Так сошлись звёзды

×××

Утро Нин Гуан, по классике, началось со скандала. Её отец умел разводить крик везде, где только было возможно. Сегодня мать и, собственно, кормилица семейства сообщила о том, что лишилась работы. — Видимо, придётся возвращаться в старый квартал, раз ты, дура, не смогла за должность удержаться! От мужчины несло пивом, сигаретами и дешёвым одеколоном. Блондинка ненавидела смесь этих «ароматов» больше всего на свете. — Можно подумать, ты не могла, блядь, переспать с этим мудилой начальником! Идиотка. Женщину было жалко. На ней буквально лица нет. Нина понимала, как тяжело ей пришлось — тащит всю семью, одна, дак ещё и босс, козлина, на работе домогается. Если дети — действительно копии своих родителей, то светловолосая вскроется раньше, чем её постигнет участь матери. Переезжать не хотелось. Да и возвращаться в старый клуб, где девушка работала, когда жила в Ще Синь тоже. Нин Гуан тихо выскользнула из-за стола, возвращаясь в свою комнату. Там, под кроватью, валялся её школьный потрёпаный временем рюкзак. В нём всегда лежало несколько десятков тысяч моры наличкой. На чёрный день, так сказать. — Нет, никому не придётся никуда возвращаться. Останемся тут. Девушка вернулась на кухню, уверенно прерывая перепалку родителей. Отец моментально перевёл свой гнев на неё. — А ты, соплячка, на что жить собралась? Или может нам с матерью органы продать, чтобы ты и дальше могла ходить в свою «крутую» школу? Больно умная нашлась! Нина хмыкнула, швыряя на стол тридцать тысяч — чуть ли не половину зарплаты матери. — Откуда у тебя… — Заработала. Если вы не заметили, я стала часто возвращаться домой ночью, или под утро, потому что взяла подработку. Ах да, как же вы могли заметить, если вам всё время было на меня насрать. Мужчина открыл было рот, чтобы что-то сказать, но блондинка его перебила. Она вдруг почувствовала в себе силу и небывалую доселе власть. Теперь эти люди зависели от неё. И сколько бы ей не было лет, как бы Нина им не хамила, родителям придётся с ней считаться. — И прежде чем сказать ещё хоть что-то про мою «крутую» школу, вспомни, что ни ты, ни она, — девушка кивнула в сторону матери, — Никто из вас ни копейки за неё не отдал. Всё обучение от и до оплатила я. Оплачу и квартиру и еду, если вы уж совсем не в состоянии. Но не позволю вернуться в тот ужас, где мы жили раньше. Все резко умолкли. Теперь-то слова Нин Гуан в этом доме имеют вес. Блондинка много не потеряет, если будет откладывать на сорок, пятдесят тысяч меньше обычного. Она всё равно накопит на университет и как только исполнится восемнадцать, съедет куда подальше. А там уж и сестру за собой перетащит. Потому что для Рики хочется сделать всё, лишь бы та не пошла по её дорожке. — Ниночка, милая, не могла бы ты пойти одолжить у соседей соль. Мы с папой должны ещё кое-что обсудить. В переводе с маминого это значило: — Ты конечно молодец, без базара, но съебись-ка нахуй, нам доссорится надо. Блондинка кивнула, сама не желая находиться здесь ни секундой дольше. И как есть, в чёрных пижамных штанах, старой, выцветшей уже, но горячо любимой футболке с Нирваной и болотных тапочках, выскользнула за дверь. На голове красовался сооруженный в попыхах небрежный пучок, колыхающийся от каждого шага, грозящийся не ровен час развалиться. Недавно в квартиру напротив въехали новые соседи. Не лучшее время, чтобы с ними познакомиться, конечно, но как-то же всё-таки надо. Нин Гуан решительно нажала на кнопку звонка. Вместо ожидаемого противного писка, до уха девушки долетела приятная уху бодрая мелодия. И спустя минуту дверь отварилась. Светловолосая так и застыла, не шевелясь, тупо пялясь на новую соседку. Сказать, что эта жизнь над ней издевалась — ничего не сказать. — Д-доброе ут-тро. — Промямлила она, едва чувствуя собственную, наверняка отвисшую в удивленни, челюсть. — И тебе того же. Нин Гуан, да? У проёма стояла никто иная, как новая учительница физики — мисс Бэй Доу. Она, судя по всему, уже собиралась выходить на работу. Кожанные обтягивающие чёрные джинсы, и такого же цвета укороченая футболка, а поверх накинуто длинное тёмное пальто. Волосы собраны в конский хвост, а бледное лицо как всегда красиво накрашено, хоть часами любуйся. И Нина непременно любовалась бы, не будь ситуация настолько стыдной, нелепой и абсолютно дурацкой. — Я-я соль одолжить х-хотела. Всё ещё запинаясь пробормотала она. Бэй Доу усмехнулась и махнула рукой, приглашая девушку войти. Блондинка никогда не заходила к предыдущим соседям, всегда ожидая у порога, так что видела эту квартиру в первый раз. Просторная, двухкомнатная, с высокими потолками и огромными панорамным окнами, выходящими на сторону ботанического сада. Вид просто великолепный, как, впрочем, и сама хозяйка. Доу достала из навесного шкафчика мельницу для соли и протянула Нин Гуан. — Вот, держи. Обычной у меня нет, только такая хрень для того, чтобы дробить, потому что руки растут не из того места и я заманалась пересаливать этими непонятными «щепотками». Поспешила объяснить она, заметив удивлённый взгляд блондинки. — Спасибо, вечером обязательно верну вам обратно. Нин Гуан неловко качнула головой, и шаткая причёска в мгновение развалилась, рассыпая длинные белоснежные волосы по плечам и спине. Резинка, чёрт бы её побрал, упала прямо к ногам Бэй Доу. И та, ни чуть не смутившись, наклонилась, поднимая и подавая её девушке. Нина покраснела. И от чего это вдруг, ведь ничего такого стыдного не произошло… Брюнетка улыбнулась, провожая гостью до двери. Сегодняшний день начался с приятной для неё встречи.

×××

Первый урок успешно прогулян. Чжун Ли в этом уверен, потому что быстро из кабинета Тартальи ускользнуть не получится. — Прости, я не должен был так себя вести. — С ходу выпалил рыжеволосый, стоило ему только запереть дверь в аудиторию. Чем ввёл усевшегося за первую парту Моракса в абсолютный ступор. Тот ожидал чего угодно, буквально любого наказания, но никак не извинений. — Признаю, опять я не подумал головой, наговорил тебе херни и съебался. — Чайльд зарылся пальцами в волосы. Он явно волновался и не знал, как подступиться к ученику. — А, впрочем, как и обычно. Ничего нового. Уже второй раз мы с тобой собираемся в этом месте, чтобы я просил прощения за свои проколы, ха-х. Очень нервный смешок. Лицо бледное, уже совсем не румяное от холода. Чжун Ли мотает головой. — Нет, вы изначально были правы. Это — только моя проблема, выбираться из неё тоже только мне одному. Брюнет почувствовал, как по щеке медленно течёт слеза. Почему он плачет? Нет, только не сейчас. Ему не нужно жалости, особенно от Тартальи. Чжун хотел казаться достойным учителя, равным ему человеком, а не ничтожным мальчишкой. Но нервы, как и заведено, от перенапряжения так или иначе сдавали. И никто над ними не властен, даже такой сильный человек, как Ли. — Блять, нет, забудь всё, что я сказал. Последнее время постоянно творю всякую херню на эмоциях и это не должно влиять ни на кого, кроме меня самого. — Чайльд решительно уселся рядом, аккуратно касаясь ладони парня. От него исходило едва ощутимое тепло, а васильковые глаза светились переживанием и заботой. — Я опять накосячил и пойму, если ты не захочешь меня видеть. Он запнулся, не решаясь высказать всё, что думает, а затем, приведя мысли в порядок, продолжил. — Но прошу, позволь помочь. Аякс не знает, почему так проникся состраданием к этому парнишке. В силу воспитания и всего своего образа жизни в целом, мужчине было не свойственно сопереживение, жалость и уж тем более мягкотелость. Но для брюнета, сидящего сейчас перед ним, хотелось сделать всё, лишь бы ему помочь. Чайльд понятия не имеет, как так вышло, но ученик по имени Чжун Ли глубоко запал ему в душу. В нём он не видел беззаботного мальца, такого же, как и все его одноклассники. Нет, Моракс был другим, слишком серьёзным и осмысленным для подростка, но слишком беззащитным и уязвимым для взрослого человека. Он словно застрял меж двух крайностей: когда ещё пятнадцать, но в то же время за двадцать. Тарт смотрел на Ли и узнавал в нём себя в недалёком прошлом: растерянного, разбитого, не знающего, куда ему податься. И вспоминая свой опыт, рыжеволосый не хотел, чтобы Чжун выбрал тот же путь. Потому так желал помочь. Или, может, есть и другая причина? — Я справлюсь. Но спасибо за предложение. Моракс выдернул руку и подорвался с места. Голос предательски дрожал, а по щекам уже во всю катились слёзы. Внутри Тартальи словно что-то защемило, а каждый удар сердца отдавался болью. Смотреть как плачет брюнет было невыносимо. За сегодня он и так увидел достаточно страданий на том злополучном видео. Не уверенный, что не сделает этим только хуже, учитель аккуратно приобнял парня, позволяя тому уткнуться носом ему в грудь. — Помни, я рядом. И всегда тебе помогу. Он нежно, с трепетом погладил Ли по шелковистым тёмным волосам, положил руку на подбородок, параллельно вытирая со щеки слёзы. Они смотрели прямо друг другу в глаза. Спустя несколько минут, Чальд тепло улыбнулся и хмыкнул, добавив: — Ну, раз уж физ-ру ты всё равно пропустил, пойдём сделаем чаю и поедим булочек из столовой. И подмигнув, добавил: — Если что, воспользуешься отмазкой Дилюка о временной скоропостижной смерти. Чжун Ли прыснул смехом. Ну невозможно долго грустить, когда возлюбленный рыжий учитель пытается его приободрить. Так они и отправились в столовую, пока остальные бегали стометровку на физкультуре. И разве может день, начавшийся с горячего чая и пирожков с вишней быть плохим? Вот и парни были уверены, что нет.