Так сошлись звёзды

×××

У Тартальи семья была хорошая, заботливая и очень дружная. Жили они не богато, как водится в Снежной, без отца. Четверо детей, из которых Чайльд — самый старший. Мать работала медсестрой в государственной клинике, а бабушка сторожем в круглосуточном супермаркете. Но не смотря на, казалось бы, не лучшие условия жизни, все друг друга любили и очень держались за родных. Потому что семья — это самое главное. Так было заведено в их суровой стране. Аякс рано понял, что долго мама с бабулей тянуть их четверых не смогут. А поскольку оценки у него были никудышные и на высшее образование парень даже не рассчитывал, после девятого умотал работать на стройку. Пахал как чёрт, иногда беря по две смены в день, лишь бы помочь родителям. Пока в их жизни не появился он — Николай Николаевич, мамин ухажёр, а в последствии и новый муж. Отчим был типом мутным, очень уж ненадёжным. Денег в семью приносил нормально так, но где работал, никогда не говорил. Тарт относился к нему с уважением и благодарностью, но всё же с некой долей настороженности, мало ли что. И вот, зажили они, казалось, счастливо. Чайльд даже смог поступить в педагогический колледж, о чём всегда мечтал. Мать смотрела и не могла нарадоваться такому диву: её дети счастливы, живут в тепле и любви, а главное — в полной семье. Чудо, да и только. Но благополучие не вечно. По странному стечению обстоятельств, семья узнаёт о том, что отчим работает то не в крупной IT компании, а нигде иначе, как в русской мафии. Звались они Фатуи и одним погожим зимним вечером завалились в их дом, с криками: — Все на пол, мордой в паркет! Как и положено, вооружённые до зубов. Так все и узнали о том, что Николай Николаевич то на руку не чист. Более того, успел с некоторыми шишками в мафии конфликты заиметь. А Фатуйщики не любят тех, кто беспорядки в коллективе устраивают и суету по чём зря наводят, вот и решили бунтовщика прихлопнуть…

×××

— Эй, ты, рыжий, мордой в пол, чё непонятного? Или тоже хочешь пулю схлопотать. У Аякса в жилах кровь стынет. Страшно. За жизнь свою, за семью, да даже за Николая Николаевича, будь он неладен. С русской мафией шутки плохи. И ничем хорошим это точно не закончится. — Ну чё, сука, допрыгался. Сейчас ты у меня за всю хуйню огребёшь, Колян. Высокий Фатуйщик пинает отчима ногой, да так, что тот отлетает в стену с глухим вскриком. Тарт уверен, что у него уже сломаны как минимум пара рёбер. — Эй, Женёк, да ну не злись ты. Я всё, что должен, верну, матерью тебе клянусь! Он пытается сжаться в комочек, чтобы его не тронули, но Фатуи беспощадны. Поднимают мужчину за шкирку, словно нашкодившего кота и по очереди, что есть мочи, бьют того в челюсть. До победного хруста. Вряд ли Николай Николаевич вообще сможет впредь говорить. Чайльда сейчас стошнит. Рядом плачут младшие брат с сестрой, где-то в углу трясётся в страхе мама. Их жалко, они не должны видеть всего этого ужаса. Аякс тоже не должен. — Ну чё, поиграли и хватит, давай уже прикончим этого засранца и по съёбам. Дядька с седой бородой обращается, видимо, к главному в этой шайке. Но тот всё медлит, позволяя подчинённым и дальше избивать бывшего мафиозника. На лице его играет противная ухмылочка, что становится лишь шире, когда тот отбодит взглядом комнату, натыкаясь вдруг на съёжившегося в испуге Тарталью. — Эй, рыженький мальчик, подойди-ка сюда. Подзывает, приторно улыбаясь. Чайльду меньше всего хочется сейчас оказаться на месте отчима, так что он, во избежание, повинуется. Ноги едва гнутся, но всё же, несут его к Фатуйщику. От того пахнет сигаретами и дорогим алкоголем. — Ты в курсе, что твой любимый папаша, или кем он там тебе приходится, задолжал нам кругленькую сумму денег? Тарт отрицательно покачал головой. По веснушчатой бледной щеке скатилась слеза. Дрожа всем телом, он произнёс: — Я буквально пять минут назад узнал, что он вообще был связан с мафией. Высокий мужчина хмыкнул, резко хватая парня за волосы, вжимая головой в кухонный стол. Что-то щёлкнуло, а затем переферийным зрением, Аякс заметил, как к его виску приставили револьвер. И вот тут то стало по настоящему страшно. Ещё никогда Тарт не был так близко к смерти. От резко нахлынувшего ужаса, накрывающего с головой, даже слёзы течь перестали. — По хорошему, вас всех надо бы прикончить. Но почему-то тебя трогать не хочется. Протягивает мафиозник задумчиво, однако оружие убрать не спешит. Есть у Чайльда ещё одна отличительная черта. Обычно, люди, обладающие такой, едва доживают до двадцати. Характер сводит в могилу уж очень рано. А изюминка то его в том, что даже под дулом пистолета (фигурально и иногда буквально, как в случае Тарта), изо рта вырывается какая-то язвительность. К месту и не к месту, но Аякс всегда вставлял свои пять копеек. Даже когда делать этого было категорически нельзя, когда тело сковывало страхом, мозг всё равно генерировал саркастический и часто, максимально ебанутый ответ. — Ну так не убивай, хули тебе. Или ты как баба в магазе, которая никак определиться с цветом помады не может? Все, кто был в этот момент в комнате, моментально замолчали, удивлённо оборачиваясь на рыжеволосого придурка. А Аякса прямо несло… Вот что значит — язык без костей. — «Алая весна», или «розовая блевота», блин, никак не могу решить, Марииин! — Пародируя исконнно комедийную манеру общения «типичных сучек», продолжил Тарталья. — Блять, Натаааш, лучше возьми «Сортирную голубизну», цвет — бомба! Кто-то из Фатуйщиков прыснул смехом. Это было настолько глупо, безбашенно и, пожалуй, действительно неожиданно, что даже вызывало улыбку. — Малой, ты либо бессмертный, либо блять тупой. Страх ушёл. И ни единый мускул не дрогнул на лице Чайльда. Он не умел долго бояться. Парень с малых лет был заточен умом на решение возникших проблем, а не на пиздострадания. Ему постоянно доставалось: от учителей, от сверстников, от коллег по стройке, в конце концов… И Тарт быстро понял, что не из тех, кто просто молча всё стерпит. Он — бунтарь: эмоциональный, неординарный, яркий. И ещё он — открытый гей из Снежной, а такие всегда умеют за себя постоять. Потому что в реалиях этой страны, для того, чтобы заявить о том, что ты — не такой, как все, нужно быть способным дать пизды каждому, кому это не понравится. — Нет, просто я тебя не боюсь. Аякс почти закончил пед-колледж, и хоть психологию он знал не лучшим образом, лишь раз взглянув на грозного высокого Фатуйщика, просёк, что тот уже долгое время желает увидеть, как жертва пытается дать отпор. Его явно заебали все эти истекающие слезами и соплями людишки, молящие о пощаде, и мужчине на ментальном уровне хочется, чтобы кто-то наконец-то попытался ему противостоять. И Тарт, так уж и быть, ему подыграет. — Не боишься смерти? — В жизни есть бесконечное множество вещей, страшнее смерти. Аякс уловил момент, когда рука, держащая у виска револьвер, чуть-чуть расслабится. Мафиозник его недооценил, увлёкся беседой, позволив себе малюсенькую небрежность в обращении с оружием. И этого делать ему вообще не стоило… Тарталья резко схватился за дуло и быстро дёрнул вверх. Грянул выстрел, пуля просвистела в пышных волосах, так и не задев парня. Чайльд дёрнул голову вверх. Противник был слишком обескуражен внезапным рывком, совсем позабыв о том, что пленника нужно было держать крепко прижатым к столу. Аякс вывернулся, завёл ногу за ногу Фатуйщика и буквально подсёк его, повалив на пол. В мгновение ока завладел оружием. И уже сам приставил его к затылку поверженого, распластавшегося на полу, мужчины, удобно усевшись у него на спине. — Ну а теперь вам, дяденька, стоит меня бояться. А остальным… — быстрый кивок в сторону ещё троих незваных гостей, — Бросить пушки, если не хотите, чтобы я вашему боссу мозги вышиб. И не сомневайтесь, я могу. За свою семью убью нахуй. Фатуи переглянулись, а их предводитель, смирно лежащий на полу, хмыкнул. Его эта ситуация, судя по всему, скорее забавляла, чем пугала. — А ты, парень — не промах, я погляжу. Молодец, признаю. Даже твой папашка не смог бы меня так завалить. Мужчина так же резко ухватился за ствол за своей головой и дёрнул, буквально вырывая его из рук Чайльда. — А теперь на пол, сучёныш. Тарталья проиграл этот бой. Хотя, на что он надеялся? Обхитрить четырёх вооружённых киллеров-профи, вот же глупость. В голове уже крутилась невесёлая мысль о том, что его песенка спета. Рыжеволосый послушно лёг на пол, руки за голову. Унижение. — Попытаться всё равно стоило. Зачем-то приободрил его кто-то из Фатуи. А затем… все они вышли из квартиры, прихватив с собой Николая Николаевича. Аякс почувствовал, как в его руку ложится кусок… бумаги…? — У тебя есть задаток, рыжий. Это — моя визитка. Позвони, если вдруг захочешь работать с нами. И мужчина вышел вслед за остальными, громко хлопнул дверью. Чайльд в шоке. Он ожидал смерти, пыток, чего угодно, но не предложения работать на мафию. Удивительно, каким странным образом порой открывается для парня мир. Ему восемнадцать, и рыжеволосый уверен, что никогда не воспользуется этой визиткой. К чёрту Фатуи!

×××

Ему двадцать три. Тарталья привычным уже образом обходит заброшеную стройку, направляясь к высокому многоэтажному зданию. Он вырос, вытянулся, стал ещё более худым, однако поразительно крепким и сильным. Лицо совсем не мальчишеское, уже вполне себе такой симпатичный молодой человек. Чёрная униформа ему к лицу, а пистолет лежит в руке, как влитой. Он здоровается с миловидной девушкой на ресепшене, которая словно бы и не замечает огнестрельного оружия. Десятый этаж, его офис, там уже собрались почти все предвестники Фатуи… Быстро же Чайльд «переобулся».

×××

«Детство — это когда ещё слишком рано влезать в проблемы взрослых дядек, но всё-таки, блять, приходится. Потому что взрослые часто — те ещё маленькие дети.»