чуть исподлобья, а тот завис на густых тёмных ресницах и отмер, только когда почувствовал жёсткий толчок носком девичьей туфли в свой конверс. — Тогда выйдем вместе? Арсению не было видно, как стоявшая чуть сбоку от него девушка закатила глаза, а Антон видел — и чувствовал себя неловко. Вот до чего он дожил: уже какая-то незнакомка из метро оценивала его пикаперские навыки и явно была недовольна. Что ж. Антон должен был постараться хотя бы во имя общемирового айкью. — Супер, я только за! — получилось не так восхищённо, как Антон чувствовал, но и этого хватило. Арсений улыбнулся, отвернулся, будто в смущении, а Антон пытался читать его не по лицу, а по мимике наблюдавшей за ними девушки. Та закатила глаза, но явно ухахатывалась про себя. Антон всё ещё не очень хорошо читал по чужим лицам, но примерно понял, что ему показывают. Решив верить в хорошее, Антон перехватил рюкзак за лямку, прижался к поручню, пропуская Арсения ближе к выходу, и это стало то ли его главной ошибкой, то ли главной тактической победой. Поезд затормозил так, что Арсения качнуло, и Антон, чтобы удержать его, попытался ухватить за талию, но вместо этого промахнулся ровно до круглой (слишком много ошибок в слове “крупной”) задницы. Арсений заполошно посмотрел на него, но и дёрнуться уже не мог, потому что толпа напирала, пытаясь занять самое выгодное место для быстрого десантирования из вагона. Антон лапал Арсения за зад ещё с половину минуты, стараясь держать ладонь на одном месте, вот только получалось плохо. Из-за тряски и трения ладонь то и дело скользила вверх-вниз и ещё чуть вбок, оглаживая округлую ягодицу почти по всей поверхности. — Простите, — сдавленно прошептал Антон, — я нечаянно… — Ага, — тем же шёпотом ответил Арсений и отвёл взгляд, будто давая Антону свободу попялиться на себя без обязательств. — И больше так не будете? И Антон готов был поставить об заклад фамилию на то, что едва заметный румянец на щеке Арсения ему не померещился. — Уже не уверен, — признался он, чувствуя, как ладони вокруг левой ягодицы удобно и мягко. Будто специально под его мерки слепили. — Звучит, как обещание, — прошептал Арсений, и Антон это больше почувствовал, чем на самом деле услышал. Из вагона выходили в молчании, да и что тут сказать? Антон шёл за Арсением шаг в шаг, а тот лавировал между людей так, будто был иголкой, протыкающей ткань. Антон ниткой тянулся за ним — к нему, — пялясь в тёмную макушку, возвышавшуюся над толпой, и рассеянно думал, что, наверное, ему это снится. Ведь не может же быть такого, чтобы по-настоящему вот это вот всё? Арсений притормозил у турникетов на выходе, обернулся, чтобы убедиться, что Антон идёт за ним, улыбнулся чуть неловко и надел рюкзак на оба плеча. Антон нечаянно отзеркалил это, хотя и выглядело глупо — его-то рюкзак давно висел ровно. Арсения это отчего-то насмешило. Он сморщил тонкий нос, зафыркал, как лис. Антон вдруг замер, как вкопанный, и не мог двинуться с места, настолько сильно его пришибло простой, как кирпич, мыслью: он, кажется, влюбился уже целиком. Это было одновременно неожиданно и нет: если вдруг тебе везёт встретить человека, к которому все твои ожидания накладываются один к одному, если ты, оказывается, заочно влюблён в такой образ уже давно, а потом видишь его вживую ровно таким, каким фантазировал, то любовь появляется будто из ниоткуда, будто она всегда тут была и только ждала момента. Они стояли, как два столба посередине человеческой реки, люди обтекали их, толкались и пассивно-агрессивно шуршали что-то глупое себе под нос: “чего уставились”, “чего встали”, “шевелитесь”, а они просто стояли, будто видя друг друга впервые — хотя примерно так оно и было. — Идём? — первым развеял этот морок Арсений, неожиданно ставший серьёзней и как-то старше, чем Антон привык воображать. — Да. Антон снова шёл за Арсением, который любезно придержал ему дверь на выходе, шёл по переходу, не совсем уже понимая, в какую сторону двигается или вообще ходит по кругу. Он мог бы идти так за Арсением сто тысяч лет, никуда не сворачивая или петляя, как заяц по лесу, и всё это было бы неважно, потому что Арсений шёл, хоть и впереди, но всё равно рядом. В продуваемом сквозняком переходе вдруг стало тепло, будто солнце палило сразу и сквозь асфальт, и сквозь землю — и сквозь Антона, — будто Питер расплавился до такой степени, что превратился в кипящее варево из людей, гранита, воды — и обыденной, такой долгожданной любви. Арсений вышел на воздух, вытер тыльной стороной ладони покрытый испариной лоб, а Антон впился взглядом в его руку и снова завис. Столько раз в своих фантазиях он представлял, как сам ласкает эти руки, как они ласкают его, и сейчас картинки из головы вдруг наложились на настоящего Арсения и зажили своей жизнью. — Я уже пять месяцев дрочу на твои видосы, — выпалил Антон и приготовился тут же дать себе затрещину, как понял, что другого момента у него бы не было. Если не так стремительно, то он в жизни бы не признался в этом Арсению, даже если бы у них всё пошло хорошо, и они встречали старость в милом домике в лесу, прикармливая белок и птиц и заготавливая соль для лосей на зиму. Арсений вспыхнул: глаза загорелись, как два лазерных фонаря, на щеках снова выступил пьяный румянец, и будто даже кожа засветилась изнутри. Или просто Антон так глубоко погрузился во влюблённое любование, что ему теперь всё в Арсении казалось особенным и даже сверхъестественным. — Любопытное признание, — неловко признался Арсений, потирая нос, будто в смущении. — Я потом не смог бы никогда, — объяснил Антон. — Я специально попросил Надю тебя найти. Просто так писать тебе в личку было бы глупо… — Я бы и не ответил, — согласился Арсений. — Ты был бы не первым. Антон пожал плечами. Наверняка он был не единственным в мире любителем красивых рук и мыла, и мыла в красивых руках. Наверняка Арсению, как любому блогеру или более-менее медийной личности, писали все подряд, особенно, сумасшедшие. Выглядеть, даже заочно, каким-то очередным извращенцем, Антон бы не хотел. — Можно, — замялся он, — можно это будет свидание? Ты же… “Гей” повисло в воздухе непроизнесённым, но Арсений понял и так. Внимательно посмотрев на Антона, чем немало его смутил, он вздохнул и кивнул. Глупо было отпираться, раз уж додумался выложить видео в честь месяца гордости. — Так как насчёт?.. Арсений кивнул. Теперь они шли друг за другом уже не просто так, как какие-то шапочные знакомые. Сейчас у них была цель, и они к ней двигались, неумолимо и твёрдо, и теперь Антон смотрел в макушку Арсения с одной, но преисполненной гордостью и предвкушением мыслью: ничоси, он смог. Арсений, словно чувствуя на себе этот взгляд, обернулся и улыбнулся Антону, словно приободряя. Тот не стал тушеваться, улыбнулся в ответ и в один шаг догнал Арсения, ступая с ним шаг в шаг и едва заметно касаясь при ходьбе его руки своей. Он, конечно же, не осмелился бы коснуться плотнее или, не приведи Милонов, схватиться за эту руку, переплетя пальцы, но что-то подсказывало: не далёк тот день…