Тонкой красной нитью

— Это пугает. Антон, принимая правила игры, зажмурился, переходя через порог квартиры Арсения, а уже внутри тот обвязал его голову шарфом, надёжно закрыв глаза. Антон, не зная, что его ждёт, но предвкушая что-то из ряда вон выходящее, старался не дёргаться и дышать ровнее, чтобы не задохнуться от избытка чувств. Арсений, проверив стянувший голову шарф, взял Антона за руку и повёл за собой. Проведя в этой квартире несколько месяцев, пусть и с перерывами на ночёвки у себя, Антон знал стандартную двушку, как свои пальцы, но всё равно, оказавшись в полной темноте, немного переживал. Шаги были неуверенными и неровными, и если бы не сухие тёплые ладони Арсения, за которые он хватался, как утопающий, то на любом следующем шаге Антон рисковал запнуться за свои же ноги или вписаться в некстати подвернувшийся косяк двери. Арсений провёл его не в спальню, а в гостиную (поворот налево Антон смог отличить от поворота направо, не такой уж он был и дурак, даже рядом с Арсением), а уже там довёл до одного из кресел, помог сесть и тут же отошёл. — Эй?.. — неуверенно позвал Антон, но слышал только тихие шаги босых ног и шуршание. — Осторожно, — предупредил Арсений, а сразу после этого уши Антона сдавило его же джейбиэлами. На этом любые звуки, кроме шума крови, всё быстрее бегущей по венам, прекратились. Что делал Арсений, было для Антона покрытой тьмой тайной. Он сидел, неловко вытирая потеющие ладони о джинсы, вертел головой, как слепой на послышавшийся звук, а Арсения всё не было. — Что происходит? — несмело спросил Антон, едва не оглохнув от того, как собственный голос ощущался в наушниках. Молчание. Но после Антон почувствовал, как Арсений приблизился, положил руки ему на колени и мягко погладил, будто успокаивая. Антон старался дышать глубже, повернул голову туда, где ему казалось находился Арсений, и больше ничего не говорил. В наушниках прозвучал сигнал соединения, а дальше снова началась тишина, перемежаемая тихим шуршанием белого шума. Арсений провёл ладонями по его бёдрам, покружил вокруг паха, и Антон снова чуть не задохнулся, с привычным восторгом подаваясь под касания. — Мне всё уже нравится, — признался он, тут же услышав будто издалека довольный смех. — Если что, штаны я могу снять с закрытыми глазами. Арсений похлопал его по задней части бёдер, и Антон понятливо приподнялся, позволяя стянуть с себя джинсы и трусы. Он держался за подлокотники, не мешая Арсению, и вместе с этим радовался, что не видит, как, должно быть, забавно выглядит сейчас. У него едва ли не язык высовывался, как у довольной псины, а нетерпение, гулявшее по телу, так и рвалось наружу. Арсений не раздел его до конца, когда снова подтолкнул сесть в кресло. Антон чувствовал себя стреноженным, не в силах раздвинуть ноги пошире, чтобы Арсений убрался между ними целиком, но тот вроде бы даже этого и не хотел. Он подтянул вверх край футболки Антона, подвязал его, приоткрыв живот, и погладил, заставив мягкий “кубик пресса” поджаться. Антон довольно выдохнул через нос и продолжил ждать. Но Арсений сразу после этого убрал руки, а по движению воздуха было понятно, что он поднялся и отошёл. Антон разочарованно вздохнул. Вечные игры вместо того, чтобы сразу просто и понятно потрахаться, иногда очень злили. Арсений был как кот, сытый и довольный жизнью, а оттого не убивавший пойманную мышь, а измывавшийся над ней несколько часов подряд. Антону бы по-хорошему перестать так часто и с готовностью его трахать, глядишь, тот и научился бы сексу без затей. Но Арсений без затей — не Арсений, Антон твёрдо уяснил эту простую истину уже несколько месяцев назад. Если бы не определённые арсеньевские нюансы, был бы он так неотразим и всегда желанен для Антона? Вообще-то, ответ был “да”, но затейливый Арсений был в сто тысяч мильонов раз круче. Антон, увлёкшись размышлениями, вздрогнул от того, как Арсений неожиданно опустил руки ему на надплечья и мягко помассировал их, плавно переходя к шее и затылку. Антон крутил головой, подставляясь под нежный массаж, едва не урчал от удовольствия, но до последнего пытался сохранить лицо. Да к чёрту. Руки у Арсения были волшебные: сильные, но нежные, пальцы порхали по затёкшим после рабочих часов мышцам, разминая, надавливая или поглаживая. Когда Арсений перешёл к массажу затылка и шеи сзади, Антон сдался с потрохами и начал восторженно стонать, слушая сам себя в наушниках так, будто через кирпичную стену. Арсений напоследок чмокнул его под линией роста волос и сразу же после этого развязал шарф. То, как гладкая ткань туго скользила по коже лица, принесло с собой сравнимое с пыткой удовольствие. Антон застонал, выгнувшись на кресле, но Арсений мягким нажатием на надплечья усадил его обратно. Он чуть отодвинул от уха наушник и прошептал: — Не открывай глаза, пока не скажу. Антон кивнул. Арсений снова отошёл, ходил кругами, что-то постукивало или шуршало, а Антон ждал, чувствуя токи воздуха вокруг почти полностью вставшего члена. Что ж, не только Арсению преподносить ему сюрпризы, Антон тоже был на что-то способен. И Арсений оценил это, снова опускаясь возле него на колени. Он медленно погладил член пальцами, обвёл по кругу головку и скользнул обратно — слишком легко, будто по смазке… Ах, да. Это и была смазка — потому что Антон тёк. Он позволил лёгкой волне дрожи пройти по телу, отдаться в члене и заставить его полностью встать. Арсений благодарно лизнул вершину головки, но снова отстранился. — Тебя боженька покарает, — пригрозил недовольный Антон. — Тем, кто возбудит и не даёт, в аду подготовлен отдельный котёл. — Сначала тебя покарает за грех обжорства, — весело отозвался Арсений и в доказательство ухватил Антона за смущающий (поэтому всегда надежно прикрытый футболками и худи) “спасательный круг” жирка на талии. — Всё, отпусти меня, — обиделся Антон. — Злым дядькам не перепадает вкусного стоячего члена. Будешь знать, как обзываться. — Уверен? В голосе Арсения были низкие бурлящие нотки, а через наушники это звучало ещё более возбуждающе, чем обычно. Решимость прекратить тут же испарилась, а слабак Антон снова крепче вцепился в подлокотники. — Не весь, — признался он. Одна часть его тела точно не хотела прекращать, а кто такой был Антон, чтобы ей сопротивляться? — Тогда вот тебе сюрприз. Открывай глаза. Антон открыл и сперва ничего не увидел, но после, когда яркий свет, отрезавший его от Арсения, перестал резать глаза, проморгался и присмотрелся. Арсений пытливо смотрел в его лицо, чуть прикусив нижнюю губу, а потом плавно оттёк назад, скрываясь за потоком направленного света. Антон скосил глаза и увидел, что на столик рядом с креслом Арсений поставил один из своих софитов для съёмок, сделав его свечение более ярким и концентрированным. Поток был направлен ровно на член Антона, и от такой неприкрытой откровенности немного повело. В комнате было темно, а на контрасте с софитом становилось ещё темнее. Лицо Арсения лишь изредка выплывало из этой тьмы, и Антон жадно всматривался в него. Арсений не скрывался, наоборот, играл со светом и тенью, завораживая Антона, будто факир — кобру. Антон смотрел и не мог насмотреться, а когда Арсений приподнялся и отошёл, даже успел немного пострадать в разлуке. К счастью, недолго. В наушниках раздался знакомый хруст, и Антон, оглядевшись, заметил, как Арсений закрывает крышку ноутбука и отворачивает его к стене, не давая ломать световую постановку. Антон понемногу пропадал в звуке разрезаемого мыла в наушниках, по спине побежали первые мурашки, как бывало всегда, бёдра дёрнулись, а член, привычно отреагировав на знакомый звук, потянулся вверх, наливаясь кровью. Арсений снова уселся в темноте у его ног, не давая увидеть себя. Вместо любимого лица в свете софита показались не менее обожаемые руки, и Антон долгим взглядом наградил ярко-красную нить, которую сам же и повязал меньше месяца назад. Для Арсения эта штука значила очень много, и Антон был польщён, что в этот раз именно его попросили заменить прошлую нить. По рассказам Антон знал, что все предыдущие завязывали мама и сестра, и лишь однажды — кто-то другой, про кого Антон не хотел знать. Если так вышло, что в мире извращенских видео и восьми миллиардов людей на планете им повезло найти друг друга, то это и было главной магией и знаком судьбы. А Антон не такой дурак, чтобы портить это глупыми переживаниями об ушедшем прошлом. Арсений перед его поплывшим взглядом потёр друг о друга ладони, и Антон заметил, что они слишком сильно блестят. Только через несколько мгновений до него дошло, почему. Антон зажмурился, глубже выпадая в пропитавшие сознание волнующие звуки, и застонал, едва представил эти руки на своём члене. Не то чтобы он раньше их там не видел, но губы Арсения всё же были привычнее. Да и так нарочито никто из них дрочить другому не додумывался. Подержаться за члены было интересно первые несколько минут, пока они переходили от третьей базы к четвёртой в те вечера, что проводили вместе, но сделать из этого представление? Нюансы Арсения всё же доходили дальше, чем Антон мог подумать. Между тем Арсений, согрев руки, приблизил их к освещённому тёплым светом паху Антона, тут же привычно положив одну ладонь на член, а второй начал гладить мошонку. Член, прижатый к животу, ощущался слишком горячо, Антон снова застонал, сливая в этот момент приятное тепло в паху с нежным хрустом мыльного крошева в ушах. Он мог бы даже узнать, из какого видео эти звуки, но тратить на такое время сейчас? Ни за что… Арсений продолжал гладить его член, прижимая к животу. В дело шли пальцы и вся ладонь, а её запястьем Арсений мягко давил на основание, почти касаясь мошонки. Второй рукой он мягко держал яички, чуть приподнимая и совсем невесомо массируя, но почему-то именно это казалось Антону невыносимым. Он балансировал между тем, чтобы начать трахать кулак Арсения, и ожиданием продолжения, всё глубже погружаясь в аудиальный оргазм. Перед глазами плыло, яркий свет уже не резал глаза, становился мягким и тёплым, как растопленное масло. Антон растёкся в кресле, и единственным крепким в нём остался только член. Арсений перестал оглаживать его, обхватил сначала кольцом пальцев, потом обвил вокруг ствола всю ладонь и сжал туже. Антон в этот же момент услышал, как в транслируемом в наушниках видео тот же Арсений крошил мыльные боксы с густой пеной для бритья. Звук этот был густым, сытным, проливался на нервные окончания масляным потоком, заставляя вздрагивать и ежиться от слишком сильных впечатлений. Арсений сосредоточился на головке, гладя и чуть надавливая на неё центром ладони, пальцами задевая живот, отчего тот сокращался, сбивая дыхание. Антон сполз по креслу ниже, развёл колени так широко, как мог, потому что джинсы всё ещё стягивали голени. Теперь член оказался в полутени, ломая сценарий Арсения, но тот не стал возражать. Сев удобнее, он устроился коленями на сползших джинсах, и руки оказались освещены почти до локтей. Антон уставился на них и на свой член, то появлявшийся из захвата пальцев, то полностью скрывавшийся в широких ладонях. Арсений перешёл к стадии мучений: приподняв член от живота, он держал его почти вертикально. Головка утыкалась в центр правой ладони, и Арсений чуть двигал ей с лёгким нажимом, пальцами гладя по стволу вверх-вниз. Антон часто дышал, пытаясь найти чуть больше воздуха, чтобы не кончиться прямо здесь и сейчас, но было сложно. В итоге Арсений довёл пытку до совершенства. Мягкими касаниями кончиков пальцев он ласкал член от основания до головки, изредка позволяя ей утыкаться в центр ладоней, которые быстро менял. От длительных нажатий пальцев член уже горел, по головке текли капли смазки, которые тут же смешивались с лубрикантом на руках Арсения, а тот продолжал ласкать Антона только пальцами, водя ими снизу вверх, неудобно вывернув запястья так, чтобы член утыкался в ладонь. Антон снова провалился в ощущения, которые становились всё насыщеннее и сложнее. Звуки в наушниках переплетались в такт с движениями рук, дыхание срывалось, со лба текло, а стоны разрывали глотку. Антон хрипел и тёк Арсению на руки, бёдра дрожали в бесполезных попытках дёрнуться, и в груди начинало печь. Антон неловко подвернул ступни, пытаясь вывернуться из своей креветочной позы, но ничего не вышло. Арсений надавил ему на живот, заставив успокоиться, и Антон снова послушно обмяк и жадно дышал, дожидаясь той части, где ему просто позволят кончить, как в последний раз. Арсений повернул кисть так, что костяшкой большого пальца надавил на начало шва мошонки, обхватил член пальцами плотно и туго и в ритме движений ножа по мылу провёл вверх. Его движения совпали со звуками в наушниках, сжатие пальцев на члене наложилось на сухой шорох осыпавшихся мыльных крошек, а Антона выгнуло на кресле в немом крике. Арсений ласково погладил его бедро, успокаивая, но сделал только хуже. — Не могу… Больше не… Антона коротило от звуков и ощущений, перед глазами потемнело, и все его чувства сосредоточились только на слухе и осязании. Будто ничего другого сейчас не осталось в мире: Антон толкался в сжатый на члене кулак, одновременно с этим проваливаясь в звук ломающегося сухого мыла, сдавленной между пальцами пены, взрыва кубиков с крахмалом и скрежетания ножа, впивающегося в высушенное мыло. Он царапал ногтями подлокотники, впиваясь в них едва не до дыр, бился в кресле, толкаясь вверх, в сжавшиеся замком на его члене пальцы, пытался рассмотреть что-то ещё, но видел только яркий красный цвет нитки на запястье Арсения и его волшебные руки у своего члена. Дышать стало невозможно, оглушительно горячая волна прошла по телу, отторгая всё остальное. Антон уже ничего не слышал, в наушниках эхом отдавался шум гнавшей по телу крови, член напрягся, а из головки тёк прекам и смазка. — Больше не… Антон никак не мог закончить мысль, всё обрывалось, когда Арсений короткими мажущими движениями дразнил уздечку ровно под головкой, при этом мягко сжимая уже поджавшуюся мошонку и массируя яички. — Не… Антона снова выгнуло в кресле, он уткнулся затылком в подголовник, а бёдра двигались сами по себе, вгоняя член в переплетение пальцев. Ничего уже не было видно, кроме искрящейся пелены под зажмуренными веками. Антон задохнулся, кончая, и от нехватки воздуха оргазм словно выкрутили до максимума и бесконечности. Он кончал так долго, что это было физически невозможно, но на самом деле в той пропасти ощущений, что устроил Арсений, время казалось выдуманным конструктом, в котором всё было слишком: слишком горячо, слишком хорошо, слишком сладко всему телу… Слишком много спермы, как обнаружил Антон, едва очнувшись и открыв глаза. Его член всё ещё был в сплетённых пальцах Арсения, а сперма стекала по ним и по тыльной стороне ладони, украсив её белёсыми потёками. Антон ещё дрожал в отступающем оргазме, но зато зрение почти полностью вернулось, и когда Арсений наклонился, попав в направленный поток света, Антон снова чуть не задохнулся. В этот раз от вспышки уже давно ставшей ровной любви, от восхищения, от того, каким красивым Арсений казался в тёплом свете, а его глаза искрили хитрецой и тем же удовольствием, что он только что подарил. Антон сам снял наушники, погружаясь в успокаивающую тишину комнаты, и глубоко вдохнул ставший снова прохладным воздух комнаты. Запах пота и спермы пока ощущался не резким, можно было передохнуть, а Арсений осторожно убрал руки от его опадавшего члена. — С годовщиной, — лукаво, как чёрт, произнёс он и улыбнулся, а Антон завис, любуясь им. Какая у них была годовщина, он уже не соображал. Всё в нём оказалось по макушку затопленным обожанием. Арсений не дождался ответа, но, очевидно, влюблённо-идиотский вид Антона был лучшим свидетельством того, что сюрприз удался. Так и вышло. — Выходи за меня? — ляпнул первое пришедшее в голову Антон, с надеждой глядя на поднимавшегося с хрустнувших колен Арсения. Тот посмотрел сверху вниз, но не снисходительно, а с той теплотой, с какой хозяева смотрят на расшалившихся щенков. Антон лишь усилил это впечатление, округлив глаза и быстро-быстро моргая от лившегося из глаз восторга. — Потрясающий эффект, надо почаще такое применять, — смеялся Арсений, а Антон вместо смеха слышал переливы журчания колокольчиков. Всё-таки, про посторгазменный эффект не врали. Его гормональный всплеск был так велик, что Арсений сейчас казался едва ли не богом. Богом секса, не меньше. — Я серьёзно, — надул губы Антон. — Что тебе мешает? В любви я ещё полгода назад признался, живём мы и так почти вместе, я что, зря к тебе половину вещей перевёз? И ты ко мне? — Что не смеетесь? Не смешно? Это Россия! — странным тоном сказал Арсений, а до Антона только через минуту дошло, про что речь. — Ну я всё понимаю, не официально же, — продолжал убеждать он. — Можно же не по-настоящему, но красиво. Кольцами там обменяться… Арсений выпрямился и замер, глядя на него с неожиданной серьёзностью, а потом на скорости, достойной Супермена, наклонился к Антону и жёстко поцеловал в губы. — Это “да”? — воспрял Антон от такой реакции. — Что-то вроде, — уклонился Арсений. Но Антон, уже по опыту зная, что такое эти ваши арсении, не стал обижаться. Другого согласия по-поповски ему уже было не нужно.